Skip to main content
Лучшие анекдотические истории
Приближается день Великой Победы.
Давно это было. Постепенно уходят ветераны. Почти не осталось тех, кто прошёл войну от начала и до конца. Где бы мы были и были бы вообще, если бы не они. Правильно говорят:"Спасибо деду за Победу". В моём случае это даже прадеду. Помню как в 2000 он с несколькими товарищами пришли домой отметить праздник. Пару дней до этого погода не баловала. А тут распогодилось, потеплело сравнительно и дедушки с хорошим настроением уселись за стол. Мы жили в дедушкиной квартире и мама бегала между кухней и залом, выставляя на стол всё, что целое утро готовила. Отец открыл беленькую и беседа пошла. Каждый что-то вспоминал. А мне более всего запомнился рассказ сухонького старичка Николая. Его призвали в начале 44 с Киевской области. И сразу на фронт. Отделался какими-то мелкими ранениями и встретил Победу в Чехословакии. Говорил, что радовались все,как дети малые. Как строили планы мирной жизни. Как его товарищ обещал к нему приехать и на сестре жениться.
Он рассказывает. Старики грустнеют. А я понять ничего не могу. Я ведь думал, что война закончилась 9 мая, а дед Колька начинает рассказывать, как гибли его товарищи в Чехии даже ещё и 12 мая сражаясь с регулярной отборной армией СС. И как у него на руках друг умер, раненный в живот. И как он лично расстрелял после этого нескольких немцев, вышедших с поднятыми руками из подвала. Потому что должна быть справедливость. Они продолжали воевать после капитуляции по своей инициативе. Значит и мы можем воевать по своей.
Я сидел в уголочке стола и видел, как суровеют лица этих, только что смеющихся стариков, как наливаются злостью и сталью их глаза. И я радовался тому, что мой прадедушка один из них. Что они защитили нас тогда и защитят сегодня.
Я конечно понимаю, что мир изменился. Нету Гитлера, нету Муссолини. Но и нету наших прадедушек, прабабушек. А могли бы быть, если б не солдаты Германии, Румынии, Италии...
Простить то мы их можем. А вот забыть... Тогда нужно забыть и деда Кольку, и его друга, и моего прадедушку, и тысячи таких других. И через некоторое время всё опять повторится...
На злобу дня.
Рассказ бывшего военнослужащего. Передаю так, как услышал сам. Рассказ от его имени:
«Конец семидесятых годов прошлого столетия. Вооруженный конфликт между Вьетнамом и Китаем. В соответствие с действующим международным договором о помощи Социалистической Республике Вьетнам войска Советского Союза подтянуты к границе с Китайской Народной Республикой и приведены в состояние повышенной боевой готовности. Когда одного единственного сигнала достаточно, чтобы спустить пружину всего механизма.
Наши ракетные установки находятся здесь же. Личный состав полностью обеспечен боекомплектом. В кабине нашей установки – пол-ящика боевых гранат.
В нашем расчете служили два бойца из среднеазиатских республик. Назовем их Ашот и Ахмет. Имена здесь вымышленные.
Мне случилось отлучиться на несколько минут. А когда вернулся - у меня волосы встали дыбом. Ашот устроился на капоте установки, сложив ноги калачиком и вворачивал в боевую гранату запал. А над головой у него три ракеты! Но не это так напугало меня. Ахмет уже ввернул в гранату запал, выдернул чеку и, стоя на подножке открытой дверцы рядом с ящиком с гранатами, весело крикнул мне: «Старшина, ложись!»
Здесь нужно объяснить, что когда бойцов учили обращаться с гранатами, то использовались оболочки гранат, в которых вместо взрывчатки был залит гипс. Запал был боевой. После броска такая учебная граната громко хлопала: срабатывал запал, - но настоящего взрыва не было. Оказалось что это все, что Ашот и Ахмет знали о гранатах.
Мгновенно сообразил, что если сейчас начну ругаться, то Ахмет бросит гранату. Может быть прямо себе под ноги. Поэтому я, по-возможности, на сколько мне это удалось, таким же веселым тоном крикнул: «Бросай!»
«А куда?» - любознательно поинтересовался Ахмет.
«Туда!» - махнул я рукой в сторону.
Граната отлетела на каких либо десять метров. Я даже не сообразил что нужно упасть. Взрыв! Ашот остался в той же позе, только на земле и в нескольких метрах от установки. Ахмета из кабины сдунуло.
Я остался стоять, но в голове гудело. Потребовалось несколько минут чтобы прийти в себя и осознать что ни одним осколком меня не зацепило.
И здесь же почувствовал что под ногами дрожит земля. Взрыв посчитали началом обстрела с китайской территории. В атаку пошел наш танковый полк. Еще несколько минут и он пересечет государственную границу. Еще немного и через голову атакующих танкистов ударят «Грады», выжигая все живое перед гусеницами танков!
Бросаюсь к рации. К счастью, она не пострадала. Успел. Дали отбой. Все стихло.
Ни Ашот ни Ахмет так же не пострадали и их еще не раз на политзанятиях замполит крыл почем зря, как разгильдяев, несостоявшихся подрывников ракетной установки и поджигателей третьей мировой войны.»
А как бы развивалась мировая история сегодня, если бы даже не подорвали ракетную установку, даже не убили и не ранили моего рассказчика. Нет. Просто если бы всего лишь один маленький осколочек угодил в радиостанцию?
В выходные Тепловы приехали на дачу к Бобровым на «божоле нуво».
Обе семьи дружили давно, были, что называется, состоявшимися и, открыв для себя, со временем, радости гастрономических туров по Европе, начали отмечать этот французский праздник. Прошлой осенью они собирались у Тепловых, а в этот раз принимали Бобровы, которые и постарались не ударить в грязь лицом. Стол ломился от вкусностей, которым позавидовала бы любая парижская семья. Несколько видов сыров соседствовали с мясными изделиями и рыбными деликатесами, над которыми возвышалась большая бутылка виски с волынщиком в юбке на этикетке. Всё было на высоте.
- Во, олигаторы! – восторженно восклицал Теплов подняв баночку с гусиным паштетом – фуа-гра у них, во, уровень!
- Да, ну их, с этими санкциями – притворно сердясь, махала руками довольная хозяйка, разливая вино по высоким бокалам – ничего ж сейчас толком нет, хорошо у нас хоть знакомая в «Люкс-Гурмэ» управляющая, она выручает…. Ну, давайте что ли для аперитива….
Все дружно выпили по бокалу терпкого молодого вина, закусив предложенными им канапе с кусочками паштета и ветчины.
- Мда - откинулся на спинку стула хозяин дома – фуа гра…. А помните, как в девяностые мы с вами скидывались и на рынок вместе ездили, чтоб оптом дешевле было тушёнку покупать? Вот, поди, заставь нас сейчас её съесть…
- Да уж – поёжилась его супруга - было времечко, не приведи Господь....
- Да, почему? – неожиданно возразил Теплов – мне та тушёнка очень даже нравилась, я б и сейчас не отказался.
- Ага – скептически хохотнул Бобров – давай, давай…. Могу тебе ещё спирт «Рояль», предложить, я тут недавно в погребе свою заначку нашёл….
- А, что – упрямился Теплов – тушёнку.. да и спиртику могу бахнуть, это ты тут офранцузился по-полной, жить без пармезана не можешь….
- Я?! – возмутился Бобров – да, чтоб ты знал, я вообще этот сыр не ем, вон тот голубой только, да и то с похмелья больше, запах перебить….
– Во, во – засмеялся Теплов, кивнув головой на стоявшую бутылку виски – пьёшь-то ты что теперь - виски шотландский, а вот спирт уже и не сможешь….
- Это я-то не смогу? - с яростью вскричал обиженный Бобров – это я-то? А ну, давай тащи этот спирт – велел он жене – и тушёнку посмотри там погребе, я вроде видел.
- Да бросьте, вы чего придумали-то? – примиряюще запричитала та в ответ – да, не пойду я никуда!
После краткого препирательства, поняв, что спорить с женою бесполезно, разозлённый Бобров сам сходил в погреб, вернувшись с запыленной бутылкой спирта и жестяной банкой перловой каши.
- Ты что, с ума зашёл?! – возмутилась его супруга - дай я эту кашу собаке соседской отдам!
- Ни фигa – отрезал Бобров, метнув холодный взгляд на Теплова - это мне вместо тушёнки на закуску, разогрею только.
- Давай и мне каши - сказал в ответ Теплов и добавил - можешь даже холодной.
- Тогда и мне холодной! – сердито заявил Бобров и, стряхнув со своей тарелки разложенный там хамон, вывалил на неё из банки серую слипшуюся массу. После чего открыл бутылку «Рояля» и разлил спирт в пару свободных винных бокалов.
Женщины, поморщившись, прикрыли носы руками, а хозяин с гостем пристально, словно из засады, глядя друг на друга, подняли высокие бокалы со спиртом и выпили, закусив бурыми комками холодной перловки.
- Ну, как? – выдохнул Бобров, перевернув бокал вверх дном - не могу? Да я и без закуски могу, в отличие от некоторых…. Ещё, может?
- Конечно! – откликнулся Теплов – чего спрашиваешь?
Прошло пару часов, и на даче воцарилась полная гармония. Женщины, мирно беседуя, пили чай где-то на кухне. В зале на праздничном столе сохли почти нетронутые заграничные деликатесы, на которые взирал со своей этикетки удивлённый волынщик, а оба друга, допив литр спирта и доев всю перловку, дружно храпели на стоявшем в углу широком диване.
