Очень красивая женщина приходит к гинекологу. Врач просит ее раздеться. После того, как она разделась, он гладит ей бедро.
- Вы знаете, что я делаю?
- Да, вы проверяете нет ли у меня ссадин или варикоза на ногах.
- Правильно,- говорит доктор и начинает ласкать ей грудь. - Знаете, что я делаю сейчас?
- Конечно. Вы проверяете, нет ли уплотнений в груди.
- Верно,- сказал врач и решил пойти ва-банк. Он залез на пациентку и занялся с ней сексом.
- А теперь вы понимаете, что я делаю?
- Теперь вы получаете герпес и триппер, по поводу которых я к вам и пришла.
Хоть режьте, хоть грызите, но ни город, ни район, ни адрес я вам не выдам - жильцы убьют на хpeн.
При царе построили три трехэтажных дома в одну линию. В середине двадцатых их объединили и перестроили в Дом-Коммуну.
Дом-Коммуна это забытая ныне концепция пламенных коммунистических прожектеров. Концепция предполагала, что гражданин в своей комнатушке будет только спать и переодеваться. Ну, может, "отправлять половые потребности", как называла cekc ебанутая на всю башку и писю Саша Коллонтай. Она же утверждала, что это все, как стакан воды выпить. То есть если пролетарий просит пролетарку дать, то не фиг делать трагедии, нагибайся - понеслось. Нужду половую справили - все довольны. А детей коммуной воспитаем.
Гражданин должен был мыться в общественной бане (подвал второго подъезда), питаться в общественной столовой (первый этаж шестого подъезда) вкусной и здоровой пищей, приготовленной дежурными жильцами в общественной кухне (первый этаж пятого подъезда). А после ужина здоровый и сытый коммунар должен был идти с прочими коммунарами и коммунарками в общественную читальню изучать труды Основоположников и публично обсуждать оные в общественных дискуссиях. За личный примус и мещанство в виде обережения собственной жены от посягательств желающих половой потребности пролетариев - публично порицали на общем собрании.
Такие дома быстро превратились в обычные коммуналки. Концепция сдохла в середине тридцатых. Говорят, с подачи НКВД (так до 1944 называлось МВД). Постоянная необходимость наблюдать одни и те же рожи на работе и дома привела к повышенной нервозности обитателей коммун и, как следствие, к резкому увеличению числа бытовых убийств и банальных драк на почве ревности в таких объединениях. К тому же граждане быстро поругались на почве того, кому сегодня дежурить по бане, далеко не все умели варить вкусные щи, а уж про диспуты и говорить нечего - кто это посмеет сказать, что Ленин в своем "Эмпикриционизме" неправ? На Соловки его, вражину!
Бани и прачечные закрыли, в столовою вселили магазин "Продукты" № 11, библиотеку разбили на комнатушки, куда поселили тех, чьи комнаты перестроили в кухни.
После войны дом расселили, откапиталили, заселили заново, еще раз расселили в восьмидесятые, разбили коммуналки на отдельные квартиры и пустили туда новых страждущих многоквартирного уюта. Но кое-что от коммуны дом сохранил. Спрятал и сохранил.
Слесарь-сантехник (пусть будет Вова) приходит по вызову на первый этаж четвертого подъезда. В квартире поддатый мужик и наглухо забитый унитаз. Володька пробует тросом - авотхренвам - фаянс надо снимать. Пока слесарь мудохался с унитазом, хозяин продолжал отмечать отсутствие жены до вечера. Когда Вова вышел из туалета, дядя уже был в самое главное содержимое канализации. Фокус заключался в том, что дверь за Вовой хозяин запер на ключ и ключ спустил в барсетку. Заветная вещь оказалась под брюхом храпящего в беспамятстве алкаша.
Попытка разбудить мужика привела к расквашеному носу - отмахнулся урод резко и метко. Вова мстительно проставил в квитанции тройную сумму, положил листок на полочку к явно женским флаконам - баба найдет - и направился в ванную. Окон в ванных там нет, зато есть люк. Такие люка образовывали когда-то шахты через весь дом - в них проходила вертикальная пожарная лестница. После переустройства они оказались где на кухнях, где в ванных, где в комнатах. Многие из них, естественно, заложили, но на первых этажах хитрый народец оставлял возможность юзать подвал для личных нужд.
