Свежие анекдоты на каждый день

Охотничьи истории – особый вид народного творчества.
В них так плотно
переплелись истинная правда и неуемная фантазия, что выяснить,
действительно ли у оленя выросло между рогов вишневое деревце, чаще
всего не представляется возможным. Но тому, что я сейчас расскажу, -
верить! Правда истинная!
В далекие 70-е купил мужик, предположим, Иван, новое ружье. Понятное
дело, надо его пристрелять. А обычно это – целая церемония:
сговариваются и собираются охотники села, идут на берег реки,
расставляют традиционные для таких стрельбищ мишени – бутылки, банки,
прочую тару... Все это под шутки-разговорчики, с костерком, за бутылочкой...
Культурное мероприятие в общем!
Вот и в этот раз... Мужики не просто сговорились, а с умыслом. То ли не
веселились давно, то ли посвящение в охотники Ивану решили устроить, но
патроны зарядили по-особому: засыпали порох, забили пыжи... И все! Без
дроби! А нет дроби (для непосвященных) - нечему лететь в цель, холостой
выстрел получается.
Пришли на место. Не торопясь, разложились, расставили все, на бане углем
глухаря нарисовали (стрелки ворошиловские!), налили – все чин чином.
Вышли на позицию. Первый выстрел, ясно, за хозяином нового ружья.
Прицелился, ба-бaх... Только дымок закурился из ствола и эхо по макушкам
деревьев прокатилось... Бутылки-банки даже не дрогнули - все на месте.
Иван не расстроился (первый выстрел - с кем не бывает), стреляет еще
раз. То же! Тут уж мужики "на помощь" пришли: кто подбадривает, кто
советует, а кто за ружье взялся – все ведь охотники бывалые, опытные!
Один стреляет – "мажет", второй – "мимо"... А Иван с каждым выстрелом все
темнее: ружье, видно, дрянь попалось!
Давай по глухарю нарисованному стрелять. Выстрел, другой, третий... Мужики
смехом давятся, но молчат: марку держат. Ясно ведь: бане такая стрельба,
что слону – дробина, даже меньше. Всем ясно, кроме Ивана. А он, скорбный
и потухший, подошел к срубу, молча осмотрел нетронутые дробью бревна,
для верности рукой провел...
- Крупнее бани зверя нет! – изрек бедолага и сплеча - ружьем об баню!..
Приклад – в щепки... Ружье – в реку... И тишина кругом...
Приехали мы на охоту и после инструкции, начали подкалывать егерей, что
чего ноги по лесу сбивать.
Пошли в соседний лесок и лосика там грохнем.
Зная заранее какой будет ответ, т. к. сами егеря были уж очень ярыми
противниками браконьерства (что не часто среди их брата встречается).
Поприкалывались, пошли и отохотились по всем правилам с единственным
нарушением, за обедом не обошлось без спиртного. Сфотографировались на
память и разьехались по домам. Дома, печатая фотографии, мне пришла
идея. Нашел в инете фото охотников снятых на фоне убитого лося и
стоящего за ними вездехода. В графическом редакторе заменил головы этих
охотников на головы наших егерей (причем физиономии у всех были очень
довольные). Вездеход забросал скопированными елями. Но возникла
проблема, на фото один из охотников был в унтах, а наши в таких не
ходят. Пришлось вырезать с другого фато сабаку егеря и ею закрывать
унты. Распечатал фото 10х15 и вышло очень реалистично. На следующий день
приехал к нам в город директор охотхозяйства. Я ему это фото и отдал со
словами, что как говорил Жванецкий, что охраняем то и имеем. Тот обещал
разобраться. Теперь со слов егеря. Сижу дома. Влетает отец (бывший
егерь, теперь на пенсии) и мне фото в нос тычет. Смотрю и ничего не
понимаю. На фото я и друзья-колеги егеря, но одежда чужая на нас и самое
главное, что в ногах лось убитый валяется. Я бате, что не я это, а
кто-то на меня похожий, нет у меня такой одежды. А Батя как даст мне
затрещину и говорит: себя не признаешь? Дружков своих не признаешь?
Пусть не ты, пусть все эти морды сильно похожи на твоих дружков тоже не
они, но свою собаку я из тысячи других узнаю!!! Разворачивается и
уходит. Я его догоняю и пытаюсь успокоить, а он мне и отвечает. Я не так
растроился, что ты лося убил, что потом как идиot с ним
сфотографировался, а что убил и С ОТЦОМ МЯСОМ НЕ ПОДЕЛИЛСЯ!!!