Французский праздник «Божоле нуво», как всегда, удался.
© robertyumen
ЛЕСНЫЕ ВОРОТА
«… и последние станут первыми»
Всю ночь меня так мучила совесть, что я даже проснулся.
Открыл глаза и понял – совесть мучила не зря, десять утра, по плану я уже должен подъезжать к работе, а я тупо уставился на дачный деревянный потолок и все еще неправомерно дышу вкуснейшим осенним воздухом.
Через семь минут я уже выруливал из ворот, на ходу придумывая самые неправдоподобные отмазки своего опоздания.
А еще через пять, понял, что никакие отмазки не помогут, ведь на работу я попаду не раньше завтрашнего дня...
Стометровый участок дороги передо мной был залит толстым слоем свежего, горячего асфальта, перегорожен катками и большой группой иностранных туристов в оранжевых жилетах.
Все, конец, другого пути к трассе просто не существует. Ну, как они могли меня так подставить?
Я вышел из машины, палочкой от мороженого зачем-то померил глубину асфальтового слоя, сплюнул накопившийся в горле сизый дым и тут в мою голову пришла спасительная мысль, я даже воскликнул слово – "эврика", только матом.
Сел в машину и медленно поехал сквозь сосновый лес, замысловато виляя между деревьями.
До шумящей трассы оставалось метров сто, не больше, но лес обиделся на мою наглость и резко сделался значительно гуще.
Я хоть и продвигался, но все больше вдоль, как челнок, ни на сантиметр не приближаясь к дороге.
Смотрю – между деревьями стоит шикарный, черный Порш Кайен, а рядом курят: мужчина и женщина.
Подъехал, вышел из машины, спрашиваю:
- Что, не проходите в створ?
Мужик грустно махнул рукой и заговорил неожиданным басом:
- Два сантиметра не хватает, хоть зеркала откручивай. Мы тут с восьми часов по лесу катаемся, эти два дерева тут самые широкие ворота, и то не пролезть. Нет, ну ты скажи, какими же нужно быть козлами, чтобы с утра в будний день перекрыть своим асфальтом выезд для всего дачного поселка…?
Я сложил одно зеркало на своей машинке и сказал:
- Давайте может я попробую, все-таки моя поуже вашей будет.
- Да, ну, без вариантов, не пройдешь, только бочину поцарапаешь, я уж пытался и так – и сяк.
- Ну, а вдруг, спешить-то больше некуда.
Мужик пожал плечами, нехотя вскарабкался в машину и сдал назад.
Я, как и подозревал, спокойно протиснулся в лесные ворота даже с одним торчащим зеркалом.
Как только моя машина миновала невидимую, но принципиальную черту, в мужика вселились черти, он стал бегать кругами и что есть дури пинать лаковыми штиблетами не в чем неповинные сосны, его мягкий бас превратился почти в хрип:
- Cуka! Я сейчас пойду, их там завалю всех! Пусть… убирают обратно свой асфальт, или срочно сушат его, я не знаю…
Я разогнул свое зеркало и сказал:
- Если хотите, могу довести вас до метро.
Свирепого мужика очень обидело слово «метро» и он истерично ответил:
- Нет уж спасибо, не надо, всего хорошего, будь здоров.
Но женщина быстро подхватила из Кайена сумочку и сказала:
- Ой, а правда, можно мне до метро?
Мужик оскорбился и пробасил:
- Ты поедешь на метро?
- А куда мне деваться? Я должна быть на работе, ты же знаешь.
Мужик ничего не ответил, только спросил есть ли у меня топор.
Топора не оказалось и мы поехали.
Километров десять моя пассажирка молчала, а потом, вдруг неожиданно рассмеялась и заговорила каким-то дурашливым низким голосом:
- Давай для дачи купим Порш Кайен, как бы не испортилась дорога, все лохи на своих помойках сядут на задницу, а мы одни на Кайене проедем куда угодно…
Ещё в середине прошлого века на Нью-Йоркской бирже иногда торговали медведем.
Вот представьте себе. Биржа, операционный зал, разгар рабочего дня. Толпа - брокеры кричит, телетайпы трещат, телефоны звонят, терминалы щёлкают... Адище.
И вдруг - затишье. Причина? да мало ли. Линии связи были тогда ещё совсем не так совершенны, как сейчас, да и сама по себе биржа иногда замирает необъяснимо.
И толпа брокеров вдруг остаётся бездельно ждать. Пять минут? час? никто не знает, невозможно предсказать.
Для адреналинового наркомана на пике прихода - а брокер в разгар работы именно таков - невыносимая скука.
И тогда кто-то из встрёпанных парней достаёт из кармана старенького плюшевого мишку, модели "тедди-беар".
Мишка вида самого зачморганного - потёртый, местами облезлый, один глазик на ниточке. Мишка старше любого брокера в зале.
И доставший... продаёт этого тедди-беара соседу. За доллар.
А тот сразу перепродаёт его другому. За два доллара.
А тот - дальше, за три.
Тогда ещё не было засилья пластиковых карточек, так что у небедных парней в бумажниках хрустели настоящие баксы.
А через пять минут плюшевый мишка, купленный за тридцать четыре доллара, уже перепродаётся за тридцать пять.
И народ в азарте плюёт на пальцы, считает наличность и рвётся к медведику - купить, продать тут же, и заработать доллар!
Скуки нет и в помине. Азарт, ух!
И вдруг, через весело и незаметно пролетевшие полчаса...
Трррринь! Дззззинь! Тах-тах-тах! Зазвенели телефоны, застучали телетайпы, защёлкали терминалы.
И все кидаются по рабочим местам.
И последним, опустив голову, идёт проигравший - тот, кто только что купил этого сраного медведя баксов за четыреста, а продать уже не успел.
В следующий раз, когда будет затишье - через неделю. или через полгода - он достанет его из кармана и продаст соседу за доллар.
Ерейский Ерей
Бэлла Анатольевна работала в нашей бухгалтерии.
Старательная, знающая, всегда готовая помочь, пользы от неё было много. Все знали, хочешь её порадовать ― спроси о сыне, Марке. Без вопроса она не начинала рассказывать, не желая никого стеснять. Но если кто-то интересовался, Бэлла Анатольевна с удовольствием делилась новостями. По её словам выходило, что Марик — музыкальный продюсер и в одиночку борется с дурновкусием на эстраде, в ущерб собственной выгоде. И все звезды мечтают работать только с ним, а Марик всё время в разъездах, но не забывает звонить маме, хотя когда он заболел в дороге, то маме ничего не сказал, как будто можно обмануть материнское сердце!
Однажды я видел Марика, он заезжал за мамой. Они шли по коридору мне навстречу и говорили. Бэлла Анатольевна тихо, не слышно, а Марик громко, на весь коридор.
— Мама! Какие деньги? Ерейский Ерей! Зачем? Я очень хорошо зарабатываю. Мама, ты вообще уже можешь не работать. Что внуки? Внуки будут, куда они денутся…
Они прошли мимо меня: Марик, невысокий, очень подвижный, рано начавший лысеть, и Бэлла Анатольевна, еле поспевающая за сыном и не сводящая с него глаз.
На следующий день, чтобы сделать Бэлле Анатольевне приятное, я спросил:
— Слышал, как Марк сказал "Ерейский Ерей". Что это означает? Не встречал раньше ничего похожего.
— Ох, — вздохнула Бэлла Анатольевна, — Это очень давняя история. Но, если хотите, расскажу.
И рассказала.
Марик рос с мамой и бабушкой. Жили они тогда в поселке при военном госпитале, где когда-то служил дедушка. В госпитале работали и обе женщины, Бэлла Анатольевна ― в плановом отделе, а бабушка, Рива Борисовна, была операционной медсестрой.
Маркуша часто болел, и до трёх лет мама от него не отходила. Потом бабушка решила выйти на пенсию и сидеть с внуком, но начальник госпиталя, генерал Пичуев, не отпустил её в решительной форме, заявив, что одна такая медсестра стоит взвода хирургов-раздолбаев. И обещал помогать с нянями.
Няни менялись часто. Одни уезжали вслед за мужьями, закончившими стажировку в госпитале, другие не нравились либо маме, либо бабушке. А вот Ирина Степановна сразу понравилась всем. Приехавшая из глубинки непонятно по какой надобности, Ирина Степановна казалась няней прилежной и доброй, рассказывала, что вырастила четверых собственных. Говорила она быстро, не особо внятно, но повторяла сказанное по несколько раз, что очевидно нравилось Марику. Он сразу полюбил слушать сказки, которые Ирина Степановна готова была придумывать с утра до вечера.
Сюжет всегда был одинаков, менялись только злодеи. Жили-были хорошие люди, сеяли хлеб и рыбу ловили ― и вдруг, откуда не возьмись, то свирепый волк, то ужасный змей, то леший-обманщик, то водяной-надувальщик, то Баба-Яга, пакостница, а то и сам Кащей, враг добрых людей. Но всякий раз появлялся рыцарь-принц Марк Геройский и волшебным мечом сокрушал врагов, а избушку на курьих ножках заставлял нести большие яйца. Покончив с делами, Марк Геройский немедленно садился за стол и съедал куриную котлетку с пюре, выпивал бульон и никогда не вытирал руки об штанишки, вот какой он был замечательный рыцарь-принц.