В соседнем подъезде на первом в квартире ремонт - работяги там, выпустят. Вова спрыгнул в подвал, повязал головной платок-арафатку...
Тут, граждане, поясню. Подвалы полны разной живностью, сколько ни трави. Чтобы эти сволочи не лезли за шиворот, кто-то наглухо застегивает воротник и носит кепку, а кто-то применяет головные повязки. Арафатка - хорошая штука - защищает роскошную гриву и прикрывает шею с плечами вместе. И шьется быстро. Из любой подходящей старой наволочки. Обладатель седой львиной гривы Вова шил арафатки за полчаса. Старая истрепалась - в помойку её и новую. Его и прозвали в свое время - Арафат. Вова-Арафат.
Люк поддался легко. Вова шагнул в коридор, дивясь - как быстро ванную-то ребята отделали и дверь уже навесили, молодцы! Но вместо удивленного матерка сантехник чуть не обоссался от дикого визга. Бабка, закладывающая белье в стиралку, никак не ожидала, что из ванной полезет что-то в черном с пятнами и арабском платке - АААААА!!! ИГИЛ!!! Террористы в доме!!!! Телевизор нагнетает, понимаете ли.
Старуха метнулась в комнату и защелкнулась на щеколду, а Володька рванул к входной двери, сообразив, что ошибся направлением и сейчас не в третьем подъезде, а в пятом. Но не тут-то было. Эта дверь тоже запиралась на ключ изнутри. Между тем бабка орала в комнате "Але! Милициииияяя!!! У меня тут террорист в квартире!" Вова лихорадочно осмотрелся в поисках ключа - нету. Между тем, судя по звукам из комнаты, бравые парни приняли вызов и сейчас от ГУВД должен был уже отъезжать козлик с люстрой.
Володя сообразил, что его ждет гнилой базар до поздней ночи и кинулся к спасительному люку. Через окошко над дверью за ним следили бдительные глаза в толстых очках.
Пролетев меж труб, как заяц по бурелому, сантехник все-таки попал в искомую хату, получил по ебальнику ведром за легкий испуг штукатурщицы - та тоже не ждала, что из крохотной глухой кладовки в веере летящего во все стороны барахла выскочит сумасшедший мужик в спецовке.
Следующий тур балета Володя наблюдал с противоположной стороны улицы, избавившись от улики - арафатки.
Сначала у подъезда отормозился бело-синий козлик с противно визжащей сиреной. Из машины в дом рванули трое ребят с автоматами. На угол аккуратно вылез заштореный ПАЗ с синими номерами.
"О бля. Вот бы щас огреб!" - мелькнуло в башке у Вовы. Он тихо ретировался в глубину двора, зная как битая морда притягивает ментов, сел на лавочку и занялся удалением следов побоев с фейса.
Через пятнадцать минут один из ментов вышел, махнул автобусу и встал у подъезда. ПАЗик отравил пол-улицы выхлопом и прекратил облагораживать пейзаж своим видом. Зато на сцене появилась новая группа - подкатила скорая.
"Инфаркт?!" - ужаснулся Володя, сдерживая благородное рвение подойти и сознаться в непредумышленном убийстве.
Но когда два крепких парня выводили бабку, та была живее дедушки Ленина и орала на всю улицу, что в округе спрятался целый полк ИГИЛа и надо срочно вызывать самолеты бомбить город.
Санитары засунули жертву пропаганды в машину и захлопнули дверцы. Скорая отвалила в сторону психдиспансера, а Вова дворами помчался в контору, пока его битая морда не привлекла внимания ментов.
Через пару дней в РЭУ зашел участковый, покосился на вовкины синяки, поговорил с начальником участка и свалил. Вова получил устный выговор без последствий и новую кличку - Террорист.
Лет так …цать назад, когда я был ещё довольно юным и неопытным хулиганом, мои родители укатили искать нефть в далёкий Алжир, оставив меня на все каникулы жить вдвоём с бабкой.
