Skip to main content
В тему лучшей истории 3 октября 2016 года о Карибском Кризисе.
История не моя, но из первых рук.
Середина 1970х годов, Моонзундский архипелаг, Северо-западный ТВД. Ночь (важно). Вдоль границы воздушной границы СССР движется неопознанная высотная цель. По скорости - самолет. Поднимают перехватчик и наводят его по приборам. Дальше как могу близко к тексту.
Пилот перехватчика: "На запросы не отвечает, бортовые огни не наблюдаю".
Офицер наведения: "Накал!" (это подача электрического тока в ракету).
П.П. (удивленно): "Есть накал." (показаний к "работе" не было).
О.Н.: "Высокое!" (подача высокого напряжения).
П.П. (еще более удивленно): "Есть высокое." (следующая команда может быть только "Пуск!")
и тут...
П.П.: "Ответ получен, бортовые огни наблюдаю, цель удаляется от государственной границы СССР."
Это к вопросу знали ли русский язык пилоты НАТО. Может язык и не знали, но команды наведения до них доводили и ситуацию они просекли резво.
P.S. к офицеру наведения после смены наведался представитель из Особого Отдела.
О.О. "Ну что, Вася (пусть будет Вася), будем стирать твои художества с основного и резервного голосового самописца? Хорошь же ты поперек всех инструкций на уши нас всех ставить. А ну как сбили бы? Нам что, по твоей милости международный скандал улаживать?!"
Офицер наведения оказался калач тертый, выволакивает талмуд под названием "План оперативной подготовки" и тыкает в страничку, на которой описаны оперативные мероприятия по "прогону" боевой работы без практических пусков. Формально, ситуация под определение подпадала и О.Н. отвязался от последствий.
"А он мужчина хоть куда, он служил в ПВО" (С)
АВИАТОР
Смешная история из жизни простого работника аэропорта.
Несколько лет назад, как рассказывают, работал в нашем нижегородском аэропорту один балагур и весельчак по имени Серега. Был он вторым пилотом авиалиний. Вроде бы и работал неплохо, но любил пошутить, причем, иногда довольно жестоко.
В нашем аэропорту тогда в рейс частенько уходили старенькие самолеты – четырехкрылые Ан-2. Серега всегда дожидался посадки на эту технику, подходил к самолету и начинал с тревогой его рассматривать, будто бы и не обращая внимания на толпу пассажиров с багажом, толпящихся на входе. Он трогал тросы расчалок на аэроплане, цокал языком и качал головой.
- Не знаю-не знаю, как он полетит! Додумались же на таком гнилом самолете людей везти! – бормотал Серж вполголоса.
- А что такое, сынок? Что-то не так с самолетом? – наконец спрашивала какая-нибудь смелая бабулька в очереди.
- Конечно, не так, мамаша, - отвечал горе-авиатор. - Да ты сама посмотри – весь аэроплан проволокой перемотан! Он показывал рукой на многочисленные расчалки и антенны, предусмотренные для Ан-2.
Народ паниковал – кто-то отказывался от полета, кто-то обращался к администрации аэропорта. За такие шуточки Серегу сначала лишили премии, потом наказали штрафом и, наконец, вовсе понизили в должности. Стал он бригадиром багажного отсека. Он и там наш шутник продержался недолго. Вскоре с ним случился очередной курьез.
Однажды при погрузке багажа вылет немного задержали. В ожидании отлета наш герой задремал и проспал свое время. Проснулся он в грузовом отсеке, когда самолет уже оторвался от земли. Что делать? Замерзать в грузовом вагоне не слишком-то хотелось, и Серега отвинтил люк на крыше и полез наверх – к основным пассажирам.
Представьте себе картинку… Стюардесса только начала разносить газировку и леденцы, как дорожка в полу приподнимается, а оттуда вылезает мужик. Шутник и тут не удержался от соблазна и выдал очередную хохму. Он устало вытер пот с лица и проговорил изумленной публике:
- Как вы быстро летите! Я вас еле-еле догнал!
Один простой немецкий мужик пошел лечить зубы.
Кто-то из верных
друзей(!!!) подкинул ему нужный телефон, мужик договорился и утречком
рано, но не слишком, нарисовался в кабинете стоматолога, прямо в центре,
скажем, Гамбурга.
Приятный кабинет, с картиной на стене, симпатичная ассистентша,
благообразный пожилой доктор, с добрым взглядом.
- Зубки болят??.. ну конечно же, это мы мигом, мигом... сюда пожалуйста,
голубчик... свет не беспокоит???... Больно??? Ну что вы, что вы!!!..
Да у нас и средство есть и никаких уколов... Вот, подышите в масочку...
поспите часик, а мы тем времеем...
Успокоеный мужик расслабленно хрюкает в маску, закатывает глазки и
заходит в нирванну...
Врач с помощницей переглядиваются и.....
А дальше происходит вот что. Распахивается дверь и в кабинет влетает
команда санитаров. Мужика укладывают на каталку и ловко пакуют в стоящий
внизу амбуланс. Амбуланс под сиреной и со всеми прибамбасами летит в...
аэропорт, где все так же спящего мужика грузят в маленький самолетик,
который тут же взлетает и берет курс на... куда? Щас узнаете.
Все рассчитано по минутам, мужик спит, с ним неотлучно заботливая
медсестра, внимательный доктор и бодрые санитары.
В пункте приема самолет уже ждут. Все те же санитары запихивают мужика в
другой уже амбуланс, который со свистом летит в город. В городе мужика
вынимают в обратном порядке: каталка - лифт - кабинет - кресло.
Санитары исчезают, мужик открывает глаза. Он видит все тот же кабинет,
ту же картину на стене, красивые ножки медсестры и ласковые глаза дяди -
доктора. Он прекрасно выспался и у него уже ничего не болит.
- Ой, доктор, уже все??... Нет, правда??... Совсем не больно... Немного
привкус во рту и голова кружится чуть-чуть... но в остальном - просто
фантастиш, я бы даже сказал - натюрлихт!!!
Расплатившись, мужик выходит из кабинета, он весел и счастлив. Он
спускается по лестнице, распахивает дверь и оказывается в центре
Кельна...
Секунду и он понимает что что-то не то, он закрывает глаза и задом
заходит обратно в дверь. Цунами, морской змей, мировой кризис - что это
все по сравнению с лицом человека, который зашел в дом в Гамбурге, а
вышел в Кельне!!! Тупо глядя перед собой человек зажмуривается,
хлопает себя по щекам, снова выходит наружу, упирается взглядом в
известный каждому немцу Кельнский собор, и ему становится по-настоящему
нехорошо.
Он понимает, что его сплющило не по-детски и что вот они, вот они -
Белочка с Кондратием, а щас подвалят и санитары и что жизнь была
прекрасна и может его еще подлечат...
И на этом месте из припаркованного рядом вагончика начинают
вываливаться его плачущие друзья и еле живые операторы немецкой
скрытой камеры. Утирая слезы и сопли, они ползут к нему по тратуару,
не в силах сказать ни слова от хохота. Прохожие разбегаются, мужик
получает полный ахтунг и опускается на ступеньки. Рядом с ним в
обнимку присаживаются санитары и команда "стоматологов".
Нет, в дурку никто не попал, хотя я лично не понимаю - как.
