Похождения Ильи Муромца. Продолжение Горы злата у двери, Самоцветов- пуда три, Серебра- полтонны с гаком, Жемчугов- полны лари... Загружали до утра Море всякого добра: "Ишь, запасся, окаянный, Знал – на пенсию пора!". Возвели, не чуя ног, На возу большой чертог, И царя на возвышенье Посадили, чтоб не сбёг. А за ним, от самых пят, Вслед колоннами стоят, Все равняясь на телегу, Пленных- тысяч пятьдесят. На развилке, у ручья, Придержал коня Илья: "Тут, пожалуй, разбежимся. Граци, верныя друзья! Уж вольнее дышит грудь, Доберётесь как-нибудь. Ну а мне, с моим Кауркой, Предстоит неближний путь". Всех Илья перекрестил, Всех с ведёрка угостил. Что Добрыня и Попович – Даже царь слезу пустил! Путь Ильи извилист, крут, Впереди невзгоды ждут. Скоро сказка говорится, И дела кой-как ползут…
Похождения Ильи Муромца.
Продолжение
Горы злата у двери,
Самоцветов- пуда три,
Серебра- полтонны с гаком,
Жемчугов- полны лари...
Загружали до утра
Море всякого добра:
"Ишь, запасся, окаянный,
Знал – на пенсию пора!".
Возвели, не чуя ног,
На возу большой чертог,
И царя на возвышенье
Посадили, чтоб не сбёг.
А за ним, от самых пят,
Вслед колоннами стоят,
Все равняясь на телегу,
Пленных- тысяч пятьдесят.
На развилке, у ручья,
Придержал коня Илья:
"Тут, пожалуй, разбежимся.
Граци, верныя друзья!
Уж вольнее дышит грудь,
Доберётесь как-нибудь.
Ну а мне, с моим Кауркой,
Предстоит неближний путь".
Всех Илья перекрестил,
Всех с ведёрка угостил.
Что Добрыня и Попович –
Даже царь слезу пустил!
Путь Ильи извилист, крут,
Впереди невзгоды ждут.
Скоро сказка говорится,
И дела кой-как ползут…