Лучшего и не пожелать, кабы не странное обстоятельство — в сказках Ирины Степановны все злодеи были евреями. И волк был еврей, и леший, и кикимора и вся прочая нечисть.
— А Кащей, злой еврей, прыг на поветь, да за баню, да хотел укрыться, но Марк Геройский еврея везде найдет и мечом побьёт! — слушал Маркуша, доедая куриную котлетку.
Всё это не могло не всплыть. И всплыло.
Субботним вечером принимали гостя ― профессора медицины Дмитрия Яковлевича, давнего друга семьи. Пили чай с бубликами. Почти уже пятилетний Марик сидел за столом вместе со всеми. И Дмитрий Яковлевич не мог не спросить:
— Марк, скажи пожалуйста, что ты будешь делать когда вырастешь?
— Буду евреев убивать! — ответил Маркуша, макая бублик. Затем, увидев как вытянулись лица взрослых, мальчик решил, что поразил всех своей смелостью и добавил, — Я евреев не боюсь! У меня есть волшебный меч и ещё пистолет будет! Большой!
— Маркушенька, сыночек, да зачем же евреев убивать?
— Они плохие, людям жить не дают! — уверенно объяснил Марик.
— Вот cуka. — сказала Рива Борисовна, — Ой, извини Дима, это я про няню нашу.
— Маркуша, но евреи же хорошие. Вот бабушка хорошая? Добрая?
— Бабушка добрая. — согласился Марик, — А евреи злые.
— Но мы все евреи! И бабушка еврейка.
— Нет! Бабушка! Ты ведь добрая?!
— Добрая, и при этом еврейка. И дедушка твой Натан был евреем. И Дмитрий Яковлевич еврей. И мама твоя еврейка. И ты тоже...
— Рива, не торопись.
— И ты, Маркуша, еврей.
— Я еврей? — лицо мальчика сделалось бесконечно несчастным. Через секунду он закричал, страшно, как не кричал ещё никогда. Упал на пол, мать не успела подхватить, и забился судорогами. Все бросились к нему, он никого не слышал. Кричал, плакал. Долго, очень долго успокаивали, Бэлла Анатольевна бегала в приемный покой за ампулой, сделали укол. После укола, и то не сразу, Марик заснул.
Не откладывая, вызвали на разговор Ирину Степановну.
С порога мама и бабушка набросились на неё, то одна, то другая срывалась на крик.
Ирина Степановна совершенно не понимала происходящего, что именно она сделала не так, и в чем её вина:
— Я ведь Марику объясняла, что это только сказки, я его не пугала никогда, я в жизни не видала ни лешего, ни водяного, ни еврея, никогда не видала, — лепетала Ирина Степановна.
И вдруг она громко ахнула: «Маркуша ― еврей? Боже мой, вот горе-то, дитятко милое, Маркушенка, за что же беда такая, горемычный мой...»
Тут мама и бабушка рассвирепели одновременно и, не окажись рядом Дмитрия Яковлевича, вышло бы совсем дурно. Профессор выпроводил рыдающую Ирину Степановну и, с помощью долгой беседы, настоя пустырника и водки, привёл женщин в чувство. Затем Дмитрий Яковлевич придумал, как исправить произошедшее.
Маркуша проспал до утра. Выглядел вяленьким, но позавтракал с аппетитом. Еврейский вопрос не поднимал. Почистив зубы, вознамерился играть в кубики.
Мама и бабушка сели на ковер вокруг него. Не сговариваясь, распределили обязанности: говорить будет бабушка, а мама обнимает и целует в кудрявую макушку. Рива Борисовна подбирала слова, не зная как начать. Но начал сам Марик.
— А няня придет? — спросил он.
— Нет, Маркуша, няня не придет. Да и не нужна тебе няня. Ты ведь уже взрослый и можешь ходить в детский сад. Как ты и хотел. Там много детей и очень весело.
— Мама, какой сад? — удивилась Бэлла Анатольевна.
— В группу к Фире Леонидовне.
— Но там же мест не было.
— Ничего, найдут. Я завтра сразу к генералу пойду. Будут места. Маркуша, послушай меня, детка. Помнишь ты букву "р" не говорил? Ты и сейчас её плохо говоришь, но раньше совсем не мог. Так вот, няня твоя, Ирина су....Степановна, тоже эту букву говорить не умеет. У неё выходит "вр" вместо "р". Получается путаница. Потому что злодей, который в сказке, он ерей. Е-рей. А не еврей. Евреи, это народ такой. Есть русский народ, есть грузинский народ, а есть еврейский. И мы с тобой из этого народа. И это хорошо, хоть некоторые так не...
— Мама!
— Ну да. В общем, плохие — ереи. А мы не ереи, мы с тобой евреи.
Марик слушал бабушку очень внимательно, и как будто решал, плакать ему или нет.
— А волк ерей? — спросил он, немножко подумав.
— Конечно.
— А леший?
— И леший ерей.
— А Кащей?
— Ну, Кащей... Кащей просто махровый... То есть, самый злой из ереев.
— Хорошо, — сказал Марик и продолжил с кубиками. С тех пор он больше никогда по поводу своего еврейства не плакал. А новое слово запомнил, и, взрослея, напридумывал кучу ругательств, из которых "Ерейский ерей" было единственно пристойным.
©СергейОК
2019
Мы звали его — Стёпыч.
Ни ростом, ни успеваемостью он в классе не выделялся, да и хулиганил в меру. Вроде обычный школьник, но не совсем. Уже в восьмом классе Стёпыч выполнил норматив мастера спорта по шашкам. По какой-то причине, возможно, как раз из-за возраста, мастера ему не присваивали, несмотря на норматив. Нас, его одноклассников, подобные достижения впечатляли не сильно. Быть шашистом среди пятнадцатилетних пацанов не так уж и круто. Тем более, даже не мастер. Стёпыч, впрочем, на крутости особо и не настаивал. Почитывал втихаря свои шашечные книжки на переменах, но при виде каких-либо затей книжки прятал и участие принимал.
Правда однажды, на день учителя, Стёпыч провёл матч на пятнадцати досках вслепую. С учениками и учителями школы. Одержал пятнадцать побед, но и это бо́льшей славы не принесло, поскольку иного результата никто и не ждал. К тому же, физрук, принюхавшись после проигрыша, изъял у шашиста почти полную пачку сигарет.
Всешкольный авторитет Стёпыч завоевал после случая в Ольгино, где была дискотека с баром, а в баре ― алкогольные коктейли, настоящие! И вроде была возможность туда пробраться. По крайней мере, некоторые десятиклассники хвастались этим и объясняли, что в связи с отдаленностью от города контроль там ослаблен.
Да, речь идёт о том самом предместье Петербурга, где через тридцать пять лет заведутся тролли и навеки уронят репутацию поселения. А пока мы небольшой компашкой ехали в Ольгино на электричке, надеясь на удачу.
Перед входом на дискотеку сидел огромный мужик и не пускал нас. Пролезть было невозможно, мужик ещё и облокачивался на большой стол, поставленный перед дверьми. Те, кто входил, были вынуждены протискиваться боком, прижимаясь к стенке, под полным контролем охраняющего.
― Нам по семнадцать лет! ― убеждали мы мужика и хором и в разнобой, ― Мы студенты!
― Может кому из вас и есть семнадцать,― отвечал мужик, ― но не всем и уж точно не этому пионеру, ― мужик показал пальцем на Стёпыча.
― А что это у вас на столе лежит, ― вдруг спросил тот, ― шашки?
― Да, ― ответил мужик, ― но в чапаева я с вами, юными алкоголиками, играть не буду, у меня разряд.
― А давайте сыграем на вход. Выиграем ― вы нас пускаете.
― А проиграете?
Мы отошли и немного пошушукались.
― Вот, у нас есть десять рублей.
― Червооончик, ― протянул мужик насмешливо, ― ну тогда играем. А кто играть-то будет? Все разом?
Мы снова отошли и сделали вид, что шушукаемся, мучительно решая, кому же выходить против огромного мужика. По очевидным для нас и совершенно неочевидным для соперника причинам за шашечную доску уселся Стёпыч. Выражение лица у него сделалось отрешенное.
А вот на лице мужика отразился азарт, который после пары ходов сменился разочарованием и даже жалостью.
― Я сейчас у тебя сразу три съем, парень. Ты, давай-ка, лучше переходи заново.
Но Стёпыч был недвижен. Мужик обратился к нам, как к более крупным по размеру.
― Я сейчас у него три шашки съем, ― пояснил он диспозицию.
Мы, подражая Стёпычу, стояли с отрешенными лицами.
― Так, не надо мне ваших денег, валите отсюда, уроки делать.
Мы все как один замотали головами, не меняя выражения лица.
― Ну, сами виноваты, ― сказал мужик и съел три шашки Стёпыча.
Ходов через пять как-то там не знаю как Стёпыч съел все шашки мужика-разрядника.
Через двадцать минут после этого я выпил первый в жизни алкогольный коктейль. Стоил он рубль четырнадцать копеек и на вкус был отвратительный. А также на последствия, что выяснилось позже. Но я чувствовал себя крутым, как в западном боевике. Точнее, во всех трёх западных боевиках, которые я посмотрел к пятнадцати годам. Схожие ощущения были и у моих одноклассников. На дискотеке мы, как и положено пьяным школьникам, полежали на разных диванчиках и очухавшись, направились домой. На выходе был обнаружен Стёпыч, который всё ещё играл в шашки.