Стояло лето, жара, все разъехались по лагерям, делать во дворе особо было нечего и я, подравшись за гаражами со своим корешом Витькой Пузырёвым, откровенно скучал. И видимо это вынужденное ничегонеделанье и привело к тому, что неожиданно для себя я впервые в жизни влюбился. Естественно, что, как это и бывает в таком возрасте, влюбился я пылко и беспощадно. Просто рухнул в любовь, как говорят англичане.
Объект моей страсти звали Анита и жила она в соседнем со мною подъезде. Не знаю, почему раньше я её совсем не замечал, теперь же её облик стал для меня поистине захватывающим. Всё в ней я находил необыкновенным – и её имя, и внешность, и ямочки на её щеках и необычную манеру одеваться во всё чёрное, из-за чего моя бабка называла её «сатана». Наверное, она косила под какую-то неформалку типа готтов, я не знаю. Мне она казалась похожей на какую-то мультяшку из клипов Глюкозы, что тогда крутили по телеку. Она и в самом деле на неё очень походила – такая же стильная и независимая. И даже собака у неё была той же породы – доберманша по кличке Нора.
Доберманов, кстати сказать, я почему-то никогда не любил. Возможно потому, что в детстве у меня была книжка про Буратино, где эти мерзкие твари представали в роли злобных полицейских и делали различные пакости правильным куклам.
Тем не менее, надо было как-то знакомиться. Какие-либо амурные отношения были тогда для меня обратною стороною Луны, и просто так подойти и заговорить я как-то не решился. Осознав, что без мудрого совета мне не обойтись, я пошёл мириться к Витьке, голова у которого, надо признать, работала здорово. К счастью, Пузырь уже не обижался и с энтузиазмом взялся мне помочь, как он выразился, «уложить лялю».
Первым делом он авторитетно мне пояснил, что ямочки на Анитиных щёчках это не что иное, как последствия жёсткого cekca её родителей в период беременности. Звучало это весьма логично и убедительно и сразу выдало в Витьке человека искушённого.
Затем он разработал дьявольский и беспроигрышный план «нашей случайной встречи». Согласно ему, мне нужно было дождаться, когда она будет возвращаться с прогулки с собакой, добежать раньше её до лифта, попридержать его дверь и….
Что делать потом, Пузырь почему-то придумать не мог, как не старался:
- Не ссы, - сказал он мне после некоторых размышлений – всё равно лучше места нету, интимная зона любого человека начинается с расстояния в один метр. А в лифте вы по любому ещё ближе будете, сама ещё липнуть начнёт, вот увидишь. Я так сто раз уже знакомился.
Выглядело всё это заманчиво, и я, решив, что дальше буду действовать просто по обстоятельствам, начал готовиться.
И вот тем же вечером, причесавшись, наодеколонившись и нарядившись в лучшие одежды, я уже караулил свою пассию. Ждать мне пришлось недолго и вскоре, заметив её силуэт в глубине двора, я нырнул в её подъезд, метнулся к лифту и, вставив ногу между его дверок, принялся ждать её появления. Расчёт мой оказался верен и, примерно через минуту, дверь в подъезд скрипя отворилась. Я выждал ещё немножко и заскочил в лифт, приняв, по возможности, непринуждённый и мужественный вид.
Ждать мне пришлось недолго. Буквально спустя мгновенье у двери раздалось какое-то пыхтенье, и в лифт с разбегу заскочила Нора, Анитина доберманша. Стремительно оббежав пару раз вокруг меня, она остановилась сзади, чуть отдышалась и совершенно спокойно и деловито вцепилась зубами мне в задницу. Всё это произошло за какие-то секунды.
Не успел я взвыть от боли, как где-то рядом раздался звонкий Анитин возглас.
- Нора, ко мне! а ну пешком, лентяйка! – Нора выскочила из лифта, откуда-то сверху послышался энергичный топот молодых ног и вскоре всё стихло.
