Лучшие анекдотические истории

История случилась вчера - 1 апреля 2011 года.
Не был бы участником не
поверил бы.
Закончилась наша командировка и мы - два проверяющих - мчимся на такси
на ж/д вокзал и опаздываем на 4 минуты. Ну как бы все - билеты сдавать,
ждать следующего поезда. А было нас двое - самозваный начальник да я.
Место действия - город Черновцы. И тут у меня взыграло - не бывать
такому! Догоним поезд! Я вспомнил, что поезд очень медленно тащился
последние 50 км перед Черновцами и предположил, что и назад, по дороге
из Черновцов, тоже будет тащиться. И пока начальник гордо выхаживал в
раздумьях по перрону вспомнил железнодорожную юность. Неподалеку стояла
желтая мотодрезина с краном - еще советского производства. Я подошел к
мужикам и объяснил ситуацию - денег нет, перекупить билеты не за что -
помогите бывшему коллеге. Мужики оказались что надо - настоящие
добросердечные украинцы: связались с диспетчером и испросили разрешения
проехать до станции Кицьман за какой-то железякой. Диспетчер дала добро.
Я влез на дрезину и позвал своего важного начальника. Тот сначала не
поверил происходящему, но потом взобрался с важным видом. Дрезина
затарахтела и мы помчались на всех парах догонять поезд. Мы - это
четверо мужиков и я с начальником. Я рассказал мужикам, что когда-то
работал на железной дороге и на путях вести себя умею. Ну, короче,
летим. Проехать надо было где-то так с 20 км. Летим - вдали показался
хвост ползущего состава. И тут дрезина начинает чихать (то есть
дизельный двигатель дрезины). Несколько чихов и двигатель глохнет. Все -
амба. Мы стоим посреди дороги, поезд медленно уползает вдаль, вокруг
поля - даже попутку не наймешь. Начальник начинает меня пилить. Важно и
значительно. Мужики нас успокаивают - щас мы спустим ручную дрезину и
поможем вам догнать поезд. Запускают в действие кран и спускают на
рельсы ручную дрезину с ручагом посредине. Ну, я ко всякому привык, но
тут даже я начинаю обалдевать от странности происходящего. Спускаемся с
начальником на ручную дрезину, за нами в помощь два дядечки. Двое
остаются запускать двигатель. Дальше картина как в ускоренном кино -
бешенно качающие рычаг четверо мужиков в мыле догоняют железнодорожный
состав. Не хватает только музыкального сопровождения соответствующего.
Но самое главное - мы начинаем нагонять поезд! Когда до Кицьмана
остается остается с полкилометра нас догоняет завевшаяся дрезина, но
поднимать ручную дрезину на борт поздно - не хватит времени. И вот такой
кавалькадой мы прибываем на станцию: состав, четверо мужиков на дрезине,
отчаянно качающих рычаг, и мотодрезина, тарахтящая и тутукающая кому-то
впереди. Мы хватаем с начальником сумки и летим к поезду. Сзади спешат
мужики в оранжевых робах и машут станционному работнику, чтобы задержал
поезд. У дверей вагона теплое прощание, слова благодарности, предлагаем
деньги. Мужики отказываются от денег и с добрыми выражениями на лицах
отходят в сторонку. На дрезину грузится тележка с рычагом. Поезд
трогается и мы уезжаем в Киев. Я вспоминаю, что сегодня 1 апреля и звоню
жене. Вы думаете она не поверила? Как бы не так! Еще и рассказала детям,
а те своим друзьям. Поверили все! А я вспоминаю и не верю!!!
В тему 23.
Только что рассказал сотрудник - бывший офицер Генштаба. В моем вольном пересказе.
На какое-то очередное 23 февраля личный состав военного училища был построен на праздничное построение и парад. Кто служил - тот сам знает. Все надраено, начищено, вылизано, шинели, сверкающие пуговицы, в бляхи ремней можно бриться как в зеркало... Начинается это мероприятие церемонией приема парада. Кто-то из вторых лиц докладывает первому лицу, что личный состав для проведения бла-бла-бла построен. Первым лицом, естественно, являлся начальник училища, без малого генерал-лейтенант. Докладывать ему выпало полковнику - начальнику штаба училища. Главной интригой было то, что построение происходило после обеда, а офицеры, естественно не могли так долго ждать... Обычно они конечно не доводят дело до перегибов, но так уж вышло...
Короче представьте построенных в коробки по курсам курсантов в идеальном строю. Посреди плаца с правого фланга нач. штаба, на левом - нач училища. Подаются команды "Равняйсь"... "Смирно"... Нач штаба и нач училища поворачиваются лицами друг к другу, четко вскидывают руки в воинском приветствии к папахам и строевым шагом идут навстречу друг другу для вышеописанного доклада. В тишине слышны четко печатающие удары сапог... Не знаю, у кого чего двоилось и троилось, но дальше начинается полный сюр... Не сбивая шага начальники... проходят мимо друг друга и продолжают свой путь уже расходясь... Шагов через 10 после несостоявшейся встречи до полковника вдруг доходит, что что-то не так и он замирает на месте... на лице 15 сек. полета мысли, недоуменно оглядывается, замечает удаляющегося командира и срывается вдогонку придерживая папаху с криком "товарищ генерал, подождите"... Праздник удался, курсанты рыдали...
БАТКЕНСКИЙ АЭРОПОРТ
1 февраля, 14:
31
(Предупреждаю, никого этим рассказом обидеть или оскорбить не хочу. Все герои настоящие и в жизни очень добрые)
Случилось это Н-ое количество лет назад. Понадобилось мне добраться с Худжанда до Бишкека (прежде Фрунзе). Вариантов – маршрутов было несколько, но я выбрал маршрут Худжанд-Исфара на попутке, оттуда до Баткена на такси, а с баткенского аэропорта на самолете в сам Бишкек.
В Бишкек мне надо было очень срочно. Зачем так срочно это отдельная история.
Итак, сам Баткен. Маленький городок. Пыльные дороги с разбитым асфальтом, по которым встречаются вьюченные ослики. Таксист притормозил у маленького, ветхого одноэтажного здания больше походившего сельпо (как потом мне объяснили, раньше это было здание детского сада). Я сидел. Ну, мало ли остановился, может - сломалось что-то в машине, а может – задумался просто. У сельских людей ведь понятие времени иное. У них два времени: «до обеда» и «после обеда», а все остальное им не нужно. Это городским важно знать, на сколько часов и сколько минут они куда-то опаздывают.
- Вот. Аэропорт, - повернулся ко мне водитель с улыбкой.
Я не поверил и, не выходя с машины, стал с окна разглядывать здание. Появилась идея, что меня хотят кинуть. Потом я заметил некие атрибуты летной площадки, красно полосатый флюгер и надпись АЭРОПОРТ. Это реально был настоящий аэропорт.
Я расплатился, вышел с машины и медленно пошел в сторону аэропорта. Ни забора, ни охраны. Летной площадки вообще не было видно.
Я тихо открыл скрипучую дверь и вошел в помещение. Простое пустое помещение в двадцать квадратных метров. У противоположной стены окошка кассира. Я неуверенно подошел к окошку и так же неуверенно, даже не поздоровавшись, спросил:
- Здесь билеты в Бишкек продают?
За стеклом сидел мужчина в вязаном свитере и пиджаке поверх него, и вписывал что-то в огромный журнал. Он посмотрел на меня сверх очков и кивнул.
- Билет на самолет? – спросил я, показывая ладонью вверх, как пионеры давали салют, потому что ждал что тут максимум могут продавать билеты на автобус.
- Да, - утвердительно кивнул.
- Аааа можно мне тогда один билет в Бишкек? – спросил я, чувствуя себя так, как будто участвую в розыгрыше, и вот выбегут смеющиеся люди со словами «вас снимала скрытая камера!».
- Нет, - коротко ответил мужчина вязаном в свитере.
- А почему? - спросил я.
- Билетов нет!
Я подумал. В Бишкек надо было очень срочно. Поэтому я решил попробовать еще раз.
- А можно как-то решить этот вопрос? - спросил я.
- Подождите.
Отвечал он как настоящий советский чиновник бюрократ, любимой фразой которого, была «ждите…»
Простояв минут десять, я снова подошел к окошку, показывая всем видом, как я сильно жду. Когда терпеть было уже, не было сил, я спросил:
- А, простите, долго ждать?
- Сейчас начальник придет, - кивнул головой мужчина в вязаном свитере, указывая на стенку, - он решит. Причем, кивая, он показал, насколько важен этот начальник. Я посмотрел в сторону, куда он кивнул и заметил дверь с надписью «Начальник». Действительно. Тут даже начальник свой есть.
Ну что ж. Начальник так начальник. Простоял еще минут двадцать. Снова подхожу к окошку.
- А во сколько он обычно приходит, начальник-то?
Мужчина в свитере посмотрел на часы и ответил:
- Сейчас подойдет. Начальник у нас не опаздывает.
Я поневоле немного даже удивился. Какой важный и ответственный начальник, которого так уважают работники. Отошел к окну и стал ждать.
Вдруг мужчина в свитере встал. Подтянулся. Застегнул пиджак и открыл дверь. Оказывается, между кассой и кабинетом начальника была смежная дверь, которую я прежде не заметил. Потом уже дернулась ручка парадной двери «начальника», изнутри крутили ключом. Дверь открылась, и в зал вышел тот же мужчина, только уже в застегнутом пиджаке. Он посмотрел на меня и спросил:
- Вы ко мне?
- Да.
- Проходите, - позвал мужчина в свитере и застегнутом пиджаке. Я, немного не понимая ситуации, пошел в кабинет начальника. Он пригласил присесть, сам сел в кресло начальника, сложил руки на стол и очень важно произнес.
- Ну, рассказывайте!
- Мне бы билет… В Бишкек… - неловко произнес я, а потом подумал и добавил – На самолет.
Когда говорил «на самолет», то снова отдал салют по-пионерски, честно все еще не веря, что я в аэропорту.
- Хм… - сказал мужчина в свитере. Сложил губы трубочкой и начал барабанить пальцами по столу, как бы показывая, что он думает, как решить мою сложившуюся проблему. Потом он достал какие-то книги, просмотрел их, пролистал, сделал кое-какие записи и сказал:
- Билетов нет!
- Ну мне очень надо… – начал говорить я, но не успел договорить фразу целиком как вдруг начальник, то есть мужчина в свитере оборвал меня.
- Ладно! Очень так очень! Будет вам билет. Пройдите в кассу, вам там выпишут.
