Свежие анекдоты на каждый день

Одесский Политех.
Факультет автоматики и выч.техники(ФАВТ).
Высшую и прикладную математику преподавал Ю.А.Клих -
добрейшей души человек - полкурса в армию отправил.
И вот в каких двух реальных историях он оказался замешан.
1. Экзамен по прикладной математике. Мы явились в количестве 21.
После начала экзамена,пересчитав нас,он по
аналогии с карточной игрой, мечтательно так
это говорит сам себе "Очко!.."
Потом являются еще две девушки.Он, желая показать,
что нужно являться вовремя на
экзамен,отпускает им следующее замечание:
- Вы ко мне??? А я очко себе уже набрал!!!
Вроде бы как над ответом надо думать, но на "посмеяться" уже конкретно
пробивает.
Но, как оказалось, это далеко еще не финал. Буквально
через две минуты двое, поняв, что в плане ответа на вопрос
сегодня им ловить уже нечего, подошли к преподу, образно
выражаясь,"сдаваться", получили по 2 балла, и ушли.
Тогда препод вышел в коридор к этим двум девушкам, все еще
стоявшим там, и изрек следующий перл:
-Ладно,заходите. И экзамен у вас приму,и очко себе сохраню!!!
2. Идет лекция у Клиха по ТФКП. Доски у нас в Политехе из оргстекла,
а под ним-зеленый фон. В какой-то момент у препода кончается белый мел.
Он шарит у себя в дипломате, и ничего, кроме куска голубого мела не
находит. Делать нечего, приходится писать тем, чем есть.
И вот как отреагировал на ситуацию плохой видимости
голубого мела на зеленом фоне один из студентов с задних парт:
- (с возмущением) А голубым не видно...
Не все студенту масленица.
Иной раз приходится сдавать
экзамены и даже писать курсовые. В бытность мою студентом
компьютеров еще и в помине не было, и потому курсовики
выполнялись от руки, в лучшем случае на простенькой Оишущей
машинке. Как водится, за работу большинство из нас
принималось поздней ночью накануне ее сдачи преподавателю.
Курсе на третьем в числе обязательных письменных работ нуФно
было сделать небольшое исследование по русскому языку.
Глубокой ночью, на кухне, в муках и полусне рождалось
псевдофилологическое исследование о глаголах со значением
неполноты действия в русском и английском языках.
Бонтоном тех времен при написании курсовых работ считалось
наличие двух-трех цитат во вступительной части.
Причем, это должны были быть цитаты основоположников
марксизма-ленинизма и кого-то из отцов русской
филолологической науки. Цитаты на соответствующую тему
были благополучно найдены. Словом, худо-бедно, но в
беспощадной борьбе со сном работа была написана и тут же отпе!
чатана. На следующее утро я подхватил свой бессмертный
труд и в самом приподнятом настроении отправился в
институт. Перед тем как вручить работу своему
научному руководителю, на минуту останавливаюсь
перед дверью кафедры русского языка, и решаю
бегло просмотреть текст на предмет возможных опечаток.
Открываю папку. Переворачиваю титутльный лист,
пробегаю галазами несколько строк и у меня буквально
темнеет в глазах! На первой странице, в самой середине
листа, большими буквами выбито страшное непечатное слово!
Минуты две я не мог сообразить в чем дело...
А потом дошло. В полусне в фамилии известного
русского филолога по фамилии ПОТЕБНЯ я пропустил букву Т!
На самом деле,трудно встретить бывшего студента,
прошедшего военную кафедру,и не помнящего чего либо забавного.
Рязань,1970-й.Вышеупомянутая кафедра Рязанского РТИ,естественно
прозванная пентагоном.Во двор этой самой кафедры выходили окна
квартиры Солженицина,жившего тогда в Рязани.
Был у нас преподователем подполковник Жандаров.
Желая как то блеснуть политподготовкой,он начал занятия примерно так:
- Вы конечно знаете,товарищи студенты,что по соседству с нами живет
наш заклятый враг,отщепенец Солженицын.Так вот мы тут вчера во дворе
кафедры испытывали лодочный мотор в бочке с водой,так он пришел
видите ли жаловаться,что мы ему мешаем работать.
Он любил много рассказывать и мы частенько просили его об этом.
Кто то из студентов задал ему вопрос,что называется в лоб.
- Вот Вы были на войне,ну вот лицом к лицу вы с немцами встречались
или нет. Подполковник был наверное действительно очень честным человеком
и после небольшой паузы рассказал нам,что непосредственных встреч с
немцами в боевой обстановке у него не было.А вот одна встреча все же
произошла. Пошел он как то по большой нужде,и довольно далеко,поскольку место
было открытое.Нашел куст.Так вот когда он встал,вместе с ним встал и
немец сидевший за тем же кустом по той же причине,но с
противоположной стороны.Финал еще более захватывающий.
Оба перепугавшись,побежали в разные стороны,на ходу застегивая
штаны.