Говорят, что эта хохма держала первые места в рейтинге несколько
месяцев.
А потом ее заменили "люди, падающие из окна..."
Об изменах, контроле и ревности.
У моего товарища проблема: сильно ревнивый. Хоть и сороковник стукнуло, а контролирует жену нещадно: куда пошла, зачем, насколько и т.д.
По этому поводу вспомнилась одна история. Работал я в юности на пассажирском лайнере. В общем-то это был мой первый рейс. И для многих ребят и девчонок это был первый рейс. Родители помогли устроить на судно, которое шло в кругосветку и в море мы находились целых девять месяцев, заходя в классные города, практически на всех континентах. Но дело в общем-то не в этом.
Работала с нами в рейсе молодая пара. Назовем их Маша и Дима (имена изменил). Ребята примерно нашего возраста: лет 18/19-ти. И как говорят, они с первого класса вместе, любовь до гроба, все дела. Они даже учиться вместе пошли, а потом отец девушки устроил их на первый рейс. Дима работал в баре, а Маша бортпроводницей. В общем-то семейные пары на нашем судне были не в диковинку. Но Маша и Дима как раз женаты не были, но все равно все восхищались как он на нее смотрит, как она, как он ухаживал за ней. А экипаж-то совместный: половина одесситов, половина австралийцев.
И вот, по прошествии 9-ти месяцев, наш экипаж сменяется на новый: мы должны сходить на берег и лететь в Одессу, а ребята-австралийцы остаются в Сиднее.
Когда одесситы уже садились в автобусы чтобы ехать в аэропорт, случился пиздeц. Подбегает Маша к Диме и на глазах у всех говорит: "Прости, Дима, но я остаюсь с Майклом здесь в Сиднее. Я его полюбила". Сказать, что у всех вокруг отпала челюсть, это ничего не сказать. Как? Когда? Где?
Майкл был австралийцем, работал фотографом и еще подрабатывал музыкантом в команде. Мужику за 30, но был веселый и прикольный. И ни у кого даже в мыслях не возникало, что мог быть какой-то роман между Майклом и Машей. Мы праздновали Новый Год на Бали, сидели у костра все вместе: Дима с Машей, Майкл играл на гитаре, мы слушали и никто даже не заметил, как у них (как потом выяснилось) закрутился роман. Да такой роман, что даже близкие подруги не узнали. Маша встречалась с ним во время работы, забегая в каюту. Как ей удавалось полгода быть никем не замеченной, остается супер тайной.
Конечно, для Димки это был шок, пиздeц и конец света. Пробухал всю дорогу до дома. Но это и понятно, никто не осудил. Многие по приезду домой ощутили нечто подобное.
Так всё это к чему!? Бессмысленно контролировать человека. Если та Маша умудрилась скрывать роман ото всех, на судне, посреди океана, со ста сорока человек экипажа, так неужели девушка, если она вздумает завести отношения на стороне, не найдет способ в миллионном городе?
Наивный ты мой друг. Контроль бесполезен. Они хитрее нас)
О силе привычки и человеческих возможностях.
(Рассказал наш
инструктор по ПДС (парашютно-десантной службе), правда это или
военно-педагогическая выдумка - не знаю.)
Служил в одном истребительном полку летчик. Отличный пилот, налетавший
немеряно часов на всевозможных машинах, помимо этого еще и видный
спортсмен-парашютист с несколькими тысячами прыжков (что редкость,
обычно летчики не очень любят с парашютом прыгать, в силу понятных
ассоциаций). В общем, настоящий ас.
И вот приключилось с ним в воздухе ЧП: отказ двигателя, машина валится,
перезапустить не удается. С земли ему приказывают катапультироваться,
что он и делает. Летел он на каком-то старом истребителе, у которого
катапульта-то была, но парашют надо было открывать вручную. Начинает
он шарить правой рукой по комбинезону и обнаруживает, что на подвесной
системе его парашюта нет кольца! Каким бы асом ты ни был, аварийный
прыжок - занятие чрезвычайно нервное и нездоровое, а тут еще и такая
херня - забыли к парашюту кольцо приладить. Запаски летчикам
не полагается. Герой окончательно впадает в панику, но она у него
выражается очень удачным образом: он голыми руками раздирает
закрепленный пониже спины (в полете летчик на нем сидит) ранец
и высвобождает парашют. Кто держал парашют в руках, тот представляет,
о каком материальчике идет речь.
Это все было о человеческих возможностях. А после успешного спуска
возникла тема о силе привычки. Именно из-за этой силы летчик
в экстремальной ситуации начал искать кольцо на груди - там, где оно
всегда было. На спортивном парашюте. И он напрочь забыл, что
у спасательного парашюта кольцо расположено ниже, на бедре!
Потом над ним долго прикалывались: хорошо хоть вспомнил, что парашют
на заднице, а не на спине, как обычно.
Посвящается всем подвисшим в московских аэропортах в последнюю декаду
2010 года.
Зал вылета. Регистрация. Полсотни стоек. Перед ними огромная толпа, уже
даже отдалённо не напоминающая очередь. Стойки все пустые. Сотрудников
аэропорта нигде не видно. Зато есть немного омоновцев. На лентах приёма
багажа и просто на полу спят потенциальные пассажиры. Часть рейсов
отменена, часть задержана. На два-три рейса совершенно бесполезно
объявлена регистрация (см. выше: на стойках регистрации всё равно никого
нет). Терминалы автоматической регистрации цинично посылают пассажиров
одного за другим. С десятого раза получается всё-таки получить
посадочный талон. Ура!... Да, перед тем как повернуться к
человеку филейной частью, фортуне хочется его немного подразнить.
Багаж. А что делать с чемаданом? Стойки, предназначенные для приёма
багажа, также пусты. В «зелёном» коридоре нету даже таможника, впрочем в
«красном» тоже. Единственный доступный сотрудник аэропорта – тётенька,
принимающая негабаритный багаж. На контакт не идёт. Делает вид, что я,
стоящий в двух метрах от неё, нахожусь на самом деле в паралельной
вселенной. У одной мадам, также желающей сдать багаж, сдают нервы и она
закатывает истерику. Тётка-багажница продолжает смотреть взглядом
опытного буддиста куда-то в сторону и делать вид, что её тут нет.
Паспортный контроль. Тут есть живые люди, но на контакт они тоже не
идут. Просто проверяют паспорта. Ну да, у них работа такая.
Контроль перед проходом в посадочную зону.
- Так, чемодан сдавайте в багаж.
- Куда?
- На стойке регистрации.
- Там никого нет.
- Сюда с вашим чемоданом нельзя.
- Позовите вашего начальника.
Вместо ответа мужик начинает о чём-то общаться с рацией. Рация отвечает
взаимностью.
- Идите на стойку приёма багажа, сейчас она откроется, - говорит он
спустя минуту. После чего также мгновенно принимает буддизм и
незамедлительно выходит в астрал, полностью теряя со мной вербальный
контакт. До вылета рейса меньше часа. Интересно, это так меня элегантно
послали? Ладно, поверим на слово... Идём на выход. А, как покажет
будущее, это было сделано зря. Надо было капать на мозги мужику до
победного. Ну что же, в состоянии стресса люди часто делают глупости. Я
не исключение.
