Лучшие анекдотические истории

Рассказываю со слов знакомого из Звёздного городка, подтверждается парой
попавшихся мне впоследствии технических публикаций.
Гагарина отправить в космос очень спешили – через несколько недель
должен был стартовать американский корабль, пусть и суборбитальный, но
всё-таки в космос. К моменту нашего запуска система мягкой парашютной
посадки оказалась сыроватой – на последних километрах спуска Гагарину
пришлось по-каскадёрски покинуть раскалённый спускаемый аппарат и
выброситься с парашютом, причём без всякой катапульты – подвиг, который
не повторил впоследствии ни один из последующих сотен космонавтов и
астронавтов. Вдобавок не была доработана и сама ракета – проще говоря,
место, где упадёт космонавт, было известно с точностью до тысячи
километров. Поэтому первый и последний раз в истории космонавтики спуск
был запланирован в сравнительно густонаселённой местности, в Саратовской
области, чтобы не искать потом космонавта по всей стране. Конечно,
конструкторам было обидно за все эти недоработки – их гнала руководящая
партия, и поэтому детали самой интересной финальной части полёта лет
тридцать оставалась смазанными, да и по сю пору о них мало кто знает.
А было всё просто – бабушка Анна Акимовна из села Смеловка вышла перед
обедом погулять во двор со внучкой Ритой и увидела, как по её огороду
бредёт, пошатываясь, маленький человек в странном оранжевом костюме с
открытым шлемом. На вопрос, откуда он взялся, человек ответил, что из
космоса и сам рассмеялся своей нелепой версии. Загадочный человек
пояснил, что его рация осталась в спускаемом аппарате, упавшем хрен
знает где, а стропы своего парашюта он отцепил ещё в поле. После этого
он поинтересовался, как добраться до райцентра. Подоспевшая
поисково-спасательная экспедиция при входе в избу обнаружила аккуратно
сложенный Анной Акимовной оранжевый скафандр, а самого космонавта – за
столом в компании подбежавших механизаторов. Гагарин весело уплетал
вареники со сметаной и счастливо улыбался...
Кот олигарха (рассказ старого ветеринара)
Приехала раз ко мне очень богатая супружеская пара.
Такие просто так, с улицы, не приезжают. Предварительно звонок был от моего высокого начальства, что, дескать, очень важные и нужные люди привезут кота на осмотр и лечение. И, мол, надо принять должным образом.
Ну, приехали они, достают из переносной клетки разжиревшего и ленивого кота, а на стол кладут историю болезни сантиметра три толщиной. Выслушал долгий и взволнованный рассказ хозяйки, что кот потерял интерес к жизни и всё такое… Между тем, кот живет в собственных апартаментах, размером больше моей квартиры, у него собственная прислуга, и нужды ни в чём не знает. Тревогу они забили. когда он начал отказываться от паштетов из гусиной печёнки.
Историю болезни я сразу отодвинул в сторону, а хозяину шепнул, чтобы он жену отослал из кабинета. Когда тот попросил супругу принести что-то из машины, посоветовал ему отправить её недельки на три-четыре на какие-нибудь Карибы. Чтобы мы за это время могли животное без помех вылечить.
Звонит вскоре. Сообщает, что жена улетела, и он готов привезти кота.
«Кота, - отвечаю, - не надо. Сам приезжай».
Приезжает. Я ему объясняю, что кота надо недельку не кормить вообще. Только воды давать вволю. Потом купить на «Птичке» штук шесть лабораторных мышей («Птичка» ещё на старом месте была в Москве), поставить в клетке в его комнате, и, когда он проявит интерес, клетку открыть.
Ещё через пару недель звонит – сообщает, что кот выздоровел полностью. Скачет по апартаментам, ловит мышей, играет, требует кошку.
А месяца через два я случайно узнал, что вернувшейся с островов хозяйке прислуга сообщила об издевательствах над её любимцем, и она развелась с мужем.
Жизнь моя сложилась так, что долгие годы родная милиция не касалась
своим зорким взором моего российского паспорта, а остальным было пофиг.
Я то жил за границей, то летал туда прямыми рейсами, напрочь забыв, где
пылится мой российский паспорт – зарплату мне давали и так.
Но однажды меня угораздило возвращаться из США во Владивосток через
Москву, и этот паспорт я с собой прихватил. Это было жуткое время, когда
в Москве рвались жилые дома, а в Шереметево-2 под личиной таксистов
дежурили сплошные гопники. Бандиты покруче выхватывали опытным глазом
перспективных жертв ещё на выходе из самолёта.
Я был идеальной жертвой – летел один-одинёшенек с крупной для меня
коллекцией бледно-зеленых портретов Джорджа Вашингтона в кармане.
Я не сомневался, что на моём открытом интеллигентном лице эта сумма
будет отпечатана самыми крупными буквами.
Поразмыслив над ситуацией, я решил косить под пролетария.
Ещё в Хьюстоне я купил контактные линзы, которых до этого терпеть не
мог, оделся во всё черное и неброское, включая потёртую кожаную кепку, и
за два дня до отлета перестал бриться. Сутки перелёта с пересадкой в
Атланте и ночью в JFK довершили моё вхождение в образ – вместо
бесхребетного задумчивого интеллигента по трапу самолёта спускался
озверевший тёртый перец без следов даже среднего образования на лице. На
меня не позарился ни один таксист – видимо, признали за своего. Я прошёл
сквозь эту стрёмную орущую толпу как нейтрино и добрался на микрике в
Шереметево-1 без всяких проблем. Проблемы начались при посадке на
владивостокский рейс.
Невесть откуда взявшаяся в таком количестве милиция отвела меня под белы
руки в отдельную комнатку и попросила предъявить паспорт.
При взгляде на его титульную страницу милиция принялась ржать, без слов
показывая мне пальцем то на фотку в паспорте, то на зеркало. «Надо было
всё-таки вклеить фотку на 25 лет» - с тоской подумал я.
Со школьной фотографии на меня трогательно смотрел наивный,
светлоглазый, ни разу не целованный очкарик-отличник, из глаз которого
светилась вся российская литература вперемежку с мировой наукой. А из
зеркала на меня злобно таращилась насмерть загорелая под техасским
солнцем, густо заросшая чёрной щетиной, совершенно чеченская физиономия
в чёрной кепке. Под сильными линзами в помещении зрачки расширились и
казались угольно-чёрными, глаза бешено сверкали – я опаздывал на рейс.
Это были глаза человека, который видел всё в своей жизни, но бомбу свою
не отдаст никогда.
Довольно скоро мне стало ясно, что этим рейсом я во Владик не попадаю –
мой город уже спал, время для проверок и разборок наступит позже.
Спешить мне было некуда. Чёрт несёт меня шутить не вовремя в стрессовой
ситуации. Я широко и криво ухмыльнулся прямо в лицо родной милиции,
обнажив длинный ряд по-волчьи белых зубов со стальными и золотыми
коронками на периферии, и недоуменно произнес с откуда только взявшимся
кавказским гортанным акцентом:
«Нэпохож, да?»