― Стёпыч, ты коктейль-то хоть попробовал? ― спросил мы.
― Ффссе. Ффсе попробовал. Уже. ― Стёпыч явно был пьянее нас, ― Григорич проставляется.
― А потому что мне у него не выиграть никак, ― объяснил нам мужик, широко разведя огромные ручищи.
Продолжение («Молдавские шашки») следует.
Заехал вечером к товарищу, он в своём доме живёт.
Посидели, попили чайку, а когда жёны удалились общаться в комнату, он поднялся и кратко сказал:
— Пошли.
Пришли мы в сарай, что стоит у него во дворе. Справа были навалены свежие берёзовые дрова, а слева шли полки с различной утварью и припасами, которыми можно было прокормить небольшую африканскую деревню. Товарищ подошёл к полке, на которой стояла батарея разномастных полторашных бутылок, величаво кивнул на них и торжественно произнёс:
— Яблочный сидр!
— Да ты что! – удивился я и присмотрелся получше. Внутри бутылок была какая-то загадочная мутная субстанция, а ближе ко дну лежал толстый слой осадка.
— Настоящий, газированный, — подтвердил он, — сам давил, тут только яблоки и сахару семь кило.
Затем он снял с полки одну из бутылок, с этикеткой лимонада "Ах!", и бережно передал мне со словами «не благодари».
Я кивнул и не поблагодарил, между близкими друзьями это было лишнее. А подарить полтораху настоящего газированного сидра, как вы понимаете, можно только близкому другу.
Дома я осознал, что совершенно не знаю из чего пьют яблочный сидр. Достав на всякий случай высокие стаканы, я с шипением открыл бутылку и по столовой разнёсся волнующий яблочный аромат. Сидр к этому времени уже полностью взболтался и приобрёл ровный тёмно-бурый цвет. Супруга, с подозрением понюхав пузырящуюся жидкость, пробовать его наотрез отказалась и ушла спать.
С первого же глотка я понял, что значит выражение вкус знакомый с детства. Точнее говоря, с ранней юности. Сразу вспомнились покер и "тыща" за гаражами, и папиросы "Прима" и трёхлитровая банка по кругу, когда на несмелый вопрос чем закусить, все хором орут - так, вон, на стенке хуй висит! А после мучительное утреннее похмелье, жуткая рвота в туалете и пренеприятный разговор с родителями.
В общем, путешествие во времени пошло настолько хорошо, что после первого стакана я сходу налил себе второй и, погрустив с ним ещё полчаса, отправился спать.
Но, увы, на этом история не закончилась, ибо жизнь как всегда оказалась богаче.
Ночью со смены в кофейне, где она официантит в каникулы, вернулась дочка. Обычно, когда она работает допоздна, мы ей что-нибудь оставляем на столе, кусок дыни, банан или какую-нибудь булку.
В этот раз на столе она обнаружила полбутылки лимонада "Ах!".
Недолго думая, она тоже налила себе кружку и, крякнув, залпом выпила.
Очнулся я от звука телевизора, что орал на полную громкость. Дочка сидела в столовой на диване и довольно улыбалась:
— А моё второе тату, — гордо доложила она, — вчера сфотографировали трое.
После чего пьяно хихикнула и, плашмя откинувшись на диван, мгновенно заснула в позе витрувианского человека.
Сообразив, что случилось непоправимое, я налил себе ещё полстакана псевдолимонада и одним глотком выпив, снова пошёл спать.
Разборки начались с самого утра.
— Как ты мог напоить ребёнка этой брагой? — сердито вопрошала супруга. — Ты понимаешь, что ты алкоголик, причём социально опасный, ты ведь ещё и дочь втягиваешь!
Я молчал как в плену у индейцев.
— Это точно, — печально подтвердила дочка, — втягивает. Я даже раньше думала, что в аэропорту на рейс каждого пассажира отдельно вызывают.
— Почему? — робко поинтересовался я.
— Да потому что ты всегда бухаешь в кафе до последнего, пока нашу фамилию не объявят!
Через полчаса, прочитав множество нотаций и надавав мне кучу невыполнимых заданий, они наконец куда-то ушли. Ещё через полчаса позвонил товарищ:
— Ну, как, сидр пробовал?
— Пробовал, — вздохнул я, — только это, конечно, не сидр.
— А чего, — забеспокоился он, — семь кило сахару…
— Это не сидр — снова повторил я, — это… это у тебя по меньшей мере кальвадос получился. Ремарк такой пил.
— Ремарк? — обрадовался он, — а, знаешь, что, а ты давай прямо сейчас ко мне, у меня же ещё и бурбон есть! Тоже сам делал...
Я снова вздохнул, но подумав, начал одеваться. Когда ещё отведаешь настоящего бурбона. Тем более, что в случае нового семейного насилия я всегда могу убежать из дому и стать моряком.
БЕЗ ГОРЯЧЕГО
Питер уже несколько дней расставлял большие и маленькие корабли вдоль своих набережных.
Город готовился к военно-морскому параду.
На последнее свободное местечко впихнулся красивый и страшный корвет, совсем без окон и почти без дверей.
Швартовая команда в оранжевых жилетах уже сделала свое дело, выставила трап и пошла отдыхать.
С берега к кораблю сразу же подошли двое: красивый капитан-лейтенант в парадной форме и лопоухий матрос в промасленной робе.
Издали могло показаться, что матрос на руках держал ребенка, но это был совсем не ребенок, а какая-то мазутная железяка, очень похожая на автомобильный стартер.
Красивый капитан-лейтенант поприветствовал часового у трапа и попросил вызвать дежурного офицера.
Вскоре явился дежурный и выяснил, что незнакомцы желают видеть командира корабля.
Через четверть часа на палубу вышел сам командир, тоже капитан–лейтенант, он дал команду пропустить посетителей на борт, протянул руку незнакомому офицеру и спросил:
- Чем могу?
Гость в парадной форме превратился в приторную улыбку и сказал:
- С прибытием. Очень приятно познакомится, меня зовут Валерий Анатольевич, можно просто Валера. Давно хотел с вами вот так, с глазу на глаз, да все повода не было.
Я со вчерашнего дня вас тут пасу, кое-как дождался.
Командир корабля заметно напрягся:
- В смысле пасете? Зачем это?
- Да нет, я не так выразился. Дело в том, что я командир корвета «Решительный», точно такого же как и ваш. Мы там дальше «на стенке» стоим.
- А, да, видел, мимо проходили. Ну, что же, и мне приятно познакомиться. Так, чем могу?
Командир недоверчиво глянул на лопоухого матроса с железной чушкой.
А гость не переставал излучать радушие:
- Да видите ли, какое дело… а, кстати, мы с вами в прошлом году на учениях рубились, только - вы были за синюю группировку, а я за зеленую. Не помните? Вы еще подлодку, вроде, прикрывали.
- Да, было дело, только не прикрывал, а уничтожал. Так, собственно…
- А, чуть не забыл, я же вместе с вашим двоюродным братом Михаилом на классах учился. Отличный парень, теперь на Северном служит, не легко ему там приходится. Мы как раз вчера созванивались – это он сказал, что вы тоже должны прийти в Питер.
Командир напрягся еще больше:
- Да что, в самом деле, случилось? У Мишки все в порядке?
- Да, да, у него все отлично, велел передавать вам привет.
- Спасибо. И это все?
Гость почесал затылок белой перчаткой и, кивнув на своего лопоухого матроса с железякой, сказал:
- Не совсем все. Да, дипломатия – это явно не мое, попробую напрямик: понимаешь, из-за этого уродца мы уже три дня сидим без горячего.
Матрос заморгал длинными ресницами и, не поднимая головы, подал голос:
- Два дня, товарищ командир.
- Молчи, диверсант, задушу! Э, ты какого хpeнa меня позоришь? Приперся на чужой корабль в рабочем платье! Ладно, это потом.
Красивый офицер продолжил:
- Так вот – это тело, хотело что-то там отремонтировать и разобрало вот эту херню, а собрать не сумело. Теперь у нас на камбузе ничего не греется.
С утра и до ночи всем корветом пытаемся воткнуть ее на место. Никак, хоть убейся. Так я чего пришел? Раз наши корабли из одной серии, то и эта хepня у нас должна быть одинаковая. Разреши моему диверсанту одним глазком глянуть - как она у вас там стоит. Не переживай, он руками ничего не тронет.
Командир облегченно хихикнул, с уважением глянул на железяку и ответил:
- Просто бальзам на душу, дождался, наконец-то и мой корабль стал образцовым. Ну, добро, я дам команду, пусть посмотрит. А если он и меня без горячего оставит? Больше ведь в Питере таких корветов нет.
- Не оставит.
- А если?
- Тогда можешь его пристрелить. Ну, а что еще с ним делать..?
Заботливый подлец
Итак, бандитское начало 90-х.
Было мне тогда, наверное, лет 16. Сразу скажу, что возрасту этому свойственно обострённое чувство справедливости, о том и история.
Стоим мы вчетвером на остановке трамвая: я, парень какой-то из моего микрорайона (только имя и знал я его тогда - Алёха) и ещё пара незнакомых ребят. Ребята те (ещё не шпана хулиганская, но уже и не домашние мальчики), как это часто водится у плохо воспитанной молодёжи, решили над слабым поиздеваться (дабы время зря не терять, наверное) и начали Алёху, что называлось тогда «прессовать», а на языке человеческом — унижать и издеваться.