Снова зал регистрации. На некоторых стойках стали появляться сотрудники
аэропорта. Пытаюсь пробиться к кому-нибудь из них. Безрезультатно.
Настроение в очереди, а вернее - в толпе, как при посадке на последний
пароход в Константинополь. Пару раз чуть не получаю в морду. Пытаюсь
просто передать чемодан и посадочный талон «по верху». Через пять минут
чемодан возвращается. Ещё через пять возращается посадочный. Стойки
опять закрываются. До вылета менее получаса.
Тот же зал. Те же стойки. Долгожданное общение с сотрудницей аэропорта.
Она:
- А ваш рейс уже улетел.
- Правда? - делаю издевательски-удивлённое выражение лица, - А почему
без меня? Вот мой посадочный талон, я зарегистрировался на рейс.
- Вы сами пропустили рейс... Ничем не могу помочь.
- Девушка, меня от вас могут отлипить только омновцы, и вообще я вам
буду сниться весь наступающий год, и сны будут вовсе не эротические...
Снова паспортный контроль. В руках новый посадочный талон на следующий
рейс.
Посадочная зона. Кто-то спит на лавках. Где-то плачет ребёнок. Два
мужика в галстуках устроили пикник, сидя прямо посреди зала на
расстеленных пальто и приканчивая бутылку вискаря. Судя по всему, не
первую. Да и, судя по табло («рейс задержан»... «рейс задержан»... «рейс
задержан»...), явно не последнюю.
Там же. Мужик, сидящий рядом со мной в курилке, начинает тихо хихикать.
Встречаюсь с ним взгладом.
- Давно тут? – спрашивает он.
- С утра.
- А мы двое суток уже. Четверо детей и жена беременная...
Понимаю, что у мужика просто тихая истерика. Просто, как мужественный
человек, понимающий ответственность за семью, он ещё держится.
Сотрудников аэропорта нигде не видно. В соседнем терминале лёгкий
полумрак. И даже некий интим. На самом дальнем ряду сидений какая-то
парочка вытаскивает страну из демографической ямы. Интересно, они раньше
были знакомы? Или их свела вместе эта дурацкая ситуация? Ну, что же,
хоть кому-то здесь хорошо...
Появляются сотрудники аэропорта. Их немного и они тоже ничего не знают.
Одна тётенька с бейджиком, стыдливо спрятанным в карман, признаётся, что
сама не может связаться со своим начальством и, поэтому, вообще не в
теме. Начинают раздавать бесплатную воду. Хорошо.
Откуда-то снизу раздаются крики. Спускаюсь посмотреть. Небольшой зал,
для выхода на посадку. Около одного из выходов стоит толпа брюнетов.
Такое впечатление, что на вылетающий рейс продавали билеты только
мужчинам молодого и среднего возраста и, причём, только одной
национальности. Идёт стихиный митинг. Оратор, возвышаясь над толпой,
очень убедительно вещает на непонятном мне языке. Вспоминаются кадры
новостей из сектора Газа. За стеклянной дверью выхода на посадку стоят
сотрудники милиции и, судя по всему, не испытывают особого комфорта в
этой ситуации. В ответ на очередное изречение стихийного лидера
(сомневаюсь, что это было что-то из Омар-Хайма) в толпе раздаются
одобрительные крики. Понимаю, что мне лучше отсюда убраться и в
дальнейшем больше тут не появляться.
В барах веселятся стихийно создавшиеся, но уже сильно сплочённые
компании. Фотографируются, обмениваются телефонами. В одном из баров
висит постер с Томом Хэнксом («Терминал», если кто не понял). Стоит
очередь сфотографироваться возле него, встав в профиль и копируя позу
Хенкса на постере.
Разговарился с барменшей. Зря я это сделал. Наслушался ужасов. Пришлось
усугубить для поднятия боевого духа. Сидящая рядом семейная пара
оплакивает свой неудавшийся отпуск. Разговорились. Ещё немного
усугубили. Подружились.
Народ по очереди подходит к пустующим стойкам у выходов на посадку.
Микрофоны не выключены. Нажав на кнопку можно поделиться своим
внутренними миром с половиной терминала, чем и пользуются недовольные
пассажиры. Пальма первенства принадлежит парню, составившему своё
послание исключительно из матерных слов и слова «аэропорт». Таких оваций
не срывал даже Брежнев на съездах КПСС.
Объявляют посадку. Сначала летят «сегодняшние» рейсы, потом «вчерашние»
и «позавчерашние». Несправедливо как-то. Кто-то обречён на третью ночь в
аэропорту. Хочется верить, что это обычный бардак, а вовсе не желание
кого-то из начальства отчитаться, что «работа аэропорта восстановлена,
все пассажиры вылетают по расписанию», забыв при этом о тех, кто уже
начинает считать терминал своим домом.
Последняя картина, когда тягач уже тащит самолёт от терминала: в свете
прожекторов на фоне здания стоит одинокий человек и долбится ломом
куда-то вниз. Эпично.
Итог: почти сутки в аэропорту. Четыре пива, два бутерброда, пачка
сигарет и один коротенький рассказ.
Привет всем, кто себя узнал.
"Как я тещу благословил.
"
Теща - полумифическое существо из анекдотов, бич Божий почти для
каждого женатого мужика. Я, к счастью, в это "почти" не попал.
Теща у меня - золото. В нашу жизнь не вмешивается, в споры не
вступает, внуков нянчит в любое время беспрекословно. Поэтому я
даже не сопротивляюсь, когда жена изъявляет желание "провести
выходные у бабушки". Тем более что готовит теща по-старинке
вкусно и наваристо.
Но, кроме всех неисчислимых достоинств, есть у нее, как и у
любой пенсионерки, свой бзик: на старости лет ударилась в веру
(слава Богу не в секту) и помешалась на народной медицине.
Представьте себе помесь из двух этих "хобби" - по всей квартире
иконки вперемешку с пучками сушеных травок, кульков с кореньями
и банок с настойками. Последнее, кстати, меня больше всего радует,
когда удается полечить бодун.
Теперь сама история.
Дело было в один из выходных, когда мы с женой и детьми заночевали
у ее мамы. Я как всегда проснулся рано и по-привычке продефелировал
на горшок. Санузел у тещи совмещенный, ванная и туалет в одном флаконе.
В этом для меня есть свой громадный плюс - рядом с унитазом стоит
"титан" - этакий водогрейный аппарат, помесь буржуйки и поставленного
торчком паровоза. Вот в этот "титан" я и люблю покурить, не вставая с
горшка. А так как теща не любит запаха табака, стараюсь чуть ли не в
самую топку голову засунуть. Поза, конечно, сами представляете какая,
но "охота пуще неволи".
Курю я, значит, и слушаю, как теща на кухне шуршит, бубнит что-то
в пол-голоса. Слышимость из топки обалденная, потому что труба из котла
идет через стену в кухню, а оттуда в вытяжку. Тут бабулька наша: "Ап-
чхи!", и я на автопилоте прямо в топку: "Будь здорова!". И дальше курю.
Справился с делами, умылся, оделся, пошел на кухню тещины разносолы
хлебать. А она уже по телефону названивает. Краем уха слушаю, как она
подружке своей исповедуется:
- Николаевна, ты себе представить не можешь, до чего ж я счастливая
сегодня. С самого утра, как встала, так и молилась, чтоб избавил Бог
от болячек моих старческих. Уж и пенсии на лекарства не хватает, и
травки мои не помогают. А тут молюсь и слышу вдруг, как вещает мне
Господь ТРУБНЫМ ГЛАСОМ: "Будешь здорова!"...