Снегурочки лёгкого поведения.
Как-то лет может пятнадцать назад отмечали новый год в подмосковье, у родственников. Ну, посидели тихо, по семейному, и под утро стали собираться домой, на первый автобус. Народ уже отгулял, на улицах было тихо, пустынно, и морозно. Вскоре к остановке неслышно подкатил рейсовый икарус, мы вошли внутрь, и оторопели. Весь автобус изнутри был набит Снегурочками. Десятка два, а может три девиц, в одинаковых костюмах и шапочках, сидели тут и там по всему салону. Кто дремал, кто смотрел в морозное окно, кто негромко разговаривал или кто тянул шампанское из пластиковых стаканчиков. Снегурочки больше напоминало вахтовиков, возвращающихся домой после трудной смены, чем пассажиров рейсового автобуса. Закралась даже мысль, а туда ли мы вообще сели. Однако вскоре по обрывкам фраз загадка снегурочек прояснилась. Девицы легкого поведения возвращались с какого-то новогоднего мероприятия. Мы устроились в уголке, салон погрузился в привычную дрёму, и автобус неспеша покатил дальше.
Пока где-то посреди безлюдного шоссе не остановился подобрать очередного случайного пассажира.
Двери открылись, с улицы пахнуло холодом, позёмкой, и в салон, кряхтя и поскрипывая, ввалился... Дед Мороз! Настоящий! Невысокого роста колоритный старик в красном кафтане, с посохом и мешком за спиной. И даже борода у него была не из ваты, а своя, натуральная. Дед топнул валенками, стряхивая снег, потом окинул взглядом салон, и тоже оторопел. "Вот ё-маё!" - крякнул он, увидев снегурочек. Потом поправил тыльной стороной варежки шапку, кашлянул, и сказал уже громко, с какими-то странными, развязными интонациями.
- Ну здравствуйте, внученьки! С новым годом! Это я, ваш дедушко!
Девицы очнулись и тоже во все глаза таращились на деда. Пока кто-то из них не сказал удивлённо в ответ.
- Ну здравствуй, жoпa - новый год! И где же, тебя, дедушка, трох-тибидох, черти носили?
- Ох, доченьки! - вздохнул дед, устраиваясь на сиденье. - Даже и не спрашивайте!
Девицы с любопытством стали подтягиваться поближе к старику и рассаживаться вокруг. А тот снял рукавицы, распахнул на груди полушубок, и начал рассказ. Из его сбивчивого повествования стало ясно примерно следущее.
Девиц пригласили отработать новогоднюю ночь в каком-то загородном то ли пансионате, то ли санатории. По сценарию они должны были приехать туда за два часа до нового года. А перед самым выездом неожиданно позвонил заказчик.
- Девченки, у нас беда.
- Что случилось?
- Дед Мороз у нас... короче, вышел из строя. Может вы с собой захватите какого нибудь?
- Да где ж мы вам его возьмём? - удивились девочки.
- Ну вдруг! Выручайте! У вас там всё ж таки Москва. А деньги хорошие...
- Ну, мы конечно попробуем, но вы ж понимаете... - ответили девочки, и про странную просьбу забыли. Потому что ну действительно, ну где накануне нового года найти дурака, который поедет неизвестно куда, даже и за обещанные очень хорошие деньги. Девочки доехали на метро до конечной, и вышли на площадь. Сновал туда-сюда праздничный люд, суетились торговцы, неподалёку от входа сверкала огнями ёлка, а вокруг неё весёлые и беспечные граждане шумною толпой водили хоровод. А под ёлкой сидел Дед Мороз. Настоящий! Он наяривал на баяне "в лесу родилась ёлочка", периодически прихлёбывая из бутылки и занюхивая очередной глоток еловой веткой. Возле ног у него лежал раскрытый футляр, в котором блестела мелочь и купюры разного достоинства. Девицы переглянулись, раздвинули толпу, и окружили деда. А через пятнадцать минут он уже сидел в обнимку с баяном в битком набитом загородном автобусе.
В тепле и давке деда сморило, он задремал. А когда очнулся забыл, куда и зачем едет. Он поглядел в окно, выругался, протолкнулся к выходу, и на ближайшей остановке выпал наружу. И только когда автобус мигнул огнями за поворотом, всё вспомнил. Но было поздно. Немного постояв он махнул рукой, и зашагал в направлении ближайшего жилища.
- Ой, ну вас там хоть приютили? - спрашивали сердобольные девицы.
- Приютили?! Меня?! - возмутился дед. - Да я едва вырвался!! Оставайся, и всё! Ни за што говорят не отпустим! Да у меня виш, собака дома одна. А так конешно! И накормили, и напоили, и денег дали, и с собой...
Тут дед потянул мешок, в котором звякнуло, и вытащил на свет божий бутылку.
- Ну что, товарищи? - окинул дед взглядом салон. - Отметим новый год? Раз уж так нелепо вышло.
Все засмеялись и оживились. В автобусе повеселело, пошли по рукам пластиковые стаканчики, запахло мандаринами. И вскоре уже все, кто был в автобусе, толпились вокруг деда, чокались, смеялись, и желали друг другу счастья в новом году.
Автобус неспеша выруливал на конечную у метро. Город вымер и обезлюдел. От вчерашней суеты не осталось и следа. Только сиротливо мигала огнями ёлка, и позёмка таскала по асфальту обрывки мишуры. Да возле входа в метро зябко поёживаясь курили два дежурных милиционера, охранник с рынка, да ещё пара граждан непонятного происхождения.
- Фьюииить! - присвистнули стражи порядка, наблюдая как из автобуса вываливаются со смехом весёлые снегурочки.
- Ну что пригорюнились? - крикнул Дед Мороз милиционерам. - Или у вас не новый год?
До открытия метро оставалось полчаса. Дед поставил футляр под ёлку, и развернул меха.
Уетый салатом оливье и упитый шампанским под самое горлышко, город сладко спал. И только у метро два десятка снегурочек лёгкого поведения кружились в хороводе, напевая нестройными охрипшими голосами "Маленькой ёлочке холодно зимой"
"Из лесу ёлочку взяли мы домой!" - подпевали им, притопывая и сжимая в красных озябших руках пластиковые стаканчики, два дежурных мента, да пара случайных прохожих.
А сверху, из кабины, облокотившись на руль, за всем этим с улыбкой наблюдал водитель странного новогоднего автобуса.
Многа букаффф.
Не смешно. Так, забавно.