Я не понял, издеваются надо мной или просто я очень устал. Сказать что-то еще я не нашел, поэтому молча встал и вышел в зал. В кассе никого не было. Я только хотел вернуться к начальнику, как дверь вдруг закрылась, и послышался поворот ключа. Дверь начальника закрыли. Мужчина прошел в кассу, расстегнул пиджак и уселся. Когда я подошел к окошку, мужчина смотрел на меня, как будто видит в первый раз.
- Здравствуйте, – наконец-то поздоровался я. - Мне бы билет. В Бишкек. На самолет.
- А, - сказал мужчина. Потом достал со шкафа настоящие авиабилеты и стал аккуратно заполнять его. Я не верил глазам. Это были настоящие авиабилеты. Заполнив его и взяв с меня денег, он произнес
- Ждите в зале ожидания.
- А где «зал ожидания»? – удивился я.
- Вот, - он указал коридор в котором я уже стоял.
Наверное, он имел в виду, чтобы я никуда не уходил, подумал я.
Через час стали подходить люди. Другие. Все были с сумками и багажами и провожающими. Я подошел к одному старику, и, показывая на свой билет, спросил, куда он летит. Он ответил, что в Бишкек. Я снова спросил - на самолете? Он кивнул. Я попросил его показать свой билет. Потому что подумал, что было бы смешно, если бы все ехали на автобусе в Бишкек с обычным билетом и только я один в этом же самом автобусе, но с билетом на самолет. Я немного успокоился.
Через некоторое время я услышал страшный гул. Это прилетел маленький АН. ЭТО БЫЛ САМОЛЕТ! Больше всех, наверное, радовался я. Шум был просто ужасный, так как остановился он можно сказать в двадцати метрах от здания.
Включился хриплый динамик, и человек в свитере произнес то, что говорят диспетчеры в аэропортах. Если бы он высунул голову в окошко и прокричал, то было бы намного понятнее, что он говорит, так как комната, в которой мы находились, была не столь большая. А так через динамик был слышен только хрип и отдельные фразы.
Я взял сумку и стал ждать. Человек в свитере вышел в зал и что-то сказал ожидающим на киргизском, а потом повернулся ко мне и сказал:
- Пройдите, пожалуйста, на таможенный контроль, вас досмотрят.
Я пошел за ним. Человек в свитере прошел за стойку. Достал фуражку с кокардой, и надел ее...
- Покажите сумки, - сухо сказал он. Я поставил на стол сумку и стал внимательно смотреть на него.
- Покажите билет! - добавил он. От этих слов я чуть не лопнул. Я хотел ему сказать, что купил его в кассе у кассира по личному распоряжению начальника аэропорта! Но билет все-таки показал. Он шлепнул штамп и попросил пройти в накопитель. Накопитель! Тут даже был накопитель! Я прошел в накопитель и стал ждать. За мной стали проходить другие пассажиры, а через улицу, перешагивая низкий, детсадовский забор, в накопитель стали проходить и провожающие.
В самолет садились как в маршрутку. Толкаясь и ругаясь. Меня не толкали. Я был в галстуке. Мужчина в свитере ходил вокруг трапа и громко ругал тех, кто не соблюдает правила техники безопасности. В общем, ругал всех. Кроме меня. И вот усевшись в кресло, я стал ждать, когда же самолет взлетит. Если бы с кабинки выглянул человек в свитере с шапкой пилота на голове, то я бы не удивился.
Я простоял в этом аэропорту более трех часов. В целом, ощущения - незабываемые. Для иностранца это было бы полнейшей экзотикой. Люди очень добрые, а продавщица в буфете, который находился во дворе (нет, это не был человек в свитере, это был другой человек) бесплатно отпаивала меня горячим чаем и даже позволила погреться у электрической плитки. Денег брать – категорически отказалась. =)
Самолет из Франции в Эмираты.
Наглая компания молодых французских арабчат – орут, прыгают по креслам, чем-то стучат, всем мешают. Никто не решается им сделать замечание. Я немного думаю и решаю, что мы в самолете все-таки, не совсем же они сумасшедшие здесь на меня нападать.
Поворачиваюсь и прошу всю компанию вести себя прилично. Без проблем, замолчали и дальше летим спокойно. Сидящий слева от меня молодой индус перестал морщиться и заулыбался. В наладившейся обстановке он поднял свой экран из ручки кресла, я тоже. Они не всегда работают, на прошлом рейсе мне не повезло и мой экран так и не смог включиться, остался черным. Но мой был в порядке, а вот у бедного индуса – нет. Я попробовала помочь ему, просто выключив и включив его экран, иногда это помогает.
«Мадам» - сказал он робко и вежливо, «Я хочу просто посмотреть новости.»
А я уже вошла в роль благородного рыцаря в сверкающих доспехах, который тут сейчас со всеми разберется.
Но включая-выключая пятнадцатый раз за полчаса его экран, я так ничего и не добилась – он оставался черным! Индус только тихо повторял «Мадам, я просто хотел посмотреть новости»…
Да что это за безобразие, взорвалась наконец «Сейчас я позову сюда стюардессу, чтобы она немедленно что-нибудь сделала!» «Не надо»…» «Надо!»
И вот, перегибаясь налево в проход, чтобы позвать стюардессу, я в ужасе открываю рот и понимаю, что черным экран кажется только с моего места, а так-то он работает и я уже раз двадцать «запрещала» бедняге смотреть новости, выключая ему все, а несчастный каждый раз терпеливо набирал…
Я не могла перестать смеяться до конца полета. Кстати, индус тоже.
Расскажу-ка я вам историю, которая приключилась со мной в годы моей глупой и наивной молодости.
Ну вы знаете, то время, когда хочешь помогать всем и вся, а потом задаешь удивленный вопрос: «как нахрен?!»
Проживал я в то время в Хельсинки, а по долгу службы приходилось много мотаться по Прибалтике с заездами в Польшу. Когда-то летал, но все-таки в силу специфики – чаще ездил.
Расстояния не так, чтобы страшно большие, но дорога Хельсинки – Варшава занимала полный день, а одному пилить такие куски достаточно быстро надоедает. Поэтому довольно часто брал стопщиков – кто-то просто всю дорогу молчал и не отсвечивал, кто-то рассказывал о своих поездах стопом, кто-то просто случаи из жизни. Дальняя дорога через три страны, пусть и маленькие, вообще располагает к неспешному и дружелюбному трепу.
Вот и в этот раз на обратном пути из Варшавы, выезжая из Паневежиса, уже ближе к вечеру, на выезде с заправки увидел голосующую девчушку по виду лет 17-20. Не особенно раздумывая, подъехал и спросил – до куда едет, поскольку привычного мне плакатика с названием точки назначения я не увидел. Девчушка собралась ехать до Бауски… Хм… странный выбор точки назначения, ибо это уже в Латвии и как конечная точка не вписывается в общую картину. Но да какое мне дело. Говорю, что еду до Таллинна, так что могу подвезти.
Девчушка прыгает в машину, трогаемся и я по-привычке прошу, чтобы пристегнулась – не слышал щелчка замка. Да-да, говорит, лезет куда-то и достает нож.
Вот тебе бабка и Юрьев день, подумалось мне. Сделал доброе дело, сейчас меня эта малолетка и отведет к своим дружкам, докатался хpeн на мазде. И такая злость на эту вселенскую несправедливость меня взяла, что я не придумал ничего лучше, а если быть честным, то я и не думал особенно, как дернуть руль вправо и воткнуть свою жестяную коробчонку, которую по какому-то недоразумению пропускали на ТО и называли гордым словом «автомобиль», в первый тополь на обочине.
Бум! Сказала девочка головой о панель.
Кряк! Сказали мои ребра.
Бля! Сказал я.
А дальше все было сложно. Была больница и была полиция и были добрые и злые следователи, которые хотели повесить на меня попытку изнасилования. Вот только не клеилось у них – что же это за попытка такая: подобрал, отъехал 30 метров и прямо сразу насиловать пытаться начал, да еще и пристегнутым. Поторопилась девочка. Начали девочку колоть, кто она и откуда и что она тут делает, навели справке в Клайпеде, и всплыла обычная гопо-сантабарбара. Мальчик-засранчик-беспредельщик, денежку задолжали не тем людям, кто-то идейку подкинул, а мозга-то нет. Вот и гастролировали по Литве, добряков вроде меня на живца ловили.
В общем там-же в Паневежисе та девочка на пяток лет присела ума набираться.
А я с тех пор Паневежис как-то не очень люблю – явно не сложилось у меня с этим городом.
ПЕЛЬМЕНЬ



Почти тридцать лет прошло.
В точности, я уж и не вспомню, что хотел затеять с Пельменем. Какие-то поляки с партией «варёных» курток, причем, деньги нужно было платить вперёд и в конце всего гешефта, мне должны привезти шикарный трехкассетный Шарп – мечту детства, а других подробностей и не припомню.
Пельмень на тот момент был уважаемым мелким Львовским жуликом, каждый вечер торчал под «Интуристом», отец - директор мебельного магазина, вот и все что я знал о Пельмене. Но для серьезного дела этой информации было явно маловато (еще бы, трехкассетник Шарп) и я обратился за справкой к своему другу детства – Валере.
Валера тоже был мелким Львовским жуликом, поэтому должен быть в курсе. Он выслушал мой вопрос, поморщился и ответил:
- Чем сейчас дышит Пельмень, не знаю, врать не буду, я с ним уже год как не здороваюсь, просто расскажу тебе всю нашу с ним канитель и тогда сам решай. Иметь с ним дело, или нет.
Где-то год назад позвонил мне Пельмень и попросил подскочить на Краковский базар, мол, есть дело.
Кроме меня там был Толик (Так же мелкий Львовский жулик конца 80-х. Прим. автора)
Пельмень и говорит:
- Ты, Валера, я слышал, попал в легкую аварию?
- Да, слева обе двери хорошо бы поменять, не открываются. Но пока никак не найду, катаюсь так. А, что?
- Не спеши, сейчас все объясню. А ты, Толик, помню, хотел свою «пятёрку» переделать в «семёрку»?
- Ну, да, а что?
- А то, что я все уже придумал. У тебя, Валера, есть крюк с малолетками, которые тачки угоняют, ну так вот, договорись, чтобы они угнали нам «семёру» поновее и мы ее раскурочим на троих. Тебе - двери, Толику - капот, решетку, сидушки, панель, задние фары, все дела, а мне - мотор и колёса. У меня движок на прошлой неделе накрылся.