Я в этом месте чуть с табуретки не рухнул. Вот так благословил тещу!
Разочаровывать ее, конечно, не стал, пусть не болеет!
В силу того, что являюсь студентом Таллиннского Технического
Университета, мне часто приходится ездить междугородними автобусами
(домой-то хочется иногда!?
!). А в Эстонии водители междугородних
автобусов носят фирменную форму (синие рубашки, галстуки, кофты - и все
с эмблемой). Это эсты у нас неторопливые, а междугородние автобусы -
скорые, поэтому ездят 90-100 км/час. Но это все присказка.
Вечерний рейс, пассажиры неторопливо занимают свои места, в предвкушении
поездки в родные Пенаты, и вдруг, перед самым отъездом, в автобус
заходит второй шофер. К слову сказать, наша необъятная Родина такова,
что от границы до границы автобус доезжает часа за три, поэтому никто не
подозревал о возможности наличия второго водилы... Автобусы в высоту -
дай боже, поэтому место водителя ниже уровня пола. Пассажиры ничего не
видят... А второй шофер попросил знакомого подбросить его (то ли у него
автобус сломался, то ли ездил в столицу за чем...). Тот посадил его на
место экскурсовода (рядом с водителем) и тронулись. Тут и началось самое
интересное. Второй водитель глянул в салон и говорит: "Слышь, Серега, у
тебя салон полупустой, пойду я на заднем сиденье покимарю, а то мне в
ночную сегодня." Водила говорит: "Давай. Вон, наверху, возьми подушку и
одеяло" (нет, не пугайтесь, в Эстонских автобусах не выдают пледов,
просто водилы возят для себя, т.к. иногда приходится и в салоне
ночевать). ТАК ВОТ!!! А теперь представьте себе, как офигевали ничего не
подозревающие пассажиры, когда на полном ходу водила встал (а это был
водитель - ведь на нем форма), покопавшись на верхней полке, достал
подушку, одеяло и, неспеша, пошел в конец салона, где очень уютно
устроился!!! По напрягшимся ушам пассажиров было видно, что они не очень
довольны такими действиями водителя, но, к чести эстонской нации,
сохранили спокойствие, мол, что такого?.. у нас в Эстонии всегда так:
водитель устал - пошел отдохнул... Так что автопилот - чисто эстонское
изобретение :)...
ПОЛЕТАЕМ?
Кто-нибудь помнит фильм «Кромешная тьма»? Там в самом начале «этот долбанный звездолет» падает на весьма негостеприимную планетку.
Вот, маршрутка, на которой я ехала напоминала этот самый звездолет. Причем со всеми подробностями. ОНО большое, но пассажиров немного. Что там снаружи – не видно из-за грязных окон. Автобус летит с такой скоростью, что пассажиры пытаются пристегнуться к сидениям собственными сумками. Кто лишен такой возможности – летает по салону. Еще чуть-чуть и будет невесомость. Gps-навигатор не успевает озвучивать остановки, вещает непрерывно, не всегда попадая, а потому хрипит и заикается.
И вот в момент особо сложного и быстрого виража инерция выносит к месту «пилота» дедка. Он, намертво вцепившись в поручень, достает из кармана коробочку лекарства и протягивает водиле:
- Сынок, вот хорошее средство от поноса. Выпей. А то тут человек двадцать, на всех у меня не хватит…
Народ ощутил острое кислородное голодание, потому что ТАК РЖАТЬ – для здоровья опасно.
«Звездолет» перешел в штатный режим движения.
Помогло, наверное.
В продолжение историй, кто и как улетал в аэропорту.
В советские времена. Внуково. Улететь в некоторых направлениях было очень сложно. Иногда невозможно. В это сейчас трудно поверить, но билет было не достать. Что мы (тогда студенты) придумали. Во Внуково рейсы на Сочи регистрировали и отправляли на 1 этаже и там была просто бешеная давка, даже с билетами иногда можно было не пробиться. Давились на посадку,на подсадку,по брони, по блату. Билетов в кассе на ближайшую неделю не было. Приехав в аэропорт, брали недорогой билет туда, куда было "на сегодня". Билет был необходим,чтобы пройти первый кордон и спецконтроль с просвечиванием. Сразу скажу,срабатывало только, если лететь без багажа,только с ручной кладью. Проходишь спецконтроль и пропадаешь в общий зал 1 этажа с давкой. Здесь же была лестница на 2 этаж в общий зал. Здесь давки не было никогда. Рейсы какие-то непопулярные здесь были. В некоторых выходах шла регистрация и посадка, а некоторые пустовали. Закрывались алюминиевые-стеклянные двери изнутри на какую-то хитрую аэрофлотовскую защелку.Эта защелка открывалась просто: к двери надо было прислониться и слегка дернуть. Застежка распахивалась. Спокойно заходишь в тамбур - там никого, рейс улетел, спускаешься по лестнице на 1 этаж, дверь на летное поле всегда была открыта. Перебегаешь к выходу,где стояла в ожидании автобуса толпа на сочинский рейс. Садишься в автобус и вместе с легальными пассажирами - к самолету. В Сочи тогда летали ИЛ-86-е, посадка в 3 трапа, народ валом валил обрадованный,что летит,бортпроводницы не сильно на трапе билеты проверяли. Скажешь им: "билеты-сзади-группой-летим" или "моя-девушка-ссоседнего-трапа-зашла,у-нее"... Прокатывало всегда. Прилетев в Сочи, бежал в кассу и успевал еще сдать билет и вернуть деньги обратно. Причем, срабатывало группой до 3 человек и неоднократно. Вопрос всегда был один. Откуда в самолете были свободные места, если в кассе билетов не было.
В декабре 1931 года, пилот британских ВВС Дуглас Бадер во время
выполнения фигур высшего пилотажа потерпел аварию, которая стоила ему
обоих ног.
После лечения он освоил протезы и доказал, что в состоянии
управлять самолетом, но в 1933 году его отправили в отставку. Вторая
мировая война резко снизила требования к пилотам и в июне 1940 года
Дуглас уже участвовал в своем первом бою. По итогам "Битвы за Британию"
он стал одним из самых успешных пилотов с результатом — 23 уничтоженных
самолета противника. Но блестящая карьера к сожалению быстро
закончилась. Во время патрулирования над Францией в августе 1941 года,
наш храбрец был сбит и попал в плен.
Дуглас приземлился на парашюте лишь с одним протезом, второй остался
зажатым в горящем самолете. Немцы через Красный Крест связались с
британцами и те разработали, а потом провели операцию "Нога". Со стороны
Германии разрешение подписал Герман Геринг.
16 августа 1941 года шесть британских бомбардировщиков "Bristol
Blenheim" в сопровождении истребителей вошли в заранее оговоренный район
над Францией и сбросили на парашютах два контейнера в которых находились
новые протезы для подполковника Бадера.
Как вспоминал потом тогдашний маршал авиации Шолто Дуглас, на следующее
утро ему позвонил Черчилль:
— Я вижу в газетах, что вы вчера братались с фашистами, сбрасывая ноги
пленным летчикам.