В больнице, куда доковыляли мы с Витькой, мне определили укушение правой ягодичной мышцы, безжалостно смазали мои раны йодом, назначили компрессы и курс лечения из дюжины уколов, за неделю истыкав в сито уцелевшее левое полупопие.
- Не жoпa, а сыр швейцарский – нетолерантно приговаривала моя бабка, накладывая мне вечерами компрессы на мягкое место – и чего на тебя, махновца, всё валится-то? Вот, погоди, вернётся отец, всё ему выложу.
Самое обидное во всей этой истории было то, что вскоре, так и не познав всю силу и глубину моего к ней чувства, как и бездну моих страданий, Анита вместе с родителями внезапно переехала жить в другой район и больше её я, увы, не видел.
Такая вот она и была у меня – первая любовь. Наверняка у многих из вас она была куда как более распрекрасней, но тут, как говорится, дело такое, кому как повезёт. И к тому же, как правильно заметил классик, без горечи наша жизнь была бы совершенно непереносима…
Валютная взятка
Я заканчивала в своё время Казанский энергетический университет.
Вообще об учёбе остались в основном хорошие воспоминания. За небольшими исключениями. Например, у нас был персонаж, которая портила жизнь всем. И студентам и преподавателям. Звали её Алла Юрьевна. Более продажной тётки в университете не было, всё только за деньги. И то не обязательно сделает. Парни рассказывали, что она до многих ребят сексуально домогалась, но не знаю, правда это или нет, врать не буду. И вот мне надо перед «госами» оформить одну бумажку. Она её обязана выдать, а не выдаёт, кормит «завтраками» и всё. У меня уже сроки все поджимают, я не выдержала, прямо спросила – сколько. Она называет сумму, достаточно большую, но там уже без разницы было: иначе диплом не получить. Всё бы нормально, но она заявляет, что «в рублях не надо». Спрашиваю, в какой валюте, она смотрит на меня как на дуру, типа «сама понимаешь». А мне так обидно стало…. Она же обязана мне эту бумажку подписать и бесплатно! И идти к ректору бесполезно, у неё там лапа была мохнатая. И тут один знакомый мне подсказал, что делать.
Приношу в назначенный день конверт заклеенный, отдаю ей. Она у меня на глазах подписывает мне бумажку, за которой я полгода ходила и спрашивает «не рубли?» Я отвечаю, что нет и выхожу из кабинета. И мне плевать, где она в Казани монгольские тугрики разменивать будет! Мне их из Москвы привезли – она же не сказала, в какой ей валюте деньги приносить.
Битлы и демография в СССР
Когда родилась на телемосте Ленинград-Бостон известная фраза «У нас (в СССР) cekca нет!
», я вспомнил Юру Коновалова.
Мы вместе учились на третьем курсе вечернего института. Тридцатитрехлетний Юра был самым старшим в группе. Ему очень подходила его фамилия. Широченные плечи, правильно перебитый нос, низкий лоб, сверлящие из глубины глаза. С таким случайно столкнуться вечером на узком «Банковском мостике» у нашего института было бы неприятно. Но разговаривал Юра тихим голосом, слегка запинаясь и был отличником.
В перерыве между лекциями Юра подошел ко мне и завёл удививший меня разговор.
- Борь, хочу совета попросить. Ты, наверное, видел мою подругу?
Я вспомнил, что Юру иногда встречала после занятий невзрачная девушка. Тоже за тридцать, она обычно жалась в уголке раздевалки, смотрела вниз сквозь очки. Её круглое лицо, со стянутыми на затылке волосами, с толстыми линзами, напоминало облик Надежды Крупской с известного портрета.
- Да, помню.
- Так вот, мы уже два года знакомы.
Юра посмотрел по сторонам, помялся.
- Мы всё гуляем и разговариваем. Уже совсем заговорили друг друга, а дальше пойти – не получается.
Мне, второй раз уже женатому, ситуация была известна, но непонятна. Я гордо выпрямился от нового статуса "семейного консультанта", вспомнил свои и книжные приемчики.
- Юра, сейчас мы всё аккуратно продумаем. У тебя проигрыватель есть?
- Есть! Радиола «Ригонда»!
Я поморщился.