Я собрался ехать на охоту.
Пригласили хорошие друзья. А фигли, погода
отличная, солнечная первая половина осени, утка летает, и к тому же её
много. В общем, я согласился. Поехали в Рязанскую губернию. Арендовали
домик на базе отдыха, всё чин-чинарём. То есть водку пить начали,
практически только открыв багажники. Понеслась: за приезд, встречу,
здоровье, за нас с вами и хуй с ними, ну и так далее. Единственным
трезвым существом в нашей компании была охотничья собака. В нашей
компании выделялся один товарисч, которого я сразу для себя назвал
Рэмбо, он был даже похож на него. Другое имя ему просто не подходило,
так как количества боеприпасов, которые он приволок с собой, было
достаточно чтобы истребить всю летающую живность в округе, включая
ворон. Так же он продемонстрировал разгрузку, которой позавидовал бы
любой спецназовец. Своё ружьё он не показывал. да я и не обратил особого
внимания на всю офигенную крутость этого парня. А зря!! На следующий
день рано утром, вернее поздно ночью, так как было ещё темно, нас
разбудили, распихали по машинам и повезли на озеро, собственно
охотиться. Когда мы приехали и вылезли из машин, чтобы грузиться в
лодки - я увидел этого крутого парня. Он был весь в камуфляже, его
разгрузка отблёскивала в свете фар неимоверным количеством юбок
патронов, словно кольчуга. За его плечами так же был рюкзак, в котором
кроме патронов ничего не было. Но самое главное - его оружие!!! Это
были короткоствольная "Сайга-12" /гибрид автомата Калашникова и
охотничьего ружья 12 калибра/ с магазином на 10 патронов!! ещё 2
магазина было впихнуто в его разгрузочный жилет.
Охота предполагалась с засидок, то есть с площадок, расположенных прямо
на озере, среди камыша, которые держались на вбитых в дно озера кольях.
Егерь на лодке развёз нас по этим площадкам /метр на метр, повернуться
негде/, и охота началась. Нет, и тут НАЧАЛОСЬ!!!
Засидка, на которой находился Рэмбо, была от меня метров 200-250. Я сбил
утку со второго выстрела, настроение сразу улучшилось. Одна из уток
полетела в направлении засидки сержанта, но, встретив плотный
заградительный огонь, практически на месте развернулась, и начала
у@бывать на такой скорости, такими зигзагами, что я просто офигел.
Единственным недостатком манёвра было то, что летела она прямиком в мою
сторону. Это же стало серьёзной проблемой и для меня, так как
выстреленная этим зенитчиком недоделанным дробь стала падать вокруг моей
засидки, и на меня в том числе!!! Я отвернулся, закрыл голову курткой -
и дробь застучала по куртке, пара дробин попала мне по жопе. Летевшая в
мою сторону утка стала второй, которую я сбил, причём с первого
выстрела. Этот Рембо хренов, высадивший по этой несчастной утке целый
рожок патронов - 10 штук!! - и не попавший в неё, стал выражать по этому
поводу свой бурный восторг, слышимый на всё озеро. я во всю глотку
порекомендовал ему, во-первых, заткнуться, а во-вторых, не стрелять в
мою сторону. К сожалению, мои слова не имели должного действия. По
странному стечению обстоятельств, дальнейшая охота выгладела так: утка
долетала до границы сектора обстрела Рэмбо, обстреливалась Рэмбо
/безрезультатно/, потом под его крик "Йоообаанаароот!!!!" летела в мою
сторону, я укрывался курткой от падающей на меня дроби, потом вдогон бил
утку. Так я сбил 5 уток. Восторг Рэмбо по поводу 100% непопаданий был
слышен даже в в окрестностях озера. Мало того, он ещё и подпрыгивал на
этом хлипком сооружении. Зря. Сооружение сказало: "я не батут!" и
подломилось. Рэмбо пизданулся в воду с дикими криками, подражая самцу
бабуина в период гона. Он кричал все свои соображения по поводу уток,
охоты, егерей, сделавших такие хрупкие засидки. Я ожидал, что утки,
услышав такие высказывания в свой адрес, соберутся в одну шеренгу и
пройдут над этим охотником, обсирая его изо всех орудий. Но этого не
случилось. Там оказалось не очень глубоко, и он по камышам дошёл до
берега, а потом и до егерей с машинами. Я увидел его уже на базе. Он был
уже переодет, помыт и пьян, и рассказывал окружающим о том, какие все
утки суки, как они нагло насрали ему прямо в душу своим нежеланием
попадать под его выстрелы и что он только теперь понял, что является
рыбаком, и на рыбалку отправится в ближайшие выходные. Я только забыл
спросить - куда. Чтобы случайно не поехать в это же место.
