Весна 1992 г.
Новое независимое государство.
Столичный мединститут.
На кафедре иностранных языков собирают по 1-2 лектора с кафедр
общенаучных дисциплин. Предпочтительно молодых (это до 50) читающих
лекции для 1-3х курсов.
Собирают на предмет серьезного обучения английскому языку. Идея
тогдашнего ректора-романтика. Чтоб, значится, иностранным студентам
читать лекции по-английски, а значит сократить срок обучения на
подготовительном факультете, а значит, повысить привлекательность
данного конкретного медвуза для иностранных студентов, а значит
увеличить приток вожделенной валюты.
Из Первого отдела в металлическом чемодане приносят "Методическое
пособие по английскому языку" (гриф ДСП -- "для служебного пользования",
прошнурованы и пронумерованы, "... отпечатаны на ротапринте таком-то, в
количестве таком-то штук, экземпляр номер...". Все серьезно! Год на
методичке в районе застойных. Методички потрепаны -- были в работе.
Раздают (с подписью в листе), делают паузу, чтоб осознали оказанное
доверие. Все листают. Через минуту-две оживленной тишины один наш
коллега, Роман -- молодой восходящий д. мед. н. , психиатр -- поднимает
голову и говорит: У нас, мол, у психиат(о)ров, принято обращать внимание
на мелочи. Вот, к примеру, опечатки могут многое сказать о состоянии
духа и личном отношении к предмету у человека, печатавшего документ. Я,
собственно, предлагаю посмотреть Введение...
Читаем:
"Настоящее методическое пособие предназначено для обучения языку
врачей-интернов и специалистов выезжающих для работы в _НАГЛО_язычные
страны."
(выделено мною Д.)
Бедная-бедная выпускница иняза... Она, не жалея младых ногтей, печатала
эти методички, а кто-то нагло ездил за границу, да еще там на
иностранном языке разговаривал!
А методички использовались лет пятнадцать до того. Никто не прочитал
введения?