В те далекие времена, когда я учился в славном Днепропетровском
Металлургическом институте старостой группы у нас был некто Воха Остахов.
До
института он служил в армии, охранял верблюдов в Казахстане, и даже
дослужился до сержанта. Но, видимо, до того как его сделали сержантом, ему
основательно проредили зубы, потому что весь первый курс он только и занимался
тем, что вставлял коронки и мосты. В результате Воха стал обладателем
шикарной улыбки, золотые зубы у него были через один, по поводу чего мой
друг Рома как-то заметил, что неплохо было бы покопаться у него во рту
с плоскогубцами. Была у Вохи еще одна черта - он любил часто и
бессмысленно ухмыляться, что ему конечно очень шло, и эта улыбка нередко
переходила в ничем не спровоцированный смех, который трудно передать текстом,
нечто напоминающее "гы-гы-гы". Однажды с ним и со мной произошел такой с
лучай. Зимняя сессия у нас была в разгаре и как-то пасмурным холодным ут-
ром я приехал на экзамен по теории вероятности. Я забыл узнать номер
аудитории и никого не встретив, решил пробовать все двери. В один прекрас-
ный момент я оказался в длинном пустом коридоре, который был практически
не освещен. Свет попадал в коридор только от лестничных площадок,
которыми он заканчивался, и лучей, пробивавшихся из щелей в закрытых дверях,
которые шли вдоль обеих стен, и дергая которые я дошел до середины кори
дора. Тут я увидел нечто поразившее меня. С другого конца коридора в мою
сторону кто-то шел, ни черт лица ни одежды различить было невозможно, но
его силуэт был виден отчетливо и что-то на нижней половине лица
светилось и переливалось неестестественным блеском. Картина была почти
мистическая - темный силуэт с блестящими зубами на ярком фоне. В голове
пронесслась мысль о собаке Баскервилей и прочей напасти. Через несколько
мгновений по очертаниям фигуры я узнал Воху. Очевидно свет был слишком слаб
чтобы было что-либо отчетливо видно, но его было достаточно для "эффекта
Баскервиллей". Подойдя ко мне Воха продолжал улыбаться и не мог понять
почему я выпадаю. Кайф был пойман конкретный. Как говориться "he made my
day".
На кафедре РФ Ростовского Государственного Университета есть такой
преподаватель Петин Генри Петрович.
Очень большой оригинал. Про него
ходит огромное количество историй. Вот одна:
Студенты сдают предмет "Основы Радиоэлектроники". Так как все
студенты - физики, то мало кто представляет себе, что же такое эта
самая "Электроника". Ну, в общем, все пыхтят, пытаются сдавать, но
один бедолага - абсолютный ноль.
Петин видит, что тот никуда, и говорит:
- Вот вам, товарищ студент, последний вопрос. Сколько в этой комнате
электрических лампочек?
Радостный студент быстро пересчитывает все лампочки и говорит:
- Шесть!
- А вот и неверно,- говорит Петин, доставая из кармана еще одну
лампу, - придется нам встретиться еще раз.
Через несколько дней пересдача. Студент снова нулячий. Петин его
немного для профилактики мучает, а потом и говорит:
- Ну ладно, коллега. Вам, как специалисту по лампочкам, последний
вопрос: Сколько электрических ламп в данной аудитории?
Студент начинает судорожно считать лампы и, насчитав восемь штук,
говорит:
- Девять.
- А вот и нет,- отвечает довольный Петин - я сегодня не взял лампу
с собой!
- Зато я взял,- отвечает парень, доставая лампу из кармана...
Дело было доме отдыха в 1992г.
Хороший,
дорогой такой (кто знает "Вороново" по Калужской
трассе), красивый, кругом мрамор, цветочки всякие,
номера шикарные, евроремонт, порядки строгие.
Разгуляться настоящему студенту-тусовщику тяжеловато.
Вечером, как водится, вмазываем, потом на дискотеку,
там догоняемся постоянно. Ну и как водится в 22.00.
всех обламывают - дискотека заканчивается.
Что делать? Выносим магнитофон в холл ( а наш номер
как раз напротив этого холла находился) и устраиваем
дансинг. Ну, ессно , обыватели начинают возражать против
пьянющей молодежи вокруг орущего на пол-этажа магнитофона
и через какое-то время появляется администратор с
милиционером и дискотеку закрывают. Тут все делают вид,
что сдаются и расходятся по номерам, а на самом деле
тихонько перебираются в такой же холл на другом этаже.
Ну а там все по-новой. Ну я уже к тому времени
набрался изрядно, хочется побыстрее докадрить новую
девицу и оттащить ее в номер. Тут она и говорит,
дескать, пописать охота, пойду схожу в свой номер.