Идея была совсем неплоха и, уже к вечеру, я «перетёр» с нужными малолетками. Стали ждать.
Через неделю малолетки «выпасли» и увели почти новую «семёрку» и спрятали ее где-то в жопе леса, аж за Брюховичами. Бабок взяли по-божески, всего-то пятьсот рублей. Я сразу заплатил свои и с хорошей новостью помчал к Толику с Пельменем.
Толик обрадовался, а Пельмень, как-то сразу потерял к нашему делу интерес, сказал, что и так ему обещали движок подшаманить, так что, без него.
Толик молодец, не стал врубать заднюю, а сходу влез в долю, хоть на троих «полштуки», конечно, было бы приятнее раскидать. Ну, да – это фигня.
На следующий день, в пять утра, мы вдвоем прирулили в лес, нашли в указанном месте машину и до самого вечера скручивали что кому нужно.
Мы с Толяном, конечно же, отпетые негодяи, но не совсем конченые, нам стало жаль тачку и вечером мы из автомата позвонили ментам, что там-то и там, в лесу стоит брошенная «семёрка», примите меры.
Зачем добру пропадать и годами ржаветь? Пусть хоть так к своему хозяину вернётся.
Прошел месяц, я уже рассекал с новыми дверями, а Толик переделал «пятёрку» в «семёрку», как вдруг, в одно прекрасное утро, ко мне домой приходит типок с портфельчиком и говорит:
- Здравствуйте, Валерий, буду краток. Я адвокат небезызвестного вам Пельменя, он сейчас находится в СИЗО по вашему общему делу. Ситуация в том, что когда вы угнали машину, Пельмень только сделал вид, что ему это неинтересно, а сам, поросёнок, с утра проследил за вами двумя, узнал где спрятана машина и на следующий день поехал снимать двигатель, но, в лесу его ждала милицейская засада.
Так вот, мы со следователем хотим представить дело так, будто бы мой подзащитный просто гулял по лесу с лебёдкой и набором гаечных ключей и случайно проходил мимо угнанного и брошенного автомобиля, но тут же, «по ошибке» был задержан сотрудниками милиции. Одна загвоздочка: «следак» за развал дела хочет ровно 1000 рублей и это еще по-божески. Пельмень уполномочил меня передать вам, что хорошо бы поделить эту сумму на троих, в противном случае, он вас обоих сдаст и тогда уже деньгами никто не отделается, сядете все втроём. Уж поверьте моему опыту.
Ну, так, что передать Пельменю?
- Передайте ему привет и скажите, что стучать на товарищей нехорошо.
А уже к вечеру ко мне и Толику нарисовались менты и сходу попытались нас «расколоть» Но мы были вполне готовы:
- Никаких угнанных машин в глаза не видел, в лесу с детства не бывал, а Пельменя конечно знаю. Месяц назад он продал мне дефицитные авто-детали по спекулятивной цене. Кто же знал, что Пельмень окажется мерзким угонщиком и без остатка разложившимся элементом на теле мускулистого советского общества?
Следак и так и сяк, но мы с Толяном твердо стояли на своем и в показаниях не расходились. Так мы и оказались не при делах, правда все запчасти с угнанной «семёры», у нас конфисковали в пользу потерпевшего.
Но зато Пельменю, чтобы выйти на свободу, пришлось отстегнуть целых десять «косарей» и это только следователю, плюс еще неизвестно сколько потерпевшему.
Вот сам и подумай – стоит ли после этого доверять Пельменю? Я бы, наверное, всё-таки не стал…
ТОСТ
"Плохой друг подобен тени:
только в светлые дни его и видишь."
Гостей собралось немного, человек десять всего. Отмечали дома, ведь сорокалетие, почему-то, не принято праздновать слишком уж грандиозно.
Мы все наполнили бокалы и первый тост, по старшинству, взялся произнести дядя юбиляра:
- Сорок лет, аж не верится, вроде бы только вчера с твоим папой, мы тебя из роддома забирали… Короче, дорогой мой племянник, Игорёк - этот бокал я поднимаю за тебя, за твою…
У виновника торжества неожиданно запиликал телефон и Игорь, не глядя на экран, отклонил звонок.
- Извини. Продолжай, Дядя Витя, ну, рассказывай какой я хороший.
Телефон опять запиликал, Игорь взял трубку и быстро сказал:
- Антоха, не могу, перезвоню… Что!? Да ты совсем охерел!? …только собирался выпить… чтоб ты издох, падлюга! Через наш перекрёсток? Из центра? Минуты через три, нет, четыре! Все, давай!
Игорь неожиданно выбежал из-за стола, даже бокал забыл оставить. Через секунду хлопнула входная дверь.
Всеобщая немая сцена постепенно расшевелилась и мы принялись звонить Игорю, чтобы узнать – что это за дела? Но телефон был - то занят, то - звонки сбрасывались.
Все гости неслабо напряглись, один даже ушел с обиженным видом.
Только через полчаса в комнату влетел весь мокрый, виновато-веселый юбиляр и сказал:
- На улице дождь просто стеной. Простите меня ради Бога, это все Антоша, козёл. Он, конечно же гадёныш, но все же друг, я не мог его бросить. У него жена с детьми улетела в отпуск и, по ошибке, забрала с собой все документы на машину. Если что, то машину сразу бы забрали на штрафстоянку на целый месяц. Но этот дурень, все равно ездил на работу за рулём, надеялся, что не остановят. Ну вот, доигрался, гаишники его тормознули, а этот не остановился и по газам. По дороге позвонил мне, чтобы я на нашем перекрестке выскочил наперерез - между ним и ментами. Хорошо, что Антон слегка оторвался, а то бы я бы уже и не вклинился. И так менты еле затормозили, почти в меня въехали. Зато этот уродец успел потеряться.
Все это время они меня «грузили» под дождём, типа - создал аварийную обстановку, не пропустил спецтранспорт с сиреной и все такое. Повезло, что я по главной дороге выехал, плюс, день рождения помог, пришлось даже в трубку дуть, в общем, отделался малой кровью. Еще раз простите. Все, я выключаю телефон и прошу всех к столу. Дядя Витя, ты там хотел за меня выпить, давай, продолжай с того же места.
Дядя Витя встал, поднял бокал и сказал:
- Нет, я передумал, я хочу выпить не за тебя, сорокалетнего балбеса, а за этого засранца Антошку, он мне, кстати, никогда не нравился, давайте выпьем и порадуемся за него, ведь далеко не у каждого человека есть такой надёжный и верный друг как наш Игорёк…
Стоят двое реальных пацанов на остановке.
Пиво пьют, автобуса ждут. все дела. Крутые такие - народ ессно старается от них держатся подальше!
И вот подъезжает автобус - руки и ноги торчат!
Но автобусное зеркало заднего вида - а вы сами понимаете сантиметров 35-40 по вертикали, и пол метра выноса - тюкает по кумполу слишком близко подошедшего к останавливаемого водителем автобуса "реального пацанчига".
Реальный пацанчег, с бутылкой пива в руке, и чувствуя поддержку такого же "пассанчига" начинает орать матом на якобы неловкого водителя:
- Ты шо, с..., б..., т...м... не видишь...б...что я тут стою? Ты что б.... руки выростил из своей ж....
Вобщем гдето так.
Пацанчег раздается во все стороны матами и криками, при активном подтявкивании второго пацанчига....
Народ на остановке несколько напрягся, понимая что если сейчас водитель автобуса получит "звездную" и "прозвездную" болезнь прямо сейчас, то уже никто никуда не поедет...
А с подвыпимшими и агрессивными парнями все таки кроме наряда милиции никто не справится...
Но!
Но из автобуса выскакивает водитель: в майке (не смотря на промозглую погоду и слякоть) в кэпочке и очень злой!
С криком:
- Б....!!!!, Длб.....!!!! ТЫ МНЕ ЗЕРКОЛЬЦЕ ОТОГНУЛ!!!!!!!!!! - фигачит первого со всей дури, второго с другой, смотрит на отлетающие тела, и произносит в серцах:
- Опять, с...., отгибать!!!!!
Немного (реально немного) руками поправляет зеркало заднего вида, садится в автобус, ждет погрузки пассажиров, и с криком:
- Развелось придурков!!!!!!
не спеша отъезжает от остановки....
АВТОБУСНАЯ ОСТАНОВКА И АКТИВИСТЫ Е.
Р.
Выходные часто провожу в деревне - отцу по хозяйству помочь, погулять по
ещё не загаженым дачниками местам, да и просто поспать подольше, не
слушая воплей автомобильных сигнализаций.
Места "глухие", но муниципальный автобус ходит, соответственно вдоль
дороги расположены остановки - железные будки, под крышей которых
ожидающая автобус бабулька может укрыться от дождя, снега, солнца. Ну а
в ночное время эти остановки - излюбленное место молодёжи. Спиртное,
гитара, плотские утехи. Надо сказать, что будки эти последний раз
приводили в порядок когда Ельцин посещал районный центр. Ржавые,
изрисованые и исписаные всякой непотребщиной, со вмятинами от стрельбы
из пневматики. ПисАли заявки в сельсовет с просьбами восстановить
остановочные павильоны. Ответ - это не наше, обращайтесь в "автотранс".
Автобусники посылают к дорожникам. Дорожники - в сельсовет... Так и
стояли эти убогие ржавые остановочки до минувшей недели.
Утром четвёртого я проснулся оттого, что какие-то люди при помощи
здоровенной ленточной шлифовальной машины сдирали с остановки надписи
типа "НЕТ ЖУЛИКАМ!", "ЧЕСТНЫЕ ВЫБОРЫ!" и т. п. Оперативно сработали.
После этого будка хоть и не блестела, но избавилась от рыхлой ржавчины
вместе со всеми надписями. Когда в воскресенье вечером уезжал домой, все
остановки по пути снова были расписаны анти-Е.Р-овскими лозунгами.
Причём краска какая-то светоотражающая, типа той, которой рисуют
дорожные знаки, в свете фар за пол-километра видно.
Ехал в эти выходные, подсознательно понял, на дороге что-то не так. Было
не до разглядывания окружающей местности, на стекло липнет мокрый снег,
ничего не видно, единственная мысль - как бы в кювет не улететь на
летней резине по этой "каше". Уже дома за чашкой чая отец ткнул пальцем
в окно в сторону свежевыкрашенной будки и сказал: "видишь, постоИт ещё
наша остановочка, в три слоя покрасили. Уже в понедельник днём бригада
маляров приехала. Потом на неделе ещё пару раз приезжали подкрашивали,
чтобы их `реклама` не просвечивалась. Эти единорасты хоть что-то
полезное сделали со своими выборами. Эх, надо было у себя на заборе
какую-нибудь х...ю про них написАть, глядишь, они бы мне забор
бесплатно покрасили."