И на рыбака найдётся охотник.
Вообще-то я не рыбак, но иногда рыбачить в далёком детстве доводилось.
Был у нас на речке «Красная» небольшой такой котлованчик - излюбленное
место симы и кижуча. Да только бережок, под которым они отдыхать любили,
больно обрывист был. Я и так пробовал, и этак, но не дотянуться петлёй
до рыбин, чтобы заарканить. Но азарт есть азарт. Я с пологого берега
зашёл, тянусь, а тоже не дотягиваюсь, но медленно так погружаюсь. Уже и
сапоги-болотники полные. Уже и вода по пояс. Вдруг чувствую, что на
берегу напротив какое-то движение. Первая мысль, конечно, - рыбнадзор,
это, наверно, потому, что я в тот момент браконьером был.
Я моментально аккуратненько петлю на воду положил и типа не при делах.
По максимуму изобразил, что я водные процедуры тут принимаю. Даже
немножко присел - для натурализма. С блаженной улыбкой поднимаю глаза и
охреневаю. Потому как на обрывистом берегу стоит здоровенный медведь и
смотрит на меня не очень благожелательно, без улыбки. То ли я место его
рыбацкое подзанял, то ли вообще он браконьеров на дух не переносил…
Короче, мне разбираться-то особо и некогда было. Как я с места стартанул
- в подробности вдаваться не буду, да и не помню, если честно. Помню
только, что мелькало всё, и пёр я в правильном направлении - в сторону
противоположенную косалапому.
Вскоре выскочил на дорогу, там отдышался и побрёл уже вяленько, на
исходе сил. Десяти шагов не сделал, а навстречу двое – на мопеде.
Притормозили около меня: " А ты чё, спрашивают, без сапог?". Я
присмотрелся, точно, твою ж медь, а сапог-то нету. Может, я из них ещё в
котловане выпрыгнул, может по ходу где слетели, но на ногах одни носки,
да и те, как на грех, рваные. Объяснил ситуацию, говорю: " Медведь там
здоровенный, на котлован не суйтесь. Уж больно он не в настроении
сегодня, видать, не с той лапы встал". Они поулыбались и поехали дальше.
Метров триста прошёл, обворачиваюсь, смотрю несутся уже обратно. Если бы
не я, так бы и не остановились. Но притормозили, отдышались и не
улыбаются что-то уже. Лица бледно-напряженные. Я спрашиваю: "Мужики, а
вам там сапоги мои не попадались случайно? Они друг на друга посмотрели:
- Ё-мое, какие там сапоги, мы ведь и про мопед забыли!
Попросила зимой жена у своего мужа зайчатины.
Бзик у неё такой
случился. Федя (так мужа звали) жену очень любил и отказать ей не мог.
Проблема была одна - Федя не охотник. Ружьё у него имелось, но больше
служило для понтов перед гостями, из него он стрелял лишь пару раз, да и
то по бутылкам на пикнике. Мог, конечно, Федя, не заморачиваясь,
зайчатины достать - заплати бабло и тебе скока хошь ушастого мяса
привезут. Но захотел он сам, лично, зайца добыть, перед женой
похвастаться.
Позвонил своему другу Петровичу, охотнику со стажем, объяснил, что ему
нужно. Говно вопрос - ответил Петрович, - патроны ты знаешь, с какой
стороны ствола вставлять, место, где зайцев - море, имеется. Так что
будет у тебя завтра вечером на сковородке зайчатина, будет!
Следующим утром Петрович привёз Федю в лес. Я, говорит, здесь на полянке
посижу, а ты иди охоться. Как зайца увидишь - стреляй ему по ушам, тогда
и шкура целой будет, и из мяса дробь выкалупывать не надо. В шутку
сказал, но Федя не понял.
Не прошло и 5ти минут, как Федя в лес ушёл - выстрел. Но Фединых
радостных воплей не было слышно. Только кто-то стал ломиться в сторону
поляны, посреди которой Петрович на пеньке сидел. Треск кустов,
сухостоя. Не уж то, подумал Петрович, этот дурачок дробью в кабана или
лося стрельнул, а им дробь, как и слону, только в ярость приводит,
щемись от них куда подальше. Быстренько в ружье патроны с дробью на пули
поменял и за дерево спрятался.
