Лучшие анекдоты

Крестный ход
В далекие приснопамятные времена, когда попы ещё работали на совесть, а не на прибыль, все очень любили ходить смотреть на крестный ход.
Особенно молодежь. Это было такое развлечение, неформальное молодежное культурно-массовое мероприятие. Мероприятие это партией и правительством не особо поощрялось, а даже наоборот, порицалось. И если в обычные дни церковь была отделена от государства просто забором, то на крестный ход она огораживалась ещё и усиленными патрулями милиции. Милиция, с одной стороны, охраняла верующих от посягательства пьяных дебоширов, а с другой - оберегала слабые души нетрезвых чаще всего атеистов от соблазна падения в пучину мракобесия и православия (что с точки зрения партии и правительства было в принципе одно и то же).
Шел нескучный восемдесят шестой, погоды стояли отличные, мы отработали вторую смену, выкатились за проходную, и Саня сказал.
- Пацаны! А айда на крестный ход!?
Саня был товарищ авторитетный.
Кроме того, что в свои неполные тридцать он был наставником, рационализатором, и секретарем комсомольской организации цеха, он был ещё жутким прощелыгой. Я уже рассказывал, как он вынес с завода для личных нужд несколько упаковок керамической плитки на глазах у ВОХРы? Нет? Ну, в двух словах.
В бытовой зоне цеха, там где раздевалки и душевые, администрация решила сделать ремонт. Завезли материалы, потом ремонт перенесли на лето, а упаковки плитки, предназначенной для облицовки туалетных комнат, так и остались лежать в углу раздевалки. Никто не парился за сохранность. Система безопасности номерного предприятия была такой, что без присмотра можно было оставить не то что плитку, золотые слитки. О том, что бы вынести за территорию хоть коробку нечего было и думать. Так они и пылилась в углу, притягивая нескромные взоры любителей дефицитной керамики. Как говорится, близок локоток, да не укусишь.
Однако Саня носил звание рационализатора не за красивые глаза. Кроме kучи авторских свидетельств он имел самое главное, - светлую голову.
Он быстро смекнул, что если вынести упаковку не представляется возможным, то вынести пару плиток особого труда не составит.
Так он и поступил.
И в течение нескольких месяцев каждый день выносил с территории завода по две плитки.
В маленькой аккуратной сумочке для документов, нелестно именуемой в народе "пидерка", а десять лет спустя получившей вторую жизнь и невероятну популярность под названием "барсетка".
Так вот. В конце каждой смены Саня брал две плитки, вкладывал их между страниц свежей "Комсомолки", "Комсомолку" клал в барсетку, барсетку вешал на руку, и весело помахивая ею, как ни в чем ни бывало шагал на проходную.
Расчет был безупречен. ВОХРа могла проверить сумку, обшмонать карманы, и даже отвести в комнату охраны для личного досмотра. Но заглядывать в примелькавшийся всем и каждому "кошелёк на верёвочке"? Да к тому же болтающийся на запястье человека, чей портрет с незапамятных времён украшал заводскую доску почета? Да никому такое и в голову прийти не могло.
Тем более что Саня при каждом удобном случае старался продемонстрировать содержимое. Он на ходу расстегивал сумочку, раскрывал её сколько позволяла молния, предъявлял охраннику, и весело говорил.
- Всё своё ношу с собой! А чужога - не ношу!
- Да ну тебя! - лениво отмахивалась охрана, отводя глаза от этого весьма в те годы непопулярного мужского акессуара с непристойным названием.
Охранник охраннику рознь. Есть нормальные. А есть такие, которых тихо ненавидит и побаивается весь завод. Подозрительные и въедливые, не признающие авторитетов, они готовые ошмонать с ног до головы любого, от уборщицы до директора. Был такой и у нас. Саня его не то что бы побаивался, но опасался. Пока не нашел решение и этой проблемы.
Мы шли мимо, Саня как обычно хотел показать содержимое своей барсетки, когда тот недовольно буркнул "Что ты тычешь в меня своим портсигаром?"
Саня остановился, с недоумением поглядел на вохру, и наливаясь праведным гневом выплюнул ему в лицо к удовольствию скопившегося у табельной работного люда.
- Я тычу?! Я не тычу, понял?! Я предъявляю к осмотру! Так написано в Правилах! Правила висят вон там и там! А если вы забыли, так идите и читайте! Мало ли, что у меня в сумочке ничего нет! Я наставник, и должен подавать пример. А какой пример подаёте вы? Глядя на ваше наплевательское отношение к своим обязанностям вот он к примеру (тут Саня неожиданно ткнул в меня обличительным пальцем) завтра возьмёт, и сунет в карман сверло или плашку. И вы его поймаете за руку! И испортите человеку жизнь! А по сути кто виноват? Да вы и виноваты! Своим поведением провоцируя его на преступление!
Через несколько дней в заводской многотиражке вышла большая статья, в которой Саня был представлен отчаянным борцом за сохранность социалистической собственности, а ненавистная ВОХРа - формалистами и бездельниками, мимо которых готовые "изделия" можно носить вагонами, а за ржавый шуруп сесть в тюрьму. После этого въедливый охранник перестал Саню замечать совсем. Принципиально. Демонстративно поворачиваясь при его появлении спиной.
От безнаказанности Саня борзел, но удивительно, ему всё сходило с рук.
Однажды мы шли со смены, и он традиционно ткнул открытой барсеткой в нос охраннику, когда тот неожиданно сказал.
- Сань, оставил бы газетку почитать!
И добавил.
- Там сегодня говорят статья про наш завод.
У меня ёкнуло под ложечкой.
Саня же ни секунды не мешкая озабоченно нахмурился, посмотрел на охранника, и сказал.
- Не вопрос! Политинформацию завтра в бригаде тоже ты будешь проводить?
- Ну, извини! - буркнул тот, и смутился. Откуда вохре было знать, что никаких политинформаций в цеху отродясь не бывало?
"Ну, артист!" - подумал я и мысленно перекрестился. А Саня сделав пару шагов вернулся, вытащил газету, и протянул охраннику.
- На! А то будешь потом говорить - Сашка жлоб, газету пожалел.
- Не-не-не! - замахал рукой тот.
- Бери-бери! - широко улыбаясь, сказал Саня, - Я в обед ещё всю прочитал. Статья и правда интересная.
И всучив охраннику газету, взял открытую барсетку за дно и потряс у него перед носом. Демонстрируя что там больше ничего нет.
"Фокусник, бляtь!" - подумал я зло и восхищенно. Зная, что у самого никогда так не получится. Не хватит ни наглости, ни смелости, ни выдержки. Ни удачи. Ни ума.
Вот такой был этот Саня, наставник, комсорг, и пройдоха каких свет не видывал.
Рабочая суббота выпала на канун Пасхи. У кого был день рожденья, я уже не помню. Дни рожденья в бригаде, как бы они ни случались, всегда отмечались в последний день вечерней недели. Тихо, спокойно, начальства нет, завтра выходной. За час до конца смены гасили станки, прибирались, и садились где нибудь в тихом укромном уголке. Так было и тот раз. Посидели, выпили, закусили крашеными яйцами, собрались, и ровно по звонку были у табельной. Потом вышли за ворота проходной, где в ряд стояли разгонные "Икарусы", и Саня неожиданно сказал.
- Пацаны! А айда на крестный ход!?
Если б мы знали, чем всё это закончится, и сами б не поехали, и Саню отговорили. Но в тот момент нам это показалось весьма оригинальным продолжением пасхального вечера.
Менты нас приняли практически сразу. Может быть у них был план. Может просто восемьдесят шестой, разгар лютой борьбы за трезвость. В машине, когда мы подавленно молчали, понимая, чем может быть чревата наша ночная прогулка, Саня неожиданно сказал.
- Пацаны. Валите всё на меня.
Это было странно и неправильно. С нас, простых токарей, кроме оков и тринадцатой зарплаты взять было в принципе нечего. Другое дело Саня.
Но поговорить нам особо не дали. В результате в объяснительной каждый написал какую-то чушь, и только Саня изложил всё с чувством, с толком, с расстановкой. Он написал, что после окончания смены вся бригада по его инициативе направилась к церкви для проведения разъяснительной работы среди молодежи о тлетворном влиянии религиозной пропаганды на неокрепшие умы.
Однако в этот раз удача от него отвернулась. Все отделались лёгким испугом, а ему прилетело по полной.
Сняли с доски почета, отобрали наставничество, и как итог - турнули с должности секретаря и вышибли из комсомола. С формулировкой "За недостойное поведение и религиозную пропаганду".
Он вроде не особо и унывал. Ещё поработал какое-то время простым токарем, и успел провернуть пару весьма полезных и прибыльных для бригады рацпредложений.
Например с запчастями. Знаете, нет?
По нормам к каждому готовому "изделию", отгружаемому с завода, положено изготовить определённое количество запчастей. Но с "изделием" они не комплектуются, а хранятся на специальном складе завода-изготовителя. До востребования. Так положено. Поскольку детали все унифицированные, то копятся на этом складе годами в невероятном количестве. Пополняясь с каждым новым агрегатом.
Саня нашел способ упростить процесс до безобразия. Он где-то достал ключи и пломбир от этого склада.
Теперь бригада, получив наряд на изготовление запчастей, ничего не изготавливала, а просто перетаскивала со склада себе в цех нужное количество. Что б назавтра, получив в наряде отметку контролёра ОТК, отгрузить их обратно. Росла производительность, выработка, и премии. Бригада выбилась в лидеры соцсоревнования и получила звание бригады коммунистического труда.
Потом ещё были мероприятия с бронзовым литьём и нержавейкой. Много чего было.