Армейская история.
Было очередное обострение в Баку как раз на Курбан-Байрам (1988 год). И в полк приказ поступил - выставить посты на прилегающих к Баку шоссе, машины тормозить и проверять багажники машин на предмет оружия.
Ну и четверо нас на посту, утром подняли по тревоге, даже позавтракать не успели. Пост в придорожном вагончике, от каких-то дорожных рабочих вагончик остался. Сказали - смены быстро не ждите, может даже через сутки, первый батальон на усиление в Сумгаит поехал.
Меняемся каждые два часа. Отстоял и в вагончик идёшь отдыхать. Бойцы анекдоты травят в вагончике и чифирят, а меня на шоссе выставили дубинкой махать и тачки тормозить, как самого молодого.
Проблема в другом. К обеду сержанту сообщили по рации, что полевая кухня задерживается, и когда будет неизвестно. Бывалые люди на посту погрустнели.
А ефрейтор, бывший на ликвидации армянского землятрясения мрачно сказал:
- Сегодня не будет, бля буду.
И где-то в четыре часа пополудни, когда уже желудок сводить стало, ефрейтор заходит в вагончик c трассы:
- Давай, салага, пошёл. Я отстрелялся.
Нахлобучил каску, взял Калашников и дубинку резиновую, иду на шоссе.
Шаха топит. Ну, махнул, тормозят. В салоне азербайджанская семья.
Проверил багажник для проформы, там баран зарезанный, пахлава и прочая.
- Проезжайте, счастливого пути. И с праздником вас светлым, Курбан-Байрам!
Что тут началось. Думал они меня обнимать-целовать бросятся, отделался лёгкими подарками - два вафельных торта, кусок баранины и лаваш.
После чего повторил эксперимент раза четыре, харчи складывал рядом с собой.
Понравилось, стою на посту, мне сержант орёт:
- Ты там заснул, что ли? Смена!
Заваливаюсь в вагончик с харчами.
Героем дня стал, неожиданно для себя.
Полевая кухня приехала на следующий день, привезла сразу завтрак обед и ужин вчерашние. Но каши уже никому не хотелось.
Ногу сломал месяца за два до дембеля – в марте 84 года.
Стоял ночью на посту, пришла смена. Разводящий, не дожидаясь, пока мы проговорим «пост сдал – пост принял», пошёл с поста, Я за ним вдогонку, когда подошва моего левого валенка соскользнула вперёд по накатанному снегу, и я с маху сел на подвернувшуюся правую ногу.
Острая боль в лодыжке, с трудом встал, на правую ногу ступить не могу.
Снял автомат с плеча, поковылял кое-как, используя его в качестве трости. Приклад вниз, а на мушку опирался рукой. Временами просто скакал на левой ноге. Останавливался отдыхать. Идти было километра два, наверное.
Пришёл в караул, доложил начкару о неприятности, вижу его раздумье – что делать. Хлопотно это – вызывать из роты мне замену. Это надо звонить кому-то из офицеров домой – будить, объяснять, в чём дело. Тому идти в роту – смотреть составы завтрашних караулов и нарядов, определять – кого сейчас поднимать на замену Гладкову. Выдавать автомат и патроны, перед этим звонить дежурному по части - объяснять необходимость открытия ночью комнаты для хранения оружия, потом сопровождать этого нового караульного до караульного помещения. И решать – что делать с Гладковым, как доставлять его в санчасть. А завтра ещё и кучу рапортов отписывать о происшествии и принятых мерах.
А я же ещё и не уверен, что перелом. Вдруг просто растяжение, завтра может всё пройдёт, а я такой переполох этой ночью устрою. Говорю начкару: «Товарищ лейтенант! Я на девятом стою, он же двухсменный-ночной. Утром склады откроют, часового снимут. Мне осталось одну смену отстоять. Так я эту смену могу на губе отстоять, а с губы часового на девятый можно отправить».
Начкару моя схема понравилась, и я пошел отдыхать. Но сначала снял валенок – посмотрел ногу. Лодыжка начала отекать. Понятно, что если лягу на топчан разутый, то через час нога в валенок не влезет. Лёг обутый.
Через час – «Смена подъём!»
На одной ноге доскакал до пирамиды, взял автомат, встал в строй. Томский, которому вместо тёплого коридорчика гауптвахты достался мой девятый пост, недовольно на меня посматривает и шёпотом матерится по-якутски: «Абас кынси!»
Отстоял свои два часа на губе, сдал пост. Начкар говорит: «Оружие и патроны оставляй здесь – двусменники отнесут в роту, а сам иди в санчасть. Разрезаю штык-ножом голенище валенка, снимаю его, рассматриваю чудовищно распухшую лодыжку.
Прыгаю на одной ноге из караулки. До санчасти километр-полтора. Из тёплого бокса выезжает командирский УАЗик. Водила охотно соглашается меня подбросить. В санчасти хирург осматривает лодыжку, и отправляет меня на санитарной машине в госпиталь. Там прыгаю по коридорам и лестнице на второй этаж до кабинета хирурга. Хирург выписывает направление на рентген, который на четвёртом этаже. Скачу туда. Делают снимок, велят подождать на стуле в коридоре. Рентгенолог выходит с результатом: «У тебя перелом лодыжки».
Встаю, спрашиваю:
- К хирургу идти?
- Куда ты пойдёшь?! С переломом нельзя ходить! Сиди, сейчас костыли принесут…
Лешек, тот самый поляк-спецназовец, о котором я уже рассказывал, карьеру свою в Войске Польском уже завершил, выйдя на пенсию.
Так что я могу смело рассказать об одной истории с польским генералом, которая приключилась у Лешека во время учений. Послужному списку моего знакомого бравого вояки этот рассказ уже не навредит.
Кстати, фамилия у Лешека – Ковальски. Все ведь знают, что польские Лешеки поголовно носят фамилию Ковальски? Ну вот, собственно, история…
В бригаде, где служил Лешек, сменился командир. На место пузатого вальяжного генерала прислали другого, поджарого, молодого (слегка за 40), амбициозного. С чего начинает любой командир любой армии мира знакомство с вверенными ему войсками? Любой солдат любой армии мира об этом знает. Толковый генерал начинает с проверки боеготовности, чтобы знать, какие задачи вверенное ему подразделение может выполнить, а в выполнении каких задач еще стоит потренироваться. А этот генерал, очевидно, был вояка толковый, что его подчиненные сразу отметили и оценили по достоинству.
Вывел он бригаду на полигон, поселил в палатки, поставил всем учебно-боевые задачи и стал наблюдать за результатами.
В армии, я хочу заметить, как в большой деревне. Любая молва разлетается со скоростью пожара, а потому вскорости всем офицерам и солдатам стал известен случай, после которого генерала зауважали не только за то, что он на перекладине лихо подтягивался, давая фору и молодым и уже послужившим воякам, и бегал со своей бригадой кроссы.
Прибыл пан генерал в расположение своего лагеря. А вокруг красота – снежок чистый, свежий, только что всю землю польскую укрыл. Морозец бодрящий. Бойцы его делом заняты – учебные задачи отрабатывают.
Встречает генерала его заместитель-полковник бодрым рапортом: происшествий нет, задачи отрабатываются, тяжелая жизнь солдатская идет по намеченному вами плану. Панове старшие офицеры все собрались в специально оборудованной палатке за накрытыми столами и ожидают прибытия своего горячо любимого начальника, дабы приступить к совместной трапезе и возлияниям. Водка, шампанское и икра поставлены на лед. На столах присутствует разнообразная дичь, дары польских полей и иных европейских сельхозтоваропроизводителей. Прикажете приступить?
- Прикажу убрать, - коротко ответил генерал.
- Что убрать, пан генерал? Кого убрать? – не понял полковник.
- Палатку офицерскую, дичь, шампанское – все убрать! Панове старшие офицеры должны немедленно вернуться в свои подразделения и заняться делом!
- А как же обед? – не унимался заместитель.
- Обед пусть разделят со своими солдатами. Заодно проверят качество приготовления пищи.
Младшие офицеры и солдаты этот генеральский жест оценили, несмотря на то, что новый командир начал их гонять по всему полигону без какой-либо жалости.
Выполнение учебных задач генерал контролировал лично.
- Вашему подразделению, пан поручник, ставлю такую задачу, - говорил он молодому офицеру: - устроить засаду на дороге, движущуюся легковую автомашину остановить, всех, кто в ней находится – задержать. Выполняйте!
После чего пан генерал садился в ту самую машину, свой персональный джип, ехал по той самой дороге и попадал под беспорядочную стрельбу из засады.
- Вы что, поручик, полагаете, что после такой канонады в этой машине кто-то остался бы в живых! – строго выговаривал он офицеру. – Задача не выполнена!
Генеральский взгляд метал молнии.
- А это что за группа человекообразных там на пригорке? Пялятся на нас и ржут так, что и здесь слышно, – генерал выбрал себе уже новую жертву.
- Пан генерал, позвольте доложить: группа специального назначения. Согласно плана учений, им предписано удерживать данную высоту, - доклад заместителя-полковника как всегда был точен и скор.
- Отставить! Поставьте им ту же задачу: дорога – машина – задержать! На подготовку даю час. Проверю лично. Я в штаб.
Генерал сердито хлопнул дверью и отбыл, а полковник поспешил передать Лешеку, который был старшим в группе спецназа, генеральский приказ: дорога – засада – машина – всех взять живыми.
«Дело нехитрое», - пожал плечами Лешек и кивнул своим бойцам: пошли!
Примерно через час генерал ехал назад по заснеженной дороге и тщетно пытался отыскать своих подчиненных. Только белое поле и пустая дорога. Ни одной живой души.
«Вот разгильдяи! Неужели в лагерь вернулись? Всех мехом внутрь сейчас выверну!» - подумал про себя генерал и сказал водителю:
- Прибавь ходу, Бартек. Едем в расположение.
- Так есть, пан гене… - начал было говорить водитель, но мощный взрыв и взметнувшееся в небо прямо перед капотом генеральского джипа белое облако заставили солдата резко ударить по тормозам.
