Священник-миссионер провел много лет среди аборигенов, обучая их религии, сельскому хозяйству и строительству. И вот пришло время уезжать. Тут миссионер вспомнил, что фактически не учил аборигенов разговорному английскому языку. Он взял с собой вождя и они пошли в лес. — Это дерево, — сказал миссионер. Вождь повторил: "Дерево". Указав на камень, миссионер сказал: "Камень". "Камень" — повторил вождь. И тут какие-то странные звуки донеслись из кустов. Подойдя, они увидели мужчину, тр@хающего стонавшую от удовольствия аборигенку. Падре, очень смущенный, быстро произнес: — Ехать на велосипеде. Вождь взглянул на парочку, взял копье — и проткнул обоих. Падре в отчаянии. Столько времени обучал их добру и нравственности, и тут на тебе. Такое зверство. — Как ты мог?! — обратился он к вождю. — Велосипед... мой...
Священник-миссионер провел много лет среди аборигенов, обучая их религии, сельскому хозяйству и строительству.
И вот пришло время уезжать. Тут миссионер вспомнил, что фактически не учил аборигенов разговорному английскому языку. Он взял с собой вождя и они пошли в лес.
— Это дерево, — сказал миссионер.
Вождь повторил: "Дерево". Указав на камень, миссионер сказал: "Камень".
"Камень" — повторил вождь. И тут какие-то странные звуки донеслись из кустов. Подойдя, они увидели мужчину, тр@хающего стонавшую от удовольствия аборигенку. Падре, очень смущенный, быстро произнес:
— Ехать на велосипеде.
Вождь взглянул на парочку, взял копье — и проткнул обоих. Падре в отчаянии.
Столько времени обучал их добру и нравственности, и тут на тебе. Такое зверство.
— Как ты мог?! — обратился он к вождю.
— Велосипед... мой...