- Ну ладно. Я попрошу у приятеля тебе на один вечер пластинку «Битлов», английскую.
- А давай я куплю у него?
- Не перебивай. Купить – у тебя денег не хватит. Ты лучше иголку новую купи для радиолы. Обязательно! А комната у тебя есть?
- У меня квартира.
- Ну, ты даешь! Квартира у него, а … Так вот: купишь вина бутылку, цветов букет, конфет коробку, пластинку я тебе, значит, дам, и ты пригласишь её слушать «Битлов».
- Да слушали мы музыку разную. Дальше-то что делать?
- Юра, «Битлы» - это тебе не просто музыка.
Я почесал затылок. Мне хотелось понять диспозицию.
- А кресло у тебя имеется?
- Конечно, даже два. Мы приходим, садимся в кресла и разговариваем. Вот, два года, или гуляем, или в креслах сидим.
- Так к креслам, наверное, и диван прилагается?
- Ну да, и диван, конечно. Но на диван как-то не садимся, неудобно, да и кресла есть.
- Воот! А теперь сделаешь так: упроси соседей взять кресла на несколько дней, скажешь своей девушке, что пришлось в перетяжку их отдать.
Юра стал растирать ладони, задрожал голосом.
- Новые кресла? В перетяжку? Она не поверит.
Я сплюнул.
- Да не надо тебе, что бы она поверила! Просто делай, как я сказал. Порядок действий такой: поставишь пластинку, нальёшь вино, сядете на диван, выпьете вина и ты её обнимешь. Сможешь обнять?
- Не знаю.
- Ну, или попытаешься там … пуговку какую-нибудь расстегнуть.
- А она не обидится?
- Она сама всё дальше сделает!
- Ты думаешь?
- Уверен!
Я упросил приятеля, у которого была огромная коллекция пластинок «Битлов», дать мне одну на несколько дней. С предосторожностями, с инструкциями: как протирать специально предназначенной бархоткой, как ставить иголку, как её снимать – «Yellow Submarine» в толстом красивом конверте была получена. Вечером в институте я передал конверт Юре, продублировал инструктаж. Добавил от себя:
- Поцарапаешь – два месяца на еде будешь экономить! Иголку купил?
- Да, конечно!
Через два дня Юра вернул пластинку. Он довольно улыбался.
- Боря, спасибо тебе! Всё получилось!
- Ну вот, видишь, как всё просто! «Битлы» - они такие. Пластинку-то не повредил?
Юра смутился.
- Да мы, если честно, и из конверта её не доставали, как-то всё быстро пошло. Но ведь главную роль она выполнила? Я же Иру пригласил: послушать «Битлов»!
Через пару месяцев я увидел в раздевалке, как на шею Юре бросилась шикарная девица. Завитые длинные локоны, клетчатая короткая юбка клёш в складку. Ну, думаю, пошёл мальчишка по рукам. Наш человек!
Минутой позже Юра подвёл девушку ко мне.
- Боря, я тебя хотел познакомить с Ириной. Я тебе рассказывал о ней.
Я всмотрелся в улыбающееся лицо. Я не знал тогда страшных слов "макияж", и тем более, "MakeUp", но понял, что с лицом что-то сделано. «Крупская» превратилась в живую соблазнительную тётку, с блестящими сквозь тонкую красивую оправу очков глазами. Её подвижная фигура почти обвивала Юру, прижимаясь к нему. Не оставалось сомнений в том, что они будут делать, придя домой.
Вскоре я перевелся в другую группу, с Юрой мы стали видеться редко в коридорах. Где-то через год он остановил меня и сияя, сказал:
- Боря, у нас с Ирой сын родился!
Я поздравил его.
Как назвали мальчика – сами догадаетесь?
2015г.
СКАЗКА
Сам я человек сугубо гражданский, хоть и ник из армии вроде.
Тот чел и
дал (наверное, за габариты мои), который мне эту историю за бутылкой
рассказывал. Смотрел я на него и думал - то ли прикалывается, глазенки-то
хитро блестят, над толстым студентом, то ли правду бывшему однокашнику
бает. Итак, история про солдатскую любовь, про звезды и, как ни странно,
про название утренней пайки.
