В школьные годы едем мы в поезде с областных олимпиад. Все в одном купе, нас человек пять, сборная города. С нами прикомандирован Борис Анатольевич, историк, заслуженный учитель, балагур и весельчак (это всё один человек)). Когда мы проехали первый час, наступило панибратство на почве дорожной скуки и мы непринуждённо начали играть в карты. Для дороги это было привычным делом, а для учителя с учениками… В общем, стучать на него ни у кого бы рука не поднялась, все ребята дворовые, «свои в доску». Тем более, он не всегда выигрывал ))) На почве карт, панибратство увеличилось до откровений (а у пары ребят он был классным руководителем) и один олимпиец вдруг со вздохом заявляет: - Эх… А у меня завтра контрольная по алгебре… а я не готов вааще.. - Ага, это ещё что! – подхватывают, - у меня завтра изложение… к нему как-то готовиться надо. Память что-ли разминать… - Нда-а… - вдруг слышится из-за карт Бориса Анатольевича, - Вот у меня с вами завтра - открытый урок… О чём с вами трепаться – ума не приложу!
В школьные годы едем мы в поезде с областных олимпиад.
Все в одном купе,
нас человек пять, сборная города. С нами прикомандирован Борис
Анатольевич, историк, заслуженный учитель, балагур и весельчак (это всё
один человек)). Когда мы проехали первый час, наступило панибратство на
почве дорожной скуки и мы непринуждённо начали играть в карты. Для
дороги это было привычным делом, а для учителя с учениками… В общем,
стучать на него ни у кого бы рука не поднялась, все ребята дворовые,
«свои в доску». Тем более, он не всегда выигрывал ))) На почве карт,
панибратство увеличилось до откровений (а у пары ребят он был классным
руководителем) и один олимпиец вдруг со вздохом заявляет:
- Эх… А у меня завтра контрольная по алгебре… а я не готов вааще..
- Ага, это ещё что! – подхватывают, - у меня завтра изложение… к нему
как-то готовиться надо. Память что-ли разминать…
- Нда-а… - вдруг слышится из-за карт Бориса Анатольевича, - Вот у меня с
вами завтра - открытый урок… О чём с вами трепаться – ума не приложу!