Вицове о немцах

Самые новые анекдоты в этой категории
Втората световна война. Немски снайперист в засада. Маха предпазителя на оптиката и вика:
Вицове о немцах
Об интеллекте животных.
В первой половине 90-х завели мы себе пса – добермана. Звучит грозно, но тогда он был крохотной козявкой сорока дней от роду, на ладошке помещался. Из корпуса от большого лампового телевизора соорудил я ему будку в прихожей. Пес с удовольствием в ней поселился и жил, пока ее не перерос.
В ту пору жена довольно долго сидела без работы, но потом нашла и по утрам, как и я, стала уходить из дома. Псеныш на весь день оставался один, и это ему страшно не понравилось. Было ему тогда месяцев 8 – 9, по собачьим меркам – подросток. И порешил он в меру сил и разумения бороться с таким скотским отношением к животному.
Я–то ходил на работу всю его жизнь, он к этому привык, поэтому сосредоточился на жене.
Для начала обгрыз купленные две недели назад за 60 баксов немецкие туфли, в которых жена вышла на работу. Кто помнит, по тем нищим временам деньги не маленькие. По малолетству получил он только устный выговор, но и без того понял, что дело не в туфлях – жена ушла в других. Кстати, после этого за всю жизнь никакой обуви не портил.
Тогда обратил внимание, что жена уходит с сумкой, и вечером перегрыз ей наплечный ремень. На следующий день жена ушла с другой сумкой, а вечером картина повторилась. Я, как мог, сумки починил. Благо зубы у мальца были острейшие, и он не мочалил кожу, а за один укус отрезал как ножницами.
На третий день утром демонстративно перегрыз ремень на глазах жены, когда она уже надевала пальто. Времени на разборки не было, жена на его глазах просто пересыпала содержимое из одной сумки в другую и ушла. Вечером, когда ложились спать, сумка бала цела.
Наутро я встал раньше всех, вышел в прихожую и увидел, что на полу валяется жонкин ключ от входной двери. Чего это она ключами разбрасывается? Наклонился поднять и увидел, что под собачьей будкой что-то есть. Пошарил и достал: пудреницу, помаду, тени, паспорт, записную книжку, ручку и т.д. и т.п. Короче, полный ассортимент дамской сумочки. Все в целости, ничего не испорчено.
Сумка стояла тут же на тумбочке, а клапан у нее был на липучке. Пес, поняв, что дело не в сумке, а в содержимом, ночью носом отлепил клапан, достал абсолютно все и зашхерил под своей будкой. А плоский ключ он, видимо, уронил и не смог потом ухватить зубами. Если бы не ключ, не знаю, догадались ли мы искать жонкину пропажу именно там и даже подумать, что это не потеря, не кража, а форма собачьего протеста.
После этого пес смирился и попыток остановить жену больше не делал. Просто встречал нас с работы радостным визгом с легким налетом укоризны:
- Вот, вы весь день на улице гуляете, а я, бедный, сижу взаперти и в одиночестве.
И ведь что интересно, несовершеннолетнее щенё проделало, выражаясь научным языком, три полных цикла: планирование эксперимента – проведение эксперимента – оценка результатов – корректировка плана по результатам оценки.
А вы говорите: собачка Павлова, рефлексы…
Лучшие анекдотические истории Вицове о немцах Вицове про деньги
Серая хмарь декабрьского утра.
Дежурный по ОВД курит, разговаривает по
телефону и что-то набирает на компьютере. Я уже пять минут пытаюсь
привлечь его внимание, но разделяющее нас толстое стекло позволяет ему
игнорировать меня с абсолютно чистой совестью. Наконец он поднимает
голову и глядит на меня глазами мертвой мыши.
- Здравствуйте, я потерял водительское удостоверение и мне нужна справка
об утере, для ГАИ.
- Уйдите отсюда, а?
В его голосе нет злости.
- Скажите хотя бы, кто может дать эту справку.
- Вы мне мешаете. Нет, товарищ полковник, это я не вам, - последняя
фраза уже в телефонную трубку.
Я отхожу от стекла и начинаю приставать к проходящим мимо милиционерам
со своим дурацким вопросом по поводу справки. Четвертым спрошенным
оказывается начальник ОВД. Молча выслушав меня, он заходит к дежурному,
дергает его за плечо, показывает пальцем на меня и произносит два слова:
- Какого хуя?
- Есть, товарищ полковник! – молодцевато отвечает дежурный.
Мне дают бланк заявления. Я заполняю его, подхожу к дежурному.
- Уйдите отсюда, а? – говорит он, когда я протягиваю заявление.
Я упрямо смотрю ему в глаза.
- К операм, в 206-ю комнату, - бурчит он и возвращается к своим
телефонам.
Комната под номером 206 заперта. Я иду обратно к дежурному.
- Знаете... - начинаю я, но меня прерывает поток брани.
- Где вы ходите? Мне из 206-го звонили, спрашивали, когда вы наконец
придете? Вы понимаете, что вы людей задерживаете?!
Я снова поднимаюсь по лестнице на второй этаж и меланхолично думаю, что
верующим проще, ведь они могут сказать себе: "бог терпел, и нам велел".
Комната номер 206 по-прежнему заперта. Я стучусь в соседний кабинет, там
открыто, двое мужчин играют в шахматы.
- Простите, вы не знаете, в 206-й сейчас есть кто-нибудь?
- Конечно, есть. Мы, например.
- Э... а вы из 206-й?
- Мы не из 206-й, мы в 206-й, - на меня смотрят, как на барана.
Я выглядываю в коридор, вижу табличку с номером 206 на соседней,
закрытой, двери.
- Но ведь комната 206 – там, - неуверенно тычу я пальцем.
- Нет, комната 206 – здесь. Мы переехали, так что комната 206 теперь
здесь.
Главное – не думать, говорю я себе и объясняю, зачем пришел. Мне дают
какой-то бланк и отправляют к дежурному. Железными шагами я направляюсь
к дежурному. Я тверд и уверен в себе. У меня все получится, я знаю.
- Я не уйду, пока вы не скажете, кто мне может дать справку, -
непререкаемым тоном говорю я дежурному.
Не отрываясь от телефона, дежурный берет листок бумаги, что-то пишет на
нем и протягивает мне. На листе написано: "117-221-334". Видимо, это
номер его аськи, решаю я после некоторого раздумья, убираю лист в карман
и отправляюсь в странствие по отделению. Через полчаса какая-то тетка
говорит мне, что справку может оформить мой участковый. Скажи же, кто
мой участковый, добрая женщина!
- Вы где живете?
Я называю свой адрес.