Потом началась перестройка и бардак, и возможности для смелых инициатив многократно возрасли.
Однако Саня неожиданно для всех написал заявление по собственноему.
Вместе с трудовой он зачем-то затребовал в райкоме выписку из протокола печально памятного собрания комсомольского актива, на котором ему дали по жопе и сломали комсомольскую судьбу.
Странно. Любой нормальный человек постарался бы забыть об этом инцеденте, как о кошмарном сне.
Но только не Саня. Он своей светлой головой быстро смекнул, что во времена, когда заводы закрываются, а церкви растут как грибы после дождя, такая бумага может оказаться как нельзя кстати.
И действительно. Ведь согласно этой бумаге, заверенной всеми печатами райкома, Саня был ни кем иным, как яростным борцом с режимом за православные ценности, от этого же режима и пострадавший. Во времена, когда служителей культа набирали едва ли не на улице, такая бумага открывала многие двери церковной канцелярии.
И вскоре Саня принял сан и получил весьма неплохой приход в ближнем подмосковье.
Хорошо подвешанный и язык и весёлый нрав новоиспеченного батюшки пользовались у паствы большой популярностью. На службы его народ съезжался не только с окрестностей, но и из Москвы. Приход становился популярным в среде нарождающейся богемы. Казалось бы, живи и радуйся. Однако в храме Саня, простите, теперь уже конечно отец Александр, задержался недолго. И уже через год занимал не самую последнюю должность в Московской Патриархии.
О чем он думал своей светлой головой, разъезжая по подведомственным монастырям и храмам на служебной машине? Успел ли сменить на кухне голубенькую плитку из заводской раздевалки на престижную импортную?
Я не знаю.
В две тысячи третьем отец Александр разбился вдребезги, вылетев на своей черной семёрке BMW с мокрой трассы, когда пьяный в хлам возвращался из Москвы в свой особнячек под Посадом.
Панихиду по нему вроде служил сам Алексий II.
Такая вот, пусть не совсем пасхальная, но вполне достоверная история.
Христос, как говорится, Воскресе.
Загробная встреча с Пушкиным:
городская легенда
Питерские старожилы уверены – последний стих великий поэт написал, будучи уже на том свете.
Эту поучительную историю жители северной Пальмиры рассказывают своим детям как пример того, что надо быть деликатным и скромным в желаниях, а надоедливым и наглым быть нельзя.
Случилась она, если верить слухам, в конце 50-х годов прошлого века...
Три пушкинистки – старые девы, принесшие свои молодость и любовный жар в жертву солнцу русской поэзии – однажды подпоили сторожа музея-квартиры Пушкина и проникли в неё, чтобы провести там спиритический сеанс.
Они сели в круг за прикроватным столиком, разожгли свечи в местном канделябре, взялись за руки, закрыли глаза и начали повторять: "Мы вызываем дух поэта Александра Пушкина, мы вызываем дух поэта Александра Пушкина..."
Вдруг пламя свечей стало быстро крутиться против часовой стрелки, словно отматывая время назад, а потом вытянулось вверх и замерло. В комнате стало нереально тихо, воздух остановился и стал подобен хрусталю... От Мойки потянуло смертельным холодом...
Девы поняли: всё это – знаки явления духа поэта.
Самая смелая из них взяла приготовленные заранее бумагу и ручку и срывающимся голосом стала просить:
– Александр Сергеевич, миленький, молим, подарите нам – преданным поклонницам Вашим – хотя бы ещё один стих!
Стоило ей это сказать, тут же глаза её закатились, она схватила перо и стала что-то бешено писать на странице...
Затем резко от ветра распахнулось окно, свечи погасли, в небе раздался удар грома и треск молний...
Впечатлительные пушкинистки втроём, как по команде, грохулись в обморок на прикроватный столик...
Когда некоторое время спустя протрезвевший сторож вошел в комнату и включил свет, вернув этим наших героинь к жизни, они сразу же бросились смотреть на листок бумаги, чтобы прочесть загробное послание своего кумира.
На листе узнаваемым почерком поэта было написано:
Я жемчуг не бросаю курам,
Стихов не сочиняю дурам.
Александр Пушкин
Сегодня утром встретил знакомого, назову его, для краткости, Сашок.
Был он сильно небрит, средне помят и весьма счастлив взглядом, хотя и амбре от него исходило такое, что курить рядом было бы опасно. Таким я его ни разу не видел, поэтому тот был незамедлительно допрошен на тему "чтозанах" и вот, что он поведал. Далее от его имени.
Сегодня я похмелялся коньяком, вчера просто пили коньяк, а третьего дня пили коньячок под шашлычок и балычок. Пил я всё это время на халяву, угощал меня мой дружбан по армейке, обмывали его новоселье. Пили вдвоём, хотя он в первый день пытался за свой (опять же) счёт пригласить гетер, от услуг коих я принципиально отказался, так как считаю, что если мужчина может покорить женщину не своей харизмой, а только деньгами, то он уже не мужчина, а просто кошелёк.
Квартира, которую обмывали, находится в соседнем квартале, на ул. Московской, старая пятиэтажная хрущоба, но рядом хороший парк, зелёный двор, куча магазинов и трамвайная остановка под окном. Так что, если закрыть глаза на попахивающий котами подъезд и сделать капитальный ремонт (который новосёл уже сделал) то жить можно припеваючи, любуясь на виноград, который обвивает подъездный козырёк и далее тянется по балкону к соседям сверху.
А начиналась эта история так. Дружбан приезжал из соседнего города Н. в наш зелёный К. сюда, в командировки, уже много лет. Из всей родни тут была только старушка, родная сестра деда, который давно почил в бозе. Дружбан навещал старушку, заходил попить чаю, послушать старушачьи новости и, чтобы не приходить в гости с пустыми руками, всегда покупал в соседнем "Табрисе" всякие вкусняшки, чтобы порадовать старушку. Выбирал только самые вкусные гостинцы, дабы не ударить в грязь лицом. Ночевать в её квартире он почти никогда не оставался - контора оплачивала гостиницу, куда можно было притащить из кабака по соседству какую-нибудь разбитную разведёнку и не травмировать психику бабульки скрипами кровати и страстными стонами. Лишь иногда, несколько раз, он ночевал у бабушки, если она сильно болела и за ней требовался уход, который почему-то от своих дочери и внуков она почти не получала.
Ничто не вечно под Луной, пришло время и бабушке уйти вслед за своим братом в мир вечной охоты, как говорили индейцы. На поминках выпили по три рюмки и Дружбану намекнули, что пора идти по домам. В любом российском доме это означает, что чужакам пора уходить и дальше остаются доедать и допивать лишь самые близкие. Дружбан пожал плечами и ушёл, решив, что и при жизни бабульки он с роднёй не особо общался, а теперь и вовсе не с кем, кроме двоюродной тётки, которая и намекнула, что поминки окончены.
На этом историю, типичную для нашей страны, можно было бы и закончить, но она внезапно превращается в преамбулу. Через полгода огласили завещание и оказалось, что бабушка половину своей квартиры завещала Дружбану. Видимо, пироженки и конфеты, покупаемые молодым парнем из вежливости, внезапно сыграли свою роль. Вторая половина отошла к тётке. Никому не известно, как она отреагировала на оглашение завещания, когда узнала, что лишилась половины наследуемой квартиры, но отношения с роднёй в городе К. испортились окончательно. На Дружбана по линии его матери начали оказывать давление, намекая, чтобы он отказался от наследуемой доли, но он вспомнил, как его попёрли с поминок и встал в позу. К счастью до суда дело не дошло. Каждый оформил право собственности на свою долю, сменили старую деревянную дверь на новую металлическую, всем раздали ключи и Дружбан стал наезжать в командировки уже в свою законную комнату.
Тут надо сделать небольшое отступление, и добавить, что эта комната спасла Дружбана от увольнения по сокращению - когда босс узнал, что съём жилья для командировочного можно не оплачивать, так как у него теперь в К. есть квартира, Дружбан выпал из списка сокращаемых.
Потом потянулись длинные и унылые дни. Дружбан, приезжая в командировку, видел что рады ему всё меньше и меньше. Тётка с мужем постепенно захватила всю квартиру. Замка на комнате не было и было видно, что в ней живут люди. Притом, не просто живут, а пользуются его вещами (некоторые вещи просто пропадали и на вопрос - где они? родня равнодушно пожимала плечами), спят на его белье и по его приезду не разрешают пользоваться общим бабушкиным холодильником, хотя места там было на десятерых квартирантов.
А однажды наступил "день Икс", когда тётка, долго шушукаясь со своим мужем на кухне и выпив чачи для храбрости, вломилась к нему в комнату и заорала, что он им тут надоел и должен проваливать. Он она - человек порядочный и готова выкупить у Дружбана его долю аж за 300.000 рублей.
От такого аттракциона неслыханной щедрости Дружбан немного фалломорфировал (или, как говорят в народе - oхуeл), порылся в объявлениях о продаже недвижимости в интернете и узнал, что средняя цена на "двушку" в этом доме - 2.200 - 2.300. Учитывая удручающее состояние квартиры, где каждая вещь и каждый гвоздь (кроме входной двери) помнили Великого Кукурузизатора Советского Союза Н.С. Хрущёва, реальная цена вряд ли бы достигла 2 миллионов российских фантиков, из коих честную половину Дружбан и предложил тётке за её комнату, намекнув, что за эти деньги недалеко, в паре кварталов, можно прикупить в новостройке уютную студию бОльшей площади, чем комната, а так же без запаха котов из подъезда и подвала и набегов соседских тараканов. Тётка сказала, что никому, кроме неё, его комната не нужна и ни копейки она не добавит, пусть берёт 300 тыр (которых у неё нет, но она согласна взять кредит) и проваливает!