Навеяло историей об улетевшей в кювет Газели при проверке тормозов. Был как-то раз в командировке в Башкирии. Конкретно — Калтасы. Забрал меня встречающий со станции Янаул (по-моему), и повез к месту назначения. Автомобиль — ваз 2109. Нормально чешем по дороге, скорость солидно за сотню. Ехать часа 3-4. А дороги, кто знает там двухполосные — по одной полосе в свою сторону, полноразмерные обочины, плюс подняты над дорогой метра на полтора-два. Нормальные, надо сказать дороги. Не автобаны, но я, честно сказать, ожидал существенно хуже. Несемся, музычка играет, въезжаем на очередной покатый холм, вокруг, насколько хватает взгляда — поля. Видим, на нашей полосе, стоит ЗиЛ 131 с кунгом, а вокруг ЗиЛа трое человек что-то делают. Метров за 100 перестраиваемся на встречную полосу, а по ней нам навстречу прет автокран КрАЗ, проскочить не успеваем. Ну, водитель лупит по тормозам, уходим в свой ряд, и в момент перестроения... оп, и у нас пропадают тормоза. Только педаль отчетливо стукнула. То есть, на скорости за сотню мы летим точно в жопу этому ЗиЛу. Дальше время затормозилось, и все стало восприниматься, как в кино. Помню, рожи этих людей около ЗиЛа дюже охуевшие (другого слова не подберу — не отобразит всю глубину эмоций) стали.
Эпизод первый — руль влево — встречка с КрАЗом...
Эпизод второй — руль вправо — жoпa ЗиЛа, только ближе...
Эпизод третий — руль еще правее — на обочину, а там эти ЗиЛоводы врассыпную. Одного запомнил в прыжке — в момент влетания в кабину ЗиЛа: дверь нараспашку, ноги в кирзачах почти на шпагате, руки за проем двери туловище в кабину зашвыривают. Второго запомнил в полете с дороги (обочины) в поле. Красиво скакнул. Замер в полете, как на бегу, только руки в разные стороны расставил. А последний — третий стоит около кунга и на нас смотрит.
Эпизод четвертый — руль влево — жoпa ЗиЛа. ОЧЕНЬ близко!
Эпизод пятый — руль вправо — на обочину. Двух уже не видно — один в кабине, другой где-то в поле. А третий все так же стоит, и на нас открыв рот смотрит. Несемся на него.
Эпизод шестой — доворачивает водитель руль до упора вправо, на обочине — спрессованый с землей гравий, нас тащит на третьего и медленно разворачивает вправо — в поле. И в последний момент, прямо перед нашим капотом этот третий отскакивает влево (от нас) и вжимается спиной в кунг. Потом пришло понимание, что он своим телом точно повторил все формы кунга, и колес заднего моста, а живот втянул так, что, наверное, желудок в позвоночник уперся. Пролетели мы от него в каком-то миллиметре. Только зеркало по спецовке чиркнуло, и тут нас выкинуло вправо. На этой многострадальной девятке слетаем мы нахрен, с дороги где-то с двухметровой высоты. Отчетливо приближается земля, честно говоря, ждал, что земля вздыбится и взметнется волной, как в кино показывают, но ничего этого не было, мы в нее достаточно мягко плюхаемся мордой,а потом приземляемся днищем. Все. Встали. Время припустило вскачь.
Замечаю, что я сижу спокойный, с нормальной физиономией. Урчит двигатель. Открываем двери, вылезаем. Смотрим друг на друга, вроде все живы-целы. И тут меня накрывает. Колени ослабли, спина стала какая-то уставшая, как будто мешки всю ночь ворочал, замутило как-то... ЗиЛоводы уже собрались у своего автомобиля, сами перепуганы, завели свое чудовище, метров через двадцать, съехали на поле, подгребли к нам, взяли на галстук, и выперли на дорогу. Все. Дальше ехали осторожно. Но, вот, что зацепилось в голове... никто из участников сего события не начал ни на кого орать, выяснять, кто прав, кто виноват, требовать денег и т. д. Да, случилось... да, ДТП... да, обосрались все... но вот, взяли, пережили событие, облегченно выдохнули, помогли чем смогли, перекурили толпой, расселись по своим машинам и разъехались по своим делам. Все-таки на просторах моей Родины живут нормальные люди. А в Москву съезжаются далеко не самые лучшие представители народонаселения России-матушки. Чаще те, кому у себя на Родине дела не нашлось. Или дело не доверили. Мудаков, впрочем, везде хватает, но хороших людей все равно больше. Будьте людьми.
ДИКИЙ ЗАПАД .
"Справедливость без силы и сила без справедливости - обе ужасны" (Жозеф Жубер) Эта, мелкая история дворового значения, произошла с моей старинной подругой по имени… но поскольку она отчаянно желала сохранить свое инкогнито, а стало быть и жизнь, назовем ее редким женским именем Андрей.
Парковочные места во дворе у Андрея делились на три категории:
1) Гостевой карман для десяти везунчиков – эти козырные места реально было занять, если только нигде не работаешь, а с заведенным мотором весь день поджидаешь, что кто-нибудь вдруг уедет (хотя дураков нет, кто же покинет такое парковочное место? Уж лучше пешком на дачу уйти)
2) Несколько мест похуже в так называемой – колесоснимательной зоне. Закуток темный и глухой, к нему даже дом боком повернулся, чтобы окна его туда не глядели. В этой зоне частенько происходил неравноценный обмен - машины засыпали на новых колесах, а просыпались на старых кирпичах.
3) И наконец те автомобилисты, которые не вместились в первые две категории, вынуждены были привязывать своих коней, просто вдоль улицы. Колеса там не снимут, но машину эвакуировать – это уж раз плюнуть.
И все было бы еще терпимо, если бы не два, очень не тактичных человека.
В отличие от всех жителей дома, проблему парковки эти двое решали ковбойскими методами. Один прокалывал колеса каждому, кто становился на «его» место, а на вопрос грустного человека с дырявыми колесами:
- Но позвольте, почему Вы считаете это место своим, я ведь его первый занял?
Ковбой отвечал:
- Закрой свою индейскую пасть, это место мое, потому что это единственное место на парковке, которое видно из моего окна. Еще вопросы будут?
Вопросов, ни у кого из краснокожих, не возникало, ведь ковбой этот был то ли бандитом, то ли еще хуже – шерифом.
Короче «его» место всегда было свято и пусто…
Второй ковбой действовал несколько иначе, но не менее решительно. Он подъезжал к парковке первой категории, выбирал себе жертву, просто цеплял ее тросом и выволакивал своим джипом из ряда, как ротный старшина выволакивает из туалета, уснувшего на унитазе молодого солдатика.
С этим ковбоем тоже никто не хотел связываться, по двум веским причинам.
Во первых, у него были дерзкие земляки, а во вторых, этих земляков было, как земляники в сказочном лесу…
Себе дороже.
Таким образом, каждый индеец знал, что если на парковке осталось больше двух свободных мест, то ему повезло, а если только два, то увы - они ковбойские…
Между собой благородные ковбои не бодались, а соблюдали холодный нейтралитет, они опасались и ненавидели друг друга, даже не здоровались.
Вот однажды, моя подруга Андрей, захотела в два часа ночи отвести свою маму в аэропорт, а машина ее, как раз стояла около ковбойского джипа.
Пригляделась Андрей и ахнула – джип немного, но все же наглухо перегородил выезд ее огромной мужской машинки.