Я то со своим обострённым чувством справедливости за Алёху и заступился. Оценив рост, короткую стрижку и кожанную куртку нового противника ребята к Алёхе охладели, благо и трамвай тут подкатил. Здесь бы и истории конец, ан нет — начало.
Погрузились мы в трамвай, расселись кто-где. Покатили. 5-й номер он чуть не через всю Тулу идёт, долго ехать. В общем потерял я ребят из вида.
А когда мы с Алёхой вышли на своей остановке (а ребята те дальше поехли), то подбегает он ко мне, заботливо так за плечи приобнимает, в глаза и за спину заглядывает и выдаёт: «Ты ж не видел, наверное, пока ты ехал, они тебе зажигалкой куртку прожигали. Давай посмотрю, сильно ли прожгли? А то я всю дорогу за тебя беспокоился...»
Вот годы прошли, а я не могу понять, какую ж натуру надо иметь, чтобы смотреть, как на твоих глазах делают подлость и молчать, чтобы никоим, хоть самым косвенным, образом не нанести ущерб себе любимому.
Выбрали в 2012 году Чапаева президентом, а Петьку сделали премьером.
Бился - бился Василий Иванович с коррупцией: и свобода лучше, чем
несвобода - говорил, и гражданское общество - создавал, и ментов в
понтов - переименовывал, и Сколково - модернизировал, ан ничего у него
не получается:(. Воруют! Даже еще больше, чем раньше. Тем более, что
сидеть по экономическим статьям теперь практически не приходится.
Устал Чапаев, разочаровался и поехал к подруг Ангеле на российский народ
жаловаться, а Петьку за себя покамест оставил.
Возвращается он через месяц, и нарадоваться не может - чиновники
вежливые, взяток не берут, работают быстро и аккуратно. Гаишники не
баблосы собирают по кустам, а на перекрестках палками машут - пробки
разгоняют. Генералы не дачи руками солдат строят, а по полигонам бегают
- солдат в атаку за собой ведут. Врачи операции делают бесплатно, а при
виде пухлых конвертов прячутся в ординаторских и запираются на ключ. А
народ, вместе с ОМОН-овцами, каждую субботу выходит на согласованные
демонстрации – желать долгие лета власти. Лепота!
Вызывал тогда Чапаев к себе Петьку, обнимает, целует, шубу с
президентского плеча, из неметчины привезенную, дарит и самым большим
орденом награждает. Ну а теперь, говорит, колись Петька - как ты за
месяц достиг того, чего я за все годы добиться не смог! Выдавай,
говорит, Петька свою военную тайну!
- Да нет у меня никакой военной тайны, Василий Иванович, человек я
малограмотный, про свободу и несвободу ничего не знаю, дебет с кредитом
путаю, но вот с пулеметом Максим – управляюсь в совершенстве! Поэтому я
просто приказал в каждом учреждении поставить по два пулемета Максим с
полными коробками лент и чуть где кто-то честно жить не хочет -
очередью, очередью!
- Молодец Петька! Продолжай дальше. Только вот я одно не понял - а
почему два пулемета-то?
- Да пробовал я одним обойтись, Василий Иванович, но не сподручно - все
время перегревается!
Читая публикации на этом сайте, у меня сложилось впечатление, что местное комьюнити видит жизнь в Европе через "розовое" очко.
Не думая о том, что высокий уровень жизни имеют только дисциплинированные трудолюбивые граждане европейских государств.
Именно Дисциплина Труд Гражданство - под этими словами я готов подписаться и привести множество примеров.
И первую короткую историю, произошедшую в прошлом году, я публикую под тэгом "Дисциплина", для самых младших посетителей сайта.
История приключилась с семьёй еврейских "беженцев" с Украины, приехавших в Германию в начале 2000х.
Отец,Мать - работают. Дочь- учится в престижной гимназии, готовится поступать на юридический факультет Университета. Проживают в Баварии.
Для тех, кто не знает, в Германии система Праздничных дней и Школьных каникул отличается в разных землях.
В Баварии школьные каникулы обычно начинаются в последний понедельник ИЮЛЯ и заканчиваются во второй понедельник СЕНТЯБРЯ.
Всего 6 недель.
Отец и Мать имеют тарифные отпуска в июле и желают всей семьёй провести отпуск на морском побережье, а тут и тур с ОЧЕНЬ хорошей скидкой подвернулся.
Да и Дочь одну оставлять дома не хотят, мало ли какие мысли в подростковой голове гуляют, 17 лет всё-таки.
А до окончания учебного года ВСЕГО 2 недели и хотя все тесты сданы на отлично, школу НУЖНО посещать.
Но ведь нашим людям хитрожопости не занимать)). И потому у знакомого врача "берётся" справка о болезни, всё семейство радостно пакует чемоданы и мчится в мюнхенский Аэропорт.Впереди маячат две недели роскошного отдыха на престижном курорте.
Радужные перспективы немного омрачены интересом Бдительного Сотрудника полиции при регистрации на рейс: "А не Обязана ли Ваша Дочь посещать учебное заведение, ведь учебный год ещё не закончен?".
На что Отец семейства вежливо с улыбочкой отшутился, а мысленно послал Сотрудника многократно....
Неприятности начались с началом нового учебного года, когда Дочь с Родителями вызвали к Директору гимназии.
Оказывается, Бдительный Сотрудник составил жалобу и отправил по инстанции. Всё в немецком духе: " Мною (таким-то) было замечено нарушение, не относящееся к моим прямым обязанностям, совешенное учащейся ( такой-то,(не поленился данные скопировать)). А именно, эта учащаяся была замечена при пересечении границы ЕС в направлении тёплых стран." и т.д.
Директор не скрывал своего раздражения, ведь он получил из Министерства образования предупреждение себе и директиву примерно наказать виновную.
В общем, чтобы не утомлять читателя, перечислю наказания:
За нарушение Дисциплины и Обман.
1. Исключение из гимназии на срок 1 учебная неделя с занесением в Zeugnis (аналог Характеристики).
2. Наложен штраф на родителей 149 Евро за каждый прогулянный учебный день.
3. Предупреждение, что при повторном ЛЮБОМ нарушении дисциплины будет применено перманентное исключение из гимназии.
Ну и приватно проинформировал родителей, что с такой характеристикой девочку вряд ли примут на приличный Юрфак.
О дальнейшем развитии истории родители не распространяются, слышал только, что наняли адвоката, пытаются хотя бы Характеристику "почистить".
Через недельку опубликую историю под тэгом "Труд", если опять меня не забанят)
Было ещё в школе.
В нашем классе было два выродка - Юрка и Виталик, которые издевались над ребятами, чьи родители мало зарабатывали... Обзывали нищебродами, делали пакости исподтишка , портили вещи. В общем всячески пытались унизить тех, кто не мог себя защитить. Почему не собрались и не поколотили? Их родители были какими-то серьёзными начальниками из городской администрации и когда кто-то давал сдачи зверёныши бежали жаловаться, администрация школы вставала на сторону этих уродов и посмевший защищаться получал ещё и оттуда... В нашем классе особенно сильно доставалось одной девочке, которую воспитывала бабушка и мне. Из-за плохого зрения всегда сидел на первой парте и во время урока в спину летел всякий мусор и жеваная бумага.
На очередной самостоятельной на листочках Виталик получил двояк, после урока громко пожаловался на эту несправедливость Юрке, но вместо сочувствия услышал только злорадный смех, расстроенный этими двумя обстоятельствами, отвесил своему другу пенделя, за что тут же получил в ответ - короче подрались эти два идиота.
После занятий я дежурил по классу и убираясь этот листок обнаружил, тут же было придумано ему достойное применение. На следующий день по дороге в школу нашел здоровенную свежезамороженную собачью какаху, немного поковыряв палкой отломал её от наледи и завернул во вчерашний тетрадный листок. В классе перед уроком, пока Юрка тусовался в коридоре, засунул в его открытый портфель какашную мумию и благоразумно удалился, надеясь, что меня никто не видел. К середине урока она оттаяла... и запахла). В классе начались волнения и поиски источника, который быстро обнаружили - Юрка. Тот огрызался и заявлял, что - сами вы все тут напердели, учитель пытался успокоить класс, класс успокаиваться не хотел, косился на Юрку и демонстративно зажимал носы. Через какое-то время сам начал себя обнюхивать и разглядывать подошвы. Урок тем временем закончился, он полез в портфель и обнаружил то чего там раньше не было, вытащил и развернул. Из листка вальяжно упала обратно в портфель размякшая вонючая колбаса, а в руках осталась засратая бумага, написанная рукой его дружка, да ещё и с именем-фамилий. Вместе с руганью в Виталика полетели и куски доставаемого из портфеля боеприпаса. Все моментально убежали из класса и столпились в коридоре, наблюдая за происходящим через открытую дверь, осталась только обалдевшая от происходящего учительница и эти два говнометателя.
Такое поведение им не простили - заставили отмывать класс, в школу вызвали родителей. Как они орали... эти безумные вопли было слышно даже в классах за закрытыми дверями. Обвиняли друг друга, детей оппонента, школу, учителя и директора лично. Как результат - рассадили Юрку с Виталиком в разные части класса, они друг с другом не общались, а по одиночке приставать к остальным, видимо, боялись, так что наступило затишье, только в спину продолжали лететь бумажки хоть и не так часто, но всё равно жутко неприятно.
