Неожиданно зазвонил мобильник. Номер был незнакомый. - У аппарата! - для разнообразия сказал я в трубку. В трубке на некотором отдалении, но явственно играл какой-то немецкий марш. - Эмуйды! - бодро, громко и радостно сказал голос из трубки, по-ненашему ударяя букву Э. - Чиво?! - напрягся я, подозревая тонкую матную провокацию. В трубке произошли разнообразные шорохи, раздался лёгкий вздох... - Эмуйды... - уже как-то совершенно грустно и безнадёжно на выдохе произнёс голос, на этот раз вполне по-нашему ударяя букву Ы в совершенно, однако, ненашем слове. - Эмуйдов не подвезли... - пришла мне в голову странная мысль. - Понятно... - тоном, близким к суицидальному, промямлил голос и отключился. Теперь вот хожу и думаю, а кто они такие, эти эмуйды? Не заблудились ли где-нибудь?
Неожиданно зазвонил мобильник.
Номер был незнакомый.
- У аппарата! - для разнообразия сказал я в трубку. В трубке на
некотором отдалении, но явственно играл какой-то немецкий марш.
- Эмуйды! - бодро, громко и радостно сказал голос из трубки, по-ненашему
ударяя букву Э.
- Чиво?! - напрягся я, подозревая тонкую матную провокацию. В трубке
произошли разнообразные шорохи, раздался лёгкий вздох...
- Эмуйды... - уже как-то совершенно грустно и безнадёжно на выдохе
произнёс голос, на этот раз вполне по-нашему ударяя букву Ы в
совершенно, однако, ненашем слове.
- Эмуйдов не подвезли... - пришла мне в голову странная мысль.
- Понятно... - тоном, близким к суицидальному, промямлил голос и
отключился.
Теперь вот хожу и думаю, а кто они такие, эти эмуйды? Не заблудились ли
где-нибудь?