Уф-ф. Это Федя ломился. Выбежал на поляну, глаза с чайные блюдца,
трясётся весь, в лес оглядывается и кричит: ''Петрович, что ему от меня
надо-о-о!''. Выслушав немного успокоившегося Федю, Петрович выпал
от смеха в осадки, то есть в снег. А было всё так. Не обманул Петрович
насчёт моря зайцев, только Федя в лес зашёл - есть один, но выстрелить
не успел. Ещё немного прошёл - второй. Таки да, попал ему чётко по ушам,
как Петрович посоветовал. Заяц кубарем, фонтан снега. Только живой он,
естественно.
Вскочил и, то ли от шока, то ли ешо по какой причине, побежал не ОТ
Феди, а НА него. От такой психической атаки зайца (в Фединых мыслях -
уже трупа) нервы у Феди не выдержали и он обратился в бегство, напугав
ешо и Петровича. Вот так заяц двух мужиков напугал.
Фиг знает, чем всё закончилось. Историю я не дослушал - сошёл на станции
и пошкандыбал в хорошем настроении на озеро рыбу ловить.
Очень-очень давно мы с приятелями отдыхали "на природе".
Ничего
особенного от этой природы нам нужно не было. Просто решили выбраться
подальше от города. И собственно - культурно выпить-закусить с ночевкой
под звездами. Порыбачить - но без фанатизма. Добрались до места.
Небольшая запруда с утками, тихая, чистая, погода как на заказ - чудо!
Расставились-разложились, организовали нехитрый быт -
палаточки-кострище-котелок-донки. Красота!
Сидим, выпиваем-закусываем, беседуем, ведем себя прилично, уток не
пугаем. Благодать!
Вскоре к месту нашего культурного отдыха вышли два мужичка. Сразу
видать - опытные чингачгуки. Снаряжены толково, но легко, идут бодро, шаг
верный. Рюкзачки-ружьишки-штормовки. Охотники.
Они - можно, мол, перекурим тут слегка? Мы - конечно, милости просим, не
угодно ли присоединиться? Те переглянулись, согласились на "по
пятьдесят - нам еще идти", от предложения оттрапезничать с достоинством
отказались. Ладно. После "по пятьдесят - нам еще идти" - встали,
отряхнулись и... Нет, спросили, а вы, мужики, просто так - отдыхаете -
или как?
- Или как! - заявляет один из нас, в котором было уже "триста пятьдесят", -
мы на утку.
Чингачгуки верным глазом оглядели лагерь, в котором абсолютно ничего не
могло даже скользко намекнуть об охоте. И вопросительно уставились на
нас.
- На силок что ли? Или как?
- Или как! - заявляет тот в котором триста пятьдесят.
- ? - спрашивают чингачгуки одними глазами и усаживаются обратно, являя
собой один сплошной интерес.
Ситуация отрисовалась сложная. Морочить голову серьезным людям -
некрасиво. А серьезным людям с ружьями еще и рискованно. Тот В Котором
Триста Пятьдесят замешкался на полсекунды - и пошла импровизация.
- Чайником! Не пробовали?
Видимо он пытался загнуть линию беседы в сторону шутки. Чингачгуки не
оценили и уставились на него как-то неоднозначно. К слову - за все время,
что провели у нас, они ни разу не улыбнулись.
Триста Пятьдесят начал приходить из замешательства в отчаяние. Когда
пришел - выкрикнул:
- Счас! - и удрал в палатку. Вернулся с чайником. Подошел к берегу. В это
время мы попытались сделать чингачгукам еще по пятьдесят. Получилось.
Суровые лица смягчились.
Триста Пятьдесят подошел к берегу. Помните, я говорил, там утки. Триста
Пятьдесят примерился, сделал какой-то фантастический изящный замах с
доворотом и метнул чайник в гущу уточьей компании, благо лететь ему было
метров 15. Компания шуганулась и мигом снялась с места. Триста Пятьдесят
повернулся к нам и уже начал исполнять на лице выражение "не вышло
чего-то". Но один из чингачгуков, внимательно наблюдавший за
происходящим, исполнил танец "хуяссе!" с соответствующей мимикой,
откатал свои бродни и попер к запруде. Там пораженная чайником утка
боролась за своё будущее и пыталась освободиться от чайника, который:
- видимо подбил-таки её летную механизацию;
- наделся на нее ручкой;
- наполнился водой и тянул в пучину.