Женщины запаниковали - до регистрации на рейс оставалось не так уж и много времени, но о том, чтобы разбудить страшного ковбоя, не могло быть и речи.
Андрей даже заплакала от обиды, оставалось только выходить на проспект и ловить такси.
Выволокли чемоданы на дорогу, видят – едет трактор а в нем kучka сонных гастарбайтеров. Андрей грудью остановила трактор и за смешные деньги подбила парней на подвиг.
Ребята в оранжевых жилетах, как пчелки облепили бампер ковбойского джипа, поднатужились, подняли передок и сантиметров на десять, аккуратно переставили в сторону, даже сигнализация не сработала.
Андрей с мамой были спасены, они благополучно выпорхнули из западни и умчались в сторону Шереметьево, гастарбайтеры тоже продолжили свой жизненный путь на тракторе, но цепная реакция уже была запущена…
Рано утром проснулся ковбой номер один, подошел к своему Мерседесу и увидел, что джип ковбоя номер два, нагло закрыл ему дорогу. Совсем немножко, на полвареника, но все же выехать помешает зеркало (Парни в оранжевых жилетах мал-мала перестарались)
Видимо ковбой номер один давно ждал и готовился к этой войне, он молча открыл багажник, извлек из него биту, с одного удара начисто снес джипу зеркало и уехал.
Вечером того же дня, второй ковбой встретил первого на въезде во двор и вместо «здрасьте», сходу провалил Мерседесу лобовое стекло. А дальше цепная реакция и вовсе вышла из под контроля…
Веселый выдался вечерок: покореженные дорогие машины, выбитые зубы, сломанные руки, крики подоспевшей земляники, полицейские сирены, новая злая земляника со свежими клятвами и угрозами, шерифы, наручники, жуть.
В итоге - обоих ковбоев увезла скорая, а их машины растащили по автосервисам.
Теперь на некоторое время парковочных мест во дворе стало на два больше, мелочь, а индейцам душу греет…
Про дороги.
Без дураков
Как известно, в России есть две беды… ну, вы знаете.
Если первая беда – явление интернациональное, только концентрация везде разная, то вторую беду кое-где успешно побороли.
Есть у меня знакомая, которая давно живет в Японии, вышла там замуж за японца, дочке, фарфоровой восточной куколке, уже четыре года. После аварии на Фукусиме она на месяц-другой прилетела с дочкой в Россию, подальше от неизвестности. Как-то сидел я у них в гостях и ее мама рассказывала, как она первый раз туда в гости приезжала, на внучку посмотреть. Поставила она кассету с видео, которое тогда же снимала. Первые двадцать минут, пока разговаривали, фоном шел пейзаж Японии. Она в аэропорту села в машину, включила камеру и направила ее в окно машины. И тут я обратил внимание, что за все это время камера ни разу не дрогнула. Под колеса не попались ни одна кочка или ямка. У нас я могу вспомнить только одну дорогу, на которой машина так же плавно едет, это Рублево-Успенское шоссе, оно хоть и узкое, по одной полосе в каждую сторону, но ровное.
А потом знакомая рассказала, как на втором году жизни в Японии ездила знакомиться с родителями будущего мужа, которые живут где-то в провинции. За рулем сидел жених, ехали они в японскую глубинку по такой же узкой и гладкой дороге, по которой две машины в час попадались, не больше. Впереди мелькнул какой-то временный знак, через сотню-другую метров еще какой-то временный знак и табличка с иероглифами. По-японски она тогда уже понимала, но читала еще с большим трудом, поэтому не разобрала, что там написано. Перед последним знаком молодой человек начал притормаживать и посмотрел на нее с хитрой улыбкой, словно намекая: «Сейчас развлечемся!» И тут из кустов метрах в пятидесяти от дороги из кустов выскочил мужчина и, на ходу натягивая и застегивая штаны, побежал к ним. Он подбежал к машине, молитвенно сложил руки и начал кланяться, униженно за что-то извиняясь. У него был такой раскаивающийся вид, что, казалось, дай ему меч и он сделает себе харакири, избавляясь от позора. Она прислушалась и поняла: впереди на дороге была небольшая по нашим меркам, но огромная по японским, с тазик размером, свежая выбоина. Знаки предупреждали о том, что впереди опасность. Пока ямку не успели устранить, возле нее был поставлен дежурить этот японец, чтобы – внимание! – показывать водителям, как ее лучше объехать. А тут он ненадолго отлучился по естественной надобности, и могло случиться непоправимое – вдруг водитель не заметит три предупреждающих знака, растеряется перед внезапно появившейся на дороге выбоиной и не сориентируется, как ее правильно объехать!
Было это лет 5 назад, когда в Беларуси в ГАИ еще были и сержанты.
Зима вперемешку с оттепелью. Машина у меня настолько грязная, что сам с трудом различаю, что за марка и модель у меня. Мыть машину можно и нужно, но все руки не доходили, да и при такой погоде чистой она бы осталась максимум на пару км. Еду мимо рынка Ждановичи, что в Минске и думаю об этом. Тут передо мной материализуется инспектор ГАИ и предлагает остановиться и предъявить документы. Смотрю и думаю, попал, т. к. старшина, да еще с усами. В то время ходила молва, что это самые жестокие ГАИшники. Инспектор проверил документы и между нами состоялся следующий диалог:
- Машина у вас очень грязная.
- Знаю, поэтому и еду сейчас на мойку.
- Чего тянуть, 50 метров назад есть мойка.
Ну, думаю, хочет отправить на свою мойку с которой наверно, имеет процент. Я ему и отвечаю, что для этого мне нужно развернуться и пересечь двойную сплошную, а движение-то какое, сплошной поток.
- Вы не волнуйтесь, я остановлю поток и вы сможете спокойно развернуться, не подвергая опасности остальных участников движения.
Точно думаю, на свою мойку отправляет, буду сопротивляться до последнего. Поэтому говорю, что машину мою на строго одной мойке, т. к.
Они используют шампунь фирмы Блюю Корал.
- Ладно, езжайте на свою мойку, только номер протрите, а то его не видно.
Меня это как-то насторожило, что отпускает так легко, но где подстава?
- Я бы с удовольствием протер бы, да тряпки нет (действительно не было) - Тряпки? Подождите, я сейчас принесу вам тряпку.
Пошел к себе в патрульную машину И ВЕДЬ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРИНЕС ТРЯПКУ!!!
Мне стало жутко за себя стыдно, что так плохо подумал о человеке.
- Может я штраф заплачу без квитанции за немытую машину?
- Зачем? Я ведь действительно хотел вам помочь.
После этого случая теперь обязательно, каждую неделю мою машину.
Побольше бы таких инспекторов на нашем пути попадалось.
Коллега затронул работу на "Скорой", публику, злоупотребляющую вызовами...
И у нас такое бывало, память выдала много таких вызовов - Моя собачка съела виноград, это ничего?