«Курвамать!» - хотел было подумать самое страшное польское ругательство пан генерал, но успел подумать только «Kуp…», потому что дверь джипа с его стороны уже была распахнута, и неведомая сила вырывала его тело из машины, укладывала лицом вниз на обочину, в снег и липкий чернозем, перемешанный с остатками жизнедеятельности местного крота. Сильные руки генерала были больно скручены за спиной, в шею упирался холодный ствол автомата. Громоподобный голос откуда-то сверху отдавал ему, генералу (!), простые приказы:
- Лежать, бл… ! Носом в землю, бл… ! Замри, бл… !
Вообще-то в первую долю секунды, когда после взрыва Лешек рванулся из засады к машине, распахнул пассажирскую дверь и увидел свое высокое начальство, он испытал замешательство. Ему бы следовало сказать:
«Пан генерал, прошу прощения – пшепрашам – позвольте помочь вам выйти из автомобиля, пан генерал! Обопритесь на мою руку, дабы не испачкать форменные брюки о подножку джипа».
Но проклятые рефлексы, отрабатываемые годами и четко поставленная задача: пассажиров автомобиля взять живыми! - сделали свое подлое дело. Опомнился он уже когда обнаружил себя верхом на генерале, который смирно лежал в грязи и пережевывал приправленный белым снежком чернозем. С противоположной стороны то же самое делал генеральский водитель.
- Пан генерал, докладываю! – Лешек помог начальству подняться на ноги. – Поставленная вами задача выполнена! Автомашина и передвигавшиеся в ней люди задержаны! Потерь среди личного состава не имеем! Старший группы специального назначения Ковальски, пан генерал!
Генерал задумчиво сплюнул черной жижей, принял поданную кем-то перепачканную грязью шапку, машинально надел ее и сказал:
- Ковальски, знал бы я, что ты у них старший группы… Я бы сам в этой машине не поехал. А вообще, молодцы!
Стараясь не замечать ехидных ухмылок солдат, генерал сел в джип, взглянул в перепачканное лицо свое водителя, в глазах которого все еще читались страх и непонимание происходящего, и сказал:
- Поехали в казарму, Бартек. Надо отмыться и переодеться…
БЕЗ ГОРЯЧЕГО
Питер уже несколько дней расставлял большие и маленькие корабли вдоль своих набережных.
Город готовился к военно-морскому параду.
На последнее свободное местечко впихнулся красивый и страшный корвет, совсем без окон и почти без дверей.
Швартовая команда в оранжевых жилетах уже сделала свое дело, выставила трап и пошла отдыхать.
С берега к кораблю сразу же подошли двое: красивый капитан-лейтенант в парадной форме и лопоухий матрос в промасленной робе.
Издали могло показаться, что матрос на руках держал ребенка, но это был совсем не ребенок, а какая-то мазутная железяка, очень похожая на автомобильный стартер.
Красивый капитан-лейтенант поприветствовал часового у трапа и попросил вызвать дежурного офицера.
Вскоре явился дежурный и выяснил, что незнакомцы желают видеть командира корабля.
Через четверть часа на палубу вышел сам командир, тоже капитан–лейтенант, он дал команду пропустить посетителей на борт, протянул руку незнакомому офицеру и спросил:
- Чем могу?
Гость в парадной форме превратился в приторную улыбку и сказал:
- С прибытием. Очень приятно познакомится, меня зовут Валерий Анатольевич, можно просто Валера. Давно хотел с вами вот так, с глазу на глаз, да все повода не было.
Я со вчерашнего дня вас тут пасу, кое-как дождался.
Командир корабля заметно напрягся:
- В смысле пасете? Зачем это?
- Да нет, я не так выразился. Дело в том, что я командир корвета «Решительный», точно такого же как и ваш. Мы там дальше «на стенке» стоим.
- А, да, видел, мимо проходили. Ну, что же, и мне приятно познакомиться. Так, чем могу?
Командир недоверчиво глянул на лопоухого матроса с железной чушкой.
А гость не переставал излучать радушие:
- Да видите ли, какое дело… а, кстати, мы с вами в прошлом году на учениях рубились, только - вы были за синюю группировку, а я за зеленую. Не помните? Вы еще подлодку, вроде, прикрывали.
- Да, было дело, только не прикрывал, а уничтожал. Так, собственно…
- А, чуть не забыл, я же вместе с вашим двоюродным братом Михаилом на классах учился. Отличный парень, теперь на Северном служит, не легко ему там приходится. Мы как раз вчера созванивались – это он сказал, что вы тоже должны прийти в Питер.
Командир напрягся еще больше:
- Да что, в самом деле, случилось? У Мишки все в порядке?
- Да, да, у него все отлично, велел передавать вам привет.
- Спасибо. И это все?
Гость почесал затылок белой перчаткой и, кивнув на своего лопоухого матроса с железякой, сказал:
- Не совсем все. Да, дипломатия – это явно не мое, попробую напрямик: понимаешь, из-за этого уродца мы уже три дня сидим без горячего.
Матрос заморгал длинными ресницами и, не поднимая головы, подал голос:
- Два дня, товарищ командир.
- Молчи, диверсант, задушу! Э, ты какого хpeнa меня позоришь? Приперся на чужой корабль в рабочем платье! Ладно, это потом.
Красивый офицер продолжил:
- Так вот – это тело, хотело что-то там отремонтировать и разобрало вот эту херню, а собрать не сумело. Теперь у нас на камбузе ничего не греется.
С утра и до ночи всем корветом пытаемся воткнуть ее на место. Никак, хоть убейся. Так я чего пришел? Раз наши корабли из одной серии, то и эта хepня у нас должна быть одинаковая. Разреши моему диверсанту одним глазком глянуть - как она у вас там стоит. Не переживай, он руками ничего не тронет.
Командир облегченно хихикнул, с уважением глянул на железяку и ответил:
- Просто бальзам на душу, дождался, наконец-то и мой корабль стал образцовым. Ну, добро, я дам команду, пусть посмотрит. А если он и меня без горячего оставит? Больше ведь в Питере таких корветов нет.
- Не оставит.
- А если?
- Тогда можешь его пристрелить. Ну, а что еще с ним делать..?
Прочитал давеча интересную историю про случай на границе с росомахой.
И вот, с вашего позволения, выкладываю свою. Служил я на Кольском полуострове, в городе Оленегорске. Точнее сказать, под Оленегорском, на «точке». Обычная военная часть, казарма, ДОС, техздание, баня, кочегарка. Кроме этого была ещё теплица и свинарник, стоявший чуть в стороне от КПП.
Скукотища на «точке» смертная и вот приноровились мы летом устраивать себе что-то типа пикника, для чего делали следующее - какое-то время, те, кто стоял на КПП докладывали дежурному по части, что по ночам в лесу возле поста замечается какое-то движение, сопровождаемое жутким и пугающим воем, принадлежащим, скорее всего, росомахе.
Ввиду того, что армия была тогда еще советская и интернациональная, изображали этот вой все по своему и росомаха, в зависимости от национальности рассказчика, выла то с волжским, то с эстонским, то с грузинским акцентом.
Подготовив, таким образом, нужную почву, очередной дневальный по КПП, в заранее обговоренное время проковыривал дыру в латаном-перелатанном заборе у свинарника и выпихивал в неё подходящего хряка, пинками загоняя его в лес, так как добровольно идти в лес сам свин, как правило, наотрез отказывался. К тому же, ввиду того, что свинарник находился далеко от кухни, то, часто не доходя до него, дневальные, что кормили свиней, оставляли их без обеда, втихаря вываливая бак с отходами где-нибудь по дороге. Вследствие этого наши свиньи были весьма спортивными и поджарыми и запросто могли перемахнуть через забор обратно в свинарник.
После того, как кэпэшник отгонял хряка в лесок, он звонил дежурному офицеру, докладывая об очередном свином побеге. А в этой ситуации, учитывая возможность нападения на хряка кочующей поблизости росомахи, весь свободный личный состав части немедленно посылался на поиски сбежавшего имущества.
Дальше схема была отработана: все разбегались в разные стороны, собираясь в заранее оговоренном месте на озере, где всё уже было готово для пикника: банка браги из местных ягод, сало, картошка, а также и сковородка и специи. Обычно с картошкой жарили грибы, которых было столько, что брали одни шляпки, и доедали всё то, что присылали нам из дому.
В часть, отдохнув таким макаром, мы возвращались уже за полночь, докладывая о тяжелых и безрезультатных поисках удравшего хряка, который, впрочем, к тому времени сам уже обычно возвращался из леса и все в итоге оставались довольны.
Такую фишку мы успели провернуть уже пару раз за короткое кольское лето, и хотели повторить ещё, как вдруг к нам на «точку», сразу после училища, назначили нового ретивого и вредного летёху. В наши байки о росомахе не верил и требовал веских доказательств её присутствия. Будучи от природы человеком въедливым, он где-то даже вычитал, что росомаха, на самом деле не воет, а якобы как-то там по-особому плачет.
Дальнейший летний отдых был под угрозой и мы, посовещавшись, решили соорудить в лесу, вблизи КПП что-то вроде её лежбища и предъявить его лейтенанту. Наш кочегар, казах Курмангалиев, что разбирался в охоте, посоветовал, расцарапать, словно когтями какой-нибудь пенек, подбросить клочки шерсти и обязательно звериные фекалии. Звери, мол, так свой дом и метят.
Так и постановили. С зимнего овечьего тулупа надёргали шерсти, штык-ножом почикали подходящий пенёк возле КПП, а вопрос со звериным дерьмом поручили решить самому Курмангалиеву, в кочегарке у которого жил наш единственный на «точке» пёсик Мишка.
К поставленной задаче Курмангалиев подошёл со всей серьёзностью и, отобрав за пару дней лучшие, на его взгляд, Мишкины какашки, искусно вылепил из них несколько шариков, коими, по его мнению, и гадит такой зверь как росомаха.
Полученный продукт он решил для достоверности подсушить на крыше кочегарки, где и спрятал его прямо за трубой.
Парень он был добросовестный, поэтому весь этот день периодически залазил на крышу проверить своё творчество. Увы, сделать это незаметно у него не получилось. Увидев, как время от времени Курмангалиев шныряет на крышу, его, как на беду, спалил всё тот же вездесущий летёха и, решив, очевидно, заработать очки перед командиром части, наутро выстроил всех нас у кочегарки. Кроме, присутствовавшего на построении командира части, подошёл ещё и наш замполит-особист, которому лейтенант, вероятно, тоже уже успел стукнуть.
Вызвав из строя Курмангалиева, летёха показал ему кулёк с сушёным псевдоговном росомахи и ледяным тоном вопросил:
- Товарищ солдат, вы знаете, что это такое?
Курмангалиев побледнел и ответил первое, что мог придумать.