Второй чингачгук также станцевал "хуяссе" и одобрительно оглядел нас.
Триста Пятьдесят мигом поднялся до Пятисот и принялся было развивать
успех, заявляя, что он крышку на чайник забыл в спешке надеть. С крышкой
можно было сразу парочку подбить. Его быстро, на всякий случай доделали
до Семисот и он уснул.
В итоге никто из нас не потерял лица, а чингачгуки расширили познания в
области охоты. За такое дело они благосклонно приняли еще дважды по
пятьдесят, откланялись и двинули по своим делам. Утка, кстати, после
осмотра (повреждений обнаружено не было, за что слава Богу) была
отпущена с извинениями.
На охоте я был один раз в жизни.
В 1988-мом. На гуся. С военными. 12
человек, включая меня. Уболтал меня на это дело сосед-прапорщик, даже
ружьишко дал. Пить вояки начали ещё с вечера. Утром загрузились в
восьмиосный тягач, на каких ракеты возят, и поехали. По дороге
останавливались и добавляли. На месте нас встретил невесёлый лесник:
- Мужики, дичи нет. Вчера были браконьеры, всё распугали.
И действительно, гусей не было. С горя приняли ещё, и поехали обратно.
На окраине какой-то деревушки бабка пасла гусей. Нас осенило! 12 гусей,
по числу охотников, были куплены за какие-то копейки, и погружены в
тягач. Поеахли. Гуси, гады такие, начали гадить. На что водитель заявил,
что дальше не поедет, ибо ему потом машину отмывать. Поблизости
оказалось озерцо, уже покрытое тонким льдом. Мы выстроились недалеко от
берега. Я, как самый трезвый, брал гуся, подбрасывал, а владелец гуся
стрелял по нему. Всё шло хорошо. Когда дошла очередь до последнего гуся,
все уже успели перезарядить ружья... Хозяин гуся вскинул ружьишко, я
подбросил гуся, щёлк... Осечка. А ружьё - одноствольное... Хозяин гуся
начал лихорадочно перезаряжать ружьё, а гусь расправил крылья, и пошёл,
пошёл в сторону озера. Ещё немного, и уйдёт, и даже если его
подстрелить, то с тонкого льда будет не достать. 10 ружей выстрелили
почти одновременно. Попали все. То, что осталось от гуся, было загружено
в машину вместе с остальными тушками. Вечером вся компания собралась в
гостях у незадачливого стрелка на гусятину. Его жена вынесла гуся со
словами:
- Серёжа, сколько дроби в твоём ружье?! Я заколебалась выковыривать!
Эта потрясающая история сложилась для меня из разрозненных рассказовнескольких жителей города Арсеньева, включая тихого пенсионера, некогда руководителя не менее тихого завода «Прогресс», оглушительно знаменитого в весьма узких кругах российских и зарубежных оборонщиков.
К сожалению, я не записывал по свежим следам. Постараюсь честно рассказать то, что
отложилось в голове спустя многие годы.
Если что напутал, простите и напишите лучше.
Около 110 лет назад в глухом таёжном углу уссурийской тайги осела
небольшая компания охотников. Компания эта жила, выражаясь современным
языком, в гармонии с природой – проще говоря, серьёзной дичи, рыбы,
грибов и ягод было хоть завались. Всё давал великолепный лес.
К этой компании не раз забредал замечательный писатель и офицер
Арсеньев. Охотники обзавелись постепенно семьями, а семьи в те годы были
очень большие. Вдобавок переселенцы всё прибывали, и однажды дичь и все
остальные дары природы вокруг села порядком поредели.
Его обитателям пришлось переквалифицироваться в лесорубы.
Теперь они вырубали на продажу тот самый лес, который некогда делал их
жизнь счастливой. Образовавшееся село было наречено Семёновкой.
Так бы всё и шло, но наступила советская власть. У неё была масса
недостатков, но самые умные парни из глухих таёжных углов смогли вдруг
бесплатно получить блестящее техническое образование в столичных вузах.
Почти никто из них не вернулся обратно в свои сёла. Но были и
исключения. Один парень из села Семёновка вернулся с планом, как сделать
из этого села большой цветущий высокотехнологичный город. Идея была
проста. В те годы символом мужского достоинства для любого молодого
здорового парня был значок ДОСААФ. Для его получения необходимо было
энное количество раз сигануть вниз с парашютом. Миллионы парней жаждали
получить этот значок, а вот самолётов в дикой крестьянской стране было
гораздо меньше. К ним на трос сажали цепочки деревянных планеров, с
которых и прыгали отчаянные парни.