Не могу заснуть - очень часто бывало, если один и тот же адрес повторялся часто - барбитураты давались вместе с мощным мочегонным, особо злостным - добавляли слабительное. После таких мер пресечения желание вызвать "Скорую" не по делу сильно уменьшалось.
Немного забавного - вызов в женскую баню, упала в парилке, разбила голову - перевязывал и эвакуировал, окружённый толпой голых и абсолютно равнодушных к присутствию мужской бригады женщин. Надо же додуматься - столько женщин на "Скорой" работают, нет - надо мужиков послать, не иначе, диспетчер прикальнулся!
Или вот ещё предание, легенда из подстанции в спальном районе: гуляли и пили, занимались сексом сотрудники виноводочного магазина. Одна разбитная сотрудница обслужила оральным способом пару сослуживцев, выпили ещё и.... ей поплохело, полуобморочное состояние и тошнота, вызвали - правильно, "Скорую", молоденькая фельдшерица, краснея, подробно её расспросила о событиях ночи, отвергла очевидный диагноз передозировки бухла и выдала не столь очевидный диагноз - "отравление спермой"!
Это всё байки, а служба "Скорой помощи" - тяжёлая, помогали многим, неслись по гололёду, бездорожью и глубокому снегу (я ещё немного сельской помощью занимался), бились на Рафиках и УАЗах только так, сколько коллег потеряли в авариях - жуть!
По старой памяти - увидите "скорая" мчится - дайте дорогу, это чья-то мать или отец в ней, спешат в больницу...
Ко мне в Нью-Йорк приехал в гости из Израиля брат со своей семьей.
Мама решила показать детям, как празднуют Christmas (Рождество) в Америке. У нас уже сложилась традиция посещать центр города и разглядывать витрины, которые в эти дни представляют собой сказочную зимнюю страну, где живут двигающиеся, как живые, фигурки рождественских героев. Брата, раввина, беспокоило, какой будет реакция его пятилетнего сынишки на рождественскую перегрузку. Он попытался объяснить ребенку, что мы, евреи, не празднуем Christmas.
- Это превосходный праздник, - говорил он, - но не еврейский.
Христианский религиозный праздник. У нас, евреев, нет праздника Christmas, у нас есть праздник Ханука, который отмечается примерно в то же время. Брат представлял себе, что ребенок может трогать елки и фонарики в торговом центре, тревожила его мысль и о Санта-Клаусе.
- Все дети в магазине ждут толстого мужчину в красном костюме, - предвидел он. - Они будут забираться на него, говорить ему о своих пожеланиях, подарках, которые хотели бы получить, фотографироваться с ним. Санта-Клаус как бы сказочный персонаж, но он - рождественский персонаж. Мы можем наблюдать за ним, но не должны принимать от него подарков.
- Где же он все-таки живет? В магазине или в книжке? – интересовался мальчик.
- Он перемещается по кругу, - последовал ответ.
Брат не учел того, что у нас обоих, у меня и у него, сохранились фотографии, где мы, когда были детьми, запечатлены вместе с Санта Клаусом. Задолго до того как стать раввином, он в детском саду даже участвовал в пышном рождественском представлении.
Итак, моего маленького племянника отлично "подковали". Отправляясь в центральные магазины, он твердо знал, что Санта-Клаус не для него.
Естественно, дети там стояли в длинной очереди, чтобы посидеть на коленях у Санта Клауса. Наш мальчик, и не помышляя становиться в эту очередь, не мог противиться желанию хотя бы понаблюдать за происходящим.
Словно скользя, он делал шаг за шагом и незаметно для себя приближался к другим детям, не имея, однако, намерения присоединиться к ним. Но Санта-Клаус обратил внимание на одинокого ребенка, движущегося по течению в магазине. Возможно, он заметил желание в его глазах и, не исключено, разглядел кипу на его головке. Скоро он помахал ему рукой и спросил:
- Почему ты не в очереди, малыш? Тебе не хочется посидеть на коленях у Санта-Клауса?
- Мы - евреи, - пояснил мальчик.
- Я вижу.
Племянник подошел ближе и продолжил:
- Мы не празднуем Christmas. У нас Ханука. Это не то же самое, но примерно в то же время.
- Откуда ты? - спросил Санта-Клаус.
- Из Израиля.
Тут Санта-Клаус заговорил на иврите. Выяснилось, что он недавно вернулся из Иерусалима, где два года учился в иешиве. Конечно, учителя молодого человека не были бы в восторге от его костюма и занятия, но он очень нуждался в деньгах, а это была единственная работа, которую ему, толстяку, удалось получить. И к тому же, веселая.
Не знаю, что подумали другие дети о мальчике, который по приглашению самого Санта-Клауса нарушил очередь и на непонятном языке минут пятнадцать разговаривал с ним. Сам он по дороге домой был крайне возбужден и торопился встретиться с отцом.
С порога он закричал:
- Папа! Папа! Ты можешь больше не волноваться! Санта-Клаус - еврей!!!
Устами младенца...
.
Чего только не услышишь в общественном транспорте! И не обязательно в Одессе. Эта история произошла в Москве.
Ехала я как-то раз в автобусе на работу. На остановке около станции метро вошло довольно много народу, так что действующих лиц этой истории видно не было; но плотной толпа не была, так что "пространство для маневра" оставалось, и слышно все было очень хорошо. И вот, судя по нижеизложенному, одна женцина задела другую сумкой по ноге, т. к. с задней площидки вдруг раздался противный визгливый вопль:
- Что ты тут своей сумкой размахалась! Все ноги мне отбила!
В ответ послышался несколько смущенный голос:
- Извините пожалуйста, я не специально.
- Специально - не специально, мне не важно, у меня и так ноги больные, а тут ты меня еще лупишь! - прозвучало еще более противно и громко.
Второй голос уже с оттенком раздражения :
- Ну я же извинилась перед вами, зачем-же так кричать-то....
Но не тут-то было: визгливая баба развопилась еще громче:
- А ты мне рот не затыкай, что хочу, то и говорю....
Попытки других пассажиров "заткнуть фонтан" только подлили масло в огонь, и визгливая баба расширила свой репертуар воплями:
- А вы тут не выпендривайтесь, не ваше дело...
Постепенно замолчали все в надежде, что эта тетка заткнется сама, но она продолжала визжать голосом, от которого болели уши и звенели стекла в автобусе, что кругом все хамы и сволочи, места никто не уступит, а только пинаются все, ездить стало невозможно и. т. д. Так и ехали мы минут 10.
Но вот автобус подъехал к большому перекрестку, и встал в пробке.
Водитель выключил двигатель, и тетка вдруг замолчала, наверное, набираясь сил перед новой порцией воплей. И тут, в наступившей какой-то невероятной тишине вдруг раздался очень звонкий и четкий детский голосок, хорошо услышанный всеми:
- Мама, эта тетька брешет ну прямо как шавка дяди Бори!!
Содрогнулся от смеха весь автобус...
Дух времени.