Через пару дней была у нас физкультура, вещи и рюкзаки оставляли в раздевалке, а сами шли в большой спортзал. Юрка перед этим переболел и, имея освобождение на две недели, пережидал урок шляясь по коридору и пожирая булочки в буфете. Дома я приготовился - нассал в небольшую пластиковую бутылку и взял с собой. Уходя последним из раздевалки вылил содержимое в Виталькин портфель. На кого подумали? - правильно, на того, кто не был на уроке, да ещё и имел повод для мести. Опять был скандал с воплями, Юрку родители перевели в другую школу, а к Виталику прилипла кличка Ссаный Говномет. В классе стало спокойно.
История случилась вчера - 1 апреля 2011 года.
Не был бы участником не
поверил бы.
Закончилась наша командировка и мы - два проверяющих - мчимся на такси
на ж/д вокзал и опаздываем на 4 минуты. Ну как бы все - билеты сдавать,
ждать следующего поезда. А было нас двое - самозваный начальник да я.
Место действия - город Черновцы. И тут у меня взыграло - не бывать
такому! Догоним поезд! Я вспомнил, что поезд очень медленно тащился
последние 50 км перед Черновцами и предположил, что и назад, по дороге
из Черновцов, тоже будет тащиться. И пока начальник гордо выхаживал в
раздумьях по перрону вспомнил железнодорожную юность. Неподалеку стояла
желтая мотодрезина с краном - еще советского производства. Я подошел к
мужикам и объяснил ситуацию - денег нет, перекупить билеты не за что -
помогите бывшему коллеге. Мужики оказались что надо - настоящие
добросердечные украинцы: связались с диспетчером и испросили разрешения
проехать до станции Кицьман за какой-то железякой. Диспетчер дала добро.
Я влез на дрезину и позвал своего важного начальника. Тот сначала не
поверил происходящему, но потом взобрался с важным видом. Дрезина
затарахтела и мы помчались на всех парах догонять поезд. Мы - это
четверо мужиков и я с начальником. Я рассказал мужикам, что когда-то
работал на железной дороге и на путях вести себя умею. Ну, короче,
летим. Проехать надо было где-то так с 20 км. Летим - вдали показался
хвост ползущего состава. И тут дрезина начинает чихать (то есть
дизельный двигатель дрезины). Несколько чихов и двигатель глохнет. Все -
амба. Мы стоим посреди дороги, поезд медленно уползает вдаль, вокруг
поля - даже попутку не наймешь. Начальник начинает меня пилить. Важно и
значительно. Мужики нас успокаивают - щас мы спустим ручную дрезину и
поможем вам догнать поезд. Запускают в действие кран и спускают на
рельсы ручную дрезину с ручагом посредине. Ну, я ко всякому привык, но
тут даже я начинаю обалдевать от странности происходящего. Спускаемся с
начальником на ручную дрезину, за нами в помощь два дядечки. Двое
остаются запускать двигатель. Дальше картина как в ускоренном кино -
бешенно качающие рычаг четверо мужиков в мыле догоняют железнодорожный
состав. Не хватает только музыкального сопровождения соответствующего.
Но самое главное - мы начинаем нагонять поезд! Когда до Кицьмана
остается остается с полкилометра нас догоняет завевшаяся дрезина, но
поднимать ручную дрезину на борт поздно - не хватит времени. И вот такой
кавалькадой мы прибываем на станцию: состав, четверо мужиков на дрезине,
отчаянно качающих рычаг, и мотодрезина, тарахтящая и тутукающая кому-то
впереди. Мы хватаем с начальником сумки и летим к поезду. Сзади спешат
мужики в оранжевых робах и машут станционному работнику, чтобы задержал
поезд. У дверей вагона теплое прощание, слова благодарности, предлагаем
деньги. Мужики отказываются от денег и с добрыми выражениями на лицах
отходят в сторонку. На дрезину грузится тележка с рычагом. Поезд
трогается и мы уезжаем в Киев. Я вспоминаю, что сегодня 1 апреля и звоню
жене. Вы думаете она не поверила? Как бы не так! Еще и рассказала детям,
а те своим друзьям. Поверили все! А я вспоминаю и не верю!!!
В тему 23.
Только что рассказал сотрудник - бывший офицер Генштаба. В моем вольном пересказе.
На какое-то очередное 23 февраля личный состав военного училища был построен на праздничное построение и парад. Кто служил - тот сам знает. Все надраено, начищено, вылизано, шинели, сверкающие пуговицы, в бляхи ремней можно бриться как в зеркало... Начинается это мероприятие церемонией приема парада. Кто-то из вторых лиц докладывает первому лицу, что личный состав для проведения бла-бла-бла построен. Первым лицом, естественно, являлся начальник училища, без малого генерал-лейтенант. Докладывать ему выпало полковнику - начальнику штаба училища. Главной интригой было то, что построение происходило после обеда, а офицеры, естественно не могли так долго ждать... Обычно они конечно не доводят дело до перегибов, но так уж вышло...
Короче представьте построенных в коробки по курсам курсантов в идеальном строю. Посреди плаца с правого фланга нач. штаба, на левом - нач училища. Подаются команды "Равняйсь"... "Смирно"... Нач штаба и нач училища поворачиваются лицами друг к другу, четко вскидывают руки в воинском приветствии к папахам и строевым шагом идут навстречу друг другу для вышеописанного доклада. В тишине слышны четко печатающие удары сапог... Не знаю, у кого чего двоилось и троилось, но дальше начинается полный сюр... Не сбивая шага начальники... проходят мимо друг друга и продолжают свой путь уже расходясь... Шагов через 10 после несостоявшейся встречи до полковника вдруг доходит, что что-то не так и он замирает на месте... на лице 15 сек. полета мысли, недоуменно оглядывается, замечает удаляющегося командира и срывается вдогонку придерживая папаху с криком "товарищ генерал, подождите"... Праздник удался, курсанты рыдали...
БАТКЕНСКИЙ АЭРОПОРТ
1 февраля, 14:
31
(Предупреждаю, никого этим рассказом обидеть или оскорбить не хочу. Все герои настоящие и в жизни очень добрые)
Случилось это Н-ое количество лет назад. Понадобилось мне добраться с Худжанда до Бишкека (прежде Фрунзе). Вариантов – маршрутов было несколько, но я выбрал маршрут Худжанд-Исфара на попутке, оттуда до Баткена на такси, а с баткенского аэропорта на самолете в сам Бишкек.
В Бишкек мне надо было очень срочно. Зачем так срочно это отдельная история.
Итак, сам Баткен. Маленький городок. Пыльные дороги с разбитым асфальтом, по которым встречаются вьюченные ослики. Таксист притормозил у маленького, ветхого одноэтажного здания больше походившего сельпо (как потом мне объяснили, раньше это было здание детского сада). Я сидел. Ну, мало ли остановился, может - сломалось что-то в машине, а может – задумался просто. У сельских людей ведь понятие времени иное. У них два времени: «до обеда» и «после обеда», а все остальное им не нужно. Это городским важно знать, на сколько часов и сколько минут они куда-то опаздывают.
- Вот. Аэропорт, - повернулся ко мне водитель с улыбкой.
Я не поверил и, не выходя с машины, стал с окна разглядывать здание. Появилась идея, что меня хотят кинуть. Потом я заметил некие атрибуты летной площадки, красно полосатый флюгер и надпись АЭРОПОРТ. Это реально был настоящий аэропорт.
Я расплатился, вышел с машины и медленно пошел в сторону аэропорта. Ни забора, ни охраны. Летной площадки вообще не было видно.
Я тихо открыл скрипучую дверь и вошел в помещение. Простое пустое помещение в двадцать квадратных метров. У противоположной стены окошка кассира. Я неуверенно подошел к окошку и так же неуверенно, даже не поздоровавшись, спросил:
- Здесь билеты в Бишкек продают?
За стеклом сидел мужчина в вязаном свитере и пиджаке поверх него, и вписывал что-то в огромный журнал. Он посмотрел на меня сверх очков и кивнул.
- Билет на самолет? – спросил я, показывая ладонью вверх, как пионеры давали салют, потому что ждал что тут максимум могут продавать билеты на автобус.
- Да, - утвердительно кивнул.
- Аааа можно мне тогда один билет в Бишкек? – спросил я, чувствуя себя так, как будто участвую в розыгрыше, и вот выбегут смеющиеся люди со словами «вас снимала скрытая камера!».
- Нет, - коротко ответил мужчина вязаном в свитере.
- А почему? - спросил я.
- Билетов нет!
Я подумал. В Бишкек надо было очень срочно. Поэтому я решил попробовать еще раз.
- А можно как-то решить этот вопрос? - спросил я.
- Подождите.
Отвечал он как настоящий советский чиновник бюрократ, любимой фразой которого, была «ждите…»
Простояв минут десять, я снова подошел к окошку, показывая всем видом, как я сильно жду. Когда терпеть было уже, не было сил, я спросил:
- А, простите, долго ждать?
- Сейчас начальник придет, - кивнул головой мужчина в вязаном свитере, указывая на стенку, - он решит. Причем, кивая, он показал, насколько важен этот начальник. Я посмотрел в сторону, куда он кивнул и заметил дверь с надписью «Начальник». Действительно. Тут даже начальник свой есть.
Ну что ж. Начальник так начальник. Простоял еще минут двадцать. Снова подхожу к окошку.