Дерево в селе Семёновка было пока в избытке, имелась также раскулаченная
лесопилка – всё, что было нужно, так это парень, который научил бы это
дерево летать. И вот такой парень в селе появился, и сумел убедить
остальных. Эти ребята успели напилить до войны несколько тысяч планеров,
разлетевшихся по всей стране. Потрясённое их успехами на голом месте,
правительство в конце 30-х выстроило для села нормальный завод, в
котором началось производство лёгких учебных самолётов – то же самое,
что и планер, но уже с маленьким моторчиком, как у Карлсона. Первым
директором завода назначили героического красного комбрига, которого
впрочем вскоре расстреляли.
Когда началась Великая Отечественная, тысячи оборонных предприятий из
европейской части России двинулись вглубь страны, часто из-под носа у
немецких танков. Каждое из этих предприятий требовалось послать в
какое-нибудь конкретное место. По возможности посылали туда, где уже
имелась хоть какая-то зачаточная промышленная база по профилю
предприятия. Когда очередь дошла до одного украинского завода по
производству боевых кукурузников, посылать его было уже некогда –
все сибирские полустанки были к тому времени забиты гораздо более
высокотехнологичными эвакуированными производствами. И вот тут один
обезумевший от недосыпа московский дядя вспомнил о маленьком уссурийском
селе, за которым значилось производство планеров и даже самолётов.
Боевой кукурузник УТ-2 тоже состоял целиком из дерева.
Судя по карте, дерева вокруг села было достаточно. Завод переехал и
получился – за годы войны там было изготовлено около 3 тысяч
кукурузников. Несмотря на тихоходность, немцы их боялись – кукурузники
подлетали по ночам бесшумно и бомбы роняли в упор.
Но война кончилась, а завод продолжать гнать план. Это снова пришлось
кстати – у государства дошли наконец руки до малой гражданской авиации.
Вместо кукурузников завод перевели на цельнометаллический ЯК-18, и
оставшийся лес вокруг села наконец оставили в покое. Разросшееся село
было переименовано в город Арсеньев.
Там бы и штамповал завод свою малую гражданскую авиацию, но в конце 50-х
одно европейское КБ разработало противокорабельную ракету, на пару
десятилетий опередившую в этой области самые развитые страны. Ракета эта
была настолько хороша, что её производство надо было где-то хорошенько
спрятать. Городок в режимном крае на отшибе уссурийской тайги, да ещё
производящий малую гражданскую авиацию, был идеальным прикрытием. Со
сложнейшей технической задачей он быстро справился.
О каждом потопленном арсеньевской ракетой израильском миноносце или
сбитом самолёте руководство завода сообщало коллективу. Этот успех как
магнитом потянул в город другие новейшие разработки, включая знаменитый
боевой вертолёт «Чёрная акула».
Город рос, но его жители не спешили перебираться в хрущевки-многоэтажки,
да и строила их власть скупо. Почти каждый предпочитал строить себе дом
сам, в свободное от сборки ракет время, на просторном земельном участке.
Жители упорно продолжали сажать картошку, клубнику и смородину,
разводить домашнюю живность, на мотоциклах объезжать далёкую округу в
поисках дичи, рыбы, грибов и ягод – ничего этого на прилавках магазинов
не было. Может, это и спасло город в начале девяностых, когда вдруг
исчезли заказы и на малую гражданскую авиацию, и на суперсекретную
военную технику. Как жители прожили последние два десятилетия – я
стараюсь не думать. Но кажется, что-то понял, перечитав недавно книгу
Даниэля Дефо «Робинзон Крузо».
Сейчас всё меняется – Арсеньев стал популярным местом лыжного отдыха у
владивостокчан, и вроде бы возобновлено производство вертолётов «Чёрная
акула». Не знаю, прав ли был тот парень, который однажды придумал
сделать своё село городом посредством лесопилки и пары чертежей, но из
многих дел, которые мне удалось успеть сделать в своей жизни, я особенно
горжусь тем, что однажды строил плотину для этого замечательного города.
А ещё мне пишет девушка из Израиля, родившаяся и выросшая в городе
Арсеньеве - она до сих пор с любовью и тоской вспоминает свой маленький
город, ракетами из которого когда-то столь успешно фигачили по её новой
родине...
Про охоту
Вступление.
В лихие 90-ые довелось мне служить в одном из дальних военных гарнизонов
Забайкалья.