- А, ну ваш участковый – Додин Иван Иванович. Вы идите к нему, не
бойтесь, он хорошие ребята, это братья-близнецы.
Я почти не удивился. Ну, может, самую малость.
- Значит, мой участковый – Додин Иван Иванович, братья-близнецы?
- Ага, - закивала сердобольная тетка. – Он в 120-м сидит. Хорошие
ребята, они вам все сделают.
Она уковыляла по своим делам, а я иду искать Додина Ивана Ивановича,
который братья-близнецы и мой участковый. В принципе, размышляю я,
назвать близнецов одним именем даже логично - все равно они неотличимы,
так какая разница, как кого зовут? Или, может, речь в данном случае идет
о сиамских близнецах? От этой мысли меня передергивает. Мой участковый –
сиамские близнецы. Для сохранения психики я прекращаю думать.
В 120-й комнате никаких близнецов нет – ни сиамских, ни обычных. Три
мужика играют в шахматы. Повсеместная игра в шахматы вместе с этим
абсурдом начинают меня напрягать. Я неуверенно спрашиваю:
- А... могу я видеть Додина?
- Вам зачем?
Объясняю в тридцать шестой раз.
- Какой у вас адрес?
Называю свой адрес.
- Ваш участковый – Арбузенко, а не Додин. Вам в 115-й кабинет.
Я разворачиваюсь, чтобы уходить, но все-таки спрашиваю:
- А правда, что Додин – братья-близнецы?
Кто-то из шахматистов, не поднимая головы, отвечает:
- Угу.
В 115-й комнате сидит меланхоличный капитан.
- Здравствуйте, мне нужен Арбузенко.
- Его нет, - печально отвечает капитан.
- А когда будет?
- Не знаю.
Я снова пускаюсь в странствие по отделению, спрашивая всех встречных, не
видели ли они Арбузенко. Наконец какой-то толстый майор раздраженно
говорит мне:
- Да в кабинете он у себя! Пять минут назад туда пошел.
Нисколько не сомневаясь, что Арбузенко там нет, я все же возвращаюсь к
его кабинету. Там по-прежнему только грустный капитан. Я уже собираюсь
уходить, когда он спрашивает:
- Вам что нужно?
- Мне нужен Арбузенко.
- Это я, - спокойно говорит мне он.
Я считаю про себя до десяти. По-немецки. В обратном порядке. Кладу ему
на стол все бумаги и коротко говорю:
- Мне нужна справка.
Он не берет бумаги в руки, а печально говорит мне:
- Магазин за углом.
Глядя в кристально честные глаза своего участкового, я понимаю, что
против судьбы не попрешь, и иду в магазин.
Через десять минут я получаю долгожданную справку в обмен на бутылку
коньяка. Уже выйдя из отделения, я читаю справку внимательно. "Дана
Кожевникову В. В. в том, что он действительно обращался в ОВД Измайлово
по поводу утери водительского удостоверения". Дата, печать, подпись.
У меня больше нет вопросов к этому удивительному миру. Все правильно – я
действительно обращался по поводу утери водительского удостоверения и
это подтвердили официальной справкой. Какой смысл в такой справке, я
думать не буду. Главное – на ней есть печать и подпись.
Военные анекдоты Лучшие анекдотические истории Вицове о немцах
Совеpшенно невеpоятная истоpия.
Поехала я когда-то на гоpнолыжную базу, пеpед выездом в машине пpопылесосила. Выехали загоpод, едем по тpассе, видимость хоpошая и машин очень мало. Вдpуг впеpеди, на обочине я вижу собаку, котоpая то встанет, то сядет, то пеpеднюю лапу поднимет, коpоче она всем своим видом пытается обpатить на себя внимание. Подъезжаем ближе, это оказывается хоpошая, холеная немецкая овчаpка с ошейником, я pешаю остановиться, чтобы посмотpеть, что написано на ошейнике, может там есть данные хозяина. Останавиваемся, я откpываю двеpь и собака мгновенно заскакивает на сидение и смотpит на меня с довольным видом, я ее пытаюсь вытолкать, она начинает огpызаться и лаять. После пpодолжительной боpьбы, я закpываю двеpи и мы едем дальше с собакой "на боpту", пpи этом она с довольным видом смотpит в окно. Чеpез несколько километров въезжаем в какую-то деpевню и собака начинает беспокоиться, выть, стучать лапами в двеpь. Останавливаемся, я откpываю двеpь, собака выпpыгивает, машет мне хвостом и напpавляется к домам. А я остаюсь в недоумении и с мыслью, что собака ехала автостопом.
Лучшие анекдотические истории Вицове про собак Вицове о немцах
Пришлось мне как-то ехать из Сочи в Москву на машине совершенно одному.
За рулем-то одному ехать как раз не проблема, потому что ненавижу сидеть
справа от водителя, но без собеседника в машине скучновато. Поэтому
решил ехать безо всяких остановок и быстро, чтобы кайф не пропадал. Для
этого специально выехал из Лазаревки в четыре утра - чтобы шикарные
краснодарские дороги просвистеть на скорости, пока гаишники еще не
выползли на свой черный промысел.
Луплю по Краснодару. В cd-changer специально зарядил Криса Ри и Deep
Purple - для дороги самое оно, потому что музыка динамичная и под нее не
засыпаешь. А тут как раз в тему Higway Star Purple - в общем, разогнался
я по полной программе. На дороге - ни единой машины. Еду. Краем глаза
замечаю какой-то знак с ограничением скорости, но цифру на нем
разглядеть не успеваю. Вдруг через несколько секунд из кустов
выскакивает гаишник, который начинает изображать шоу под названием
"Товарищ водитель, я вас прошу немедленно остановиться": свистит в
свисток так, что штаны у него чуть не спадают, крутит палкой над головой
пропеллером - в общем, жуткое дело. А я-то еду быстро. Очень быстро. Так
быстро, что если тормозить обычным образом, то к моменту остановки
гаишник как раз скроется сзади за горизонтом. Поэтому приходится
тормозить, так сказать, очень интенсивно (слава богу, в "Ауди" есть ABS,
поэтому не заносит), но и то - меня проносит вперед на пару сотен
метров.
Врубаю заднюю и быстро мчусь к гаишнику, чтобы он не успел визуально
промерить тормозной путь. Подлетаю, отчего гаишник сначала отпрыгивает
обратно в кусты, испугавшись, а потом снова выходит. Выползаю из машины.