— Да, сэр. А так же вчера мы сбили 11 самолетов противника. Вам не
кажется, что оно того стоило?
За год нахождение в лагере Дуглас Бадер совершил множество попыток
побега и администрация даже угрожала отобрать протезы. Прямо, как в том
анекдоте "Приходило гестапо и страшно ругалось". Но выполнить угрозы не
решились, ибо пообщаться с британским асом приезжали лучшие пилоты и
самые высокие чины Люфтваффе. В итоге Бадера отправили в защищенный от
побега лагерь замка Колдиц, где он и пробыл до конца войны.
Чинарик
В тундре несколько складов и избушка – это наш дальний караул ВВ.
Склад артвооружений и боеприпасов нашей части, склад взрывчатых веществ «Тиксистроя», и еще какие-то.
Караул состоял из сержанта – начальника караула, и троих рядовых – караульных («штыки» по-нашему).
Паек в дальние караулы завозили на десять дней, а караул – на сутки.
Если начиналась пурга, караул не меняли до её окончания. Потому что во время пурги снег летит стеной. Бывает, что вытянув вперед руку, не видишь рукавицу на ней.
Большую часть суток начкар спал. В остальное время писал письма, болтал по телефону с другими начкарами, «дрючил» штыков.
Штыки готовили еду на встроенной в печь плите, наводили чистоту, кололи дрова, по очереди заступали часовыми, и спали тоже по очереди.
Два часа стоишь на посту, потом два часа в бодрствующей смене, и два часа в отдыхающей смене – спать не раздеваясь, но можно разуться. В «бодряке» - поддерживать огонь в печи, отвечать на телефонные звонки, готовить ужин/завтрак/обед, мыть посуду. В оставшееся время, а его в «дальнике» хватало, - читать, писать, мечтать).
На посту курить нельзя, а в остальное время – смоли, сколько влезет. Если курево есть.
Рассказывали, что в старые времена солдатам было положено табачное довольствие. В казарме на тумбочке дневального всегда стояла коробка с махоркой, и лежала пачка нарезанной бумаги для самокруток.
В начале восьмидесятых, когда я служил, этого уже не было.
А денежное довольствие было – семь рублей в месяц.
Два рубля сразу сдавали старшине на ротные нужды, а на остальные могли шиковать, ни в чем себе не отказывая.
Сигареты без фильтра стоили 14-18 копеек, «Беломор» - 25, «Ява» в мягкой пачке – 30, Болгарские «Аэрофлот», «Стюардесса» и «Opal» - 50.
Хотелось и в «Чайную» сходить. Там продавались пирожные «Полоска» за 22 копейки, пряники, печенье, сгущенка, другие деликатесы.
Дальние караулы мы любили. Там не чувствовалось давления армейской системы.
Просто делаешь свое дело, и как будто сам себе хозяин.
Однажды мы заступили на «ВВ», с одной пачкой «Беломора» на четверых. Ну, так получилось. Может, перед получкой дело было. Что все оказались без денег, и не у кого было занять. Поэтому курили очень экономно, - втроем одну папиросу. Каждый делал две затяжки, и передавал следующему. Втроем, - потому что один же на посту.
Начкар Андрюха Линьков пару раз позволил себе выкурить целую.
В четырнадцать часов сменившийся с поста Савинов сообщил, что начинает «задувать».
Встревоженный Линьков вышел наружу и вернулся помрачневший, - мороз упал, и ветер гнал злую поземку. Именно так пурга всегда начиналась. У нас оставалось две папиросы. А пурга могла задувать и один-два дня, и две недели.
Была еще надежда, что до восемнадцати часов, когда должна была приехать смена, пурга не успеет разгуляться, но уже через час, увидев, что ветер усиливается, а снег все гуще, Линьков вызвал с территории поста Томского, чтобы тот не потерялся в тундре. Во время пурги часовые дальних караулов не выходили на посты, а отстаивали смену в тамбуре караульного помещения.
Позвонил дежурный по части и сообщил, что смены не будет.
Время тянулось медленно и скучно.
Служба шла заведенным порядком. Караульный третьей смены кулинарил, первой – мыл посуду и производил уборку. В свои смены выходили на «пост» в тамбур.
Очень хотелось курить.
Обшарили все углы, заглядывали в щели у плинтусов, в надежде отыскать уроненные кем-нибудь раньше, или заныканные чинарики.
К сожалению, предыдущий караул чем-то прогневал своего начкара, и он их заставил сделать генеральную уборку.
Всё помещение было вылизано, кафель, которым была обложена печь, сиял чистотой, нигде не было ни соринки.
Скрутили «козью ножку», насыпали в неё чай, но он был негодной заменой табаку.
Пурга мела третьи сутки.
Я отсидел свои два часа в «бодряке», разбудил Савинова.
Он надел полушубок, зарядил автомат и сменил в тамбуре Томского.
Линьков спал.
У меня началась отдыхающая смена.
Прежде, чем завалиться на топчан, я обычно отодвигал его на несколько сантиметров от печи, чтобы потом, привалившись к ней боком и с головой укрывшись полушубком, дышать прохладным воздухом из щели между печью и топчаном.
В этот раз я решил, что хватит уже пролеживать правый бок, и развернул топчан изголовьем в другую сторону, чтобы теперь спать на левом.
Лёг, укрылся, и увидел, что чуть ниже изголовья уголок одной кафельной плитки отколот. За плиткой пустота, а из образовавшегося на сколе отверстия выглядывает сигаретный фильтр.
Я сразу восхитился белизной его набивки. При курении ведь фильтр желтеет, а этот был почти девственно белый. Значит, бычок должен быть больше, чем в полсигареты!
Затаив дыхание, протянул к торчащему кончику фильтра руку.
Представил, как мы будем отбивать кафель от печи, и сколько потом будет мусора, если сейчас неловким движением столкну окурок глубже.
Осторожно взялся за фильтр, и потянул его вверх и на себя.
Я все ещё не дышал.
Томский позвякивал кастрюлями на кухне. Савинов громыхнул прикладом о дощатую стену тамбура. Повернувшись во сне, скрипнул топчаном Линьков. В печи гудел огонь, и потрескивали дрова. Снаружи, сотрясая стены и вбивая снежную пыль в мельчайшие щели, завывал ветер. А я все вытягивал эту обыкновенную болгарскую сигарету из-за скверно положенной плитки.
Она – сигарета - казалась мне длинной, как железнодорожный состав.
Вот она вся у меня перед глазами.
Совсем целая.
Только краешек бумаги на кончике опален.
Линь! Линь! – позвал начкара.
Линьков рывком поднялся.
Показал ему сигарету, держа её, как восклицательный знак.
Не сводя с неё глаз, он вытащил из кармана спички.
Я прикурил, и после второй легкой затяжки, чувствуя приятное головокружение, протянул сигарету ему.
Из кухни выглянул Томский.
- Табуретку захвати, - посоветовал ему Линьков. Томский подсел рядом, и воспользовался своей очередью затянуться.
Савинов в тамбуре перестал топотать ногами, и, скрипнув дверью, заглянул в помещение.
Линьков позвал и его.
Мы сидели. Сделав по две лёгкие затяжки, передавали сигарету друг другу, провожали её взглядом, и снова делали две затяжки…
…
…
«Курение вредит вашему здоровью». Но вот так было.