Ну я, добрая душа, говорю - зачем далеко ходить,
вот наш номер - писай на здоровье. Открываю ключом номер,
девица сразу юрк в туалет, ну а я захожу в комнату,
влючаю свет и охуеваю: Кровати сдвинуты а на ней спят
какие-то мужик и баба, просыпаются и делают недоуменные
и обиженные лица. Ну я ессно не стерпел такого хамства
и стаскивая с них одеяло давай на них наезжать злобно
и громко (в холле слышно было):
- Вы, чего, охуели бляди, на хуй вы наши кровати
сдвинули. Уебывайте к ебеням собачьим из моего номера!!!!!!!!!
Ну и все в таком духе.
Ну девица пописала и обратно танцевать. А этих пердунов
я бы втыщил из кровати и заставил бы обратно переставлять
кровати, если-бы мой друг не увел из этого номера НА
ДРУГОМ ЭТАЖЕ. Утром мне об этом рассказали - писал кипятком
пол дня, но людям в глаза было смотреть неудобно. А вы
представьте себя на их месте - ночью в твоем же номере
будит какой-то пьяный подонок, орет на вас и стаскивает с
вас одеяло. (Как ключи подошли к тому номеру история
элитного д/о умалчивает.)
Долго читал студенческие истории и наконец все же
решил поделиться своей, произошедшей году так в 1982,
кажется (до "сухого закона").
Тогда у студентов денег
особенно и не было почти. Так вот, я и еще двое моих
одногруппников (Питерский политех) достаточно поздно
вечером, достаточно навеселе после получения стипендии,
плетемся по Кировскому проспекту (ныне - Каменноостровский).
Надо бы добавить, но лимит денег на вечер уже пропит.
Тут один мой спутник (Олег) предлагает второму (Игорю):
Спорим на "малек" (0,25 л. водки), что переползу на
четвереньках через Кировский? Спорят они, и Олег
переползает! (Благо, машин тогда почти совсем не было -
одна-две в минуту). Игорь покупает "малек" у бабушки
около площади Льва Толстого, мы его тут же выпиваем и
продолжаем движение вдоль Кировского. Через минут 10
история повторяется: Олег предлагает спорить на "малек".
Игорь оценивает слегка возросшую интенсивность движения по
Кировскому, спорит опять. И Олег снова перползает на
противоположную сторону Кировского!!! Игорь, с досадой
лезет в карман за деньгами на новый "малек" и обнаружив
их недостаточность, предлагает Олегу "отползти" долг.
Пока мы с Олегом соображали, что он имел ввиду, Игорь
встал на четвереньки и тоже переполз через Кировский,
после чего заявил Олегу, что они в расчете.
История прикольная, но лучше было это видеть! :-)
Дело было в летних лагерях Днепропетровского горного института.
Поехали мы на ночное стрельбище из вкладных стволов и пулеметов
со стареньких танков Т64. Все возбуждены (особенно кто не служил),
все гремит и небо поливают огненные пунктирные линии трассирующих
патронов (прям как в Германии на новый год). Вот в них то и был
весь прикол, в этих трассирующих патронах: Дело в том, что их
заряжали в ленты не подряд, а обычно через 4-5 нормальных патрона.
Ну в общем почти всем хотелось, чтобы в его ленте этих патронов
было побольше, а особенно мне. Сказано - сделано: на заряжании
лент сидел свой человек по кличке "Окоп". Забил он мою ленту
такими патронами, как говорится, до отказа. В принципе, после
этого никакого прикола не произошло, отстрелялся я как полагается.
Мало кто из офицеров обратил внимание на то, что из моего пулемета
вылетают не пунктирные линии, а, под одобрительные возгласы
студентов, целые огненные ливни. Прикол начался позже, когда
нас вдруг разбудили посреди ночи и погнали тушить лес за
стрельбищем. Это скучное и принудительное занятие продолжалось
почти сутки. А лесник все пытался нам вдолбить, что если бы,
ребятки, не трассирующие патроны, то спали бы вы сейчас сладким
сном. При этом все почему-то посмотрели на меня...
Еще одна история из жизни ВГИКА, приключившаяся в начале 80-х.
Работала там в администрации на какой-то должности такая вредная
партийная баба по фамилии Саперова (говорят, она послужила
Э.Успенскому прототипом старухи Шапокляк). И выпало ей в одно из
воскресений обеспечивать явку студентов на выборы в Советы народных
депутатов (за оную явку с институтских парткомов тогда строго
спрашивали, тем более в "идеологическом вузе"). Ну вот, ходит она
с утра пораньше по общаге, стучится громко во все двери и призывает
всех идти голосовать. И не уходит, пока ей не откроют и не скажут
что-нибудь типа: "Да, да, идем." И вот добралась она таким манером
до комнаты, где жил Сеня - здоровенный парень, отличавшийся
решительностью и полным отсутствием чувства стыда. Стучится Саперова
к нему в дверь - никакой реакции. Еще стучится - то же самое. Но в
комнате явно кто-то есть, ибо оттуда явственно доносятся звуки - дело
в том, что как раз в этот момент Сеня занимался сексом. Саперова не
успокаивается, колотит в дверь, кричит: "Открывайте, я слышу, что вы дома!"