Гаишник стоит и как-то очень задумчиво смотрит на свою пушку. А я-то их
фокусы прекрасно знаю! Думаю, что если на пушке меньше 160, ведь я ехал
не медленнее, значит, гаишник у меня пойдет гулять лесом. Тут гаишник с
выражением какой-то детской обиды на лице протягивает мне пистолет, на
котором отчетливо горит цифра "211". Цифра явно моя. Тут сомнений быть
не может. Хотя странно, что я так разогнался. Думал, что 200 все-таки не
превысил.
- Товарищ водитель, - говорит в этот момент гаишник очень торжественным
тоном. - Поздравляю вас!
- Спасибо, - отвечаю. - А с чем?
- Вы поставили абсолютный рекорд для открытых помещений, - объясняет
гаишник. - Там был знак, ограничивающий скорость движения до 50
километров в час. Значит... - тут он поднимает глаза к нему и начинает
про себя что-то высчитывать, - значит, вы превысили скорость НА 161
километр в час. Абсолютный рекорд, я вас поздравляю!
- Мерси, - снова благодарю я. - Мне бы хотелось посвятить этот рекорд
работникам ГиБДД краснодарского края, если позволите.
- Позволим, - отвечает гаишник. (Мужик явно с юмором, да и стоять ему
утром скучно.) - Однако нужно решить, чем именно мы сможем вас
отблагодарить за этот рекорд. Как, так сказать, поощрить. Ведь за
превышение свыше чем на 30 километров в час уже можно отбирать права.
И гаишник внимательно смотрит на меня. Мол, шутки закончились,
начинается самое для него приятное - ТОРГ.
- Что тут думать? - решительно заявляю я. - Отвести за сортир да
расстрелять. На 161 километр... Это же обалдеть можно!
Гаишник задумывается.
- Ну, расстрелять не расстрелять, - наконец говорит он, - однако
материально пострадать вам придется совершенно точно.
- Согласен, - отвечаю я. - И в знак нашей нерушимой дружбы предлагаю
триста рублей.
- Дружба будет еще крепче, - мгновенно отвечает гаишник, не задумавшись
ни на секунду, - если это будет пятьсот рублей. В конце концов, это же
рекорд. Его нужно отметить.
- Договорились, - соглашаюсь я. - Четыреста рублей, и я обещаю в
следующий раз больше так никогда.
- Что больше так никогда? - интересуется гаишник.
- Никогда больше так быстро задом не ездить, подъезжая к представителям
ГАИ, - торжественно клянусь я.
Гаишник этой страшной клятвой удовлетворен, берет четыреста рублей и
секунд десять из вежливости делает вид, что сейчас будет писать протокол
и выписывать мне квитанцию на эти деньги. Я из вежливости объясняю, что
мне дорого его время, поэтому во имя только что возникшей дружбы можно
обойтись без протокола. Гаишник от моих слов расплывается в улыбке и
лично провожает меня до "Ауди". И когда я уже сажусь за руль, завожусь и
собираюсь трогаться, гаишник вдруг наклоняется ко мне и, кивнув на
машину, произносит совершенно гениальную фразу:
- Ох уж эти немцы! Понаделают машин, а русскому человеку - мучайся!
Деньги из-за них плати!
Произнеся эти великие слова, он удаляется, а я от истерики не могу
тронуться минут пять...
(c) Alex Exler
Лучшие анекдотические истории Вицове о немцах Вицове про деньги Вицове про церковь
Анекдоты про пенсионеров Вицове о немцах
Лет шесть тому назад у нас в Нью-Йорке гостили родственники из Германии.
Дядя Саша и тетя Шура, по-семейному Шурики. Обоим уже тогда было за 80, но бодры невероятно. Дядя Саша – ветеран войны, пулеметчик, на передовой с января 43-го (когда исполнилось 18) и до Победы. Из-за знания немецкого его часто привлекали к допросам пленных, сейчас, наверно, встречает бывших «языков» на улицах своего Ганновера. Рассказывать о войне не любит, но если его разговорить – заслушаешься. Мой сынишка, для которого до того Великая Отечественная была где-то в одном ряду с Куликовской битвой, от него просто не отходил. Тетя Шура – портниха, до сих пор иногда что-то шьет немкам-соседкам и сама очень элегантно одевается.
Они уже собирались к нам лет за пять до того, но тогда что-то не сложилось. А тут вдруг устроили вояж по всей Америке, навестили друзей и родственников пяти или шести городах, плюс автобусные экскурсии в Гранд Каньон, на Ниагару и куда-то еще. Я бы хорошо подумал, прежде чем давать себе такую нагрузку. А они – ничего, под конец только подустали. В последний вечер дядя Саша задремал в кресле, а тетя Шура, оглядываясь на мужа, рассказала, что именно заставило их отложить поездку. Примечательная история.
Живут они, как и большинство наших стариков в Германии и значительная часть трудоспособных, на «социал» - пособие по бедности. Можно спорить, насколько это пособие помогает людям вести достойную жизнь или, наоборот, делает из них иждивенцев, но дядя Саша свою контрибуцию от немцев точно заработал. Жизнь на социал имеет свои особенности – например, нельзя держать деньги на банковском счету, а то решат, что ты недостаточно бедный, и прощай пособие. Поэтому сбережения (какие там у стариков сбережения – пару тысяч евро) хранят дома в наличке. И так получилось, что многие подруги отдали свои деньги на хранение тете Шуре. Одни были одиноки и боялись, что деньги пропадут после их смерти, другие не доверяли приходящим уборщицам и сиделкам, третьи, наоборот, жили с детьми и опасались пьющих зятьев и жадных невесток. Им казалось, что в тети-Шурином «банке» деньги будут целее – и так оно, в общем-то, и было.
«Банк» представлял собой пухлый конверт с купюрами, лежавший в шкафу. Тогда как раз ввели евровалюту, и дядя Саша понемногу брал из конверта марки и обменивал на евро. И вот он пришел с очередной стопочкой евро, открыл шкаф, чтобы положить их на место – а конверта нет! Сперва они не очень испугались: у тети Шуры была привычка, если шаги на лестнице заставали ее с конвертом в руках, куда-нибудь его быстренько прятать. Поискали в местах возможных заначек – не нашли. Поискали более тщательно – нет конверта. Перерыли всю квартиру с шагом в сантиметр – нету. Стали вспоминать, был ли в доме кто-нибудь посторонний. Нет, никого не было, только внучка-старшеклассница забегала попить чаю. Но на внучку они, конечно, не подумали. Пригласили гадалку, она поделала пассы руками и уверенно сказала, что деньги в квартире, в такой-то зоне. Эту зону (треть квартиры примерно) перерыли еще раз, с шагом в миллиметр, но все равно ничего не нашли.