Каша из Паныча.
У всех в полку была привычка - друг друга по отчествам называть. Ну, там
Иваныч, Петрович (куда же без Петровича в нашей-то жизни), Степаныч,
Палыч и т.д. и т.п., но у одного сержанта отчество было напрочь
неправильное - Владимирович - быстро не скажешь. Приклеилось к нему
Паныч, отчасти из-за фамилии, а отчасти из-за того, что он по деду
польскую кровь имел. Как Паныч стал сержантом и замкомвзвода - непонятно.
Для справедливости сказать, косяков он по службе не имел. Имел он голубые
глаза, тощую согбенную фигуру, неистребимую страсть к поэзии и женскому
полу. С последним в полку была напряженка, из доступного - повариха тетя
Маша 125-ти кг весом + все вредные привычки и ее дочь Маринка - девица,
только окончившая школу и работающая так же на полковой кухне при мамке.
Под дембель Паныч воспылал по Маринке страстью. Она, суровая
провинциальная красавица, почему-то отвечала взаимностью. Он почаще
старался ходить старшим наряда по кухне, столовой, писал одухотворенные
стихи вроде: «Она прошла и опьянила томящим сумраком духов, и быстрым
взором оттенила возможность невозможных слов». Короче, уединение и секс
на разделочном столе были для неискушенной Маринки неизбежностью. И вот
он, пик межполовых отношений. Наряд услан, влюбленные совокупляются, то
бишь если приглядеться - ебутся в ночи, как вдруг грозные голоса
дежурного по части, дежурного по столовой и… поварихи. Приближаются.
То ли тушенки где не досчитались, то ли повариха дочь потеряла…
Есть в армейских кухнях огромные электрические котлы или чаны, черть ихЪ
знаить. Убежать было некуда, спрятаться негде. В котлах с вечера грелась
вода для утренней каши, бигуса, чая и всего подобного. Сладкая парочка
переглянулась и тотчас уместилась в одном из этих чудовищ. Котлы должны
быть закрыты герметично, чтобы вода к утру закипела, пар выходит через
клапана. «Непорядок!», - сказал дежурный по части, укоризненно взглянув
на сопровождающих, и запечатал приоткрытый котел.
Есть Бог на свете. Через несколько минут заглянул на кухню дух из наряда
и подумал, что методичный стук в стены котла тоже «непорядок». До самого
дембеля он оставался «золотым духом».
С тех пор и повелось в полку называть любое утреннее блюдо «Каша из
Паныча».
Извини, читатель и критик, за долгий рассказ. Но сидит сейчас передо мной
гвардии старший сержант запаса Паныч, разливает по новой, смотрит
хитрыми глазенками, и не поймешь, откуда это у него седина, то ли после
Кавказа, то ли после того котла…
И радует глаз рядом сидящая жена его - Маринка.
Районная аптека.
Парнишка, явно не семи пядей во лбу, просит у аптекарши
пачку презервативов. Та, выполняя заказ, делает шаг в сторону и роется в
ящичке. В это время подает сигнал ее мобильник. Видимо, звонит клиент и
спрашивает о наличии некоего препарата. «Вам для орального или
ректального применения?» - спрашивает она неведомого покупателя.
Парень, не видя, что аптекарша разговаривает по телефону, полагает, что
вопрос обращен к нему. Он явно потрясен уровнем сервиса и выбора в
какой-то задрипанной аптеке, но, с другой стороны, будучи не слишком
образованным, не до конца понимает суть вопроса. Однако перед
симпатичной и молодой девушкой-аптекаршей не хочет проявить себя
профаном в сексуальной проблематике, поэтому вполголоса обращается к
стоящему сзади мужичку средних лет: «А ректально – это куда?». – Тот
уже въехал в ситуацию, но, давясь от смеха, отвечает строго на вопрос:
«В задницу!» - «Безграмотная дура, это аналом называется, - бормочет
парнишка себе под нос и, сунув голову в окошко, озабоченно спрашивает
девушку: - А что, просто в пизду у вас нет!?»