Итак, на дворе - 95-й год, место действия - частная платная московская гимназия (в те годы это было ещё некоторым новшеством). Я - простой шестиклассник из семьи мелкого бизнесмена, зарабатывающего сопоставимо с рядовым гаишником или низшим менеджером крупной компании, а вкалывающим на уровне врача неотложки, искренне верящего в святость клятвы Гиппократа. В общем, практически самый обычный школьник.
Сама гимназия благодаря усилиям своего собственника и в отличие от других расплодившихся в эти годы заведений для детей "новых русских", держала высокую марку по качеству образования, строго контролируя уровень знаний приходивших учеников.
В числе разных новомодных предметов у наш шла экономика. Причем преподавала её женщина имевшая пусть не очень серьезный, но все же реальный опыт ведения бизнеса в современной России, а не просто прочитавшая пару книжек. Она рассказывала нам "детским" языком о том, как работает фирма, как она взаимодействует с государством, с другими фирмами. Мы слушали, учили, писали проверочные и контрольные.
И вот, наконец, на предпоследнем занятии нам дают апогей всего года обучения - итоговую контрольную работы. Заключалась она в задании сделать самый настоящий бизнес-план самого настоящего бизнеса. Разумеется, исходя их наших "знаний" этого самого бизнеса.
Напоминаю, 6-й класс, 1995 год. Мобильных и прочих подсказок у школьников нет в помине, работа пишется "по честному".
В общем, все написали. Я тоже. Очень-очень любил экономику. Хотя и не всегда получал за неё отлично - учиться было реально тяжело, так как чем ниже оценки, тем больше родители платили за обучение.
На последнем занятии учительница разбирала работы, зачитав наиболее интересные и похвалив их авторов. Но вот работы разобраны, ученики расслабились, и вдруг...
"Дорогие ребята! Среди всех этих работ есть одна, которая произвела на меня особенно сильное впечатление. Это единственная работа в своем роде. Дело в том, что этот ученик учел в ней то, чего не учел ни один не только из вас - это не учел НИКТО вобще из всех классов, у которых я преподаю - из 120 человек.
Это единственный мальчик, который подумал не только о себе, но и о своей стране.
Я показала эту работу нашему директору и он лично разрешил мне поставить этому ученику "шесть" в журнал, и даже сам расписался.
Это единственный ученик, который при расчете своего бизнес-плана не забыл посчитать НАЛОГИ.
Это была моя работа. Просто отец всегда, с детства учил меня делиться, и я всегда помнил об этом.
Серая хмарь декабрьского утра.
Дежурный по ОВД курит, разговаривает по
телефону и что-то набирает на компьютере. Я уже пять минут пытаюсь
привлечь его внимание, но разделяющее нас толстое стекло позволяет ему
игнорировать меня с абсолютно чистой совестью. Наконец он поднимает
голову и глядит на меня глазами мертвой мыши.
- Здравствуйте, я потерял водительское удостоверение и мне нужна справка
об утере, для ГАИ.
- Уйдите отсюда, а?
В его голосе нет злости.
- Скажите хотя бы, кто может дать эту справку.
- Вы мне мешаете. Нет, товарищ полковник, это я не вам, - последняя
фраза уже в телефонную трубку.
Я отхожу от стекла и начинаю приставать к проходящим мимо милиционерам
со своим дурацким вопросом по поводу справки. Четвертым спрошенным
оказывается начальник ОВД. Молча выслушав меня, он заходит к дежурному,
дергает его за плечо, показывает пальцем на меня и произносит два слова:
- Какого хуя?
- Есть, товарищ полковник! – молодцевато отвечает дежурный.
Мне дают бланк заявления. Я заполняю его, подхожу к дежурному.
- Уйдите отсюда, а? – говорит он, когда я протягиваю заявление.
Я упрямо смотрю ему в глаза.
- К операм, в 206-ю комнату, - бурчит он и возвращается к своим
телефонам.
Комната под номером 206 заперта. Я иду обратно к дежурному.
- Знаете... - начинаю я, но меня прерывает поток брани.
- Где вы ходите? Мне из 206-го звонили, спрашивали, когда вы наконец
придете? Вы понимаете, что вы людей задерживаете?!
Я снова поднимаюсь по лестнице на второй этаж и меланхолично думаю, что
верующим проще, ведь они могут сказать себе: "бог терпел, и нам велел".
Комната номер 206 по-прежнему заперта. Я стучусь в соседний кабинет, там
открыто, двое мужчин играют в шахматы.
- Простите, вы не знаете, в 206-й сейчас есть кто-нибудь?
- Конечно, есть. Мы, например.
- Э... а вы из 206-й?
- Мы не из 206-й, мы в 206-й, - на меня смотрят, как на барана.
Я выглядываю в коридор, вижу табличку с номером 206 на соседней,
закрытой, двери.
- Но ведь комната 206 – там, - неуверенно тычу я пальцем.
- Нет, комната 206 – здесь. Мы переехали, так что комната 206 теперь
здесь.
Главное – не думать, говорю я себе и объясняю, зачем пришел. Мне дают
какой-то бланк и отправляют к дежурному. Железными шагами я направляюсь
к дежурному. Я тверд и уверен в себе. У меня все получится, я знаю.
- Я не уйду, пока вы не скажете, кто мне может дать справку, -
непререкаемым тоном говорю я дежурному.
Не отрываясь от телефона, дежурный берет листок бумаги, что-то пишет на
нем и протягивает мне. На листе написано: "117-221-334". Видимо, это
номер его аськи, решаю я после некоторого раздумья, убираю лист в карман
и отправляюсь в странствие по отделению. Через полчаса какая-то тетка
говорит мне, что справку может оформить мой участковый. Скажи же, кто
мой участковый, добрая женщина!
- Вы где живете?
Я называю свой адрес.
- А, ну ваш участковый – Додин Иван Иванович. Вы идите к нему, не
бойтесь, он хорошие ребята, это братья-близнецы.
Я почти не удивился. Ну, может, самую малость.
- Значит, мой участковый – Додин Иван Иванович, братья-близнецы?
- Ага, - закивала сердобольная тетка. – Он в 120-м сидит. Хорошие
ребята, они вам все сделают.
Она уковыляла по своим делам, а я иду искать Додина Ивана Ивановича,
который братья-близнецы и мой участковый. В принципе, размышляю я,
назвать близнецов одним именем даже логично - все равно они неотличимы,
так какая разница, как кого зовут? Или, может, речь в данном случае идет
о сиамских близнецах? От этой мысли меня передергивает. Мой участковый –
сиамские близнецы. Для сохранения психики я прекращаю думать.
В 120-й комнате никаких близнецов нет – ни сиамских, ни обычных. Три
мужика играют в шахматы. Повсеместная игра в шахматы вместе с этим
абсурдом начинают меня напрягать. Я неуверенно спрашиваю:
- А... могу я видеть Додина?
- Вам зачем?
Объясняю в тридцать шестой раз.
- Какой у вас адрес?
Называю свой адрес.
- Ваш участковый – Арбузенко, а не Додин. Вам в 115-й кабинет.