Тундра. Пурга. Жарко натопленная печь. Четверо возле одной сигареты…
Теперь, когда уже прошло несколько месяцев с того дня как со мной произошла эта история, я готов поведать о ней миру.
Сразу оговорюсь: все нижеописанное это мои личные впечатления и переживания, и я ни в коем случае не “программирую” как именно поступать тем, кто это прочитает.
Итак, в конце апреля – начале мая этого года мы с друзьями совершили вояж в шокирующую азию посетив Японию и Тайланд. За билеты отвечал я, поэтому мы летели по самым выгодным ценам, которые я только смог найти, самолетами авиакомпаний Japan Air на участке Сан Франциско – Токио – Бангкок, Thai Airways из Бангкока в Пхукет, и обратно на Bangkok Airways в Бангкок, а потом Japan Air через Токио домой в СФ.
В нашей группе предпочтения по самолетной еде стратегически разошлись: себе я заказал кошерную еду, девушкам вегетарианскую, а другу ничего специального не заказывал, потому как он более-менее всеяден и не заморачивается.
Когда на высоте 11 тыс. метров над Тихим океаном миловидные японки начали разносить подносы с едой выяснилось что они чего-то там не проверили и мой заказ на спец. еду не прошел. Стюардессы так сильно и искренне расстроились и так много раз извинялись за неудобства, что ближе к концу полета мы уже начали беспокоиться чтобы они еще чего доброго харакири себе не сделали. Потому как к нам подошли по очереди и извинились все 20 стюардесс обслуживающих этот рейс. Я все ждал капитана воздушного судна, но ему видимо было очень стыдно, и он так и не появился. Бригадирша стюардесс, высокая японка (а такие нам встречались не часто) к которой весь персонал уважительно обращался не иначе как Fiji-san, стоя перед нами на коленях (и про колени я абсолютно не шучу) попросила продиктовать и записала себе в блокнотик весь наш маршрут со всеми остановками и отелями, а потом по телефону прямо с самолета связалась с главным офисом и передала наши вкусовые предпочтения, чтобы на всех следующих пересадках нам приносили только ту еду, которую мы заказали.
Пока мы колесили по Японии, в каждом отеле нам звонили из Japan Air и сообщали что у них уже есть подтверждение на нашу еду и чтобы мы больше не переживали и все будет “газаимас”, хотя мы вообще не парились по этому поводу.
На перелете из Токио в Бангкок мне торжественно вынесли огромный поднос с кошерной едой и столовым серебром и конвертом подписанным не иначе как главным ортодоксальным раввином Бельгии, который чуть ли не лично проверил чтобы кошерность соблюдалась на всех этапах изготовления каждого блюда.
Из Бангока в Пхукет авиакомпания Thai Airways ограничилась кошерным яблоком и бутылочкой талой воды, но и на том спасибо.
Это все присказка. А вот теперь начинается и сама сказка. В Пхукете снова Japan Airways связались с нашим отелем и передали через администратора сообщение что кошерный и вегетарианский заказы уже прошли по их системе и что в самолетах нас будут ждать специальные угощения. И вот мы летим из Бангкока в Токио. Мне приносят поднос кошерной тайской еды, с сертификатом кашрута выданном в Бангкоке. В меню рис с овощами и курица в остром соусе. Не знаю на каком этапе, то ли от жары, то ли потому что кошерную еду в Тайланде готовят заранее и не часто, но курица видимо успела испортиться. А из-за того что соус был острый и с прянностями мой нос и язык не учуяли никакого странного запаха или вкуса и я все это дело с аппетитом съел. И в этом была моя главная ошибка. На подлете к Токио я начал подозревать что отравился, так как меня начало рвать. Сначала пару раз в самолете. Потом еще четыре раза в международном аэропорту Ханеда. Пока мои друзья и жена закупались в Duty Free, я лежал поперек кресел в зале ожидания, стараясь не отдаляться от туалета дальше чем на 30 шагов. Зеленый цвет моего лица служил прекрасным отпугивателем пассажиров, и всякий раз возвращаясь из туалета в зал ожидания, я находил «свои» места пустые, и ручную кладь на месте. Вся кошерная еда из меня вышла только часа через 3-4. К тому времени у меня в желудке не осталось даже желудочного сока, но поскольку отправление было неслабое, я не мог выпить и удержать даже глотка воды – все сразу шло наружу.
Вот умеют же японцы устроить комфорт. Я всякий раз закрывался в туалете предназначенном для матери и ребенка: там была и кроватка для кормления, где я полежал, и ванная с душем, где я тоже полежал, и биде, где я... и музыка играла классическая, и все это в свободном доступе прямо между М и Ж. И такие туалеты, между прочим, в Японии есть буквально везде, даже на станциях метро. Будь я в каком-нибудь другом городе, – наврядли сейчас вспоминал бы эту историю с долей удовольствия и даже какой-то садо-мазо-ностальгии.
В это время, делая очередной круг по магазинам аэропорта, моя любимая жена выяснила что тут есть что-то наподобии аптечного киоска при магазине сувениров и она предложила мне подойти туда и узнать или у них есть какие-то лекарства от тошноты. Японцы довольно замкнутая и самодостаточная нация, и несмотря на то что Токио чуть ли не самый популярный и посещаемый туристами город в мире, даже в международном аэропорту на английском говорят далеко не все продавцы, ну а в аптечном киоске вообще пришлось изъясняться знаками в перемешку с гугл переводчиком. В общем кое-как мы с женой объяснили продавщице что и для чего нам нужно и она закивав головой, пошуршав под прилавком выдала мне маленькую зеленую коробочку приговаривая что-то типа: “ат зивата, для зивата, окей-окей, оригато”. Деваться мне было особо некуда, впереди 12-часовой перелет домой, оставаться еще на день-два чтобы прийти в себя мне совсем не хотелось, так что заплатив 7 долларов по курсу в йенах за лекарство я удалился размышляя над тем, что будет если это лекарство мне не поможет. Также я почему-то сразу забыл сколько именно таблеток сказала продавщица надо принять за раз – одну или две. И решил что наверное все-таки две, чтоб уж наверняка подействовало.
Изучив содержимое коробочки стало понятно что ничего не понятно: все написано исключительно иероглифами, даже цифр нигде не было видно. Еще удивило что вместе с описанием лекарства был вложен листочек с комиксами аниме. “Странные эти японцы”, - подумал я приняв две таблетки, запил водой из питьевого фонтанчика и стал ждать когда мне наконец уже станет легче. По иронии судьбы, в зеленой коробочке оказалось не лекарство от тошноты, а как в том анекдоте про доктора который выписал рецепт слабительного от кашля, чтобы больной чихнуть боялся – так вот мне досталось современное сильнодействующее японское средство от запора. Кстати после приема таблетки стало понятно зачем они всунули комикс в упаковку – сидишь на унитазе и вдвойне не скучаешь. Большую часть следующих 12-ти часов я провел в туалете самолета. Жена сказала что кошерную еду мне выносили несколько раз, но меня никак нельзя было поймать – я в это время с интересом изучал японские комиксы, переодически осмысливая анекдот про армянское радио:
— В эфире передача «Спрашивайте — отвечаем». Товарищ Иванов из села Кукуево спрашивает нас, что такое сольфеджио. — Отвечаем: тут людям жрать нечего, а он выпендривается!