- А во сколько он обычно приходит, начальник-то?
Мужчина в свитере посмотрел на часы и ответил:
- Сейчас подойдет. Начальник у нас не опаздывает.
Я поневоле немного даже удивился. Какой важный и ответственный начальник, которого так уважают работники. Отошел к окну и стал ждать.
Вдруг мужчина в свитере встал. Подтянулся. Застегнул пиджак и открыл дверь. Оказывается, между кассой и кабинетом начальника была смежная дверь, которую я прежде не заметил. Потом уже дернулась ручка парадной двери «начальника», изнутри крутили ключом. Дверь открылась, и в зал вышел тот же мужчина, только уже в застегнутом пиджаке. Он посмотрел на меня и спросил:
- Вы ко мне?
- Да.
- Проходите, - позвал мужчина в свитере и застегнутом пиджаке. Я, немного не понимая ситуации, пошел в кабинет начальника. Он пригласил присесть, сам сел в кресло начальника, сложил руки на стол и очень важно произнес.
- Ну, рассказывайте!
- Мне бы билет… В Бишкек… - неловко произнес я, а потом подумал и добавил – На самолет.
Когда говорил «на самолет», то снова отдал салют по-пионерски, честно все еще не веря, что я в аэропорту.
- Хм… - сказал мужчина в свитере. Сложил губы трубочкой и начал барабанить пальцами по столу, как бы показывая, что он думает, как решить мою сложившуюся проблему. Потом он достал какие-то книги, просмотрел их, пролистал, сделал кое-какие записи и сказал:
- Билетов нет!
- Ну мне очень надо… – начал говорить я, но не успел договорить фразу целиком как вдруг начальник, то есть мужчина в свитере оборвал меня.
- Ладно! Очень так очень! Будет вам билет. Пройдите в кассу, вам там выпишут.
Я не понял, издеваются надо мной или просто я очень устал. Сказать что-то еще я не нашел, поэтому молча встал и вышел в зал. В кассе никого не было. Я только хотел вернуться к начальнику, как дверь вдруг закрылась, и послышался поворот ключа. Дверь начальника закрыли. Мужчина прошел в кассу, расстегнул пиджак и уселся. Когда я подошел к окошку, мужчина смотрел на меня, как будто видит в первый раз.
- Здравствуйте, – наконец-то поздоровался я. - Мне бы билет. В Бишкек. На самолет.
- А, - сказал мужчина. Потом достал со шкафа настоящие авиабилеты и стал аккуратно заполнять его. Я не верил глазам. Это были настоящие авиабилеты. Заполнив его и взяв с меня денег, он произнес
- Ждите в зале ожидания.
- А где «зал ожидания»? – удивился я.
- Вот, - он указал коридор в котором я уже стоял.
Наверное, он имел в виду, чтобы я никуда не уходил, подумал я.
Через час стали подходить люди. Другие. Все были с сумками и багажами и провожающими. Я подошел к одному старику, и, показывая на свой билет, спросил, куда он летит. Он ответил, что в Бишкек. Я снова спросил - на самолете? Он кивнул. Я попросил его показать свой билет. Потому что подумал, что было бы смешно, если бы все ехали на автобусе в Бишкек с обычным билетом и только я один в этом же самом автобусе, но с билетом на самолет. Я немного успокоился.
Через некоторое время я услышал страшный гул. Это прилетел маленький АН. ЭТО БЫЛ САМОЛЕТ! Больше всех, наверное, радовался я. Шум был просто ужасный, так как остановился он можно сказать в двадцати метрах от здания.
Включился хриплый динамик, и человек в свитере произнес то, что говорят диспетчеры в аэропортах. Если бы он высунул голову в окошко и прокричал, то было бы намного понятнее, что он говорит, так как комната, в которой мы находились, была не столь большая. А так через динамик был слышен только хрип и отдельные фразы.
Я взял сумку и стал ждать. Человек в свитере вышел в зал и что-то сказал ожидающим на киргизском, а потом повернулся ко мне и сказал:
- Пройдите, пожалуйста, на таможенный контроль, вас досмотрят.
Я пошел за ним. Человек в свитере прошел за стойку. Достал фуражку с кокардой, и надел ее...
- Покажите сумки, - сухо сказал он. Я поставил на стол сумку и стал внимательно смотреть на него.
- Покажите билет! - добавил он. От этих слов я чуть не лопнул. Я хотел ему сказать, что купил его в кассе у кассира по личному распоряжению начальника аэропорта! Но билет все-таки показал. Он шлепнул штамп и попросил пройти в накопитель. Накопитель! Тут даже был накопитель! Я прошел в накопитель и стал ждать. За мной стали проходить другие пассажиры, а через улицу, перешагивая низкий, детсадовский забор, в накопитель стали проходить и провожающие.
В самолет садились как в маршрутку. Толкаясь и ругаясь. Меня не толкали. Я был в галстуке. Мужчина в свитере ходил вокруг трапа и громко ругал тех, кто не соблюдает правила техники безопасности. В общем, ругал всех. Кроме меня. И вот усевшись в кресло, я стал ждать, когда же самолет взлетит. Если бы с кабинки выглянул человек в свитере с шапкой пилота на голове, то я бы не удивился.
Я простоял в этом аэропорту более трех часов. В целом, ощущения - незабываемые. Для иностранца это было бы полнейшей экзотикой. Люди очень добрые, а продавщица в буфете, который находился во дворе (нет, это не был человек в свитере, это был другой человек) бесплатно отпаивала меня горячим чаем и даже позволила погреться у электрической плитки. Денег брать – категорически отказалась. =)
Самолет из Франции в Эмираты.
Наглая компания молодых французских арабчат – орут, прыгают по креслам, чем-то стучат, всем мешают. Никто не решается им сделать замечание. Я немного думаю и решаю, что мы в самолете все-таки, не совсем же они сумасшедшие здесь на меня нападать.
Поворачиваюсь и прошу всю компанию вести себя прилично. Без проблем, замолчали и дальше летим спокойно. Сидящий слева от меня молодой индус перестал морщиться и заулыбался. В наладившейся обстановке он поднял свой экран из ручки кресла, я тоже. Они не всегда работают, на прошлом рейсе мне не повезло и мой экран так и не смог включиться, остался черным. Но мой был в порядке, а вот у бедного индуса – нет. Я попробовала помочь ему, просто выключив и включив его экран, иногда это помогает.
«Мадам» - сказал он робко и вежливо, «Я хочу просто посмотреть новости.»
А я уже вошла в роль благородного рыцаря в сверкающих доспехах, который тут сейчас со всеми разберется.
Но включая-выключая пятнадцатый раз за полчаса его экран, я так ничего и не добилась – он оставался черным! Индус только тихо повторял «Мадам, я просто хотел посмотреть новости»…
Да что это за безобразие, взорвалась наконец «Сейчас я позову сюда стюардессу, чтобы она немедленно что-нибудь сделала!» «Не надо»…» «Надо!»
И вот, перегибаясь налево в проход, чтобы позвать стюардессу, я в ужасе открываю рот и понимаю, что черным экран кажется только с моего места, а так-то он работает и я уже раз двадцать «запрещала» бедняге смотреть новости, выключая ему все, а несчастный каждый раз терпеливо набирал…
Я не могла перестать смеяться до конца полета. Кстати, индус тоже.
Расскажу-ка я вам историю, которая приключилась со мной в годы моей глупой и наивной молодости.
Ну вы знаете, то время, когда хочешь помогать всем и вся, а потом задаешь удивленный вопрос: «как нахрен?!»
Проживал я в то время в Хельсинки, а по долгу службы приходилось много мотаться по Прибалтике с заездами в Польшу. Когда-то летал, но все-таки в силу специфики – чаще ездил.
Расстояния не так, чтобы страшно большие, но дорога Хельсинки – Варшава занимала полный день, а одному пилить такие куски достаточно быстро надоедает. Поэтому довольно часто брал стопщиков – кто-то просто всю дорогу молчал и не отсвечивал, кто-то рассказывал о своих поездах стопом, кто-то просто случаи из жизни. Дальняя дорога через три страны, пусть и маленькие, вообще располагает к неспешному и дружелюбному трепу.
Вот и в этот раз на обратном пути из Варшавы, выезжая из Паневежиса, уже ближе к вечеру, на выезде с заправки увидел голосующую девчушку по виду лет 17-20. Не особенно раздумывая, подъехал и спросил – до куда едет, поскольку привычного мне плакатика с названием точки назначения я не увидел. Девчушка собралась ехать до Бауски… Хм… странный выбор точки назначения, ибо это уже в Латвии и как конечная точка не вписывается в общую картину. Но да какое мне дело. Говорю, что еду до Таллинна, так что могу подвезти.
Девчушка прыгает в машину, трогаемся и я по-привычке прошу, чтобы пристегнулась – не слышал щелчка замка. Да-да, говорит, лезет куда-то и достает нож.
Вот тебе бабка и Юрьев день, подумалось мне. Сделал доброе дело, сейчас меня эта малолетка и отведет к своим дружкам, докатался хpeн на мазде. И такая злость на эту вселенскую несправедливость меня взяла, что я не придумал ничего лучше, а если быть честным, то я и не думал особенно, как дернуть руль вправо и воткнуть свою жестяную коробчонку, которую по какому-то недоразумению пропускали на ТО и называли гордым словом «автомобиль», в первый тополь на обочине.