Что было дальше - история умалчивает, но спустя какое-то время, во время следующей командировки в город К., судьба столкнула Сашка и Дружбана в одном баре, где Сашок и слушал эту печальную историю, похлёбывая крафтовое пиво и поглядывая на экран телевизора, где 22 миллионера нехотя катали мячик по травяному газону.
Внезапно муза посетила светлую голову Сашка и он резко встал, в два глотка осушил бокал и сказал Дружбану: "Есть идея! Пошли ко мне! Есть соседи, они помогут, но не бесплатно. Как мне кажется, придётся поторговаться".
Соседей пришлось поискать по подъезду, так как Сашок лишь изредка сталкивался с ними в лифте и знал, что они живут выше него, между 12 до 16 этажами. Волка ноги кормят, а язык до киллера доведёт. Или до нужных соседей.
Соседи сперва не хотели разговаривать, захлопнули дверь перед носом и даже демонстрация своих намерений в виде купюр номиналом 1000 рублей в дверной глазок успеха не принесла. Когда наши друзья, понурившись, хотели уходить, пары напитков, благословлённых Бахусом, достигли мозга и раскрыли третий глаз. Сашок предпринял последнюю попытку и начал взывать к духам предков соседей, которые были ещё и хорошими артистами, пели, танцевали и даже имеют свой театр. Дверь нехотя приоткрыли, друзей впустили вовнутрь квартиры, где и начался торг - жестокий и беспощадный. Сашок каким-то чудом скостил сумму, озвучиваемую в райдере, с 25.000 до 4.000, пообещав, что заплатит (и только - по факту проделанной работы!), если будет нужно и за второе шоу ещё 3.000 рублей. Только придётся приходить с концертом не этим соседям, а уже их родственникам.
После тщательного инструктажа, назначили бенефис одной актрисы на завтра, ровно в 13:20 , когда тётка приходит на обед, а муж её будет после дежурства на стройке (спит за деньги - работает сторожем!) отдыхать дома. Актрису, самую старшую соседку должны будут сопровождать подтанцовка из прочей родни, они же - оркестр, гримёры и костюмеры.
Придя домой, в свою комнату, Дружбан повторно уведомил родню о том, что согласен выкупить их долю по рыночной цене за один лимон и, если они отказываются, то завтра, перед отъездом обратно в город Н., будет показывать комнату другим покупателям. Тётка лишь посмеялась, сказав, что таких дураков, покупать комнату за такие деньги, не бывает. Сашок подмигнул ему и, сказав "До завтра!", ушёл в закат.
Наступило утро завтрашнего дня, а за ним неспешно подкрался и полдень. Дружбан пришёл в работы и начал, поглядывая на часы, неспешно собирать аппаратуру и приборы, которые нужно было везти на машине обратно в контору. Хитро улыбаясь в комнату протиснулся пришедший Сашок, сказав, что соседей видел у себя во дворе и "они уже на низком старте". Как только тётка вошла в квартиру, наши интриганы совершили звонок на мобильник сашковых соседей и шоу началось!
Спустя несколько минут раздался звонок в дверь и Дружбан, крикнув "Это - ко мне!", кинулся открывать дверь, в которую и ворвался ураган пёстрых юбок, шалей, золотых коронок и гвалта. Дружная цыганская (теперь уже читатели догадались) семья заполнила квартиру, как пиво - "полторашку". Они были везде: один мальчик кричал "Мама я хочу какать!" и бежал в туалет, а мама кричала ему "Попу вытирай хорошо, бумагу не жалей!", другой - мчался в комнату тётки и начинал переключать каналы телевизора, вырвав пульт у тёткиного мужа из рук, девочка начала рыться в цветочных горшках на подоконнике, после этого все дети бежали на кухню к холодильнику и не взирая на крик своей бабушки: "Куда немытыми руками после туалета?!", ели нарезку хозяйской колбасы, лишь сын старой цыганки и, по совместительству, отец троих детей хмуро молчал и под конец выдал единственную фразу: "Судом комнаты конкретно никак не распределены? Тогда я выбираю эту комнату, которая с телевизором - тут есть балкон!". Весь этот хаос длился несколько минут, после которого примадонна, сделав знак руками "Всем молчать!" сказала: "Ну, квартира нам нравится, но цена 1.300 за комнату завышена, тут ещё соседи. Надо подумать, но на миллион мы согласны сразу!".
После этого потенциальные покупатели растворились в сумраке подъезда, а Дружбан с Сашком, помахав тётке с супругом рукой, ушли, сказав, что вернутся через неделю.
Через неделю шоу повторилось. Сашок, правда, как любитель нешаблонности, предлагал отказаться от цыган и позвать адыгов, чеченцев или, на худой конец, дагестанскую семью, но Дружбан махнул рукой и сказал, что с этими уже договорились со скидкой и искать новых некогда. После недельного антракта второе действие прошло с неменьшим успехом, хотя тётка с мужем были к нему морально готовы. Новые гости вели себя более сдержанно, в холодильнике не хозяйничали и пипифакс не тратили, зато поинтересовались не нужно ли погадать или наслать на кого порчу, демонстративно сняв волос с хозяйской расчёски и намотав его на палец. Один из представителей мужской половины визитёров негромко, но так, чтобы хозяева слышали, сказал, что "дверь крепкая и если придут менты, то можно по лозе спуститься к соседям на балкон и оттуда на землю".
Спустя два месяца Дружбан оформил 100% квартиры в свою единоличную собственность, подружился с соседскими бабульками, а ещё через два месяца бригада из двух знакомых армян сделала капитальный ремонт в квартире, где о бабушке теперь помнит только виноградная лоза на балконе.
Друзья не менее капитально всё это обмыли и тут-то Сашок и попался на моём пути.
На мой вопрос Сашку, сам ли он всё это придумал, он ответил, что просто вспомнил чёрно-белый короткометражный фильм с Аркадием Райкиным, когда во время просмотра футбола в баре, профиль одного футболиста напомнил ему великого актёра.
P.S. Соседи Сашка потом сказали ему, процитировав волка из известного мультфильма и подмигнув: "Ну, ты это, заходи. если чо!..."
В студенческий духовой оркестр народ записывался ради двух дополнительных баллов при распределении.
Меня эти странные баллы не волновали, я был отличником, мне тупо нравилось дудеть. Еще мне нравилось слышать звучание оркестра изнутри, нравилось, что ноты намного проще фортепьянных, что за всякое торжественное мероприятие давали червонец, и что мне всё это легко давалось.
Но не те были времена, чтобы позволяли дудеть ради денег, баллов или удовольствия. В рамках идеологической борьбы нам было строго указано принять участие, защитить честь и не ударить в грязь на конкурсе самодеятельных оркестров ленинградских вузов.
Нашим оркестром руководил дирижер из театра музыкальной комедии. Высоких требований не предъявлял, но просил соблюдать порядок нот и не сбиваться с ритма. Новость о конкурсе почему-то его разволновала.
― Так ведь недолго и халтуру потерять, ― озабоченно сказал он, ни к кому не обращаясь.
Для выступления было выбрано попурри на темы песен советских композиторов. Впрочем, выбор был невелик ― либо попурри военных времен, либо не военных. Мы, конечно, выбрали военных и приступили к репетициям.
Каждую музыкальную линию вели несколько инструментов. За ритм отвечали большой и малый барабаны, первые трубы играли основную мелодию, вторые шли на терцию ниже, флейты свистели в облаках, альтовые и теноровые саксгорны упруго аккомпанировали, а мы, саксгорны баритоновые, степенно и зычно обогащали звучание контрапунктом. Туба, опорный бас, была одна, в малых оркестрах всегда одна туба, туба работает там, где уже никого нет, и её всегда хорошо слышно.
В нашем оркестре на тубе играл Шура Коцюбинский, по прозвищу Коц.
Небольшого роста, полноватый, в больших нелепых очках, Коцюбинский был горький пьяница, двоечник и гениальный электронщик. Вопрос про его отчисление из института стоял уже сам по себе. А всё, что звучало и светилось в общежитии, было собрано или отремонтировано его руками.
Широкую известность Коцюбинский приобрел благодаря случаю с Аналого-Вычислительной Машиной. У Коца органично получалось только пить и паять. Вне этих занятий он чувствовал себя плохо. На семинаре у доцента Златкина, терзаемый похмельной жаждой Коц облокотился на АВМ, отчего та съехала на пол и рассыпалась. Шурик ойкнул.
― Теперь-то вас, наконец, отчислят, ― обрадовался Златкин.
Коцюбинский потыкал пухлым пальцем в детальки на полу.
― Я всё починю, ― сообщил он уверенно.
― Две недели сроку, ― ответил Златкин, стыдясь собственного коварства.
Коварство доцента заключалось в том, что Аналого-Вычислительная Машина, изобретенная, если копнуть глубоко, в 1642 году, не работала ни дня. Большой железный ящик со множеством дырочек и лампочек никому не раскрывал своих секретов.
Некоторые утверждали, что кафедра держит этот хлам только ради спирта, положенного на протирку контактных групп.
Поэтому, когда через две недели Коц отремонтировал Машину, всеобщему удивлению не было предела. Убедившись, что АВМ работает, доцент Златкин поправил очки и сказал так: «Не уверен, что вы умеете читать, Коцюбинский. Но паяльником владеете виртуозно».
Коца снова не отчислили. Из-за двоек ему нужны были баллы, и он играл на тубе.
АВМ же проработала месяца два, после чего кафедральные лаборанты, разбавив спирт до состояния воды, спалили её окончательно.
