Жертва классики. На железнодорожной платформе В ожиданье своей электрички Она что-то читала взахлебно, Не жалея потрепанной книжки. Рядом парень стоял с банкой пива. «Вы не скажете, сколько ща время?» - Он спросил у нее чуть игриво, Почесав свое бритое темя. И пока она нежную ручку С циферблатом к лицу поднимала, Пред глазами в одну вдруг секунду Вся дальнейшая жизнь пробежала. Вот сейчас разговор он завяжет И до дома проводит бесспорно, Через день она в койку с ним ляжет В его душной общаге покорно. Залетит от него в две секунды, Не спасет ни резина, ни опыт. Ошарашит ревнивого мужа Гинеколога дружеский шепот. Вот начнется тогда веселуха, Муж погонит из дома в три шеи, А любовник ей скажет: «Ты - шлюхa! Ты со многими делишь постели». И придет она к этой платформе, Чтоб с нее сигануть под колеса, И прекрасного тела проформы Разметает вдоль рельс под откосы. От картины такой неприглядной Задрожала рука и упала. Ничего не ответила парню, Книгу сжав про Каренину Анну. Shin
Жертва классики.
На железнодорожной платформе
В ожиданье своей электрички
Она что-то читала взахлебно,
Не жалея потрепанной книжки.
Рядом парень стоял с банкой пива.
«Вы не скажете, сколько ща время?» -
Он спросил у нее чуть игриво,
Почесав свое бритое темя.
И пока она нежную ручку
С циферблатом к лицу поднимала,
Пред глазами в одну вдруг секунду
Вся дальнейшая жизнь пробежала.
Вот сейчас разговор он завяжет
И до дома проводит бесспорно,
Через день она в койку с ним ляжет
В его душной общаге покорно.
Залетит от него в две секунды,
Не спасет ни резина, ни опыт.
Ошарашит ревнивого мужа
Гинеколога дружеский шепот.
Вот начнется тогда веселуха,
Муж погонит из дома в три шеи,
А любовник ей скажет: «Ты - шлюхa!
Ты со многими делишь постели».
И придет она к этой платформе,
Чтоб с нее сигануть под колеса,
И прекрасного тела проформы
Разметает вдоль рельс под откосы.
От картины такой неприглядной
Задрожала рука и упала.
Ничего не ответила парню,
Книгу сжав про Каренину Анну.
Shin