Бум! Сказала девочка головой о панель.
Кряк! Сказали мои ребра.
Бля! Сказал я.
А дальше все было сложно. Была больница и была полиция и были добрые и злые следователи, которые хотели повесить на меня попытку изнасилования. Вот только не клеилось у них – что же это за попытка такая: подобрал, отъехал 30 метров и прямо сразу насиловать пытаться начал, да еще и пристегнутым. Поторопилась девочка. Начали девочку колоть, кто она и откуда и что она тут делает, навели справке в Клайпеде, и всплыла обычная гопо-сантабарбара. Мальчик-засранчик-беспредельщик, денежку задолжали не тем людям, кто-то идейку подкинул, а мозга-то нет. Вот и гастролировали по Литве, добряков вроде меня на живца ловили.
В общем там-же в Паневежисе та девочка на пяток лет присела ума набираться.
А я с тех пор Паневежис как-то не очень люблю – явно не сложилось у меня с этим городом.
ПЕЛЬМЕНЬ
Почти тридцать лет прошло.
В точности, я уж и не вспомню, что хотел затеять с Пельменем. Какие-то поляки с партией «варёных» курток, причем, деньги нужно было платить вперёд и в конце всего гешефта, мне должны привезти шикарный трехкассетный Шарп – мечту детства, а других подробностей и не припомню.
Пельмень на тот момент был уважаемым мелким Львовским жуликом, каждый вечер торчал под «Интуристом», отец - директор мебельного магазина, вот и все что я знал о Пельмене. Но для серьезного дела этой информации было явно маловато (еще бы, трехкассетник Шарп) и я обратился за справкой к своему другу детства – Валере.
Валера тоже был мелким Львовским жуликом, поэтому должен быть в курсе. Он выслушал мой вопрос, поморщился и ответил:
- Чем сейчас дышит Пельмень, не знаю, врать не буду, я с ним уже год как не здороваюсь, просто расскажу тебе всю нашу с ним канитель и тогда сам решай. Иметь с ним дело, или нет.
Где-то год назад позвонил мне Пельмень и попросил подскочить на Краковский базар, мол, есть дело.
Кроме меня там был Толик (Так же мелкий Львовский жулик конца 80-х. Прим. автора)
Пельмень и говорит:
- Ты, Валера, я слышал, попал в легкую аварию?
- Да, слева обе двери хорошо бы поменять, не открываются. Но пока никак не найду, катаюсь так. А, что?
- Не спеши, сейчас все объясню. А ты, Толик, помню, хотел свою «пятёрку» переделать в «семёрку»?
- Ну, да, а что?
- А то, что я все уже придумал. У тебя, Валера, есть крюк с малолетками, которые тачки угоняют, ну так вот, договорись, чтобы они угнали нам «семёру» поновее и мы ее раскурочим на троих. Тебе - двери, Толику - капот, решетку, сидушки, панель, задние фары, все дела, а мне - мотор и колёса. У меня движок на прошлой неделе накрылся.
Идея была совсем неплоха и, уже к вечеру, я «перетёр» с нужными малолетками. Стали ждать.
Через неделю малолетки «выпасли» и увели почти новую «семёрку» и спрятали ее где-то в жопе леса, аж за Брюховичами. Бабок взяли по-божески, всего-то пятьсот рублей. Я сразу заплатил свои и с хорошей новостью помчал к Толику с Пельменем.
Толик обрадовался, а Пельмень, как-то сразу потерял к нашему делу интерес, сказал, что и так ему обещали движок подшаманить, так что, без него.
Толик молодец, не стал врубать заднюю, а сходу влез в долю, хоть на троих «полштуки», конечно, было бы приятнее раскидать. Ну, да – это фигня.
На следующий день, в пять утра, мы вдвоем прирулили в лес, нашли в указанном месте машину и до самого вечера скручивали что кому нужно.
Мы с Толяном, конечно же, отпетые негодяи, но не совсем конченые, нам стало жаль тачку и вечером мы из автомата позвонили ментам, что там-то и там, в лесу стоит брошенная «семёрка», примите меры.
Зачем добру пропадать и годами ржаветь? Пусть хоть так к своему хозяину вернётся.
Прошел месяц, я уже рассекал с новыми дверями, а Толик переделал «пятёрку» в «семёрку», как вдруг, в одно прекрасное утро, ко мне домой приходит типок с портфельчиком и говорит:
- Здравствуйте, Валерий, буду краток. Я адвокат небезызвестного вам Пельменя, он сейчас находится в СИЗО по вашему общему делу. Ситуация в том, что когда вы угнали машину, Пельмень только сделал вид, что ему это неинтересно, а сам, поросёнок, с утра проследил за вами двумя, узнал где спрятана машина и на следующий день поехал снимать двигатель, но, в лесу его ждала милицейская засада.
Так вот, мы со следователем хотим представить дело так, будто бы мой подзащитный просто гулял по лесу с лебёдкой и набором гаечных ключей и случайно проходил мимо угнанного и брошенного автомобиля, но тут же, «по ошибке» был задержан сотрудниками милиции. Одна загвоздочка: «следак» за развал дела хочет ровно 1000 рублей и это еще по-божески. Пельмень уполномочил меня передать вам, что хорошо бы поделить эту сумму на троих, в противном случае, он вас обоих сдаст и тогда уже деньгами никто не отделается, сядете все втроём. Уж поверьте моему опыту.
Ну, так, что передать Пельменю?
- Передайте ему привет и скажите, что стучать на товарищей нехорошо.
А уже к вечеру ко мне и Толику нарисовались менты и сходу попытались нас «расколоть» Но мы были вполне готовы:
- Никаких угнанных машин в глаза не видел, в лесу с детства не бывал, а Пельменя конечно знаю. Месяц назад он продал мне дефицитные авто-детали по спекулятивной цене. Кто же знал, что Пельмень окажется мерзким угонщиком и без остатка разложившимся элементом на теле мускулистого советского общества?
Следак и так и сяк, но мы с Толяном твердо стояли на своем и в показаниях не расходились. Так мы и оказались не при делах, правда все запчасти с угнанной «семёры», у нас конфисковали в пользу потерпевшего.
Но зато Пельменю, чтобы выйти на свободу, пришлось отстегнуть целых десять «косарей» и это только следователю, плюс еще неизвестно сколько потерпевшему.
Вот сам и подумай – стоит ли после этого доверять Пельменю? Я бы, наверное, всё-таки не стал…
ТОСТ
"Плохой друг подобен тени:
только в светлые дни его и видишь."
Гостей собралось немного, человек десять всего. Отмечали дома, ведь сорокалетие, почему-то, не принято праздновать слишком уж грандиозно.
Мы все наполнили бокалы и первый тост, по старшинству, взялся произнести дядя юбиляра:
- Сорок лет, аж не верится, вроде бы только вчера с твоим папой, мы тебя из роддома забирали… Короче, дорогой мой племянник, Игорёк - этот бокал я поднимаю за тебя, за твою…
У виновника торжества неожиданно запиликал телефон и Игорь, не глядя на экран, отклонил звонок.
- Извини. Продолжай, Дядя Витя, ну, рассказывай какой я хороший.
Телефон опять запиликал, Игорь взял трубку и быстро сказал:
- Антоха, не могу, перезвоню… Что!? Да ты совсем охерел!? …только собирался выпить… чтоб ты издох, падлюга! Через наш перекрёсток? Из центра? Минуты через три, нет, четыре! Все, давай!
Игорь неожиданно выбежал из-за стола, даже бокал забыл оставить. Через секунду хлопнула входная дверь.
Всеобщая немая сцена постепенно расшевелилась и мы принялись звонить Игорю, чтобы узнать – что это за дела? Но телефон был - то занят, то - звонки сбрасывались.
Все гости неслабо напряглись, один даже ушел с обиженным видом.
Только через полчаса в комнату влетел весь мокрый, виновато-веселый юбиляр и сказал:
- На улице дождь просто стеной. Простите меня ради Бога, это все Антоша, козёл. Он, конечно же гадёныш, но все же друг, я не мог его бросить. У него жена с детьми улетела в отпуск и, по ошибке, забрала с собой все документы на машину. Если что, то машину сразу бы забрали на штрафстоянку на целый месяц. Но этот дурень, все равно ездил на работу за рулём, надеялся, что не остановят. Ну вот, доигрался, гаишники его тормознули, а этот не остановился и по газам. По дороге позвонил мне, чтобы я на нашем перекрестке выскочил наперерез - между ним и ментами. Хорошо, что Антон слегка оторвался, а то бы я бы уже и не вклинился. И так менты еле затормозили, почти в меня въехали. Зато этот уродец успел потеряться.
Все это время они меня «грузили» под дождём, типа - создал аварийную обстановку, не пропустил спецтранспорт с сиреной и все такое. Повезло, что я по главной дороге выехал, плюс, день рождения помог, пришлось даже в трубку дуть, в общем, отделался малой кровью. Еще раз простите. Все, я выключаю телефон и прошу всех к столу. Дядя Витя, ты там хотел за меня выпить, давай, продолжай с того же места.
Дядя Витя встал, поднял бокал и сказал:
- Нет, я передумал, я хочу выпить не за тебя, сорокалетнего балбеса, а за этого засранца Антошку, он мне, кстати, никогда не нравился, давайте выпьем и порадуемся за него, ведь далеко не у каждого человека есть такой надёжный и верный друг как наш Игорёк…