- Никак нет, товарищ лейтенант.
На что лейтенант понимающе усмехнулся, оглянулся на замполита, затем оглядел наш строй и неожиданно для всех заявил:
- Вы что думаете, товарищ солдаты, я не знаю, что ЭТО такое? Вы думаете, я в наркотиках не разбираюсь?
По всей видимости, лейтенант решил, что в пакете был насвай, который, несмотря на проверку посылок, иногда пытались прислать солдатам из наших тогда ещё азиатских республик.
И тут, решив как видно преподнести всё происходящее как можно эффектней, лейтенант, пристально глядя в глаза испуганному Курмангалиеву, не торопясь достал из кулька средних размеров шарик, так же медленно положил его к себе в рот и начал жевать.
Мы все просто замерли от увиденного. Особенно бедный Курмангалиев, который от страха совсем побелел и почти уже падал в обморок.
Пикантности ситуации придал подошедший с кочегарки Мишка, что махая хвостом, прошёлся вдоль строя, и подозрительно принюхиваясь, остановился возле жующего его экскременты лейтенанта.
Примерно через минуту этой немой сцены начали хрюкать старослужащие, вслед за ними и все остальные и вскоре весь личный состав нашей части издавал отчаянно заглушаемый хохот, неумолимо перешедший в дикое ржанье.
Летёха, до которого, наконец-то дошло происходящее, густо и багряно покраснел, выплюнул остатки «наркотика» на землю и, отдав честь командиру с замполитом, попросил разрешения удалиться.
Вот такая вот был у нас нехитрая история. Спустя примерно неделю после этого случая жизнь на нашей «точке» снова спокойно пошла по кругу, поскольку незадачливого говноеда-лейтенанта командование перевело от греха куда-то под Кандалакшу, как будто его и не было.
© robertyumen
Знакомый один историю рассказал.
Был у них в армии солдат-срочник. Ботан конченный, худой, длинный как оглобля. Форма на нем мешком висела, весь какой-то не складный, прыщавый… В общем, не солдат, а недоразумение. Один у него плюс был – писал грамотно. Почерк у него каллиграфический, писал без ошибок, вот его при штабе писарчуком и устроили. Стенгазету вел «На боевом посту», рисовал не плохо, еще и фотографировал штабным фотоаппаратом на всех праздниках и годовщинах, а заодно и для дембельских альбомов.. Но большую часть времени всё-таки бегал, по разного рода, офицерским поручениям. Сам командир части не гнушался его посылать в «чипок» за куревом или ещё за чем… В общем, неплохо он устроился, вроде и не делает нихрена, а всегда при деле.
А тут несчастие случилось, «дембеля» решили сто дней до приказа отметить, а водки совсем мало у них было. И в город ни как не вырваться, командир тоже не дуpak, до сотни считать умел, и прекрасно понимал, что нажрутся дембеля в этот день, и поэтому все увольнительные отменил, а на КПП поставил в наряд самого лютого прапора. У этого прапора нюх на алкоголь – как у собаки Баскервилей. Он был закодированный уже полгода, и как говориться – ни себе, не людям.
Собрались дембеля в каптерке, совет держат, как бы пронести через КПП заветную жидкость. Вот и пал выбор на штабного писаря. У него же свободный выход в город, пусть постарается на благо неизбежного дембеля.
Позвали писаря, объяснили ситуацию, денег дали. Тот вроде сначала заартачился, но ему пообещали разбить очки и натянуть глаз на жопу, и он нехотя согласился.
Но была одна загвоздка – на КПП дежурил лютый прапор, а у него ничего святого уже полгода как не было, и он мог и штабного писаря запросто обыскать и конфисковать все незаконное. Дембеля эту головоломку оставили на совести писаря. Мол, выкручивайся, делай что хочешь, но что бы к назначенному сроку принес два пузыря, и ниебёт!
И вот, ближе к вечеру, в расположении части раздался телефонный звонок, и взволнованный голос дневального сообщил, что через КПП только что прошёл писарь с двумя бутылками в руках, и что «лютый прапор» лично открыл перед ним дверь. Дембеля мягко сказать – охуели! В окно казармы они с замиранием сердца наблюдали, как по плацу, высоко задирая худые, длинные ноги, гордо шагал улыбающийся писарь, и в руках действительно нес две бутылки.
- Как, как ты пронёс, лишенец? Что ты прапору сказал? КАК???
Оказывается, писарь прикупил в ближайшем ларьке два пузыря водяры и окольными путями вернулся до расположения части. Не доходя КПП, он в первой попавшейся луже отмыл и отодрал этикетки с бутылок, затем сковырнул пробки и сунул в горлышки свои длинные и тощие указательные пальцы. И сделав «морду кирпичём» понес драгоценный груз прямо через КПП, не скрывая, и не тая свою ношу.
Естественно его уже встречал «лютый прапор»: - Чо це таке у тоби в грабках, хлопчик? – ласково поинтересовался тот, внимательно разглядывая висевшие на пальцах писаря бутылки без опознавательных знаков.
Писарь поочередно поднял руки и махнув головой на одну, затем на другую – ответил:
- ВОТ ЗДЕСЬ – ПРОЯВИТЕЛЬ, А ЗДЕСЬ – ЗАКРЕПИТЕЛЬ! ФОТОГРАФИИ ИДУ ПЕЧАТАТЬ, ДЛЯ СТЕНГАЗЕТЫ.
Прапор жутко боялся всякого рода химии, поэтому лично открыл перед писарем дверь, и даже по отечески поддержал того за локоть:
- Тильки ни наебнись, голуба, а бо тут ступенька!
В общем, дембель был спасен, водка использовалась по назначению, и даже писарю плеснули в честь праздника (не смотря на его протесты), а у дембелей родился по этому поводу тост:
- Проявим и закрепим!
(G.U.S.)
Звонит мне бос в 11 вечера и просит подъехать утихомирить нашего клиента.
Назовём его Петей. Так вот. Петя бизнесмен средней руки в расцвете сил. Тоесть где-то около 45. Домик за 1,5 лимона в хорошем районе, бизнес, жена на десять лет моложе. С первой двое детей уже почти взрослых. Всё заебись, но... Петя любит выпить. И тогда тормоза отдельно, он отдельно. Уже имеет несколько арестов, сидел за управление в нетрезвом... Не, как трезвый он нормальный. Я встречался с ним пару раз. Человек, как человек... Но как пьяный... А это проблемы с бизнесом, партнерами, клиентами. А что будет со всем этим, если арестуют хотя бы на полгода?.. Там только налоги на дом 36К! Ну и договорился он с шефом, что мы его сами успокаиваем в случае срыва.
Приезжаю. Жена открывает. Проводит на кухню. А там наш красавец 130 кг 185 см на стуле посреди кухни. Пол головы выбрито налысо, ещё половину Машка не успела достричь. А хули? Нихрена дома не делает, пусть, хотя бы, стрижёт! Борщь на столе недоеденный, пельмешки почти не тронутые. Видно экзамен на хозяйку сдавала. Ну и полбутылки "Столичной" стоит. Патриот хренов. Хорошо, что 750, а не "ухо". Н-да!..
Встает это чюдо и прямиком ко мне. Давай мол, гость дорогой, начнём посиделки, а ты (до жены) метелку в руки и мухой тут убрала. Не, говорю, дядя Петя, я ж тебя успокаивать пришёл. Давай вот кончай дрессировку Машки и спать. А он так красиво ловит меня своей левой клешней за шею и опирает мой лоб о свой. Правая рука давит на моё левое плечо. Разговор начинает набирать новые обороты:
⁃ А ты чё тут её защищать, бля, пришёл? Защитник хренов. Трахаешь её, небось, когда меня дома нет?
И так вроде у него рука с моего плеча соскальзывает и меня в ухо. Звезды засветили в глазах ярко-ярко, как в деревне. Cуka! И делать не знаю что! Не, ну можно ему правой по морде или коленом по... Только я его ж успокаивать пришёл, а не калечить. Бросок через бедро и бросок через себя также не подходит для этого наборного паркета и холодильника за 12 штук. Ударяю верхним ребром ладони по мышцам правой руки, а ему, под алкоголем, пофиг. Боли не чувствует. А рука опять ко второму удару в моё ухо готовится. Борец cpaный. Я в юношеской школьной секции ещё это прошёл. Со стороны выглядит как борьба, а на самом деле тебя противник попросту оглушает. Быстренько фигачу его ладонями рук по рёбрам. Петя медленно оседает на колени. Хватаю за уши и прижимаю лицом к полу, не давая разогнутся. Всё, Петушок, ты мой! Ну чё, идёшь баиньки? Прыгать не будешь? Вот и ладушки.
На другой день, к обеду, появляется у нас в офисе. Голова добрита, посвежевший, отдохнувший. Мне с порога штуку за беспокойство, с шефом перетер и меня на перекур позвал.
И рассказал мне такую историю.
Учился я, Игорек, в школе заводского посёлка. Появился у нас в восьмом классе новенький. Высокий, но худощавый. Зато борзый. А у нас уже компания спаянная была. Я - борец, другой - боксёр, ну и два просто гопники уличные. Попросили у него очечки солнцезащитные - не даёт, пару копеек на обед - зажал. Всё приходится силой забирать. И гамно такое -нифига не учится. К другим подходишь, они уже сами карманы выворачивают, а эта cуka упёртая! Пока в глаз не получит, очки не снимет. Со временем это просто в привычку вошло. Мы его пиздили регулярно, по пару раз на неделю. Просто так. За то, что без денег. За то, что пострижен. За то, что без сигарет, за то, что в шапке. А он каждый раз пробовал отбиваться и никогда не просил отпустить.