Пропало около 15 тысяч евро, сумма для стариков неподъемная. О том, чтобы рассказать «вкладчикам» о пропаже и отказаться возвращать, у них даже мысли не возникло. С одной стороны, это очевидно и восхищаться тут нечем, долги надо отдавать, с другой – мало ли наше с вами поколение «кидали» и лучшие друзья, и банки, и государство. Более примечательно, что у Шуриков есть сын и дочь, они живут тоже в Германии, работают, и для них 15 тысяч – сумма ощутимая, но не запредельная. Но разве можно беспокоить детей, у них своих забот хватает. Детям тоже ничего не сказали, решили выкручиваться сами.
Они полностью перестали тратить деньги на себя, все пособие до последнего пфенинга шло на компенсацию потери. Благо в Германии есть места, где можно бесплатно получить еду – где-то тарелку супа, где-то черствый хлеб, где-то крупу или консервы. Они выучили все эти места и графики их работы и ни одной раздачи не пропускали. Тетя Шура набрала заказов на шитье, насколько позволяли постепенно отказывающие глаза и руки. Дядя Саша подрядился встречать из школы чужих детей. Еще одной статьей дохода стала сдача квартиры под ночлег командированным из России. Бизнес незаконный – квартира-то государственная – и рискованный, но одна ночь страха равнялась пяти перешитым кофточкам.
Вот я пишу это и прямо вижу кривые ухмылки читателей: мол, чем ты, автор, пытаешься нас разжалобить, у нас в России все пенсионеры так живут, а те, у кого дети понабрали кредитов или ушлые жулики выманили деньги на БАДы и пылесосы, живут в десять раз хуже. Ваша правда, только в этом не я виноват и не дядя Саша с тетей Шурой, а кто виноват, вы и сами знаете. И я не слезы выдавливаю, я рассказываю историю краха и возрождения тети-Шуриного банка.
Краха не случилось, к тому времени, когда кто-то из из подруг требовал возврата денег, нужная сумма оказывалась уже собрана. В основном нужда в досрочном возврате возникала из-за смерти вкладчиц – дело житейское, все они были уже в преклонном возрасте, и те самые пьющие зятья и жадные невестки, от которых деньги скрывались у тети Шуры, получали их в полном объеме.
Через пять лет непрерывного труда и жесточайшей экономии пропавшая сумма была полностью восстановлена. И тут внучка, давно уже не школьница, а студентка, вновь пришла в гости. То есть это был, конечно, не второй ее визит за пять лет, но в этот раз она вдруг вспомнила:
- Бабушка, я у тебя однажды пила тибетский чай, мне очень понравилось. Это давно было, но он у тебя наверняка сохранился, ты же ничего не выбрасываешь.
И правда, был какой-то необычный чай, кто-то подарил, тетя Шура однажды угостила внучку, а потом его сто лет не трогала. Порылась на полках и нашла коробку с чаем. Открыла... а там конверт с марками и евро, лежит, ее дожидается. Это она, когда проводила внучку и убирала со стола, услышала шаги на лестнице и машинально спрятала деньги в коробку.
- Ну вот, - завершила рассказ тетя Шура, - Саша когда узнал, что деньги вернулись, сказал, что их надо немедленно потратить на себя, пока живы и силы есть. Вот мы и приехали.
Я был у них в Германии в прошлом году. Они слава богу, все еще живы и относительно здоровы, хотя им уже под 90. Но не молодеют, конечно. Сейчас бы уже за океан не выбрались.
Лучшие анекдотические истории Вицове про арабов Вицове про бабушек и дедушек Вицове про банки и банкиров Вицове о немцах Вицове про деньги Вицове про церковь
ЛЁХА, БАБУШКА И ПЛОХОЕ ФАШИСТСКОЕ СЛОВО
Однажды, когда Лёха был ещё совсем маленьким, бабушка повела его гулять.
Лёха недавно выучился читать и очень этим гордился. Проходя по улицам, Лёха читал всё подряд.
"Га-стро-ном", - читал Лёха. - "Ап-те-ка!".
Взрослые умилялись:
- Какой развитой ребёнок!
Бабушка радостно улыбалась. Когда они пошли домой, путь их пролегал мимо длинного забора, за которым что-то строили. И вот на этом самом заборе Лёха и увидел, а затем и очень громко прочитал короткое слово "хуй".
Бабушка очень рассердилась:
- Лёша, никогда больше не говори этого слова! Это плохое, фашистское слово!
А потом у Лёхи был день рождения. Чтобы именинник не мешал взрослым гостям, ему дали набор фломастеров и бумагу.
Лёха нарисовал войну. Ярко-синие с красными звёздами танки наступали, а позади них дымились коричневые немецкие. И на каждом немецком танке гордо красовалось слово "хуй".
Потом Лёхины рисунки пошли по рукам.
"Однако!" - подумал дядя Петя.
"Вот они, плоды свободного воспитания!" - подумала тётя Люся.
"Выпорю паршивца!" - сжав кулаки, подумал Лёхин папа.
- Лёшенька, а кто тебя научил этому слову? - медовым голосом спросила мама.
- Бабушка, - чистосердечно признался Лёха.
Так Лёха сдал свою бабушку.
Лучшие анекдотические истории Вицове про бабушек и дедушек Вицове о немцах Вицове про дни рождения
Анекдоты про студентов Вицове о немцах Вицове про Гитлера
Рассказал сын фронтовика Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения.
Моего отца звали Василий Андреевич Курилкин. Жили мы в деревне Хуторовка Муравлянского района Рязанской области. В семье было шесть человек – отец с матерью, бабушка и трое детей, из которых я – старший. Весной 1941 года отец продал корову, чтобы выучиться на шофера. Обучение было платным. Что такое для деревенской семьи с детьми лишиться коровы – на это трудно решиться. Но, видимо, дело того стоило. Стать водителем для колхозника с трехклассным образованием тогда было, как мы назовем теперь – социальным лифтом.
Отец прошел в Моршанске обучение, получил удостоверение «Водитель-стажер». И начал стажировку в организации «Райторф». Места у нас степные. И все организации отапливались торфом. Для населения выделялись участки, где жители сами копали себе торф, сушили его и потом вывозили.
Началась война
22 июня 41 года запомнилось мне сильной грозой, от которой загорелся дом напротив. Крыши у всех были соломенные. И на пожар сбежались люди, которых перед этим собрали в сельсовете объявить о начале войны. Телефон и тарелка радиовещания были только в сельсовете, размещенным в соседней большой деревне в полутора километрах от нашей Хуторовки. Прибежали они, и мама сказала: «Война!»