Служил вместе с нами и один капитан, страстный охотник и рыболов. Была,
значит, у него «вертикалка» ИЖ-27. А ещё была у него красавица-жена,
натура свободолюбивая и до любви охочая.
Действо.
Вот приходит как-то наш капитан в неурочное время домой. В неурочное. Не
ждал его никто. А он возьми – и приди. Уж в наряде ли он должен был быть
или на полётах – сейчас уже никто и не вспомнит, да и не важно это. И
попал он на самое интересное место в развитии гарнизонной культуры
отдельно взятой семьи. Своей отдельно взятой семьи.
Показания свидетелей.
А мы, значитца, вдвоём с напарником, как и положено нам было по службе,
заступили в патруль по гарнизону. Сидим, в общем, у меня в квартире,
видик смотрим. Лето, тепло, окна открыты, чай зелёный попиваем.
Прогуливаемся изредка по городку, порядок типа блюдём. А потом – опять
ко мне.
И вот где-то в середине очередной видеокассеты слышим ружейные выстрелы.
Рядом. Совсем рядом, в соседнем доме. Подрываемся, мчимся, подскакиваем
к источнику шума, а он, источник этот, кричит нам из окна: «не подходи,
суки, а то я ЕГО кончу!» - и бабий визг.
Стоим, как дураки, у подъезда, и слушаем, как один раз в минуту
раздаётся крик: «Встать!» - и следом выстрел. Потом: «Сесть!» - и
следом опять выстрел. А между командами лекция нашего охотника: «я тебя
научу, cуka, Родину любить! Ты думаешь, отчизна послала тебя в такую
жопу, как наш гарнизон, юбки чужим бабам задирать? («встать», выстрел…)
ты, блядь, должен боеспособность страны повышать, а не триппер разносить
(«сесть», выстрел) … и т. д., и т. п., про Родину, про её бескрайние
просторы, на которых плодятся такие мудаки, мешающие чужому семейному
счастью, про ячейку общества и незыблемость принципов, про моральные
устои……. Короче, минут эдак на 20.
Мы уже пообвыклись, вслушиваемся, что он там «этому мудаку» втирает и
вдруг – тишина. Минуты на полторы. А потом…
Звук выбиваемой двери, рёв слона во время случки, звук спускаемого по
лестнице рояля (3-ий этаж).
Поднимается в предбаннике подъезда с пола наш капитан с разбитым в хлам
лицом.
Мы (для порядка): что случилось-то? (догадались уж обо всём по ходу
пьесы).
Его ответ ещё долго цитировался в тему и не в тему: «БЛЯTЬ!!! ПАТРОНЫ
КОНЧИЛИСЬ!»
Посадил он (охотничек наш) своего оппонента на табурет абсолютно голого,
и периодически постреливал между ножками табурета, перемежая выстрелы
командами ))).
Занавес )).
Послесловие.
А семья не развалилась. Окрепла всем на зависть. Жена его научилась
читать команды по одному взгляду.
И безмерно зауважала. )))
Был у Нас на охоте реальный случай, не байка, так ка рассказывал сам
человек, с которым всё произошло далее с его слов, но немного сокращённо
и не так литературно, как некоторые хорошие рассказчики могут это
преподнести:
Охотился Я на одном озере, где-то в Лен. области или
Карелии, не помню точно, но отчётливо помню, что озеро было больше на
болото торфяное похоже, местами такая ароматная, густая жижа, а кое-где
довольно сносные участки практически чистейшей воды.
Ну пострелял немного на пролёте, собрал добычу и гребу себе спокойно
ближе к берегу, а надо сказать, что лодка мне досталась долблёная и
крайне не устойчивая, в полный рост вставать нельзя и резких движений
через борт совершать тоже не рекомендуется.
Но как водится по закону подлости, метров за 200 до берега налетает
стайка крякашей, и Я как настоящий охотник бросаю вёсла, ружьё в плечо,
выстрел через борт и сразу небольшой полёт спиной вперёд в объятия
холодной осенней водицы.
Теперь самое интересное: на Мне ватная фуфайка, патронташ, заколенники и
ружьё в руках. Ну что, думаю, влип, начинаю борьбу за живучесть -
выгребаю-выгребаю, выгребаю-выгребаю, чувствую всё, конец Мне, никак.
Отпустил ружьё - всё равно никак, скинул один сапог, потом второй -
легче но всё равно не справляюсь, жижа затягивает. Решил Всё!!! сил
больше нет буду тонуть - расслабился и пошёл на дно, через секунду
чувствую, сел жопой на дно, быстренько встаю и оказывается глубина-то по
грудь, а Я уже с жизнью распрощался. Нырнул за ружьецом, патронтажиком
потом и сапоги выудил, доплёлся до лодки и побрёл пехом к берегу. Вот
так.