Больше я выпендриваться не буду. Макароны – так макароны. Да, и если вам надо современное сильнодействующее японское средство от запора - у меня еще есть где-то 8-10 таблеток. Комиксы я тоже сохранил. Обращайтесь.
Как я полюбил Африку
Как-то лет 6 назад занесла меня судьба, а вернее бизнес, в Африку.
Перелет был сложный, с несколькими пересадками: Гонконг - Доха (Катар) - Дакар(Сенегал) - Луанда (Ангола).
С самого начала поездка не заладилась - в аэропорту Гонконга милая девушка на регистрации со счастливой улыбкой сообщила, что, несмотря на то, что мистер явился во-время, на этом рейсе мистер не полетит, так как его место уже занято другим мистером из первой точки полета - города Крайстчерч (Новая Зеландия). Авиакомпании ценнее был тот безвестный новозеландец, чем я, купивший билет только на половину рейса в Доху.
Ну да ничего, я прикинулся веником, не понимающим законы авиабизнеса, и после десяти минут сования билета в лицо милой девушке получил от авиакомпании компенсацию 300$ (небольшая часть стоимости билетов) в виде купонов duty free и обещание отправить меня на следующем рейсе через два часа, чтобы я успел на пересадку в Дохе. Но настроение уже было испорчено.
Cамолет оказался A380 - тот самый, двухэтажный. Летел на нем впервые, но впечатление оказалось холодным душем, причем в прямом смысле - всю дорогу новый мощный кондиционер, вершина англо-французской технической мысли, сыпал мне за шиворот небольшие льдинки. Но терпимо.
Дальше - больше. В Дохе еле успел отоварить купоны Duty Free (набрал парфюма на подарки, а не то, что вы подумали). Захожу последним в самолет в Дакар - ни одного белого лица, включая стюардесс. Амбре соответствующее. Я ничего не имею против афро-африканцев, но у них немного другая химия тела. И запах тела другой. Довольно сильный. Терпеть, конечно, можно, но от обеда пришлось отказаться, как, впрочем, и от сна. 10 часов и вот я в первый раз на земле Субэкваториальной "Черной" Африки (не считая ЮАР, но это другое). Она встретила меня сухой жарой и запахом нагретой пыли на аэродроме. Надо сказать, что следующий рейс на Луанду должен был состояться только на следующий день вечером и я предполагал получить визу по прибытию, которая, как я выяснил на сайте министерства иностранных дел Сенегала, мне с моим паспортом точно полагалась. Пока стояли в очереди в предбаннике аэропорта - разговорились с одним бизнесменом с Мадагаскара. Его здорово забавляло, что я, такой белый и наивный, первый раз в настоящей Черной Африке. Рассказал мне, что "Африка хороша тем, что у нас тут все можно, если деньги есть. Только в тюрьму попадать не надо". "Всего" мне не хотелось. Хотелось лишь побыстрее попасть в город, снять номер в отеле, принять душ и завалиться спать. Но, как выяснилось, не тут-то было: в будке погранконтроля меня встретил настоящий черный властелин: толстый, бритоголовый, усатый, наглый и еще и черный, как cboлoчь. Одет по последней местной моде - в синюю шелковую пижамку с узорами золотой нитью. Все мои сентенции насчет visa on arrival он пресек на корню - по-французски со странным, "квакающим" акцентом (как позже выяснилось - типично сенегальским) он ответствовал: у нас, в международном аэропорту имени Леопольда Седара Селангора, вообще никому визы по прибытию не дают (и во взгляде его читалось: а уж белым - тем более). А то, что я приехал без визы в Сенегал на рейс, который состоится больше чем через 24 часа - это вообще страшное преступление, поэтому он еще будет решать, что со мной делать. Мои попытки указать на официальный сайт министерства иностранных дел Сенегала были с негодованием отметены. Тогда я вспомнил про деньги. Тот же эффект - наглый нeгp сообщил, что такие предложения он вообще слушать не намерен. Забрал паспорт и отослал обратно в международную зону. Усталость от перелета сказалась - я не выдержал и стал повышать голос, но добрый человек с Мадагаскара исподтишка показал мне международный знак из четырех пальцев - решетку. И мое желание скандалить как рукой сняло. Спрашиваю мадагаскарца - ну а душ, хотя бы, в международном аэропорту имени Леопольда Седара Селангора есть? За деньги же в Африке можно всё! "Все, конечно, но в разумных же пределах!" было мне ответом.
Веселый сын Мадагаскара ушел в город, помахивая кейсом, а я остался в транзитной зоне, в заднице Африки, без паспорта, без душа и с неясными перспективами. Поспать после суток перелета на стульчиках там не представлялось возможным - они почти все были заняты. На полу и думать нечего - холодные растрескавшиеся каменные плиты времен французских колонизаторов, так же как и весь аэропорт. В конце концов нашел, так называемую, VIP-зону, где за 25 евро за три часа предлагались кожаные диванчики, телевизоры с африканскими мыльными операми и дешевый местный алкоголь в неограниченных количествах. Алкоголь меня не интересовал, а вот диваны приглянулись - на них можно было лечь, тем более что клиентов у ВИП зоны почти не было. Только засушенный японский бизнесмен давился местным "виски" и с ненавистью глядел в экран, где разгорались африканские страсти на фоне картонных декораций. Я лег, прикрыл лицо курткой от слепящего света люминисцентных ламп и подумал - после сегодняшних радостей, да под всхлипывания африканских рабынь изаур (все с тем же квакающим акцентом) с экрана, вряд ли засну. И, разумеется, немедленно уснул.
Утром проснулся, умылся в Вип-туалете (там были туалетная бумага и мыло). Вип-зона мне начинала нравиться. Даже черные актрисы, все также заламывающие руки на экранах, показались милее. За исключением одного момента - в Вип-зоне, как ни странно, нельзя было курить - а я тогда курил. Заплатил 75 евро и пошел в общую зону искать курилку. Курилки нет. Никто не курит.
Перекусил, сижу, жду прихода усатого начальника. А рядом работает местный уборщик - грузный, но проворный, и, разумеется, черный. Ca Va? Ca Va bien! Разговорились. Объясняю - все прекрасно и удивительно в моей жизни, только курить очень хочется. Нет проблем, говорит уборщик (чьего имени я, на всякий случай, называть не буду), пошли! Я думал, он проведет меня в курилку - мы зашли в отпертую уборщиком дверь для персонала, но спустились в какие-то катакомбы, идем. Ну, думаю, подстава - сейчас подойдет офицер, спросит паспорт. Паспорта нет и будет простой, всем известный выбор - большая взятка или маленькая тюремная камера. И совсем не на одного. А в Африке в иммиграционной тюрьме люди сидят годами. Обычное дело. Но бежать назад поздно - дверца-то заперта. Идем. В голове, почему-то, вертится "Не ходите, дети, в Африку гулять". Вышли в подземный зал, где сортируют багаж, прошли. А вот и они - пограничники в форме. Сейчас начнется. Но нет - мой провожатый говорит небрежно - это со мной. Они тут же теряют ко мне всякий интерес. Поднимаемся по какой-то винтовой лестничке. Открывается узенькая дверца - из нее бьет яркий свет. И мы оказываемся прямо на площади перед аэропортом. Напротив - песчано-желтые городские дома. Лениво переговариваются таксисты в цветных пижамах или белых ночнушках. Уборщик говорит - ну что смотришь, кури! И сам с улыбкой закуривает самокруточку (судя по запаху - не только с табаком). Я, несколько офигевший, курю свою голимую гонконгскую сигарету. И думаю - значит на обратном пути подстава будет. Решили дать покурить перед тюрьмой, доброхоты. К гадалке не ходи.