Через два дня отцу пришла повестка – явиться 27.06.41 в райвоенкомат. Я с соседской девочкой, которая была двумя годами старше, понесли повестку отцу в «Райторф». Он сразу рассчитался, пришел домой… Торф на отопление не заготавливали ещё в эти дни – вода недостаточно спала. Так отец, чтобы обеспечить нам тепло на зиму, срубил шесть ветел, что росли возле дома, напилил и наколол нам дрова на зиму, и ушел на войну.
Уже годах в 70-х расспросил его обо всем.
Прибыли они мобилизованные в Ряжск. Их построили. Скомандовали шоферам и трактористам выйти из строя. Отец вышел – показал удостоверение стажера. Его сразу привели к фотографу, и в этот же день выдали удостоверение шофера. Потом – Москва, Алабино, где формировался полк реактивных минометов «Катюша». Назначили его водителем полуторки – не с реактивной установкой, а машины обеспечения.
Из Алабино он написал домой: «Голодно! Если можете, - пришлите посылку. Хоть сухарей…».
Мама сходила в правление – там выделяли хлеб семьям красноармейцев. Дали хлеб, мама насушила, отправила посылку, потом – ещё и еще. Всего отправила четыре посылки. Но получил он только первую – попал в окружение. Письма от него шли сначала. В октябре – прекратились.
В окружении
В первой половине октября сформировали из них колонну с воинским имуществом и отправили под Смоленск. Везли обмундирование, продукты, боеприпасы, перевязочные средства и лекарства. Навстречу – беженцы. На подводах и пешком, с узлами, детьми, с колясками и тележками – кто как. И красноармейцы идут – кто с винтовками, кто безоружный, кто раненый… И машинами раненых везут. Приехали на место, разгрузились где-то в леске… Прилетел «немец», отбомбил, и сидят они в этом лесу метрах в 150 от дороги – как понимаю, это было Варшавское шоссе, - а по шоссе пошли уже немцы. Танки, артиллерия, пехота, обозы и грузовики… Немцы знали, что в лесу окруженцы, и, один танк по эту сторону дороги, другой – на той стороне, ездили вдоль обочины взад-вперед, и временами постреливали из пулеметов по опушке.
День, так прошел, второй, неделя… – стало незаметно командирского состава… Я читал книгу про эти события, в которой говорилось, что из окружения в первую очередь выводили командный состав.
Тут им поступила чья-то команда – сжигать машины. Сожгли. И вот, - отец рассказывал – лежит он на опушке, смотрит на дорогу. И подползает один парень, говорит: «Пойдем в плен сдаваться!» Отец ответил: «Нет! В плен – не пойду». Тот отползает, отец слышит шорох, а потом – какой-то шлепок и тишина. Отец оглядывается – тот лежит с дыркой во лбу. И выстрела-то отец не слышал. Тот, видимо, поднялся, и поймал шальную пулю.
Ещё неделя прошла – ночи холодные стали… Однажды утром появился у них какой-то человек. Бросалась в глаза его, как отец сказал, «новая одежда». У них-то у всех обмундирование от лазания по лесу было грязное, изношенное. А этот – в чистой новой форме или в гражданском – отец не пояснил – и с планшеткой, а потом оказалось, что компас у него был, фонарь… И он говорит: «Желающие выйти из окружения сегодня вечером собирайтесь на этой поляне. Мы, как хорошо стемнеет, накопимся перед дорогой, сделаем рывок через неё. За дорогой – тоже лес. И я всех вас выведу к своим. При себе иметь оружие и военное имущество». Держался он уверенно. Вызывал доверие, подсознательное желание слушаться.
У отца был только противогаз. Как стемнело – собрались на поляне. Пришел тот человек – привел ещё людей. Он, значит, по всему лесу собирал. Сгруппировались поближе к дороге, сделали рывок через неё, бежали минут сорок лесом, потом на просеке остановились, собрались. Группа большая – человек 150, или больше. Повел он их дальше. К утру вышли к лесничеству. Здесь, похоже, их ждали. Были приготовлены продукты. Подкрепились картошкой, чаем, сухари были…
Шли до Москвы больше двух недель. Ночевали в ригах, сараях каких-то, на скотных дворах. Питались колхозными продуктами. Где-то картошку им варили. А в одном колхозе годовалую телку зарезали. Телку съели сразу всю. Правда, отец там противогаз выкинул, и немножко мяса положил в противогазную сумку. Позже сварили, съели. Некоторые местные жители относились к обросшим и грязным окруженцам скептически: «Бежите?». Отец и другие отвечали: «Мы же вернемся». А те снова: «Ну, да… вы вернетесь…»
Привел этот товарищ их в Москву, в какой-то клуб, и передал кому-то. Они разместились в этой импровизированной казарме. Отец вышел из клуба, смотрит – стоит машина. По номерам – с их полка. Подошел к сержанту в клубе – так и так, там стоит машина с нашего полка. Сержант – к лейтенанту. Тот приказывает сержанту привести старшего – кто там есть с машиной. Сержант привел. Ваш? – Наш! – Забирай! Так отец вернулся в полк. Никаких проверок, ничего…
И тут я сейчас сделаю небольшое отступление – расскажу от себя. Раз в одной компании, в которой не всех знал, шел разговор о войне, и я рассказал эту историю. А один там был узбек немного помладше меня, он заметно удивлялся, волновался во время моего рассказа. Потом отвел меня в сторонку, говорит: «Вот, что вы сейчас рассказывали, про окружение, рывок через дорогу, выход в Москву и размещение в клубе – мне отец то же самое рассказывал. Он в 30-х годах закончил военное училище. Был офицер. И, как вы сейчас рассказывали, слово в слово, выводил людей из окружения под Ельней». И я с этим узбеком не договорил тогда. И до сих пор жалею, что не взял его адрес, не расспросил подробнее… Пытался потом найти его – не получилось. Но это ещё не все. Попалась мне однажды книга о войне «Невидимый фронт». Составлена она из отдельных случаев, эпизодов. Автор – бывший сотрудник НКВД. И, когда он описывает, как сотрудники НКВД забрасывались в партизанские отряды, откуда потом вывозили обозами через линию фронта раненых, детей и женщин.. – автор между прочим говорит: «Я сам более пяти раз пересекал линию фронта под Ельней, выводя группы окруженцев». Может быть, автор этой книги и вывел из окружения моего отца. Ещё вероятнее, что НКВД посылал десятки своих офицеров за линию фронта, с целью организовывать и возглавлять выход окруженцев к своим. Не допустить их напрасной гибели или попадания в плен. А как наши там в немецком плену «выживали» в кавычках, мы все знаем. Поэтому, я преклоняюсь перед этим офицером, и перед всеми остальными, которые выводили окруженцев.