Тем временем репетиции шли, конкурс приближался, а дирижер наш был всё грустнее. На генеральную репетицию он сумел затащить проректора и председателя профкома. Послушав наше попурри, руководство выписало материальную помощь, на которую из театра музыкальной комедии были приглашены для усиления профессиональные оркестранты. По одному в каждую группу инструментов, кроме тубы, разумеется. У меня, в баритоновой группе, это было очень уместно, поскольку второго баритона только что отчислили. Музыканты прибыли утром, в день конкурса.
― Зови меня Эдуардом, студент, ― инструмент у профессионала был не мятый и даже блестел, ― что лабаем?
― Попурри.
― Ну, пусть будет попурри. Пум, пум, пум-пум. ― Эдуард стал читать ноты, быстро нажимая на клапаны. ― Так, студент, смотри, здесь лабаем, и здесь лабаем, а здесь, вот эти такты, я один, без тебя. Осознал?
― Почему без меня? ― мне стало обидно, ― Я специально над этим пассажем работал, самое красивое место в партии.
― Ну, сбацай.
Я сыграл. Без ошибок.
― Так, студент, а теперь дядя Эдик.
Ноты были те же, но прозвучало гораздо громче, почти оглушило.
― Осознал, студент? Тебе смысла нет. Опять же, выйдешь со своей мятой мандулой на публику, разволнуешься и налажаешь.
― Может и не налажаю, ― возразил я.
― Запомни, студент. В духовом оркестре лажают все! Но лабух, в отличии от студента, лажает как?
― Редко? ― предположил я.
― Незаметно, ― поучительно сказал Эдуард, ― если, конечно, не накиряется, ― добавил он и на минуту погрузился в какие-то свои воспоминания.
На институтском автобусе, притихшие от ответственности, мы приехали в Дворец Культуры, где проводился конкурс. Как вскоре выяснилось, слишком рано, оркестров, выступающих до нас, было множество. Нам указали сложить инструменты в отведённую комнату и шататься по ДК, чтобы только за полчаса до выступления собраться и раздуться.
― Иначе, губы сядут, и будет пуф-пуф, вместо бям-бям. ― наглядно объяснил дирижер. ― Ничего не есть и не пить! Шура?
― Да слышу я, слышу, ― отозвался Коц.
В назначенное время, все, кроме него, были на месте.
― Где студент Коцюбинский? ― в ужасе вопрошал дирижер, тыкая дрожащей рукой в одинокую тубу.
― Он ноты забыл, ― объяснял кто-то, ― сказал, что поедет за нотами и успеет вернуться.
― Кто успеет? Коцюбинский успеет?
― А еще у него пиво было в сумке, ― зачем-то шепнул флейтист, будущий маркшейдер.
― Пиво… ― дирижер побледнел, ― Ну всё… вилы…
В тот день Коцюбинский потерял ноты. Он пошел их искать и потерялся сам. Очнется Коц через два дня у им же отремонтированного пульта охраны пивзавода имени Степана Разина.
Но что делать сейчас, когда через полчаса на сцену, а нет ни басиста, ни нот?
Выход, разумеется, только один ― надо искать Сашу Мацевича!
Саша Мацевич учился в институте бесконечное количество лет. Все эти годы он проводил в студклубе, принимая участие во всем, где была хоть какая-то музыка, будь то хор, театр или джаз.
Всегда улыбчивый, с тонкими усиками, которые делали его похожим на опереточного брюнета, Саша обожал осваивать разные музыкальные инструменты. Если почему-то у него не получалось сразу, что бывало редко, он удалялся от мира в дальний закуток сцены и через неделю-другую возвращался счастливый, с удовольствием играя на новом инструменте в любых, названных ему стилях. Саша любил музыку, а музыка любила Сашу.
Конечно, Мацевич не мог пропустить такое важное музыкальное событие и был где-то рядом. Его нашли с гобоем во рту, он изучал гобой, ему нравился звук.
― Саша, вынь гобой, бери тубу. ― взволновано говорил ему дирижер, ― Ты же сможешь на тубе, да?
― Наверное, смогу, ― отвечал Саша, ― не пробовал.
— Вот и отлично. Сашенька, у нас нет нот. Смотри, вот партия трубы, в каждом такте первая доля твоя, и желательно третья тоже, вот здесь тональность меняем, и здесь меняем, и ещё, где у трубы «до», у тебя «си бемоль».
Мацевич мельком глянул ноты, погрел мундштук, дунул. Звук получился плотный, бархатистый.
― А можно я на коде что-нибудь от души добавлю? ― спросил он дирижера.
― Сашенька, тебе всё можно.
На сцене яркий свет бил в глаза, в первом ряду белели строгие лица жюри, за ними темнота. От волнения, а может от избытка юных сил выступали мы с небывалым энтузиазмом. На миг исчезли неправильное дыхание, недотянутые нотки, заедающие клапана, на миг вместо всех эти мелочей мы ощутили музыку. Наши медные трубы пели! Да, все мы местами лажали, потому что в духовом оркестре все лажают, но делали это незаметно, как настоящие музыканты.
И лишь один инструмент не ошибся ни разу, лишь один голос, низкий, мощный, раскатистый, уверенно вёл за собой оркестр сквозь тональности и коду, искусно играя тембром, переходя от залихватского мажора к разрывающему душу минору военных дней. Саша, Саша, где ты сейчас?
Главного приза мы не получили. Но жюри разбиралось в музыке. В институт пришла почётная грамота, которая потом валялась в студклубе много лет. В ней было сказано:
«За блестящее выступление на конкурсе самодеятельных оркестров ленинградских вузов награждается Александр Коцюбинский».
©Сергей ОК
2019 г.
Навеяло историей про "таможенные страдания".
У меня был случай - в НИИ, в котором я много лет тому назад работал, вышли из строя маленькие и сравнительно недорогие (баксов 500) приборы, без которых при определенных исследованиях - ну, просто никак. Конец 90-х, денег в НИИ нет, от слова - совсем. Тем более, напрямую НИИ ничего купить не может за границей. А у посредников цена прибора становится уже не 500 баксов, а 5000. А фиг ли тут посредникам суетиться ради прибыли менее 1000%...
Тут я еду в Штаты.
На конференции знакомлюсь с мужиком лет 70, бывшим зав кафедрой одного из крупных американских универов, который - так получилось - всю жизнь использовал вот именно таки приборчики, какие нашему НИИ были нужны. Это быстро выяснилось, и я рассказал мужику нашу печальную повесть. Он мне и говорит - слушай, у меня в гараже лежит три таких приборчика, они мне уже нафиг не нужны. Завтра я тебе их принесу.
Принес. Прекрасные дивайсы, изготовлены лет 15 назад, но абсолютно рабочие, чуть ли не в заводской смазке.
Я быстро понимаю, что все три они в мой чемодан не влезут, и даже если влезут - явно вызовут вннимание на таможне. Оставляю в своем чемодане один, остальные два, после согласования с нашим НИИ - отправляю на адрес НИИ почтой, малой скоростью, с объявленой ценностью 200 долларов за 2 прибора.
Сам прилетаю домой, отдаю привезенный в чемодане прибор сотрудникам - охи, ахи, две новых кандидатских планируются за две недели. У научных сотрудников текут слюнки по поводу ожидаемых еще 2 приборов. Через какое-то время Почта России доставляет в НИИ бумажку, где сказано, что представитеей НИИ страстно желают видеть в региональной таможне. Завхоз едет в таможню, возвращается с квадратными глазами. Таможня насчитала институту пошлины за 1 прибор примерно 2 тысячи долларов (зарплата завхоза почти за год в те времена). Они нашли аналог по прейскуранту - 5 тыс долларов, 40% от этой стоимости. Получилось как раз 2 тыс долларов - вынь да положь. Все наши уверения, что на западе это стоило 500 баксов 15 лет назад, таможней во внимание приняты не были.
Директор матюгнулся и (через три месяца волокиты) написал отказ от приборов в пользу государства.
Я подозреваю, что эти приборы (а там был небольшой электрический насосик в его составе) в итоге взял домой сынишка начальника таможни, воздух в аквариум качать.
А могли бы мы в НИИ пару-тройку неплохих кандидатских написать...
Хорошо хоть один прибор я догадался привезти в родной НИИ в чемодане. Забесплатно.
Самое начало девяностых.