Из-за двери слышится ругательство, затем дверь распахивается, и перед
Саперовой предстает Сеня - в чем мать родила, с могучим членом в состоянии
максимальной эрекции, и спрашивает раздраженно: "Ну, чего надо?!"
Опешившая Саперова машинально лепечет: "Сеня... Надо сходить проголосовать..."
Сеня: "Сейчас, кончу - и проголосую!" И захлопывает дверь. Свидетели этой
истории говорят, что Саперова несколько минут стояла перед дверью с открытым
ртом, затем повернулась и тихо ушла из общаги. К ее чести надо добавить,
что никаких последствий для Сени эта история не имела.
История из разряда "генеральская инспекция".
Произошла она в конце
70-х годов в воинской части г.Остров Псковской области - такая занюханная
сержантская учебка, куда, однако, в то время регулярно ездили на военные
сборы студенты Московского Физтеха. Начальник части - полковник, никакие
более высокие чины там обычно не появлялись. Но как-то раз во время
вышеупомянутых сборов туда внезапно нагрянул с инспекцией какой-то
генерал (то ли из штаба округа, то ли из Москвы). И вот проходит он
со своей свитой мимо одной из казарм, около которой, в курилке, студенты
как раз расслаблялись после строевой подготовки. Увидев генерала, они
застыли в тех позах, которые имели до того, ибо от испуга все уставные
требования вылетели из голов - никакого вытягивания по стойке "смирно",
отдания чести и т.д. Лишь один парень показал на оное страшное видение
пальцем и с невыразимо тупым выражением на лице (то ли искренним, то ли
наигранным) пробормотал: "Генера-ал..." Тот побагровел, но скандала
поднимать почему-то не стал (видать, знал, что за народ), плюнул и пошел
дальше. Апофеоз, однако, наступил в гарнизонном кафе "Ветерок", куда
вслед за этим счел нужным зайти инспектор. Студенты, толкавшиеся в нем
в большом количестве с целью прикупить чего-нибудь съестного (ибо в
гарнизонной столовой кормили скудно и плохо), среагировали на явление
генерала примерно так же, как и в первом случае, кроме одного парня,
который на свое несчастье оказался к тому ближе всех. Он от испуга
СОРВАЛ С ГОЛОВЫ ПИЛОТКУ И ПОКЛОНИЛСЯ ГЕНЕРАЛУ В ПОЯС!!! (Его потом долго
выстебывали: "Что, брат, кровь крепостных предков взыграла, как барина
увидел?") Уж этого-то генерал не выдержал - дико наорал на присутствующих
и скорым шагом направился в штаб части. Что он там наговорил офицерам,
неизвестно, но несколько дней после этого они были в несколько раз злее
обычного...
Эту историю рассказывали мне студенты ГИТИСа, ей не меньше 20 лет.
Невзлюбили как-то за что-то студенты своего преподавателя и решили его
проучить. Месть они избрали оригинальную.
Все преподы данного театрального института, ессс-но, играли всякие роли
в театрах, и наш герой участвовал в серьезной пьесе какого-то русского
классика с большим количеством глубоко философских монологов.
По ходу пьесы этот препод-актер должен говорить весьма серьезный
текст, в то время как он подходит к шкафу, открывает дверь, что-то
смотрит и вновь закрывает его. А зрителям внутренность шкафа не видна.
Студенты всем этим и решили воспользоваться. И вот во время спектакля
актер читает свой архиглубокий монолог, подходит к шкафу, открывает -
а там - ЖOПA! Голая, ессс-но. Но препод даже бровью не повел! Все так
же спокойно льется умный монолог о судьбах отечества... И старания
добровольца, сидящего в шкафу, пропали даром.
Студенты очень обиделесь и решили - ах так! Ну тогда будем дежурить
по очереди с голой жопой в шкафу до тех пор, пока он во время своего
монолога не сконфузится на одном из спектаклей! Сказано-сделано, и с
тех пор пошло - спектакль, монолог, голая жoпa в шкафу, препод -
по фигу, читает, не сбивается! Прошел месяц, студенты уж совсем
отчаялись, и настал день, когда очередной "дежурный" не явился!
И вот идет пьеса, серьезный, умный монолог etc.,препод открывает шкаф...
Заминка и, через секунду (а монолог жутко сурьезный...) его пробивает
громовой хохот на весь зал, и, давясь от смеха:
"А ГДЕ ЖЕ ЖOПA?!!"
...реакцию зрительного зала история нам не сохранила...
На старших курсах одногруппник мой, талантливый парень, стал сильно
зашибать.
В такие периоды запоев неоднократно совершал экстравагантные
поступки, вроде написания письма Брежневу с требованием ввести сухой
закон. И вот, на почве этого дела у него развилась странная болезнь -
периодически вдруг ослабевали мышцы поясницы, и он брякался
на четвереньки. В первые разы он сильно пугался, а потом приспособился
и даже довольно лихо передвигался по-обезьяньи, тем более, что никаких
болей при этом не испытывал. Сам он полагал, что такой переход в партер
провоцировался разными волнениями. А нервничать ему приходилось много.