Фронтовые дороги
А у отца дороги потом лежали… Он называл Юхнов, Старая Русса, Можайск, Калинин, Сталинград… Про Сталинград он тяжело вспоминал. Когда много было погибших, копали длинный ров, и с одной стороны сваливали, как придется, немцев, а с другой – укладывали бережно рядком наших бойцов. Это его слова. Ещё случай рассказывал… на передовой выбьют батальон или полк – приходят новые. Тех, что остались – отводят, этих – в их окопы. В лощине – там их называют «балки» - собрались, те, что прибыли, тут воздушный налет, и очень хорошо отбомбились – почти всех положили. Вошь там очень страшная была. На это и немцы жаловались. У наших ещё и холера там начиналась – вовремя остановили. Один раз – отец говорит – туманно, решили «вшей пожарить». Бочку на костер. Внутрь прутки, на них одежду разложили, - а тут туман разошелся, немец прилетел. Начал бомбить. Все – кто куда. Кто одетый, кто голый. Разбили немцы 11 машин. Но буквально на следующий день пригнали новые из резерва.
Про Белоруссию он рассказывал. После 42 года отец чаще всего возил разведку. Что это значит для полка «Катюш»? - Если где-то надо произвести стрельбу, к нему машину садится офицер, они едут, определяют площадку, откуда по намеченным площадям можно ударить, и чтобы там были условия для скрытного быстрого развертывания, и ещё более быстрого отхода после залпа. Чтобы не попасть под ответный артиллерийский огонь .
И едут они по лесной дороге, то ли карта была неверная, то ли офицер чего перепутал, или обстановка изменилась, о чем офицер не знал, но вдруг буквально в десяти метрах перед машиной из кустарника выскочили немцы с винтовками. Отец газанул на них – они назад в кусты. Немцы окрыли вслед огонь, изрешетили кузов, и прострелили колеса задние. Хорошо, что дорога через 10-15 метров поворачивала, и прицельная стрельбы была недолгой. Это был ЗИС-5. У него на ведущем заднем мосту спаренные колеса.. Внешние были прострелены, но до своих они все-таки смогли доехать.
Ещё был случай. Привез какой-то груз на передовую. Вышел из кабины – щелк, чиркануло по волосам. Кричат ему: «Ложись! Снайпер!» Упал на землю – ему кричат, что двоих уже убило. Лежал дотемна. Ночью машину разгрузили.
После Победы
Победу отец встретил в Кенигсберге. Уже после победы очень много пришлось ездить. Как не больше, чем во время боевых действий. И в Германию катался, и куда ни пошлют. Из-за этого и «на губу» попал. Мотался из рейса в рейс, и в очередной раз вернулся в расположение, ему на завтра новое предписание. Он возмутился: «Что всё я да я?! Других шоферов, что ли, нету?!» Какой-то командир говорит: «Отведите его на губу!». Отвели его в подвал, принесли матрац, еды нанесли… Закрыли… Наелся, выспался… назавтра, уже ближе к обеду, приходят:
- Выспался?
- Выспался!
- Поехали?
- Поехали!
А в июле 45-го построили личный состав: «Кто желает ехать в Польшу на уборку урожая?» Отец же крестьянин. Вызвался. Поехал в Штеттин. Работал он на молотилке. Подавал в неё снопы. Поляки все нормально к русским относились, кроме одной женщины. Та была очень злая на русских. Отец сказал: «Буквально загрызть готова». Другие объяснили, что её муж воевал на стороне немцев и погиб.
В октябре отец вернулся с уборочной в полк, и оказалось, что его призыв уже демобилизован, и сформированный поезд на Москву уже ушел. Отец в штабе: «Как же мне-то теперь?» Начштаба говорит: «Отправьте его с киевским поездом. А там он доберется».
Ещё про Победу
В нашу школу прискакал нарочный – посыльный с сельсовета. И сказал: «Ребята! Скачите в поля, собирайте народ. Война кончилась!»
Какие тут уроки! Мы бегом на конюшню. Поразбирали коней. И охлюпкой – без седел, конечно – поскакали в поля. На лошадях-то мы лет с трех катались все. Лошадей у нас в деревне было сотни полторы. Хотя, как война началась, 20 или 30 отдали в армию.
И вот все собрались на конном дворе. Вся деревня. Из них только два мужчины. Один – по возрасту не ушел на фронт, второй – комиссован по ранению. Сняли с петель ворота, положили на телегу – общий стол. Принесли люди у кого что было еды. Самогонка, конечно – у нас ее гнали из сахарной свеклы. Много плакали. Потом пошли по деревне с песнями, с плясками. Музыка – печная заслонка и ножом по ней стучали.
Отец вернулся домой 27 октября 1945 года. Работал шофером.
Награжден медалями «За боевые заслуги», «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией». Вручили их ему уже после войны. Была у него еще какая-то бумага, справка, что награжден медалью «За оборону Москвы». Он отдал её в военкомат, но она потерялась, и нет этой медали. Я запрашивал в Подольском архиве – ответ был какой-то несуразный, но отрицательный.
Ушло из деревни человек 60. Почти все – первым военным летом. Первая похоронка пришла в июле. А потом – одна за одной. А после 43 года у нас уже перестали и похоронок бояться. Не на кого стало получать. Всех повыбило. Вернулись всего 15-18 человек. Из них пять шоферов. Остальные – кто после ранения комиссован, а большинство и на самой передовой не воевали. Кто кузнецом был – кузнецы и в армии были нужны. Кто – в обозе, еще где… Большинство же – сразу в окопы на самую передовую, и погибли.
А, как наша деревня войну пережила, как работали и старые и малые на оборону, армию и страну кормили – в следующий раз расскажу.
Записал – Виктор Гладков
Военные анекдоты Лучшие анекдотические истории Вицове про бабушек и дедушек Вицове о немцах Вицове про церковь Шутки про американских президентов
Находясь на североафриканском театре Действий Второй Мировой войны, немецкие танкисты завели традицию переезжать kучkи верблюжьего навоза "на счастье".
Видя это, союзники изготовили противотанковые мины, замаскированные под эти kучkи.
После того, как некоторые из них сработали, и на них подорвались немецкие танки, вражеские танкисты стали тщательно избегать нетронутый навоз.
Тогда союзники произвели некоторое усовершенствование таких мин: их стали изготавливать со следами уже переехавших их танковых гусениц.
Лучшие анекдотические истории Вицове о немцах
Забавный факт про "Катюши"
Вообще, во время второй мировой войны на вооружении Красной армии было очень много реактивных снарядов.
Самые известные из них - М-13, именно их устанавливали на первые "Катюши". Не будем перечислять их все, а остановимся на М-20 и М-30, ибо именно эти реактивные снаряды считаются началом тяжёлой реактивной артиллерии.