Изя, ты о классе спрашиваешь? Стадо - оно стадо и есть. Каждый мечтал, чтобы не ему в лоб прилетело. 14 пацанов, а борзел только этот. Ну я ему и пообещал в начале четвёртой четверти, что на выпускном его уроем. Просто бить надоело, вот и пугали теперь каждый раз при удобном случае. Ну и подзатыльник временами отвешивали. А на выпускном мы обожрались водки и совсем о нём забыли. Да и по трезвяку он нахер нам не нужен был. Потом как-то всех разбросало раскидало. Сначала ПТУ, потом армия, потом родной завод. Общем потерялся он. И тут одному нашему кто-то путевку в травму выписал! Встречаемся случайно своей бывшей компанией возле кровати и узнаем историю. Элвис жив, оказывается! И не просто жив, а это он отхерачил нашего друга до потери пульса. И, самое главное, он изменился. Отслужил в ВДВ и заматерел. Бил нашего самостоятельно. Смотрел дышит ли ещё и снова бил. Милицию вмешивать мы не могли. Западло, однако, а сами подкараулили. И зря... Зря разговаривать начали. Нужно сразу было арматуриной по голове. Оказывается он нас давно ищет. Хорошо, что сами пришли. Гопник наш вылетел с первого удара. Я с боксёром продержался дольше. Он не дрался с нами, он калечил. Мои удары по корпусу даже не блокировал. А боксёра удары ловил на свои костяшки. И поймал. Вся ладонь в крови и перелом запястья. В конце схватил меня за горло, подтянул к себе и прошипел:"теперь ты мой заяц, а я твой охотник. Живым не уйдёшь". Веришь, Изя, я чуть не обосрался. Бросил пить, курить, по утрам начал бегать. Сварил вместе три арматуры сантиметров 60 длиной и с ними не расставался. В лифт заходил, как в пещеру к людоеду. На дискотеки ходить перестал, по кабакам не шлялся. А эта скотина регулярно появляется на пути. То очередь в магазине за мной займёт, то на остановке возле завода автобус поджидает, а то сестру мою с работы проводит. Одноклассник ведь, бля. И самое главное регулярно бьет моих друзей. Теперь они получают по два раза в неделю, как он раньше. И не жалеет cуka. При малейшем сопротивлении попросту калечит. Они уже и шаг печатали, и "Орленок, орленок" пели, и
Кони - лохи, мясо - дрянь
Мы болеем за Кубань!!!
кричали! Теперь всё это делают по быстрячку, получают подзатыльник и чешут на работу. Я дорогу в неположенном месте переходить перестал и от тени своей шарахаться начал. Но судьба мне улыбнулась. Попал на крестины в ресторан к бригадиру. А там наш Элвис. Я его так обрадованно, перед всеми, как тебя вчера, за шею схватил и почти кричу как рад его видеть. А рука раз с плеча сорвалась, второй. После третьего он оседать начал. А сделать ничего не может. Со стороны выглядит, как встреча старых друзей и как тут по трезвяку драку начнёшь? Я ещё раз, для верности, добавил и за стол его поволок. Потом, по пьяни, он сознался, что специально меня до истерики доводил, как я его в четвёртой четверти. Он ведь мои слова тогда всерьёз воспринял, а теперь захотел, чтобы я это прочувствовал! Но я в конце вышел победителем со своим коронным борцовским приемом. Только ты, Изя, cуka, меня подловил. Да, хpeн с тобой. Я вот тебе штуку не пожалел, сверх заработанного, чтобы ты помнил, что я не в обиде. Как с тем парнем. Можем и выпить вместе...
И тут такая меня обида взяла. Вот клиент платит! Но такое он гамно!!! Ещё в секции вместо борьбы оглушал своих соперников и радовался, что победил. В школе с одноклассников, копейки сшибал. Парня чуть до нервного срыва не довёл всего лишь за то, что тот себя человеком чувствовал. Мне, cуka, платит деньги за то чтобы я пришёл и сам меня же и бьет... Клиент, бля...
Постоял я, подумал... А чего я должен это всё в бумажки заворачивать? Шафером к нему на свадьбу и так не попаду. Детей крестить тоже со мной не получится... Не, говорю, дядя Петя. Cуka ты редкостная и штуку ты мне дал, чтобы я в следующий раз тебя не поломал. А то ты десятки потеряешь. А что пизды получишь ты прочувствовал. А ещё ты cуka потому, что сам меня и подставил. Заплатил за то, чтобы я пришёл и сам вроде случайно меня в ухо и съездил. Так и с тем парнем. Он не покалечить тебя хотел, а чтобы ты тоже самое пережил, что и он. А ты своими подлыми выходками в спорте побеждал и его сумел остановить. Потому что скотина ты редкая. И только со мной обломался и то случайно. Только потому, что другие такие же бляди, так меня побеждали. И если я снова к тебе приеду, то даже задумываться не стану. Ебну какой-то твоей вазой по черепушке и за ноги в спальню затащу. Сплюнул ему под ноги и к себе в офис пошёл...
Ну а часика через два меня шеф к себе позвал... Но это уже другая история...
Сейчас, вот, многие смеются над нашими звёздами, что выкупили себе дворянские титулы и строят из себя аристократов.
Дескать, настоящая аристократия совсем не такая.
А какая? Как, вообще, можно о них судить, их у нас лет сто как нету.
Я, вот, к примеру, только раз и общался с настоящей титулованной особой. Было это лет десять назад, у нас в Тюмени, на нефтегазовой выставке. Я там выставлял свою спецодежду, а в соседях у меня был механический завод из Бугульмы, что производит оборудование для нефтяников. И двое мужиков оттуда - начальник отдела продаж Владимир Иванович, типичный технарь, и водила их «Газели» Серёга. На «Газели» они привезли на выставку какую-то свою замерную установку для ремонта скважин. Смонтировав этот аппарат у своего стенда, Владимир Иванович сразу же ушёл проверить конкурентов и общался я, в основном, с Серёгой.
Ну, а что Серёга.. Водила, как водила, с типичной для шоферюги внешностью - лицо в щербинах, шея красная, руки-крюки. Мы с ним поболтали, обсудили цены на бензин и на бугульминскую водку, превосходство коей над другими он, как выяснилось, лично установил эмпирически.
Судя по тому, как вечером на банкете он первым лихо опрокинул полную рюмку, питейная тема была ему близка. Владимир Иванович при этом заметно насторожился, строго на него посмотрел, но промолчал.
Но, когда тот сразу же налил себе новую стопку, Владимир Иванович не выдержал:
— Серёга, смотри, если опять напьёшься, не посмотрю, что граф, уволю к чёртовой бабушке…
Серёга лишь поморщился и отмахнулся, а я заинтересовался:
— А чего вы его графом-то называете?
— Так он и есть граф!
— В смысле?
— В прямом. Ему в девяностые бумаги с Москвы пришли. Он реально в каком-то там колене граф Шереметев, по крови и так далее...
–– Фигасе, — я даже присвистнул.
–– А ты думал! Его и в Москву на бал приглашали. Он даже было поехал, но в поезде с дембелями подрался, неделю в Казани в изоляторе сидел…
Надо же, думаю... Серёга, оказывается, граф... аристократ... Это ж вроде что-то такое древнее и бледное, как правило, с тростью, благородными манерами и в фиакре с гербом. А, тут…
А тут веселье набирало силу. И надо заметить, что граф Шереметев был не одинок в своём желании провести вечер с пользой. Как оно обычно бывает на таких мероприятиях, за каждым столом находятся такие же расконвоированные командировочные мужики, любители выпить, которых словно шарики ртути притягивает друг к другу. Вскоре все они собрались за одним самым шумным столом, и Серёга отправился туда пообщаться, прихватив с нашего стола бутылку шампанского.
И примерно через час, когда уже начались танцы, возле их стола ожидаемо вспыхнула первая пьяная драка, с громким посыланием друг друга в центре зала. Наш Серёга принял в ней самое активное участие, обменявшись парой ударов с какими-то северянами и поцапавшись с прибежавшей охраной, что развела возмутителей спокойствия по своим столам.
С разборок он вернулся в ещё более анархическом настроении и, уже совсем не обращая внимания на грозные взгляды начальника, сразу налил себе водки.
Владимир Иванович угрюмо молчал.
Тут в зале объявили вальс и Серёга, допив стопку, начал с интересом оглядываться по сторонам, веско заявив:
— Последнему поросёнку титька возле жопы, — что сразу выдало в нём человека искушённого.
За соседним столом как раз скучала одинокая пышнотелая дама с большими серёжками-люстрами в ушах и такими зализанными назад волосами, словно на неё рыгнул динозавр. Её-то Серёга, сходу сразив приятностью обхождения, и повёл на танец.
Вальсировали они, надо сказать, весьма страстно, но кончилось это действо, увы, довольно трагично. Потому как Серёга, подхватив партнёршу за талию, не смог её удержать и вместе они завалились на выставочный стенд минской фирмы, напрочь сломав при этом пластиковую модель их котельной.
Опять начались разборки, требования оплатить сломанный экспозитор и угрозы подать на Серёгу в суд, которые, впрочем, его совершенно не смутили. В кратких, но ёмких выражениях он объявил оппонентам, что все их претензии считает юридически ничтожными, и снова ушёл танцевать под вовремя зазвучавшую быструю мелодию.
Пострадавшие минчане вроде бы успокоились, но, как вскоре выяснилось, только для виду. Традиционно предпочтя белорусскую партизанскую тактику, они затаились за своим столом, и, как только граф Шереметев оказался в пределах их досягаемости, совершили быструю и дружную вылазку, влепив ему несколько увесистых оплеух и облив стаканом томатного сока.
Тут, к счастью, подоспели мы с Владимиром Ивановичем и вместе с охраной оттащили их от Серёги, что порывался продолжить выяснение отношений и лягнуть противников в область первичных половых признаков.
После ряда таких безуспешных попыток, осознав, что отомстить обидчикам ему сегодня не удастся, Серёга, похожий в своей свежевыкрашенной рубахе на одинокого гордого гарибальдийца, обозвал всех присутствующих презервативами и, показав самый длинный из своих пальцев, ушёл в ночь, полностью растворившись в городском ландшафте.
Весь последующий выставочный день я провёл рядом со злющим Владимиром Ивановичем, слушая его гневные проклятия в адрес всей дворянско-буржуазной культуры и обещания обрушить на отсутствующего Серёгу многочисленные административно-финансовые кары.
Сам граф Шереметев появился только через день, прокравшись с утра к своему стенду незаметно и осторожно, словно мелкий ночной хищник. За время отсутствия он оброс как йети, приобрёл на лице несколько глубоких свежих царапин и чёрные компьютерные очки с мелкими дырочками, что придавали ему зловеще-шпионский вид. В руках у графа был пакет с надписью "Thank you", под завязку набитый вырванным вместе с корнями горохом.
Узрев Серёгу, Владимир Иванович густо покраснел и набрав в грудь побольше воздуха выдал целую серию сочных непарламентских выражений. Все вокруг даже вздрогнули.
Граф в ответ молчал как гуппи и лишь виновато вздыхал, при этом так огненно дыша на Владимира Ивановича перегаром, что тот плюнул и, велев ему никуда не уходить, пошёл получать диплом за участие в выставке.
А Серёга остался смирно сидеть возле их аппарата, жуя горох и равнодушно созерцая окружающий его мир. Было заметно, что жить в этом мире графу Шереметеву довольно тяжко.