Если бы в деканате подтвердились слухи о его запоях, его бы вышибли
к чертовой матери. В этот период, незадолго до окончания мединститута,
абсолютно трезвый, он отправился устраиваться работать на подстанцию
"Скорой помощи", недалеко от станции "Кунцево". Вышел из электрички,
ему долбануло, как обычно, в спину, дальше пошел на трех ногах,
в правой передней держит портфель, но точно, куда идти, не знает.
На площади стоит 03, докторша отзванивается по рации. Он подгребает
к машине, стучит в дверь. Докторша не может понять, откуда звук идет,
открывает, чуть не выпадает на асфальт. Мужик на карачках спрашивает,
как пройти к подстанции. Докторша приходит в себя и говорит, что тому
надо не в "Скорую помощь", а в больницу, тот отвечает, что он не больной,
а врач и идет устраиваться к ним на работу, а что он раком стоит, так это
скоро пройдет. Докторша опять чуть не выпадает, тут из салона фельшер,
который посообразительней, говорит, что ты на подстанцию сейчас не ходи,
наше начальство тебя, горизонтального, не поймет, а мы лучше тебя
подвезем в больницу просто для диагноза. Уговорили, тот влез в салон.
Приехали в приемное больницы 7*, хотели его на каталку положить, он
говорит, вы чего, я ж на этом участке работать собираюсь, чтоб меня,
как жмурика, возили, понесите только портфель, а мне уже лучше. Пошел
на двух ногах, а в дверях, видно, занервничал. В коридор уже гуськом
вошли: впереди докторша, за ней мужик галопчиком, сзади фельдшер
с портфелем. Больные и родственники в коридоре сначала охренели, а самые
смелые старухи заворчали даже, что, мол, не перевелись еще врачи-изверги -
больных как собак водят. Другие - нет, он психический, воображает себя
четвероногим, еще всех, к чертям, перекусает. Ну, фельдшер им вежливо
предлагает заткнуться, потому как этот, на карачках, - врач и, может,
еще всех их лечить будет, а ходит так временно, для дела. Тут все засохли.
Врач приемного, добрый старичок, долго его расспрашивал, осматривал, но
тут, как назло, болезнь опять отступила и не провоцировалась ничем, даже
десятью кругами бега по двору. Старичок говорит, болезнь ваша опасна,
я написал вам, как коллеге, письмо в деканат, чтобы вас от занятий
освободили и, желательно, в санаторий путевку дали. Тот благодарил,
а уходя, посмотрел в письмо - и опять раком встал. В этой бумаге
в деканат стояло:
Диагноз - АЛКОГОЛЬНЫЙ полиневрит.
Киевский универ, военная кафедра, мы, студенты факультета
кибернетики, сидим на очередной лекции по внутреннему
устройству РЛ станции 86Ж6 (кто не знает, что это такое,
желаю не знать и в дальнейшем).
Читает подполковник по кличке
Гоблин, названный так совершенно независимо всеми курсами
за поразительное сходство с одноименными персонажами известного
американского мультика. Лекция прескучнейшая, да еще
сидим тремя взводами (а это человек 100) в огромной аудитории.
Одни спят, другие в карты играют, третьи чем-то своим занимаются,
и только самые прилежные в первых двух рядах слушают монотонный
голос преподавателя.
Вдруг среди потока слов, который льется мимо нас, я и мой друг,
сидящий рядом, различают фразу, смысл которой сводится к тому,
что 7 битовым регистром можно представить максимум 256 чисел.
Друг не выдерживает, и, представившись студентом таким-то, спра-
шивает у лектора, почему.
- Как почему, ведь 2 в 7-ой степени - это 256, - отвечает тот
с видом, что уж кто кто, а студент третьего курса обязан это знать.
- Нет, подождите, как это,- не унимается студент - нас учили, что
2 в 7-й - это 128".
- Не, ну что вы такое несете,- говорит Гоблин - это же можно даже
проверить.
- Ну давайте поспорим на пятерку, что 2 в 7-й будет 128.
- Да что там на пятерку, давайте на экзамен поспорим,- не унимается
подполковник.
Тут, конечно, вся аудитория проснулась от этих криков и предвкушая
море удовольствия, включилась в разговор двух интеллектуалов. А один
однокурсник начал тут же кричать, чтобы с ним тоже поспорили.
- Вот смотрите, - говорит Гоблин и поворачиваясь к доске, берет в руки
мел и начинает писать.
- 2 в 0-й степени сколько?
Вся аудитория:
- Один.
- 2 в 1-й
Все:
- Два.
- 2 во 2-й
- Четыре.
- 2 в 3-й.
- Восемь.
- 2 в 4-й.
- Шестнадцать.
- 2 в 5-й.
- Тридцать два.
Теперь подполковник начал писать немного медленнее.
- 2 в... 6-й.
Все:
- Шестьдесят четыре.
- 2 в........7-й......