М-13 для своего времени, конечно, были хороши! Неожиданные и массовые обстрелы вызывали в немецких рядах жуткий срач и так далее, но для полноценных наступательных действий М-13 мало подходили из-за слабого урона. Ведь уничтожать надо было как тяжёлую технику, так и укрепления противника.
Где-то к середине 1942 года на вооружение РККА поступили М-20, боевая часть которых была в три с половиной раза мощнее, чем у М-13. Очень скоро на вооружение приняли и М-30 - в шесть раз мощнее, чем М-13.
М-20 с лёгкостью прикрутили к "Катюше", но из-за чуть больших размеров эти реактивные снаряды приходилось запускать в один ряд, а не в два, как М-13. А вот под М-30 направляющие никак переделать не удавалось (стоит заметить, что их таки присобачили к "Катюше", но только в 1944 году). Посему, для запуска М-30 поставили пусковые станки с простейшей системой регулировки угла наклона...
На такой станок, прямо в заводской упаковке упаковочной таре, укладывали сначала четыре, а потом и восемь М-30. Залп производился при помощи обычной электрической сапёрной машинки, причём, как правило, в цель включали несколько пусковых станков. Одновременность запуска обеспечивалась сложением ударных импульсов, что многократно усиливало эффект по сравнению с отдельными пусками.
И вот, из-за обычного и вполне понятного нежелания конечных пользователей читать документацию (если точнее, то мануалы расходились на самокрутки) на полях сражений случалось следующее. Во время подготовки к запуску частенько забывали убрать распорки, удерживающие снаряд в деревянном ящике (заводской упаковке) при транспортировке.
Если распорки не снимали, то вся эта х*ета стартовала вместе с ящиком, а бывали случаи, что и вместе со станком!
Такая конструкция имела размеры примерно 1,5 на 2 метра, что и приводило к разговорам в рядах немцев, что русские совсем ох*ели и стреляют по ним сараями!
Лучшие анекдотические истории Вицове о немцах Вицове про церковь
СПАСИБО, ДЕДУШКА !
!!
Мой дед, Борис Никифорович Добровольский, не любил рассказывать о войне.
Говорят, что все настоящие солдаты, хлебнувшие лиха на той или иной страшной бойне, обычно тихо молчат в сторонке, пока тыловые горлопаны трясут юбилейными медальками с трибун. Сейчас я очень жалею, что редко и мало расспрашивал его о прошлом. Только пару раз, забравшись к нему на широкий диван, я просил: «А расскажи мне про войну!»
И он медленно, словно враскачку, начинал собирать в одно целое обрывки далёких воспоминаний...
Сейчас я часто смотрю на него — того, что прошёл через военное пекло. На фронтовых фотографиях он очень скромно выглядит рядом со своими бравыми однополчанами. Почему-то без наград, хотя они у него были...
На оборотной стороне выцветших снимков написано: «2 мая 1945 года, в предгорьях Альп».
И о нём - «старина Добровольский». Рядом с 30-летними мальчишками его части он реально был СТАРИНА — ему уже стукнуло 43... Грустный взгляд, выцветшая гимнастёрка, усталое лицо... Вспомнился один из его рассказов.
При взятии Будапешта они оторвались от основных войск и вышли к озеру Балатон.
А дело было весной, рыба шла на нерест, и дед взял свой австрийский трофейный карабин и пошёл на берег озера. Вода было ниже колена и чистая. Когда спугнёшь большого карпа, он плывёт — и виден мутный след, а где он остановился - конец следа, туда и стрелял. Таким способом он убил трёх больших карпов, положил их в вещмешок за спину. Но тут немцы услыхали подозрительную стрельбу и начали стрелять из миномёта. Мины стали падать довольно близко, дед понял, что надо уходить, и побежал к берегу. Уже при выходе из озера одна мина упала совсем рядом, и деда сильно ударило по спине - но боли не было. Он говорил, что сильно ругался и чертыхался, когда упал лицом в грязь и весь перемазался...
А когда он пришёл в расположение роты и снял заплечный вещмешок, то увидел, что большой осколок мины пробил двух карпов и застрял в третьем, не дойдя до позвоночника пару сантиметров...
"Не всегда, внучек, когда жизнь толкает тебя лицом в грязь, торопись её ругать! - говорил он. - Возможно, она уберегает тебя от чего-то похуже..."
...
Ещё у меня дома висит старинная цепочка с маленькой серебряной фигуркой писающего мальчика. Дед рассказывал, что когда заскочил в один из домов при штурме Вены, то навстречу ему, из другой комнаты, выбежал здоровый рыжий немец с автоматом. Они встретились взглядами - и немец первым нажал на курок... раздался сухой щелчок: осечка - или кончились патроны.
Тогда нажал дед... осечки не было.
Говорил, что так и сполз по стене... тряслись ноги и руки... смерть прошла мимо...
Рядом на трюмо висела эта цепочка. Автоматически снял и положил в карман - на память.
Вот такие они - будни войны.
СПАСИБО, ДЕДУШКА!!!
Я ПОМНЮ И ЛЮБЛЮ ТЕБЯ...
Военные анекдоты Лучшие анекдотические истории Вицове про бабушек и дедушек Вицове о немцах
Записано со слов моего дядьки, военнослужащего.
80-е годы прошлого века. Военная академия в одном крупном городе. Учащиеся нашего курса - сплошь офицеры не ниже капитана. Воистину украшение потока - пара жутких разгильдяев, профессионалов в борьбе с зеленым змием (воевали, они, правда, на его стороне), двух майоров. Гирченко и Цымбалюк (имена изменены до неузнаваемости). История умалчивает, были ли они знакомы раньше, но порознь их никто никогда не видел. Были они, как говорится, однотипными: одного роста, одной комплекции, даже лица чем-то похожи были. И обитали Гирченко и Цымбалюк в одной комнате в общежитии. За схожесть внешности и характера их пару прозвали Дубль. Но через какое-то время прозвище само собой вылилось в Дупель. Что, кстати, чрезвычайно им шло и как нельзя более точно определяло их ежевечернее состояние.
Одним прекрасным утром (хотя кому как! Дупелям оно таким не казалось) дверь аудитории отворилась, и народу явились Гирченко и Цымбалюк. Сказать, что были с бодуна,- ничего не сказать. Они были с БОДУНА... Накануне, оказывается, был такой повод, мимо которого ну просто невозможно было пройти. То ли очередная годовщина Ланкастерхаузской конференции, то ли день рождения Патриса Лумумбы... В общем, при их появлении от выхлопа даже мухи с потолка попадали.