То ли законы и порядки смутные, то ли у меня смутные представления о законах и порядках, только стою я в аэропорту Сургута и ощущаю себя крайне неуютно. Неуютно мне от наличия $1200 командировочных американских долларов, находящихся у меня в маленьком кожаном брифкейсе и от особо смутного представления о действующем законе о наличии и хранении валюты. Деньги мне были выданы «на всякий случай, может пригодится в таможне». Никакой справки или другой объяснительной бумаги мне выдано не было. Регистрация пройдена, но рейс на Тюмень опять отложен по погоде и я выхожу покурить. Время – ноябрь месяц, прямо перед праздниками. Холодно и идёт снег. Я в енотовой шубе и в сапогах из оленьей шкуры, не по причине помодничать, а потому что летаю то в Усинск, то в Архангельск. Из толпы значит немного выделяюсь. Стою, мысли о том, что уже доеду поздно и наверное не удастся поужинать в гостинице. Краем глаза замечаю серое движение слева. Передо мной возникает человек в милицейской форме. Человек в форме смотрит на меня оценивающе, кидает резко «пройдёмте» и направляется в глубь здания аэропорта. Сердце ухает куда-то в желудок, слюна приобретает вкус металла. «Значит всё-таки нельзя иметь валюту, сейчас будет досмотр, меня арестуют, уже точно не поужинаю» - несётся в голове. Онемевшие ноги кое-как меня передвигают в пространстве за человеком в форме. Сердце опять на месте и выстукивает бешенный ритм. Заходим в кабинет. Плакаты, запах старой бумаги и какой-то мышиный. «Присаживайтесь». Я плюхаюсь на стул, судорожно сжимая злополучный брифкейс. Молчим напряжённо. Вдруг взгляд человека в форме смягчается, становится заискивающим и он вкрадчиво произносит: «Нам нужна ваша помощь». Я оторопело смотрю на него. Мокрые ладони, во рту сухо. «Вы куда летите?» «В Тюмень» - хриплю я. «Отлично. Скоро будет посадка. Мы проводим проверку работников досмотра ручной клади. Я вам дам запрещённый груз и мы посмотрим найдут ли его при досмотре». Это звучало скорее как мягкий приказ и спорить было невозможно и лучше не нужно. Я на автомате киваю головой. Мысли о том, что это может быть «подстава», возникли намного позже. «Вот и чудненько» - говорит человек в форме и с этими словами достаёт из ящика стола патроны. Такую целую мужскую горсть. Я не знаю, что это был за калибр или тип патронов. Они были внушительными и холодно блестели. «Откройте ваш кейс». Патроны засыпаются прямо поверх конверта с деньгами. «Идите на посадку. Ведите себя нормально». Посадку действительно объявляют быстро. Только успеваю забежать в туалет и переложить пакет с деньгами в карман шубы. И вот я в порядке общей очереди кладу личные вещи на ленту, прохожу через рамку и стою в ожидании фурора. Фурора, вопреки моим ожиданиям, не происходит. Мой брифкейс спокойно проплывает на ленте через коробку аппарата досмотра, я его снимаю с ленты и, ведя себя нормально, обливаясь потом, медленно прохожу в накопитель, где уже собралась толпа жаждующих побыстрее улететь граждан. Не проходит и пяти минут как по залу пробегает дрожь волнения – идёт, нет, летит разъярённый человек в форме в сопровождении антуража. Повышенный командующий тон, перст указывает на меня. Меня под белы руки проводят обратно к ленте аппарата и опять пропускают мою кладь. Работницы внимательно рассматривают картинку и просят меня открыть кейс. Из кейса они победно извлекают патроны и отдают их человеку в форме с плаксивыми объяснениями. В зале полная тишина, рты людей молчаливо очертили что-то среднее между «о» и «а». Человек в форме кивает мне и исчезает. Вокруг меня пустое пространство, мамы прижимают своих детей, разговоры шёпотом. Стюардесса потом долго уговаривала в самолёте полную женщину сесть на своё место, котрое было рядом с моим. Да, весело бывало.
К истории про побочный эффект...
Довелось мне работать в реф отделении одного из крупных промышленных холодильников емкостью тысячи полторы тонн. Так вот, там в этой рефке т.е. в помещении для отдыха персонала, было просто тараканье царство. Эта оголтелая стая беспредельничала во всю. мало того, что жрала все, что гвоздями не прибито, так еще и носилась по тебе, стоит только прилечь. Чем мы только ее не травили... мелки, ловушки, даже в Японии заказывали какую-то суперхрень. Кое-кто в отчаянии даже хватался за банальный кипяток. Но... все было тщетно, эта гоп компания плодилась и размножалась с полным презрением к нам, наглея все больше. Но и на старуху бывает проруха. Зашел я как-то в один заштатный хозмагазинчик по своим делам. И прошел бы я мимо этого тюбика...если бы не рисунок на нем. А нарисован на нем был... таракан в балахоне и с косой. Типа смерть тараканья.. шутники блин. Я заинтересовался, начал продавщицу расспрашивать, что да как. Она мне-,, В душе не чаю, только завезли, сама не ведаю. Знаю, что средство от тараканов и называется оно... Дохлокс,, Здесь мне совсем весело стало, решил взять, тем более стоило оно очень недорого. Аннотация тоже скупа по военному - взять, разлить, свалить. Принес я на холодильник этот тюбик, народ презрительно ухмыльнулся, но я пошел до талого. В тюбике оказался гель без цвета и запаха, на вид самый безобидный. Да и было его там грамм 20 от силы. Выдавил я его где попало уже не веря ни во что. Оказалось зря... Сперва ничего не происходило минут двадцать, но потом с верхнего мостика где находились всякие приборы клапана, да много всего и где было самое теплое место скатился механик с совершенно охреневшим видом. Следом за ним посыпались тараканы....Это надо было видеть.. Они валили изо всех щелей, столько я в жизни не видел, ни до не после. Местная собака Берта с тоскливым воем исчезла где-то вдали и появилась через неделю и то сперва очень ненадолго. С холодильника свалили даже КРЫСЫ, правда потом потихоньку появились. Народ сметал тараканов, хваля дохлокс и матеря меня потихонечку. Тараканы пропали во всей округе, вызывая нездоровый интерес населения и всяческие сплетни. Могут же наши делать, когда захотят, теперь я знаю твердо!
"БЫВАЕТ В ЖИЗНИ ВСЁ"
Работал у нас в детской поликлинике кардиолог - Эдуард Ефимович (все имена и отчества сохранены).
Как и все мы, летом он на 1-2 месяца отправлялся в пионерский лагерь служить врачом - за кухней следить, детей взвешивать, тумбочки проверять, порезы зелёнкой мазать... если чего серьёзнее не случится, тьфу-тьфу.
Было тогда ему лет 38-40, спортсмен, волосы "соль с перцем", слегка кучерявый, восточный профиль, глаза, брови... нравился женщинам неслабо.
Как-то он рассказал:
"1985 год, борьба с пьянством в самом разгаре, за выпивку начали не просто в отпуск зимой отправлять и очередь на квартиру переносить, уволить могли запросто, с любой должности. Все очень серьёзно, не по-детски.
Последняя, августовская, смена в пионерлагере, последняя ночь. Всё как обычно - дети не спят, бегают по соседним палатам, мажут спящих зубной пастой и зелёнкой. Вожатые делают вид, что бегают за ними, иногда выпивая вина/водки/бражки, не пьянства ради - традиции для)
Я тоже не сачковал, что я - не врач, что ли? Ночь прошла нормально, рано с утра покормили детей и по автобусам. Через час-полтора приехали в город к Драмтеатру, высадили детей, раздали родителям, лишних не осталось, все в порядке!
Еще по стаканчику и потихоньку домой направился, там уже стол накрывают - и смена закончилась, и сразу после обеда мы с женой Надеждой в отпуск к моей маме в Кишинёв летим, сентябрь, бархатный сезон... лепота!
И тут меня накрыло... вино, бессонная ночь, вино, трясущий автобус, вино, жара накатывает... и упал я под кустики на краю площади, просто вырубился.
Народ наш лагерный уже разбежался по домам, только медсестра Аня как-то увидела меня, попыталась растормошить, поднять... бесполезно, я даже не мычал, спал просто сладко и в удовольствие!
Она понимала, что меня за такие фокусы - вытрезвитель/телега/профком - легко уволить могут, да и просто нормальная была, не бросила, однако.
К счастью, жила она совсем рядом, на Ленина, 84. Кто-то помог меня слегка растормошить и поднять, она чуть ли не на себе потащила, ногами я, видимо, ещё мог перебирать... так и довела до своей комнаты в четырехкомнатной коммуналке.
Через два часа я проснулся, не потому, что протрезвел в холодке, а просто сухое вино отчаянно просилось наружу...
Пытаюсь встать, бурчу что-то, а Аня чуть ли не набросилась на меня, рот ладошкой затыкает и шепчет в ухо, чтобы я прекратил шуметь.
Я ничего не соображая - ну очень пИсать хочется!! - пытаюсь встать, а она меня удерживает и рассказывает шёпотом...
Короче, соседи у неё не просто не сахар, жизнь хоть кому отравят. Она девушка порядочная, живет одна и если соседки-старушки увидят в ее комнате мужчину - то жизни ей не будет совсем... заклюют вусмерть.
Я ей, конечно, сочувствую искренне, но пИсать меньше мне от этого не хочется, наоборот, резервы организма на пределе, о чем я, как честный человек, ей и заявил. Ладно что Аня медсестра, притащила ведро какое-то, вышла, вернулась, забрала ведро.
Уфффф... жизнь налаживается!
И тут до меня, наконец-то, доходит, что я уже два часа как должен быть дома, чемодан закрывать; что жена/тесть/теща/кум и прочие многочисленные родственники сидят за столом, вернее, уже не сидят, а обрывают телефон коллег, скоро по больницам начнут звонить! Пипец...
Объясняю Ане, шёпотом и жестами, что ее жизненный уклад мне понятен и даже когда-то где-то был близок по ментальности, однако, если я немедленно не появлюсь дома, то соседки-старушки ей божьими одуванчиками покажутся.
Попрепирались немного, Аня и говорит: одной соседки нет дома, учапала куда-то с утра; вторую она попросит сходить за хлебом; а третью уведёт на кухню, про смену рассказать; я же должен сразу после этого тихонько выйти в коридор, открыть замок входной двери, выскользнуть бесплотной тенью, и не захлопывать дверь, а тихонько прикрыть.
Вот, кряхтя, ушла соседка в магазин...
Вот вторая возится на кухне...
Аня там же отчаянно брякает чайником, создавая мне звуковую завесу...
Вот я, сняв туфли и держа их оба-два правой рукой "щепоткой" сверху, в носках на носочках крадусь по коридору к ободранной коммунальной дверце на свободу...
Вот левой рукой отвожу щеколду...