Я разворачиваюсь, чтобы уходить, но все-таки спрашиваю:
- А правда, что Додин – братья-близнецы?
Кто-то из шахматистов, не поднимая головы, отвечает:
- Угу.
В 115-й комнате сидит меланхоличный капитан.
- Здравствуйте, мне нужен Арбузенко.
- Его нет, - печально отвечает капитан.
- А когда будет?
- Не знаю.
Я снова пускаюсь в странствие по отделению, спрашивая всех встречных, не
видели ли они Арбузенко. Наконец какой-то толстый майор раздраженно
говорит мне:
- Да в кабинете он у себя! Пять минут назад туда пошел.
Нисколько не сомневаясь, что Арбузенко там нет, я все же возвращаюсь к
его кабинету. Там по-прежнему только грустный капитан. Я уже собираюсь
уходить, когда он спрашивает:
- Вам что нужно?
- Мне нужен Арбузенко.
- Это я, - спокойно говорит мне он.
Я считаю про себя до десяти. По-немецки. В обратном порядке. Кладу ему
на стол все бумаги и коротко говорю:
- Мне нужна справка.
Он не берет бумаги в руки, а печально говорит мне:
- Магазин за углом.
Глядя в кристально честные глаза своего участкового, я понимаю, что
против судьбы не попрешь, и иду в магазин.
Через десять минут я получаю долгожданную справку в обмен на бутылку
коньяка. Уже выйдя из отделения, я читаю справку внимательно. "Дана
Кожевникову В. В. в том, что он действительно обращался в ОВД Измайлово
по поводу утери водительского удостоверения". Дата, печать, подпись.
У меня больше нет вопросов к этому удивительному миру. Все правильно – я
действительно обращался по поводу утери водительского удостоверения и
это подтвердили официальной справкой. Какой смысл в такой справке, я
думать не буду. Главное – на ней есть печать и подпись.
Рассказывал товаришь.
У него есть маршрутка - газелька, ездит по
маршруту, ездит он не сам а сдает в аренду водителю.
Город Воронеж. По улице проложены трамвайные рельсы, не между полосами а
сбоку от проезжей части. Газелька едет в крайнем правом ряду. По
встречным трамвайным рельсам, справа ее обгоняет иномарка, подрезает и
бьется о маршрутку задницей. Скорость небольшая. У газели разбита фара у
иномраки расцарапан бок.
В иномарке едет мальчик лет 14-и, ментеныш (сын большого чина из
организации которая теоретически должна защищать мирных граждан).
Вылезает из машины, кому-то звонит. Приезжает ГАИ начинают разбираться -
мальчик в иномарке явно несовершеннолетний, документов нет никаких,
машина явно явно обгоняла справа. Мальчик признается что да виноват.
ГАИ-шники согласны, думают, что с ним теперь делать.
Дальше интереснее. Приезжает глава администрации Коминтерновского
района, говорит ГАИ-шникам.
- Ждем мэра.
Все стоят мнутся, ждут мэра. Приезжает мэр Воронежа - Борис Скрынников.
И тут начинается самое смешное.
Весь хоровод крутится вокруг того, что если виноват водитель иномарки,
то платить за ремонт свой машины он будет сам, точнее его папа. Водитель
маршрутки вобщем-то и не против, пусть будет виноват он. Но платить
где-то 3000 руб. за ремонт газели он тоже не хочет. Говорит дайте 3000
рублей и я на все согласен, мне работать надо. Так вот что умиляет.
Лично мэр в сопровождении гаишников 4 часа топают ногами кричат и
всячески унижаются, прессуя водилу с тем, чтобы он признал вину.
Это же как надо неуважать себя и не ценить свое время чтобы из-за трех
тысяч рублей устраивать такие пляски с бубном?
Городом милионным населением рулит человек с психологией уличного
хулигана. Беда России не в том, что воруют. Воруют во всех странах, а в
том, что власти пытаются воровать, но даже это у них толком не
получается.
Эта незатейливая история произошла в начале 90-х в период расцвета гласности и демократии.
В ту пору я, как молодой специалист, распределилась в одну из школ г. Киева в спальном пролетарском районе. Школа была огромная (это важно!), сложной современной архитектуры; каждый класс имел 11 параллелей, т. Е.
От 1-а до 1-л, от 2-а до 2-л и т. Д. все 10 классов. И завучей было много, человек шесть-семь. И все, как на подбор, классические - солидные дамы неопределенного возраста с высокими прическами.
И вот как-то утром приходим мы (и дети, и учителя) в школу, а на одной из лестничных площадок на синей-синей стене огромными белыми буквами (видно, много мела извели!) надпись:
"Трахните завуча!"
Повторяю, что дело происходило в период победы демократии, поэтому все (и дети, и учителя) проходят мимо, как ни в чем не бывало, типа не замечают.
И так продолжалось три урока, пока к 11:00 не стало приползать на работу начальство: директриса + завучи (типа с утра в ГорОНО по делам были).
Ну они как это дело увидели - сразу объявили большую перемену и собрали срочный педсовет.
Педсовет проходил всегда в актовом зале (учителей-то больше сотни), на сцене, стало быть, президиум(директриса + все завучи) с микрофоном, а в зале мы - смертные.
На повестке дня два вопроса: кто виноват? и что делать?
С первым вопросом покончили быстро, т. К. сказали, что никто из учителей не виноват, т. К. по той лестнице еще не ходили (в школе лестниц 8 штук), поэтому ничего не видели, а то, конечно бы, сразу стерли бы.
Перешли ко второму вопросу. В зале, как водится, все своими делами занимаются, директриса в микрофон орет (на всю школу слышно), народ тихо веселится...
Тут она обращается к физику, мол, что вы по этому поводу думаете?
А он отвечает:
- Я все думаю, кого из завучей они имели в виду?
Мы все в отпаде, а директриса так в крике зашлась, что просто ужас!
Тут поднимается физкультурник и говорит ей:
- Да вы не нервничайте, Марь Иванна, может это ЗАВУЧИ САМИ написали.
Дальше педсовет уже можно было не продолжать...
У перехода метро заметил субтильную красавицу с огромным чемоданом и глазами, полными ужаса:
она смотрела на лестницу, уходящую вверх. Сталинских времен переход между радиальной и кольцевой, богато декорирован, но смерть инвалидам. Не то что эскалатора нет, но и поручней. Я предложил помощь, втащил этот чемодан наверх и покатил его дальше, объяснив - там с другого конца еще одна лестница.
- Я знаю! - улыбнулась девушка, когда закончила наконец рассыпаться в благодарностях - я на этом переходе в студенческие годы на живца ловила!
- ???
