Встречаются в Израиле три одесских еврея. Первый: - Шалом, коллеги, ну и что мы имеем с этой перестройки? До революции мой дедушка имел маленький магазинчик. В советское время мой папа был заведующим большого магазина. Теперь в Одессе супермаркеты, а я прозябаю в Израиле. Второй: - И не говори! Мой дедушка имел кое-что с магазинчика зельтерской. Мой папа имел ого-го сколько с киоска газводы. Теперь я здесь, а в Одессе ни своей газводы, ни зельтерской! Один бардак! Третий: - Это вы мне говорите за бардак?! У моей бабушки был бордель на Дерибасовской, и она имела гешефт с приставом. У моей мамы таки был бордель на всю Одессу, и она имела гешефт с КГБ. Теперь там бордель на всю страну, а с кем, позвольте вас спросить, там можно иметь гешефт?
Встречаются в Израиле три одесских еврея.
Первый:
- Шалом, коллеги, ну и что мы имеем с этой перестройки? До революции мой
дедушка имел маленький магазинчик. В советское время мой папа был
заведующим большого магазина. Теперь в Одессе супермаркеты, а я прозябаю
в Израиле.
Второй:
- И не говори! Мой дедушка имел кое-что с магазинчика зельтерской. Мой
папа имел ого-го сколько с киоска газводы. Теперь я здесь, а в Одессе ни
своей газводы, ни зельтерской! Один бардак!
Третий:
- Это вы мне говорите за бардак?! У моей бабушки был бордель на
Дерибасовской, и она имела гешефт с приставом. У моей мамы таки был
бордель на всю Одессу, и она имела гешефт с КГБ. Теперь там бордель на
всю страну, а с кем, позвольте вас спросить, там можно иметь гешефт?