...громкий скрип двери, но СЗАДИ!!!, там, где соседка якобы "учапала с утра".... и непередаваемо удивленно-восторженный, радостный, грассирующий, до боли знакомый голос чуть ли не кричит: "Здгггавствуйте, Эдуагггд Эфимович!!!!!!"
Туфли с грохотом падают на пол... я, шаркая на всю квартиру, одеваю их... с громким щелчком открываю дверь.... и уже на выходе, даже не оборачиваясь: "Добрый день, Бэлла Абрамовна...".
А чего оборачиваться, голос лучшей подруги своей тещи я и так прекрасно знаю... как знаю и то, в каких красках и с какими эпитетами она будет с придыханием рассказывать всё в картинках... а мне кто поверит, после туфель в руках и "носочках на носочках"...?
Через полчаса я дома, Бэлла ещё не успела позвонить, все радостно-взволнованы: "Эдик, мы тебя чуть не потеряли, уже волноваться начали, скорее за стол, такси уже здесь, пора в аэропорт!" и прочие встречающе-провожающие хлопоты и возгласы большой и пока ещё дружной семьи....
Прилетели к маме в отпуск... я от каждого телефонного бряканья вздрагиваю, все жду звонка жене от тёщи... сломя голову бегу через всю квартиру... на пляж не хожу, боюсь звонок пропустить... ни сна, ни аппетита, естественно...
Через три-четыре дня мама меня поймала на кухне, приперла, допросила... я раскололся, все как было рассказал.
"Ндааа, сынок, "я тебе, конечно, верю", как поётся в известной песне, но не представляю, чтобы кто-то ещё в это поверил. Помочь я тебе ничем не могу, но отпуск ты проведёшь спокойно - все звонки я беру на себя, никто кроме меня трубку не возьмёт. А дома уж как будет, так и будет, ничего не поделаешь. Постарайся поспать".
Через месяц летим мы домой. Настроение мое можешь себе представить, каких только картинок встреч, вопросов, криков и массы остальных приятных вещей я сам себе не нарисовал-не представил.
Самолёт сел, все выходят, я сижу, тяну секунды... все вышли, и бортпроводница уже брови хмурит, и жена торопит... а я встать не могу, такое бывает при сильном стрессе, ноги отнялись...
Кое-как, цепляясь за Надежду, встал, она меня почти протащила пару метров, рефлексы стали возвращаться, и я потихоньку захромал к трапу.
В те времена от самолёта к выходу в город пешком по полю шли... за забором уже никого, все своих встретили и уехали, только встречающие нас тёща с тестем стоят, руками так рааааадостно машут, улыбаются широкооооо...
"Ну где же вы! Мы уже волноваться начали! Все прошли, а вас нет! Надя, как же ты загорела хорошо, посвежела, отдохнула! Эдик, а ты чего похудел так? И бледный весь? Ты болел? Что случилось?"
Смотрю я на их фальшивозаботливые лица и не верю, что этих двуличных людей, растягивающих удовольствие от моих мучений, я много лет любил и уважал...
Приехали домой, стол накрыт, тосты, охи-ахи, рассказы-вопросы... а про Бэллу - ни звука. Ну ладно, думаю, хpeн с вами, хотите понаслаждаться-наслаждайтесь, я тоже подожду.
Прошёл месяц. Я похудел килограмм на семь, не сплю, аритмия появилась, на работе ничего не соображаю, живу как зомби какой. Спиртное не берет, пью как воду, а после стакана водки отравление наступает.
Подошли ноябрьские праздники. Стол, еда, выпивка, все родственники в гостях, шум, тосты, тёща напротив меня за столом...
И Я НЕ ВЫДЕРЖАЛ...
Оперся на локти, наклонился к ней через весь стол и почти проорал: "А что, мама, как там Ваша подруга, Бэлла Абрамовна, поживает????"
....После ответа я захохотал-заржал, даже не заржал, загоготал, раскинул руки, сбросил все со стола, откинулся в хохоте назад, грохнулся вместе со стулом на пол, и бился в натуральной истерике минут пять, пугая родственников.
Меня полили водичкой, я успокоился, сел, налил, со вкусом выпил и с ещё большим вкусом закусил!
Никто из родственников так и не понял, почему я столь бурно, неадекватно-эмоционально отреагировал на грустный тёщин ответ: "Ах, Эдик, в тот день, когда вы улетали в отпуск, у Бэллочки небольшой инсульт случился и речь отнялась..."
Был у нас в колхозе такой тракторист - Ваня девять га.
Кроме могучего сложения и кулака с голову Ваня был знаменит тем, что
когда жизнь совсем брала его за горло, ну, в лице там бабы его,
председателя колхоза, бригадира, или просто с запоя сильного,
допустим... Короче, когда становилось совсем невмоготу, Ваня садился на
трактор, и ехал на девять га. Не всегда, но как правило. Девять га - это
такое дальнее поле, со всех сторон окруженное лесом. Ну, по идее просто
большая поляна в лесу. Сеяли там обычно кормовые, а то и ничего не
сеяли, потому что добираться туда очень проблемно, дороги нет, колея
лесом шесть километров, и всё.
Ну вот, приедет Ваня в расстройстве нервной психики на девять га, бросит
трактор на опушке, выйдет на середину поля, и давай что есть силы крыть
на чём свет стоит все свои неприятности, всех своих врагов, обидчиков и
просто обстоятельства. С чувством, толком, с расстановкой, с
соответствующими жестами и в таких выражениях, что сороки падают с веток
прямо замертво.
А там, на этом поле, ещё эффект такой, поскольку со всех сторон лес, то
стоя в середине имеешь такую акустику, как если стоишь в огромном
ангаре. Эхо гоняет слова туда-сюда, поэтому человек слышит себя
многократно, и это бодрит. Выйдет Ваня на серёдку, крикнет "Топтыгин!!!
Ты - старый пидер!!!" (Топтыгин - это была натурально фамилия
председателя колхоза) а эхо исправно повторяет "тыгин.. тыгин.. тыгин...
пидер... пидер... пидер!" Ване легче сразу. То есть получается, что как
бы всё вокруг, сама природа, относятся к нему с пониманием, сочувствием,
с ним согласны и его поддерживают. И от этого Ваню отпускает.
Такой вот незамысловатый аутотренинг. Не всегда Ваня доезжал до девять
га. Мог и просто где придётся, если прижмёт, бросить трактор, выйти в
чисто поле, и там, перекрикивая дизель, всех своих обидчиков наказать.
Но эффект конечно не тот. Полного очищения не дает. Поэтому конечно чаще
всего девять га. От этого и кличка соответствующая.
Когда Ваню иногда незло на эту тему подначивали, Ваня ничуть не
смущался, а очень внятно объяснял, что всё лучше в лесу проораться, чем
свернуть в сердцах кому челюсть, и потом маяться совестью и сроком. А
свернуть Ване, как я уже говорил, очень было чем. На вопрос кто его
надоумил так отводить душу, Ваня говорил, что он ничего нового не
выдумал, что так делали его отец, и дед, и прадед, и ещё фиг знает
сколько коленов мужиков. Потому что по семейной легенде когда-то в
незапамятные времена кто-то из предков, имея несдержанный характер и
такие же пудовые кулаки, ударил обидчика и зашиб насмерть. За что и был
сперва посажен в острог, а потом сослан в эти самые края. И от него
якобы, от этого убивца, и пошел Ванин род и вот эта странная, но
эффективная традиция. Выйти в чисто поле, и сказать всё что хочется. И
самому хорошо, и потенциальным жертвам не в ущерб.
Справка
Студенты-медики проходили летнюю практику в морге.
Ну а поскольку днем
там практиковаться решительно невозможно - клиенты прибывают, суета,
практические занятия проходили ночью. Проторчав в доме забвения до
полуночи, ребята взгрустнули и решили закастить мегазаклинание "саммон
женского пола". Быстренько намутив телефоны девушек с параллельного
потока, хлопцы сгоняли за шампунем-пивом и стали ждать. Но ждать
спокойно будущим костоправам было лениво, и созрели приколы: задубевшие
трупешники в количестве шести штук были изъяты из боксов и выставлены
вдоль стены методом "прислонить, авось не упадут".
Модельный ряд жмуриков в трусах и с бирками на больших пальцах ног был
пополнен одним из ребят, который разделся до аццких семейников с
хрюшками и добровольно нацепил на палец бирку с номерком. Свет был
погашен, и шутники затаились... В конце-концов самки явились в морг -
первой реакцией была легкая паника от темноты, потом - на стоящие вдоль
стены тела. У ребят нашлось более-менее вменяемое объяснение типа "так
надо", и девушки успокоились. Все перезнакомились, выпили за встречу, за
вечер, за морг, за учебу...
Короче, атмосфера царила подпитая и вообще позитивная, обламывался пока
только затекший изображать кадавра стузиозус. И естественно, на
предложение парней показать прикол, девчонки ответили бурным согласием.
Картина маслом по сыру - один из приколистов становится перед стойкими
мясными солдатиками и зычно орет на весь морг:
- Рота! На первый-второй рассчитайсь!
Затекший делает неловкий шаг вперед и произносит сакраментальное:
- ПЕРВЫЙ!
Итог: у двух девчонок обморок, у одной климануло челюсть - вправляли уже
настоящие врачи. У остальных паника и желание сменить исподнее. Одно
плохо - приколистов с позором отчислили...
Рота уехала на боевую службу, дежурный офицер свалил домой, сменщик придет только утром.
Осталось 10-15 человек с кучей энергии и ключами от всех помещений.
СВОБОДА!