Но нет, покурив, мы возвращаемся тем же путем. Приходим обратно. Значит сейчас денег попросит. Опять неверно - уборщик, как ни в чем не бывало, попрощался и пошел дальше работать (позже я его встретил снова и-таки вручил ему 20 евро, хоть он честно отказывался).
И вот тогда, сидя в транзитной зоне замшелого аэропорта имени Леопольда Седара Селангора, я по-настоящему проникся Африкой и полюбил ее. Это довольно страшное, в целом, место. Но тут возможны чудеса. И пока я об этом думал - ко мне подошла симпатичная девушка, с извинениями отдала паспорт и пожелала счастливого пути. А наглый усач в синей пижаме с золотыми узорами так и остался в том первом дне моего знакомства с Черной Африкой.
В КБ Антонов все лётчики - это лётчики-испытатели.
То есть хорошие лётчики.
Лет тридцать назад, поручили одному такому лётчику, назовём его Митрофаном Сергеичем, перегнать Ан-2 в какой-то аэропорт в километрах 400 от завода. Это вроде как повара обязать картохи в мундирах сварить - время займёт, а не для души, и не для гурманов. Но работа есть работа, деваться некуда.
Прилетел он в этот аэропорт, а посадку от диспетчера получить не может - у Ан-2 посадочная скорость маленькая, только пристроится заходить на посадку, как становится помехой для "большой" авиации.
После того, как диспетчер очередной раз отправил его на второй круг, Митрофан Сергеич обиделся и посадил самолёт на самолётную стоянку, где сразу и "припарковался".
Руководитель полётов (РП), тут же примчался на аэродромной машине к Ан-2 и увидел выходящего лётчика.
Мимино видели? Совсем не похож. Небритый, в спортивном костюме и кедах.
РП, брызжа слюной, орал - это был твой последний полёт! Вырву оба талона, отлетался ты!
Митрофан Сергеич - так нема у меня никаких талонов. Испытатели мы. Принимайте технику, а я на электричку пошёл.
Сейчас у этого лётчика хороший багаж мировых рекордов, включая полёты на Ан-3 (наследника Ан-2) в Антарктиде.
П.С. Талоны в свидетельстве пилота.
Талонов всего два. Если их оба вырезают, летчика дисквалифицируют.
Воздушная маршрутка.
Реальный случай образца 1976 года. Летим мы (курсанты) сначала из Ленинграда в Красноярск на ТУ-154. Аэропорт в Красноярске в те времена был ещё в черте города. Видимо, во времена Ермака ещё строился ). А нам нужно там же пересесть на Ан-2 и лететь дальше, до Новобирилюсс. Удобно, и большие и малые самолёты здесь же. Месяц - февраль, дождались нашего кукурузника и полетели. По ощущениям - действительно как старая маршрутка на 12 человек. Что-то скрипит, из щелей дует. А мы в форме, т. е. в шинелях и ботиночках на рыбьем меху. Хорошо, какая-то попона на полу валялась. Хоть ноги прикрыли. Лететь 40 мин. Прохладненько, минуты считаем. Вроде садиться пора, а мы всё летим. Уже мысли безумные лезут, может ветер сильный. Тут из кабины выходит пилот с вопросом - "местные есть?". Мой товарищ отвечает - я местный. Ему пилот - заходи в кабину, кажись мы промахнулись. Как товарищ потом рассказал. Ему говорят, смотри, где мы. Ничего не поймём. Сашка посмотрел, быстро сориентировался. Говорит, вертайте назад и берите правее. Пролетаем, мол вот над той деревней. За ней дорога. Летим над дорогой около 30 км. И аккурат перед следующей деревней забираете направо и увидите лётное поле. Прилетели, не таджики всё же рулили )
Судьба
Реальная история, произошедшая 16.
05.2010 в Азовском клубе
парашютистов, со слов подруги дочери - непосредственной участницы
событий. Обе барышни уже были героинями истории №14 от 15.01.2010. Дочка
тоже увлекается парашютами, и лишь по счастливому недоразумению ее не
было в самолете, о котором речь ниже.
Самолет АН-2 с 12 парашютистами на высоте 3000 метров неожиданно попал в
туман и на одном из крыльев начала рваться промокшая перкалевая обшивка.
Потеряв симметрию, самолет ушел в штопор, набирая скорость в свободном
падении. Выбраться из самолета не было никакой возможности, т. к. все в
салоне смешалось в общую кучу. Участники, наблюдая в лобовое окно кабины
пилота стремительное приближение земли, могли лишь обняться, прощаясь
друг с другом. В пике кукурузник достиг скорости 350 км/час, почти вдвое
превышающую предельную, и у него начала рваться обшивка в хвостовом
оперении и на втором крыле. Однако, при этом восстановилась симметрия.
Пилоту на высотах от 300 до 150 м удалось выровнять машину и посадить ее
в режиме взлета.
Выбравшись из самолета, все участники событий ощутили второе рождение.
Подруга дочки обратилась к инструктору со словами: "Олег Петрович,
наверное, не судьба! Нужно заканчивать с прыжками!" На это инструктор -
бывший десантник, прошедший Чечню - ответил: "Наоборот - судьба! Ведь
мы все остались живы! Жизнь продолжается!"
Работая в районах крайнего севера , наблюдал на сколько здесь в суровом климате, умны животные,и как они подстраиваются под условия, историй много,вот первая:
Работали в поле, тоесть в лесотундре на нефтяной трубе. Приезжаем утром на гусеничных вездеходах,день работаем вечером обратно в вахтовый поселок.В этом месте жили два ворона.Ближе к двенадцати часам , эти воздушные ассы делают заходы над кабинами наших машин ,смотрят едим мы или нет(обедали прям в машинах).Потом мы им бросали объедки просто на землю.Они это всё собирали и с карканьем улетали. Потом мы стали собирать объедки в два пакета и стали ставить прям па нефтяную трубу. Высота трубы над землей два метра в среднем.Так эти месершмиты так поднаторели в летном искустве , что эти пакеты схватывали с лёту , уносили и потом уже спокойно разбирались с содержимым.
Утро, небо ясное, слегка морозно, снег свежий ,мягкий искрится в лучах солнца.Вкуснейшие объедки сложены в пакеты, только в один из них ,пацаны положили 10 гаек от задвижек под ключ на 46.Первый пилот хватает пакет с лету и уходит в безопасную зону для разбора добычи, второй ворон хватает с лету пакет, и сразу не поняв в чем дело ,вниз головой не выпустив из клюва добычу ,летит в сугроб. Из мягкого снега торчит только хвостовое оперение.
Далее он, подбитый пилот с трудом вылезает из снега.Весь взъерошенный сидит и матерится на своем вороньем.
Позже прилетели вдвоем и потихоньку расковыривали снег и достовали содержимое пакета.