- Робкая была, не умела знакомиться. Глядела на себя в зеркало и горевала - такая красота пропадает! Подруга посоветовала метод. Я на этом переходе мужа за три часа нашла и до сих пор не жалею. А метод такой - подходишь со здоровенным чемоданом к лестнице и смотришь на нее пожалобнее. Кто первым бросится помочь? Парень, которому я понравилась. А пока по переходу идем, разговоришься и поймешь, нравится ли он тебе. Ну и, физическая стать видна, я в этот чемодан килограмм тридцать барахла набила. Конечно, почти все - женатые или не в моем вкусе. Посидишь потом на лавочке с полминуты, и обратно по переходу. Спустить чемодан тоже много охотников находилось. Мне за эти три часа штук двадцать свиданий назначили, обменялись телефонами. Впервые почувствовала себя звездой. Cekc-бомбой даже. Многие порывались проводить до дома. А я ссылалась на сурового папу, который якобы ждет у выхода моей станции. Это помогало волшебно. А потом встретила будущего мужа, вот на этой лестнице. Он изъявил горячее желание познакомиться с папой. Так и поехал со мной до моей станции. На лекции забил. А подруга моя, авторша всего плана, и это предвидела. Заранее потребовала переименовать ее в моем сотике на "Папу". Выходим из метро, папы разумеется нет, звоню подруге, она отвечает басом, что вызвали на срочное совещание, добирайся сама. Видели бы вы довольную морду моего мужа. А сейчас - в самом деле попала, с тем же чемоданом. Спасибо, до свиданья!
Нифигасе длинно получилось. А ведь весь разговор длиной как раз в этот переход - пара минут. Наверно, это действительно эффективный метод знакомства :)
В загоне на ранчо три быка прослышали, что хозяин хочет купить еще одного быка.
"Старожилы" разволновались.
Первый бык говорит:
- Я прожил здесь уже 5 лет, и мне по праву принадлежит 100 коров, вы все с этим согласны, и я не уступлю новичку ни одной из них, чего бы мне это ни стоило!
Второй бык говорит:
- Я здесь уже 3 года, и мне по праву принадлежит 50 коров, и никто с этим не спорит, я ни за что не поделюсь ни одной из них!
Третий, самый молодой, говорит:
- Я живу здесь всего 1 год, но 10 коров уже давно мои, и я готов драться за любую из них до полной победы!
Вдруг быки видят, как к загону подъезжает грузовик, и оттуда с трудом выгружают такого огромного быка, какого "старожилы" в жизни не видели. Под каждым его шагом рессоры грузовика прогибаются почти до излома.
Первый бык говорит:
- Вообще-то мне и не надо столько коров, к некоторым из них я даже не успеваю подойти...
Второй бык говорит:
- Всегда можно поделиться с товарищем тем, что имеешь, тем более, что коров у нас так много...
Третий бык внезапно начинает бить копытом землю и нагибать голову, показывая рога.
Друзья говорят ему:
- Подумай, что тебе дороже - коровы или жизнь?
- А я и не думаю драться! - отвечает молодой бык. - Я просто хочу, чтобы он не перепутал меня с коровой!
НАША ЖИЗНЬ... В первый день Бог создал корову и сказал ей:
"Ты будешь все дни проводить в поле, давать молоко, кормить своих телят и семью фермера. За это я дарю тебе жизнь длиною в 60 лет." "За что мне такая адская жизнь на 60 лет!" — возмутилась корова, — "Мне хватит и двадцати, а остальные сорок оставь себе!" И Бог согласился. Во второй день Бог создал собаку и сказал ей: "Ты будешь все время сидеть у ворот своего дома и облаивать всех проходящих мимо. Дарю тебе жизнь длиною в 20 лет." "М-да, многовато для гавканья", — расстроилась собака, — "Мне хватит и десяти лет, а остальные забирай назад..." Бог опять согласился. И вот на третий день Бог создал человека и сказал ему: "Ешь, спи, развлекайся и наслаждайся жизнью, но сроку на это даю тебе 20 лет." Человек возмутился: "Что?! Только 20 лет!! Знаешь что, Бог, я беру свои 20 лет, потом 40 лет что корова тебе вернула, и еще 10 лет, которые отдала собака. Семидесяти лет мне вполне хватит, договорились?" "Ну, будь по-твоему...! " — вздохнул Бог. Вот так и сложилось, что первые 20 лет жизни мы спим, едим и развлекаемся, следующие 40 лет вкалываем, чтобы прокормить свою семью, а в последние 10 — сидим на крыльце и облаиваем каждого кто проходит мимо...
Еле успокоил!
Эту историю рассказал мой сосед. У них на даче беда - крысы и мыши обнаглели почти по Успенскому: ложками не стучат, но за стол садятся. Для решения проблемы решило его семейство завести кота. Завели, только кот оказался не совсем обычным. Он не то что крыс, мышей боится до дрожи в коленках. Но не выбрасывать же - живое существо, а не мебель какая. Так и живут: сосед мышей по даче гоняет, а кот их боится.
Недавно, поехал Валера (это сосед) на дачу. Взял с собой бутылку водки, приехал, а выпить и не с кем - одни бабы да дети малые кругом, у мужского населения трудовая неделя отдыха от семьи. Пить в одиночку - первый путь к алкоголизму, вот Валера и решил привлечь к делу кота. Налил ему рюмочку валерьянки, себе стопку водки. Сели вдвоем. Сосед бутылочку уговорил, кот рюмочку.
Выпив, кот некоторое время по полу покатался, потом встал, встрепенулся и пошел к сараю, где крысы себе ночлег устроили. “Не представляешь, дверь чуть ли не пинком лапы открыл” - рассказывает Валера. Вломился кот в сарай, через некоторое время вывалился оттуда с дохлой крысой в зубах, крысу у крыльца бросил и пошел на чердак спать.
Утром сосед проснулся раньше кота и вышел на крыльцо покурить. Следом выполз кот, томно потягиваясь и… Тут кот увидел убитую им вечером крысу. Истерику кота по этому поводу Валера словами передать не мог. “Еле успокоил!”
В 1985 году космонавты Джанибеков и Савиных реанимировали обесточенную орбитальную станцию "Салют-7".
До сих пор этот полет считается самым сложным в истории космонавтики. Было нарушено энергоснабжение станции, она не выходила на связь. Для ремонта были посланы Джанибеков и Савиных на корабле «Союз Т-13». Пристыковались, взялись за ремонт. Ремонт происходил примерно так: вынимался какой-то блок, проверялся тестером, нормальные возвращались на место, неисправные заменялись. И вот, после замены очередного блока, Джанибеков отчетливо услышал за спиной спокойный голос: "Здорово, отцы!". Первая мысль у него была: "Все, песец, прощай, космонавтика - у меня поехала крыша". Потом заметил, что и у Савиных побелел нос. Это несколько успокоило - сразу у двоих крыши поехать не могли. Ме-едленно обернулись (ну блин, кто там еще мог находиться-то, кроме них?!) и начали истерично ржать.
Предыдущий экипаж оставил в видеомагнитофоне кассету с "Белым солнцем пустыни". Пока станция была обесточена, видик спал, а как запитался - так и проснулся. Как раз на том самом месте, когда красноармеец Сухов подходит к аксакалам. В ЦУПе началась тихая паника, когда там заслышали истеричный хохот космонавтов, а те еще долго не могли внятно доложить обстановку.