Дембель уронил на ногу каску, потому ходить ему больно. Ради прикола просит духа привезти грузовую телегу на которой возят продукты. Садится на нее и начинает кататься по взлетке.
Инициатива воодушевляет другого дембеля. Он берет вторую грузовую телегу для продуктов, запрягает еще одного молодого бойца, одевает шлем "Сфера" для безопасности.
Начинаются гонки. Народ начинает болеть за один из болидов. На шум просыпается помощник каптера. Выглянув из каптерки он оценивает ситуацию и на старте появляется 3 болид — тележка из Ашана.
Каптер в трусах решает одеть валенки, что бы сберечь колени в случае падения. Натягивает бушлат на голое тело, что бы сберечь спину и локти. На голову одевает зимнюю шапку и обычную солдатскую каску. Для усиления драйва берет гармонь и начинает игру во время заезда подбадривая духов.
Тележка из ашана выигрывает 1 заезд с отрывом.
Все возвращаются на старт и жаждут реванша. Дана отмашка. Болиды разгоняются, гармонь бодро играет. Открывается дверь и в казарму входит полковник. Дневальный подает команду "Смирно! ", бойцы грузовых тележек останавливают телеги и выполняют команду дневального. Боец толкавший телегу из Ашана, просто отпускает ее и встает по стойке смирно.
Помощник каптера в kacke, бушлате, валенках и труселях с гармошкой на коленях проносится мимо полковника, не забыв отдать воинское приветствие и уезжает вдаль.
На днях, позвонили мне со старой работы:
- Тут проблема у нас. Переехали в новый офис, заменили всю технику. Довольны все, хорошо, удобно. Вот только секретарша плачет, требует вернуть ей старый Windows.
- А я тут причем?
- Она говорит, что ты ей такой хороший Windows поставил, что она столько лет на нем отработала. Я трубку новому айтишнику дам.
- Здравствуйте. Понимаете, мы ей поставили комп с "десяткой" и 27" - монитором. Она плачет и говорит, что на этом уё..ще она работать не может. Тут всё не так, всё не красиво, тут даже пасьянсы страшные! Говорит, что у нее были красивые пасьянсы!
Когда парень сказал про "красивые пасьянсы", у меня в голове что-то щелкнуло и я вспомнил...
- Я понял! Сноси "десятку" и ставь ей Линукс с KDE.
Надо было слышать возмущение молодого айтишника:
- Линукс?! Бабке пенсионерке? Да она винду, как огня, боится!
- Не забивай голову, ставь Минт с КДЕ и не парься.
Через день он перезвонил.
- Я в шоке! Поставил линукс, бабка обрадовалась:"Вот моя виндовс, а ту херню выкиньте". Это вообще как?
Я поделился воспоминаниями.
Работал я в этой конторе админом и параллельно учился. Собрал компьютер, установил линукс, закачал на диск репы и учился. Надумал уходить на вольные хлеба, подал заявление. Осталось несколько дней отработать и тут вызывает директор и просит поставить комп секретарше, " .. а то она одна печатает на машинке, мучается.."
Я поставил системник с Линуксом, подключил принтер, показал как включать, вызывать редактор, и выводить на печать. Ну и заодно показал пасьянсы. Всех делов, это заняло три дня и я радостно распрощался с конторой.
Так вот, все эти годы секретарша работала и не догадывалась, что у нее не windows. А искрение считала, что у нее "самая лучшая винда" (каюсь: это я ей так сказал).
Сегодня утром я по делам ездил в соседний город.
Конторы где я был, находится во дворе нескольких больших домов. Выезд из двора на проспект и для выезжающих знак "Стоп". На проспекте постоянный поток машин. Иногда там можно застрять минут на пятнадцать, просто для того, чтобы выехать.
Сегодня на выезде я вижу чудо чудесное - моя машина единственная. На самом проспекте почти пусто, только где то вдали на горизонте, с горочки, едет одинокая машина, черного цвета.
Я начинаю выезжать, как вдруг черная машина на горизонте резко увеличивает скорость, начинает мне сигналить, мол уступи дорогу, видишь я еду!
В принципе, расстояние было приличное и можно было проскочить. Но я решил не рисковать и уступить дорогу, тем более, что по правилам я обязан уступить… Жду.
Но черной машине, вероятно, показалось, что я не достаточно спокойно стою. Наверное по этому, чтоб я даже не попытался ехать, черная машина прибавила газку, и увеличила интенсивность сигналов.
И вот черная машина, подлетает к самому перекрестку и... трах - бабах! Машину тряхнуло не по детски, из под низу полетели искры, грохот, треск!
Возле перекрестка был установлен лежачий полицейский…
Я не понимаю, что мешало водителю, чтоб я проехал перед ним перекресток. Если бы он дал мне проехать, то и сам бы не разгонялся на спуске, и вместо сигнала следил за дорогой, то увидел бы лежачего полицейского.
Зато я успел увидеть водителя черной машины, когда его трясло на лежачем полицейском! Представьте себе мужика лет 50-60, в костюме. Важный и высокомерный. Начальник, обличенный властью, наверное. Злой и прибалдевший одновременно. Весь из себя важный и при этом его башка болтается по сторонам.
Я посмеялся от души над придурком и спокойно поехал по своим делам.
Про срущего кота прочитал, вспомнилось.
6 лет назад взяли тайского котенка. Нам сразу сказали, что к лотку и когтеточке приучен папиными подзатыльниками, мама только кормила. Привезли домой, первые часы разведки, на руки дается, но во взгляде явно читается: "А вы, бля, кто?". Поставили лоток, еду, воду. Еда-вода используется, бегает, осваивается. К лотку ни шагу.
Утром проверили, лоток чистый, но никаких следов не обнаружено. Все вынуждены уехать на весь день, закрыли зверя в комнате, все туда поставили, возвращаемся, лоток чистый, и следов нарушения нет. Звоним, а какой наполнитель был?, отвечают гипсовый песок без запаха. Бегом в магазин, открываем пакет, начинаем насыпать в лоток, маленькое чудовище запрыгивает в лоток, прям под струю наполнителя и с блаженной мордашкой очень долго писает.
Через пару месяцев, со всеми прививками, взяли Кайфата (имя, которое царь изволил принять) с собой на улицу, он с удовольствием бегал по травке, исследовал окрестности, примерно через залез на руки и начал ругаться. Приносим домой, бегом в сортир, на улице же негде, наполнитель не шуршит.
P.S. О воспитании.
Три года назад в доме появилась Цирилла. И через год, естественно родила. Когда мелкие стали подрастать, поставили мелкий детский лоток рядом со шкафом-купе, где было оборудовано родильное отделение и ясли. Котята из шкафа вылазили еще редко и недалеко, в основном по одному-двое. Цири вышла, увидела лоток, покопала для приличия и что-то громко промуркала. Через минуту все вышли из шкафа и построились перед мамой в шеренгу. Далее была лекция около минуты, с демонстрацией копания и команда вольно, мелкие ушли в шкаф спать. Примерно через полчаса из шкафа вышел котенок, залез в лоток, сделал свои дела, закопал и ушел обратно...
P.P.S. Зверюг можно увидеть у меня в стограмме _arioch_vl
P.P.P.S. Про них еще есть что рассказать забавного, продолжения будут
Радиотеррорист
Временно стал пешеходом, отдав машину маме покататься.
Превед жолтыя скотовозки! Хлопок раздолбаной двери и в уши ударил уже почти забытый быдляк. Здравствуй радио Шансон… Аррггх!!!
Так, а вот с радио мы сейчас разберемся, благо теперь есть чем — в кармане плеер с трансмиттером. И в него предварительно заброшено оружие массового поражения — зверская пидорастическая песень с говорящим названием «Мужчина сзади«. Осталось только выбрать дислокацию правильно, так чтобы было видно мафон водителя. К счастью, оказалось свободным сиденье возле двери, так что мой взор уперся прямо в дисплей магнитолы.
Дальше начался форменный цирк. Злобно оскалившись, сую наушники поглубже в карман, чтобы не оглохнуть и не спалиться, а громкость выставляю на максимум — от этого зависит мощность передатчика. Нахожу оружие в памяти плеера, ставлю на паузу и подготавливаю трансмиттер, выставив его на 105.9 — частоту Радио Шансон в Челябинске. Дождавшись паузы между песнями, врубаю ядреную гомосятину.
Радио, нервно хрюкнув, мертвой хваткой вцепилась в новую, более мощную, несущую. А на всю маршрутку пошло вступление…
Музычка там бодрая и водила начал с видимым удовольствием подколбашиваться, видать понравилось. Но тут пошел текст, и на словах «жопу мою начал мять в своих ладонях» рожа у водилы резко поменялась, а пассажиры начали недоуменно прислушиваться, косясь на водилу.
Тщетно пытался он сменить волну радиоприемника — я четко видел частоты на дисплее мафона и вел его своим трансмиттером, подавляя все остальные радиостанции и не давая соскочить. Песню удалось доиграть почти до конца, после чего водила с матами вырубил магнитофон вообще, пассажиры в это время уже все нервно икали от ржача. Я же доехал до своей остановки и пошел троллить другую маршрутку.
Рассказал сосед по гаражам, уже пенсионного возраста, далее от его лица.
Вырос я в небольшом селе в Молдавии. Если что случалось, милицию не любили вызывать – сами все проблемы решали, так сказать соседским судом.
Когда ещё пацаном был, к соседям из города приехала летом на каникулы дочка – студентка. Ну чем молодёжи заниматься – днём родителям с хозяйством поможет, вечером на танцы с подружками. И как-то после танцев домой не вернулась, телефонов тогда не было чтоб позвонить узнать - родители думали у подружек заночевала, но и на следующий день не вернулась. Пошли по соседям и подругам, выяснили что последний раз видели с местной цыганкой - они тогда жили на другом краю села – обособленно.