Пожалев несчастного горохопоклонника, я принёс ему бутылку «Клинского», из которой он сделал несколько жадных глотков, с благодарностью кивнул и произнёс несколько игривую фразу:
— Жена - это хлеб, а хочется ещё и булочку…
После чего сидел уже молча, потихоньку отхлёбывая пиво и, лишь когда к стенду подходил Владимир Иванович, прятал бутылку под стул и шептал мне с опаской:
— Пристёгиваемся...
Вскоре пиво у него закончилась и, попав из цепких рук Бахуса прямиком в объятия Морфея, их сиятельство уже мирно дремал на своём стульчике, крепко держа в руках пакет с горохом. Во сне граф Шереметев хмурился и даже слегка постанывал, как будто что-то его тревожило. Скорее всего, судьба России, как оно обычно и свойственно всем представителям его сословия.
Вот, теперь, когда слышу про аристократию, его и вспоминаю...
© robertyumen
Приближается день Великой Победы.
Давно это было. Постепенно уходят ветераны. Почти не осталось тех, кто прошёл войну от начала и до конца. Где бы мы были и были бы вообще, если бы не они. Правильно говорят:"Спасибо деду за Победу". В моём случае это даже прадеду. Помню как в 2000 он с несколькими товарищами пришли домой отметить праздник. Пару дней до этого погода не баловала. А тут распогодилось, потеплело сравнительно и дедушки с хорошим настроением уселись за стол. Мы жили в дедушкиной квартире и мама бегала между кухней и залом, выставляя на стол всё, что целое утро готовила. Отец открыл беленькую и беседа пошла. Каждый что-то вспоминал. А мне более всего запомнился рассказ сухонького старичка Николая. Его призвали в начале 44 с Киевской области. И сразу на фронт. Отделался какими-то мелкими ранениями и встретил Победу в Чехословакии. Говорил, что радовались все,как дети малые. Как строили планы мирной жизни. Как его товарищ обещал к нему приехать и на сестре жениться.
Он рассказывает. Старики грустнеют. А я понять ничего не могу. Я ведь думал, что война закончилась 9 мая, а дед Колька начинает рассказывать, как гибли его товарищи в Чехии даже ещё и 12 мая сражаясь с регулярной отборной армией СС. И как у него на руках друг умер, раненный в живот. И как он лично расстрелял после этого нескольких немцев, вышедших с поднятыми руками из подвала. Потому что должна быть справедливость. Они продолжали воевать после капитуляции по своей инициативе. Значит и мы можем воевать по своей.
Я сидел в уголочке стола и видел, как суровеют лица этих, только что смеющихся стариков, как наливаются злостью и сталью их глаза. И я радовался тому, что мой прадедушка один из них. Что они защитили нас тогда и защитят сегодня.
Я конечно понимаю, что мир изменился. Нету Гитлера, нету Муссолини. Но и нету наших прадедушек, прабабушек. А могли бы быть, если б не солдаты Германии, Румынии, Италии...
Простить то мы их можем. А вот забыть... Тогда нужно забыть и деда Кольку, и его друга, и моего прадедушку, и тысячи таких других. И через некоторое время всё опять повторится...
На злобу дня.
Рассказ бывшего военнослужащего. Передаю так, как услышал сам. Рассказ от его имени:
«Конец семидесятых годов прошлого столетия. Вооруженный конфликт между Вьетнамом и Китаем. В соответствие с действующим международным договором о помощи Социалистической Республике Вьетнам войска Советского Союза подтянуты к границе с Китайской Народной Республикой и приведены в состояние повышенной боевой готовности. Когда одного единственного сигнала достаточно, чтобы спустить пружину всего механизма.
Наши ракетные установки находятся здесь же. Личный состав полностью обеспечен боекомплектом. В кабине нашей установки – пол-ящика боевых гранат.
В нашем расчете служили два бойца из среднеазиатских республик. Назовем их Ашот и Ахмет. Имена здесь вымышленные.
Мне случилось отлучиться на несколько минут. А когда вернулся - у меня волосы встали дыбом. Ашот устроился на капоте установки, сложив ноги калачиком и вворачивал в боевую гранату запал. А над головой у него три ракеты! Но не это так напугало меня. Ахмет уже ввернул в гранату запал, выдернул чеку и, стоя на подножке открытой дверцы рядом с ящиком с гранатами, весело крикнул мне: «Старшина, ложись!»
Здесь нужно объяснить, что когда бойцов учили обращаться с гранатами, то использовались оболочки гранат, в которых вместо взрывчатки был залит гипс. Запал был боевой. После броска такая учебная граната громко хлопала: срабатывал запал, - но настоящего взрыва не было. Оказалось что это все, что Ашот и Ахмет знали о гранатах.
Мгновенно сообразил, что если сейчас начну ругаться, то Ахмет бросит гранату. Может быть прямо себе под ноги. Поэтому я, по-возможности, на сколько мне это удалось, таким же веселым тоном крикнул: «Бросай!»
«А куда?» - любознательно поинтересовался Ахмет.
«Туда!» - махнул я рукой в сторону.
Граната отлетела на каких либо десять метров. Я даже не сообразил что нужно упасть. Взрыв! Ашот остался в той же позе, только на земле и в нескольких метрах от установки. Ахмета из кабины сдунуло.
Я остался стоять, но в голове гудело. Потребовалось несколько минут чтобы прийти в себя и осознать что ни одним осколком меня не зацепило.
И здесь же почувствовал что под ногами дрожит земля. Взрыв посчитали началом обстрела с китайской территории. В атаку пошел наш танковый полк. Еще несколько минут и он пересечет государственную границу. Еще немного и через голову атакующих танкистов ударят «Грады», выжигая все живое перед гусеницами танков!
Бросаюсь к рации. К счастью, она не пострадала. Успел. Дали отбой. Все стихло.
Ни Ашот ни Ахмет так же не пострадали и их еще не раз на политзанятиях замполит крыл почем зря, как разгильдяев, несостоявшихся подрывников ракетной установки и поджигателей третьей мировой войны.»
А как бы развивалась мировая история сегодня, если бы даже не подорвали ракетную установку, даже не убили и не ранили моего рассказчика. Нет. Просто если бы всего лишь один маленький осколочек угодил в радиостанцию?
В выходные Тепловы приехали на дачу к Бобровым на «божоле нуво».
Обе семьи дружили давно, были, что называется, состоявшимися и, открыв для себя, со временем, радости гастрономических туров по Европе, начали отмечать этот французский праздник. Прошлой осенью они собирались у Тепловых, а в этот раз принимали Бобровы, которые и постарались не ударить в грязь лицом. Стол ломился от вкусностей, которым позавидовала бы любая парижская семья. Несколько видов сыров соседствовали с мясными изделиями и рыбными деликатесами, над которыми возвышалась большая бутылка виски с волынщиком в юбке на этикетке. Всё было на высоте.
- Во, олигаторы! – восторженно восклицал Теплов подняв баночку с гусиным паштетом – фуа-гра у них, во, уровень!
- Да, ну их, с этими санкциями – притворно сердясь, махала руками довольная хозяйка, разливая вино по высоким бокалам – ничего ж сейчас толком нет, хорошо у нас хоть знакомая в «Люкс-Гурмэ» управляющая, она выручает…. Ну, давайте что ли для аперитива….
Все дружно выпили по бокалу терпкого молодого вина, закусив предложенными им канапе с кусочками паштета и ветчины.
- Мда - откинулся на спинку стула хозяин дома – фуа гра…. А помните, как в девяностые мы с вами скидывались и на рынок вместе ездили, чтоб оптом дешевле было тушёнку покупать? Вот, поди, заставь нас сейчас её съесть…
- Да уж – поёжилась его супруга - было времечко, не приведи Господь....
- Да, почему? – неожиданно возразил Теплов – мне та тушёнка очень даже нравилась, я б и сейчас не отказался.
- Ага – скептически хохотнул Бобров – давай, давай…. Могу тебе ещё спирт «Рояль», предложить, я тут недавно в погребе свою заначку нашёл….
- А, что – упрямился Теплов – тушёнку.. да и спиртику могу бахнуть, это ты тут офранцузился по-полной, жить без пармезана не можешь….
- Я?! – возмутился Бобров – да, чтоб ты знал, я вообще этот сыр не ем, вон тот голубой только, да и то с похмелья больше, запах перебить….
– Во, во – засмеялся Теплов, кивнув головой на стоявшую бутылку виски – пьёшь-то ты что теперь - виски шотландский, а вот спирт уже и не сможешь….
- Это я-то не смогу? - с яростью вскричал обиженный Бобров – это я-то? А ну, давай тащи этот спирт – велел он жене – и тушёнку посмотри там погребе, я вроде видел.
- Да бросьте, вы чего придумали-то? – примиряюще запричитала та в ответ – да, не пойду я никуда!
После краткого препирательства, поняв, что спорить с женою бесполезно, разозлённый Бобров сам сходил в погреб, вернувшись с запыленной бутылкой спирта и жестяной банкой перловой каши.
- Ты что, с ума зашёл?! – возмутилась его супруга - дай я эту кашу собаке соседской отдам!
- Ни фигa – отрезал Бобров, метнув холодный взгляд на Теплова - это мне вместо тушёнки на закуску, разогрею только.
- Давай и мне каши - сказал в ответ Теплов и добавил - можешь даже холодной.
- Тогда и мне холодной! – сердито заявил Бобров и, стряхнув со своей тарелки разложенный там хамон, вывалил на неё из банки серую слипшуюся массу. После чего открыл бутылку «Рояля» и разлил спирт в пару свободных винных бокалов.
Женщины, поморщившись, прикрыли носы руками, а хозяин с гостем пристально, словно из засады, глядя друг на друга, подняли высокие бокалы со спиртом и выпили, закусив бурыми комками холодной перловки.
- Ну, как? – выдохнул Бобров, перевернув бокал вверх дном - не могу? Да я и без закуски могу, в отличие от некоторых…. Ещё, может?
- Конечно! – откликнулся Теплов – чего спрашиваешь?
Прошло пару часов, и на даче воцарилась полная гармония. Женщины, мирно беседуя, пили чай где-то на кухне. В зале на праздничном столе сохли почти нетронутые заграничные деликатесы, на которые взирал со своей этикетки удивлённый волынщик, а оба друга, допив литр спирта и доев всю перловку, дружно храпели на стоявшем в углу широком диване.
Французский праздник «Божоле нуво», как всегда, удался.
© robertyumen