Вся аудитория взорвалась безудержным хохотом, разбудившим
всех студентов в соседних аудиториях.
После этого случая, когда Гоблин вызывал моего другана к доске
и после его неудовлетворительных ответов недоуменно спрашивал,
как он намеревается с такими знаниями сдавать экзамен, тот
невозмутимо отвечал, что экзамена он не боится, так как когда-то
уже с кем-то поспорил на пятерку по нему.
Чикаго, Декабрь 1997.
Захожу в метро на Огайо стрит. Сажусь. Заходят
две девчушки лет по 17. Смотрю "БА!!" На портфелях написано "World
Heritage" - ну думаю, "Студентки по обмену. Интересно, откуда?!"
Слушаю. "БА Дважды! Русские!" Думаю, без прикола и знакомства не
обойтись. Только вот как прикол сделать, че сказать? И вдруг они
сами нарываются. Сидели они как раз напротив меня. И та, которая
справа, вдруг на меня посмотрит, потом отведет глаза и в пустоту
говорит (как бы разговаривая с подругой) "Мальчик, а вы мне нравитесь."
Вторая ржет, как лошадь. Первая: "Мальчик, а как вас зовут?" У меня
на лице ноль эмоций. Прикидываюсь (хотя это очень трудно) тупым
американцем, смотрю по сторонам. "Мальчик, а вы мальчик или девочка?"
Думаю: "Да-а-а." "Мальчик, а можно с вами познакомиться?" "Мальчик,
а сколько сейчас времени?" Ну думаю "ХВАТИТ!" Смотрю на часы, и отвечаю:
"Пол пятого." Та, что все время ржала, смотрит на меня, потом на подругу,
потом опять на меня. Та, что задавала тупые вопросы, покраснела
и наивным голосом спрашивает: "Ты че, русский? А че ты все это время
молчал?" Короче, познакомились мы, потом еще погуляли пару дней. Я им
наконец-то вдолбил, что в Чикаго навалом русских, и что надо быть
поосторожнее.
Дело было во времена, когда я еще работал в больнице, году так
в 1989-90.
Отделение было тяжелое (легочная хирургия), основной
контингент - хронь и прочие доходяги, так что лежали они в больнице
по 2-3 месяца. А мужику 2-3 месяца без бабы - сами понимаете...
На сестричек надежд никаких (т.к. кто ж на хронь западет). Так что
выкручивались мужички кто как может. Приходили к нам на практику
студентки со 2-3 курса медучилища. Мы на них вешали обычный набор
сестринских дел - уколы, клизмы, анализы и пр. И вот однажды
(все это, конечно, мы узнали post factum) сообразительный доходяга
заползает в процедурную, где работает практиканточка и нагло так
заявляет:
- А чегой-то ты анализ брать не приходишь?
- Какой-такой анализ?
- Как какой? Анализ спермы, ессно...
Практикантка (недоуменно листая журнал назначений):
- Так вам же ничего не назначено...
- Как это не назначено!?!? Мне В.Г. (его лечащий врач, грубиян
и гроза всего отделения, включая практиканток) приказал сегодня
сдать. Ну если нет, так я ему завтра скажу, что ты не взяла.
Практикантка (в ужасе):
- Нет-нет, постойте... Но я же не знаю как... Нас еще не учили...
Доходяга:
- Ну как-как... Ручками, ручками - и в пузырек!
.......
Представьте себе нашу реакцию, когда в дежурку, сжимая в руках пузырек
с характерным содержимым, вошла усталая практикантка и спросила:
- А куда нести анализ?
Возвращаюсь на днях с работы.
Снега выпало еще с утра немерено, ну я
и подумал: чего мне на машине, да еще через весь центр.. В общем, время
11 вечера, влезаю в замерзший троллейбус и лениво так размышляю -
компостировать билетик али как? Прихожу к выводу, что какие на фиг
контролеры в такое время. А с другой стороны - вдруг какой шальной
объявится. Через остановку я понял, что интуиция меня не подвела:
входят два амбала и начинают всех трясти. Я совершенно безропотно отдаю
червонец, внутренне тяжело вздохнув о невыпитых двух бутылках "Балтики".
Контролеры поворачиваются к "сладкой парочке", сидящей напротив. Не надо
иметь семи пядей во лбу, чтобы понять - обоим лет по 20, студенты, денег
нет, студенческий проездной - в лучшем случае забыт дома, в худшем -
давно пропит. И парень, и девка смотрят на амбалов с нескрываемым ужасом.
Вдруг троллейбус заносит на повороте (вот он снежок-то целый день!),
контролеры валятся на влюбленных, меня сносит с промерзшего дивана
на них. Образуется куча-мала, с самого низу доносится писк девчонки,
сверху мат. Наконец, все поднимаются, начинают отряхиваться, и тут я
произношу, что называется, на полном автомате: "Я вам, наверное, мало
денег дал". Контролеры, за всю свою жизнь не слыхавшие ничего подобного,
в изумлении застывают, один после паузы выдавливает: "Эт-т-то почему???"