Как назло, первой парой в тот день был немецкий. Преподаватель - Фрау, как ее называли между собой,- худенькая старушка, готовящаяся через пару лет отметить свой первый столетний юбилей. Первый - потому что энергии и любви к языку Гете ей хватило бы еще лет на 300 как минимум. Заметим, что Фрау на дух не переносила запах спиртного. Так что места за задними столами Дупелями были зарезервированы давно и надолго.
Едва войдя в аудиторию, Фрау издалека засекла две физиономии зеленовато-фиолетового цвета... Поджала губы, помолчала немного и начала:
- На прошлом занятии я просила подготовиться к опросу. Все готовы?
Дружный хор голосов:
- Так точно!
- Великолепно. Гирченко и Цымбалюк, к доске!
Дупеля почти строевым дошли до доски. Фрау:
- Задание - составить диалог. Тема - допрос военнопленного.
Несколько минут - звенящая тишина. Гирченко долго смотрит на Цымбалюка, медленно наливается краской (хотя куда уж больше!) и выдавливает:
- Ви ест руссиш пахтизанен?!!
- Ja, ja!
Все. Не рыдали от смеха только портреты классиков на стенах. И Фрау. Выждав МХАТовскую паузу, она негромко сказала:
- Вон. До конца года не сметь появляться на занятиях. Увидимся на экзамене.
И действительно, все попытки Дупелей прорваться на занятия по немецкому пресекались на корню до конца учебного года.
P.S. А экзамен оба на "тройки" сдали.
Военные анекдоты Лучшие анекдотические истории Вицове о немцах Вицове про дни рождения
Краткая хроника событий:
2009: АвтоВАЗ станет мировым брендом в течение трех лет
Так сказал вице-премьер России и министр финансов Алексей Кудрин
Он считает, что помощь в 25 млрд. рублей, предоставляемая АвтоВАЗу,
не только закроет текущие потребности предприятия, но и будет
способствовать развитию производства.
2002: АвтоВАЗ станет конкурентноспсособным в течение трех лет
Так сказал премьер России Михаил Касьянов.
Он считает, что помощь в 17.5 млрд. рублей, предоставляемая
АвтоВАЗу, не только закроет текущие потребности предприятия,
но и будет способствовать развитию производства.
1999: АвтоВАЗ выпустит автомобиль на базе немецкого седана
в течение двух лет.
Так сказал премьер Владимир Путин.
Он считает, что помощь в размере 13 млрд. рублей, предоставляемая
АвтоВАЗу, не только закроет текущие потребности предприятия,
но и будет способствовать развитию производства.
1996: АвтоВАЗ выпустит седан для чиновников и народный автомобиль
для горожан и сельчан.
Так сказал глава правительства России Виктор Черномырдин.
Он считает, что помощь в размере 15 трлн. рублей, предоставляемая
АвтоВАЗу, не только закроет текущие потребности предприятия, но и
будет способствовать развитию производства.
проблема имеет глубокие корни
Лучшие анекдотические истории Вицове о немцах Вицове про знаменитостей
Анекдоты про Работу Вицове о немцах Вицове про Гитлера
В субботу, побывав на местном" блошином" базаре я заглянул там в маленький антикварный магазин и получил массу удовольствия от общения с толстячком хозяином и экспертом-антикваром в одном лице.
На полке за спиной хозяина я увидел глиняную пивную кружку и попросил показать ее мне.
- Сразу вижу понимающего покупателя, мнгновенно оживился продавец. Настоящий любитель старины никогда не упустит возможность приобрести по настоящему ценную вещь, за символическую цену в 100€. Редкая вещица, только вчера выставил на продажу, Германия, вторая половина девятнадцатого века, эпоха правления Вильгельма второго. Тяжелая, толстостенная кружка как нельзя лучше характеризует добротный, качественный стиль немецких мастеров, настоящее исскуство обработки глины. Украсит любую коллекцию пивных кружек, заливался антиквар...
Я наслаждался каждым его словом, меня переполняла гордость... Тут нужно отступить лет на десять назад, к тому времени у меня собралась штук с тридцать пивных кружек, не то что бы я их коллекционировал, скорее я любил пить из них пиво и иногда покупал увидев что то необычное, друзья и знакомые видя мой интерес иногда дарили. Так вот, неожиданно для себя я загорелся идеей начать делать кружки своими руками. Я был знаком с людьми занимавшимися керамикой и заручившись их поддержкой в скором времени оборудовал маленькую мастерскую с печью, компрессором и т.п. Заказал по своим эскизам в нескольких местах формы будущих кружек и работа закипела... Все оказалось намного сложней чем казалось изначально, но в то же время очень интересно, обжиг в печи кружек уже покрытых цветной глазурью - вообще волшебство, малейшие изменения в процессе и получаются фантастические оттенки. Где то через 3-4 месяца начали получаться вполне себе годные кружки (на мой взгляд), а еще через полгода я свернул производство. Задумывалось как хобби и возможно небольшая подработка, а превратилось в нечто большее, чему следовало либо отдаться целиком либо остановиться. Быстро распродал оборудование и остался наедине с двухсот пятьюдесятью кружками. Как ни странно, половину моментально продал, чистое везение, в пригороде был крупный "Ликер-маркет", винно-водочный по простому, пожилой владелец магазина ошибочно считал меня внучатым племянником, несколько раз он подходил ко мне поздороваться, спросить как дела семейные, я каждый раз обьяснял ему что мы не родственники, но... следующий мой приход в магазин и снова обнимашки... В общем дедушка не торгуясь купил 120 штук, кстати за год они разошлись... Еще более сотни я раздарил всем друзьям, знакомым и в конце вообще малознакомым людям. Помню нужно было сходить к семейному врачу, захожу в кабинет и ставлю ему на стол кружку, это говорю вам от чистого сердца, а он в ответ - милейший, вы уже подарили мне две, нет ли у вас еще каких нибудь навязчивых идей? Кружку я подарил его неизбалованной подарками секретарше, добрая женщина не стала отказываться.
Так вот, возвращаясь к торговцу, как не трудно догадаться он пытался впарить мне кружку моего собственного изготовления. Глаза его излучали такую невинность и искренность, что я не удержавшись сделал то чего в жизни себе не позволял даже по отношению к детям, ущипнул его за пухлую щечку и потрепал лысеющую шевелюру. Выйдя на улицу с прекрасным настроением я вспоминал тех своих друзей которые увидев мои кружки советовали мне увлечься рыбалкой, бог им судья, далеким от искусства людям.
Лучшие анекдотические истории Вицове про бабушек и дедушек Вицове о пиве Вицове о немцах Вицове про судебную систему Вицове про церковь