Пошёл её отец с братьями и роднёй туда, девушку нашли бледную и всю зарёванную в одном из дворов, оказалось, что цыгане её вечером украли и обесчестили. Хотели им морды бить, но цыгане достали ножи и стояли улыбались. На вполне резонный вопрос – что это за хepня, молодой цыган ехидно сказал, что если отец девушки недоволен, то он готов на ней жениться.
Дочку от цыган забрали, из дома она два дня не выходила, а потом в город уехала, не отдали её родители немытому племени.
Через какое-то время её старший брат с друзьями поймали этого цыгана, попинали хорошенько и трахнули. А когда цыгане шумною толпой припёрлись требовать разъяснений, брат заявил, что если они недовольны, то он готов на нём жениться.
Через неделю цыганская слободка сгорела, это уже между собой решить не получилось, приезжали следователи из района, но никто из местных эту историю им не рассказал, так и уехали, никого не нашли. Цыгане из села уехали, жизнь продолжилась.
Стив Джобс сидел в своем кабинете и раскладывал на своем компе пасьянс
"Паук".
Он уже почти закончил, когда в его кабинет без стука вбежал
взмыленный директор по маркетингу:
- Стив! Я понял причину провала iPhone в России!
Стив откинулся в кресле и с интересом посмотрел на маркетолога.
- Что, нормальный GPS надо было внедрить, да?
- Нет.
- Цена высокая?
- Нет.
- Мы не сделали нормальную фотокамеру?
- Нет.
- А что же тогда?
- Эээ... В общем, мы не сделали фонарик.
Стив Джобс посмотрел на собеседника взглядом, полным нескрываемого
ужаса.
- Чего? - переспросил он.
- Видите ли, сэр... - начал маркетолог, - я проанализировал самые
популярные марки и модели телефонов в России. У всех телефонов из этого
списка имелась вспышка на камере, которая работает как фонарь. Так вот,
оказывается в России настолько плохое городское освещение, что
телефонами часто пользуются, чтобы освещать дорогу в темное время
суток. Настолько часто, что иногда это решающий фактор при выборе...
Вот, а нашим iPhone это делать очень неудобно...
Стив Джобс завис на некоторое время.
- То есть ты хочешь сказать... - через минуту тихо сказал он, - что
GPS, цена и камера тут особо не причем?
- Да, сэр.
- Я не понимаю этих русских! - пробормотал руководитель Apple, - А что
они не могут светить обычной подсветкой айФона?
- Могут сэр, но тут есть один момент...
- Какой еще момент?
- Эээ... Я точно не выяснил откуда это взялось, но понимаете... В России
освещать себе дорогу на темной улице нашим iPhone 3G почему-то
считается очень дурной приметой...
В тему лучшей истории 3 октября 2016 года о Карибском Кризисе.
История не моя, но из первых рук.
Середина 1970х годов, Моонзундский архипелаг, Северо-западный ТВД. Ночь (важно). Вдоль границы воздушной границы СССР движется неопознанная высотная цель. По скорости - самолет. Поднимают перехватчик и наводят его по приборам. Дальше как могу близко к тексту.
Пилот перехватчика: "На запросы не отвечает, бортовые огни не наблюдаю".
Офицер наведения: "Накал!" (это подача электрического тока в ракету).
П.П. (удивленно): "Есть накал." (показаний к "работе" не было).
О.Н.: "Высокое!" (подача высокого напряжения).
П.П. (еще более удивленно): "Есть высокое." (следующая команда может быть только "Пуск!")
и тут...
П.П.: "Ответ получен, бортовые огни наблюдаю, цель удаляется от государственной границы СССР."
Это к вопросу знали ли русский язык пилоты НАТО. Может язык и не знали, но команды наведения до них доводили и ситуацию они просекли резво.
P.S. к офицеру наведения после смены наведался представитель из Особого Отдела.
О.О. "Ну что, Вася (пусть будет Вася), будем стирать твои художества с основного и резервного голосового самописца? Хорошь же ты поперек всех инструкций на уши нас всех ставить. А ну как сбили бы? Нам что, по твоей милости международный скандал улаживать?!"
Офицер наведения оказался калач тертый, выволакивает талмуд под названием "План оперативной подготовки" и тыкает в страничку, на которой описаны оперативные мероприятия по "прогону" боевой работы без практических пусков. Формально, ситуация под определение подпадала и О.Н. отвязался от последствий.
"А он мужчина хоть куда, он служил в ПВО" (С)
Про Сусымбека
Давным-давно, в одном военном летном училище был курсант по кличке Сусымбек. Почему Сусымбек? А потому, что:
"У мене папа на Сусымбе летала!"(Су-7б)...Парень он был безусловно талантливый, и из училища не вылетел только стараниями того самого папы (папа уже генералом стал). В общем училище он закончил...
Прошло сколько-то лет, все однокашники уже капитаны, не меньше, встречаем его в поезде на юга... Сусымбек - лейтенант. Как так вышло не говорит... Благо ехал он не один, а с сосолуживцем, вот он то нам и поведал...
Полк где служил Сусымбек летал на МиГ-27. И комэск и комполка Сусымбека знали, естественно, и шалить не давали... Но... Комполка ушел на повышение и прислали нового... Мужик хороший, летчик прекрасный, командир великолепный, один недостаток - с нашим героем не знаком. А тут учебные вылеты на полигон, работа по наземным целям боевыми боеприпасами... Комполка на вышке, командует. Полетели четверкой, Сусымбек ведомый в первой паре. Задача - обойдя зону ПВО условного противника на малой высоте, в режиме радиомолчания, выйти на полигон и отработать по целям... Летят, летят они по маршруту, все повороты по команде, видимость - миллион на миллион.... Естественно, Сусымбек потерялся... Но ведь режим радиомолчания, нельзя вызвать командира звена, нельзя связаться с полком... Решил искать дорогу сам... Не нашел... Плюнул и вызвал полк: " Я такой-то, я отстал от группы..." И вот тут- то комполка промолчать, замполет бы Сусымбека вернул от греха, так нет, взял микрофон: "Такой-то, новая вводная, огнем ПВО условного противника ваше звено уничтожено, выполняйте задание самостоятельно..." "Ест, випалнять задание самастаятильна!!!", сказало довольное и гордое собой Чудовище... С КДП самолет летящий на малой высоте за 200 км не видно, помочь с навигацией невозможно, ориентируйся сам как хочешь, но Сусымбек видимо справился, правда поплутав некоторое время... Потому что от него поступил доклад: " Я такой-то, сель унычтожил!!!" В этот момент у комполка впервые что-то зашевелилось внутри и неприятный холодок пробежал по спине... Доклада с полигона не было... "Такой-то, набирайте высоту, следуйте на точку!" "Ест набрать висоту и следоват на тошку!" - сказал Сусымбек и перешел в набор. И появился на радаре... совсем не там где должен был появиться... "Что это? Как это?" - прошептал командир полка. "Михайловка..."- подсказал штурман, -" колхоз там, тракторы, не танки...". "Выводи суку на точку, пристрелю сам, лично" - орал комполка, представив горящую МТС (машинно-тракторная станция), разрушенные дома, детские трупы...
Хэппи-энд: били Сусымбека недолго, но вместо капитана присвоили звание лейтенант! Заплутавший и переволновавшийся Сусымбек совсем забыл про предохранители, ракеты остались на месте...
АВИАТОР
Смешная история из жизни простого работника аэропорта.
Несколько лет назад, как рассказывают, работал в нашем нижегородском аэропорту один балагур и весельчак по имени Серега. Был он вторым пилотом авиалиний. Вроде бы и работал неплохо, но любил пошутить, причем, иногда довольно жестоко.
В нашем аэропорту тогда в рейс частенько уходили старенькие самолеты – четырехкрылые Ан-2. Серега всегда дожидался посадки на эту технику, подходил к самолету и начинал с тревогой его рассматривать, будто бы и не обращая внимания на толпу пассажиров с багажом, толпящихся на входе. Он трогал тросы расчалок на аэроплане, цокал языком и качал головой.
- Не знаю-не знаю, как он полетит! Додумались же на таком гнилом самолете людей везти! – бормотал Серж вполголоса.
- А что такое, сынок? Что-то не так с самолетом? – наконец спрашивала какая-нибудь смелая бабулька в очереди.
- Конечно, не так, мамаша, - отвечал горе-авиатор. - Да ты сама посмотри – весь аэроплан проволокой перемотан! Он показывал рукой на многочисленные расчалки и антенны, предусмотренные для Ан-2.
Народ паниковал – кто-то отказывался от полета, кто-то обращался к администрации аэропорта. За такие шуточки Серегу сначала лишили премии, потом наказали штрафом и, наконец, вовсе понизили в должности. Стал он бригадиром багажного отсека. Он и там наш шутник продержался недолго. Вскоре с ним случился очередной курьез.
Однажды при погрузке багажа вылет немного задержали. В ожидании отлета наш герой задремал и проспал свое время. Проснулся он в грузовом отсеке, когда самолет уже оторвался от земли. Что делать? Замерзать в грузовом вагоне не слишком-то хотелось, и Серега отвинтил люк на крыше и полез наверх – к основным пассажирам.
Представьте себе картинку… Стюардесса только начала разносить газировку и леденцы, как дорожка в полу приподнимается, а оттуда вылезает мужик. Шутник и тут не удержался от соблазна и выдал очередную хохму. Он устало вытер пот с лица и проговорил изумленной публике:
- Как вы быстро летите! Я вас еле-еле догнал!