Я продолжаю - "Да здесь же платить надо не как за проезд, а как за
аттракционы". Амбал поменьше, ухмыльнувшись (кстати, довольно гнусно),
добавляет: "Угу, группен-cekc какой-то получился". И тут девушка,
это невинное создание, толкает в бок своего спутника, и громко так,
с укором в голосе заявляет: "Миш, а Миш.. А ты помнишь, как ты меня
в метро прижал? А в троллейбусе мы с тобой еще ни разу!" Троллейбус
содрогнулся от хохота, а мне даже вернули червонец, видимо,
за находчивость (честно говоря, мне не особенно происущую). Теперь
при случае не премину еще разок на троллейбусе прокатиться, мож еще
чего услышу.
История эта была рассказана мне приятелем, закончившим
еще в советские времена музучилище им.
Гнесиных.
Один из его одногрупников страдал жесточайшими депрессиями и
в моменты приступов был склонен к самоубийству. Как-то весной,
в момент обострения, он забрел в общагу ДУУЗИ, где, как известно,
гнесинцы и обитают. И решил повеситься. Но веревка оборвалась,
студенты позвонили родителям, а те приехали и его забрали.
И, поскольку они были людьми занятыми, то отправили
его в деревню, к дедушке-кавалеристу для присмотра
и лечения трудотерапией.
Тут надо сказать, что парень намерений проститься
с жизнью не оставил. Дедушка же, проинструктированнный родителями,
отобрал у внучка все предметы, годные для суицида. А уж тем более,
спрятал револьвер, подаренный чуть ли не самим Буденным. Только
патроны прятать далеко не стал - рассудил, что все равно,
без револьвера не пригодятся. Но не таков был наш герой.
Он нашел те боепрпасы, зажал их в сарае в верстак, и попытался
с помощью молотка и керна привести их в действие, одновременно
поставив с другой стороны голову. Но керн с капсюля все время
соскакивал. Тогда он решил наметить на капсюле точку. Струкнул
по нему легонько молотком и патрон, естесственно, выстрелил.
Тут же из дома выскочил дедушка-кавалерист и обнаружив
мальчика живым-здоровым, надрал ему задницу по полной программе.
Эта процедура вылечила несчастного и больше он к проблеме
суицида не возвращался.
Мы, три студента из Новосибирска и один из Питера, проходили стажировку
в Германии и поехали как-то на экскурсию во Францию, город Страсбург.
Одна из главных достопримечательностей там - огромный католический
собор. Вот, значит, прогуливаемся мы там, а вокруг снуют негры
и продают открытки с изображением города и собора, значки и всякие
прочие сувениры. Один из негров с перевешенными через руку кожаными
ремнями подходит к нам и, демонстрируя нам ремни, начинает что-то
там лопотать по французски. Тут Серега, который из Питера, у него и
спрашивает:"Sprechen sie Deutsch?" (нем.- "Вы говорите по-немецки?").
Негр отрицательно машет головой и продолжает свою болтовню. Серега
снова спрашивает:"Do you speak English?" (англ.- "Вы говорите
по-английски?"). Та же реакция. Heгp продолжает болтать и, демонстрируя
один из ремней с разных сторон, сует его Сереге в руки, дабы тот
убедился, что ремень действительно крутой. Серега знал, что никто
из нас французский не понимает, но как-то задумчиво спросил:
"Интересно, что он говорит?". А я ему и говорю:"Он предлагает тебе
взять ремень задаром". Услышав это, нeгp грозно покосился на меня и,
махая указательным пальцем, также грозно сказал:
"Nein, keine "ZADAROM"!" (нем./рус.- Нет, никаких "задаром"!)
Да, дух вольнодумства распространился на Физтехе повсеместно.
Уважения к старшим совсем не стало. А начиналось это, как я помню,
еще в начале 70-х.
Со времен основания Физтеха Старшекурсник относился к высшей касте,
аристократ духа… Первокурсники всегда смотрели на него заискивающе.
А если Старшекурсник обращался к первокурснику, тот немедленно
формировал на лице японскую дипломатическую улыбку и, втягивая слюну,
с восторгом отвечал на снисходительное внимание.
Впервые я столкнулся с неподобающим поведением в 1973 г., когда я был
уже на 6-м курсе. Зашел я как-то в буфет и, минуя очередь, обращаюсь
к тете Пане (знаменитая была буфетчица, если ее хорошо разозлить,
могла бросить в тебя сосиской…) мол, пару пива и 150 грамм колбаски
по 2-20. И тут случилось невозможное… Какой-то студент
(не шестикурсник) вдруг осмелился сделать мне замечание, что, мол,
в очереди надо стоять. Я с трудом разлепил правый глаз, чтоб увидеть
наглеца, и ласково так говорю: "Я, милейший, уже отстоял…". Ну,
конечно, остальные его осудили, но неприятный осадок в душе у меня
остался.
Так вот, лежу я однажды на койке в общаге, интенсивно повышаю свой
интеллект: читаю "Совращенный поселянин" Де Ла Бретона, и слышу,
что кто-то деликатно так стучит в дверь.
- Войдите!
Заходит румяный, аккуратненький студент- второкурсник. Весь такой
охваченный чувством долга, но вежливый. Судя по честному взгляду,
был когда-то примерным пионером.
- Я из студсовета, проверяю состояние комнат.
Оторвался я от книги и с интересом посмотрел на него. Надо сказать,
что последние два года никто не осмеливался врываться ко мне с такими
оскорбительными целями.
- Ну, что ж, пожалуйста, гостям завсегда рады…
А он уставился на мой стол, где живописно расположились окурки,
недопитая бутылка пива и женский чулок. На полу, естественно, тоже
не стерильно…
- Это почему это у вас? Не убираете?!!!
Я с неохотой закрыл любимую книгу вздохнул и виновато посмотрел
на него. Это явно вдохновило второкурсника.
- А вы пыль под кроватью вытираете?
- Конечно! Это мое любимое занятие…
Ну, полез он под кровать и пальцем провел внутри железной рамы кровати.
На пальце у него образовался огромный черный нарост.
- Вот! - в восторге закричал он. - Не вытираете! Двойку вам
за состояние комнаты!
Я пожал плечами и вернулся к увлекательному чтению.
Прошла неделя. Снова осторожный стук. Снова румяный второкурсник.
В этот раз я был поглощен книгой "Манон Леско" аббата Прево.
- Опять не убрано! А под кроватью вытерли?
- Да я уж тер, тер…
Полез он под кровать… С удивлением осмотрел свой палец.
- Так вы ведь не протерли! - с обидой заключил он, размахивая
загаженным пальцем.
- Разве? Трудно поверить…
Когда он в третий раз пришел ко мне я понял, что в этой жизни я что-то
упустил. По-видимому, тайны психологии мне еще не доступны…
- Вы опять не убрали!? А под кроватью?
Поверите ли? Этот бывший пионер снова полез под кровать и снова провел
пальцем по раме! Я смотрел на него ласково, как на больного…
- Три двойки подряд! Вам надо будет явиться на заседание студсовета!!!
- Конечно, какие проблемы?
Он меня настолько заинтересовал, что я даже пришел на заседание
студсовета. Председателем был мой друг, с которым мы регулярно выпивали.
Почему бы и не сходить? Обличительную речь бывшего пионера я выслушал
опустив голову… Можно было подумать, что это я от стыда. Просто
я боялся рассмеяться.
Постановили: Вымыть коридор общежития.
Вечером сидим мы с моим приятелем - председателем студсовета и пьем
пиво. Опять деликатный стук. Заходит.
- А вы коридор вымыли?
- А ты проверь… пальцем, пальцем…
Нет, не стало должного уважения к старшим…
Как мы все помним, в славном 1991 году, в августе месяце, случился путч.
Удивляюсь, что баек про него здесь еще не видала. Ну так вот. В том же
году наш любимый Историко-архивный институт решил расширяться. А нэкуда.
Здание на Никольской трещало по швам. И вот, новые отделения были одарены
какой-то охренительной развалюшкой - старой школой у черта на куличках.
И стали мы, студентики, эту школу отмывать и приводить в порядок.
А потом случился путч. Начался да и кончился. И коммунисты вместе с ним.
И пока радостный народ бегал и валил памятники, наш умный ректор пошел
и по-революционному занял великолепный комплекс Высшей партийной школы.
Сталинские здания в прекрасном состоянии, паркетные полы, роскошные лифты,
четыре компьютерные лаборатории с последними моделями - 386, кажется.
Пару недель утрясались разного рода проблемы, а нас послали на картошку.
И вот, вернувшись с картошки, я зачем-то поехала в новое здание. Прямо
как была - в измазанных глиной куртке и джинсах, в драных кроссовках.
Погруженная в глубокие думы влетела в здание, поднялась на лифте
на третий этаж...
И вышла НА ЗЕРКАЛЬНЫЙ ПАРКЕТ. Вот теперь я точно знаю, как чувствовали
себя матросы в Зимнем. Словами передать невозможно. Каждый мой шаг
оставлял на этом чистейшем паркете грязный след...
И еще одно воспоминание, связанное с этими событиями.
Здание передали институту с тем условием, что техперсонал увольнять
не будут. И потому пальто в гардероб у нас принимали такие суровые,
вышколенные дядечки "из прежних". Они хорошо к нам относились,
но такой гардероб не посрамил бы и театр средней руки.
А вот повара нас любили не очень. В первые же дни после начала занятий,
в стакане яблочного компота я обнаружила... белый кусок пластмассы,
удачно маскировавшийся под яблочную кожуру. Но примерно полгода мы ели
свежайшие вкусные пирожные - очевидно, соблюдался договор с какой-то
пекарней.
А вот вахтеров на главном входе пришлось заменить.... ;-)