Эту историю рассказал знакомый:
Мой сосед по даче, Николай Семеныч, - страстный охотник. Сколько его
помню, он то в лес, то на болото, то в поле, и всегда меня с собой звал,
только я охоту не люблю, вот и отказывался.
Был у Николая Семеныча, как и у любого настоящего охотника, верный пес
Филя. Умный - словами не описать. И выслеживал, и загонял, и приносил,
Семенычу оставалось только выстрелить - Филя все остальное делал сам.
Лучшим другом был и верным товарищем целых 8 лет. А потом умер от рака.
Погоревал-погоревал Семеныч, да решил похоронить Филю в лесу. Выбрал
место на опушке, недалеко от дороги, под березками, могилку закопал и
вернулся. Молча хлопнули мы с ним по стакану за упокой Филиной души.
Прошел год.
Как-то приходит Семеныч ко мне и говорит: "Год как Филя-то мой умер,
хочу ему могилку подправить, да памятник поставить. Помоги, сосед, будь
другом."
Взяли мы с ним лопаты, цемента немного, железки какие-то, которые
Семеныч в качестве оградки приспособить решил, и поехали на то место.
За год могилка скособочилась, просела. Мы ее подправили, цемент замешали
и решили устроить перекур.
Сидим, дымим, Филю вспоминаем, вдруг Семеныч говорит: "Слушай, сосед, а
у меня ж в багажнике Макарыч есть, что в тишине сидим, давай постреляем,
сейчас я мишени по деревьям развешу".
Стали стрелять и, каюсь, увлеклись. Я-то не стрелял лет 25 уже, как из
армии в запас уволился, интересно было снова оружие в руках держать,
хоть и травмат.
А так как могила Филина была недалеко от дороги, а за ней дачи, да
деревня, услышал кто-то выстрелы и милицию вызвал.
Тем временем, вдоволь настрелявшись, мы продолжили корпеть над Филиной
могилой. Залили цементом, соорудили оградку - красиво получилось,
аккуратно. А из оставшихся железок решил Семеныч Филе крест поставить.
Так его любил.
Только мы крест над могилкой занесли - тяжелый, зараза, получился -
слышим за спиной строгий голос: "Чем это вы, граждане, тут
занимаетесь?".
Оглянулись - стоят милиционеры, родимые, строго так смотрят.
Семеныч крест из рук выронил, на Макарыч лежащий рядом с могилкой
посмотрел и грустно так говорит: "Филю… хороним…".
Как в книжках любят писать "повисла долгая пауза".
В общем, минут 40 потом еще разбирались - кто такие, с каких мы дач, кто
такой Филя, проверяли разрешение на пистолет. Документов у нас с собой
никаких, потому что в одних драных трениках поехали, хорошо, что у
Семеныча права были, да документы на оружие. Вроде убедились, что мы не
бандиты и не убийцы.
Потом покурили, посмеялись вместе над ситуацией - хорошо, что еще есть
бдительные граждане в стране!
Засобирались они уезжать и тут один из милиционеров неожиданно
спрашивает:
"А зачем вы на могилу крест ставите, если собаку хороните? Собакам же не
ставят?"
На что я сказал: "Этому псу - можно. Он был в три раза умнее своего
хозяина."
Люблю я охотиться.
На боровиков, подосиновиков, волнушек...
Лисичками-сыроежками не брезгую. "Тихая" охота называется.
Езжу уже пару десятков лет кряду на свои "плантации". Без добычи никогда
не возвращаюсь. (Куда именно - как истинный грибник, конечно, не скажу:
секрет).
А прошлым летом приехал в свои угодья. Побродил вдоль опушки, кое-что
подсобрал. Потом решил углубиться в чащу - там, в ельнике, ранние рыжики
порой появлялись.
И тут... увидел тушу лося. Лежит мой исполин, привалившись к дереву, и
не дышит!
На всякий пожарный я взял сухостоину и пару раз стукнул по дереву: шум,
значит, создал. Мой лось - ноль внимания! Покойник, значит.
Я, посовещавшись с самим собой, решил: надо вырубить у этого зверюги
вместе с частью черепа рога. Они такие ветвисто-колоритные!
Быстрехонько сбегал к машине. В багажнике у меня всегда наготове ловкий
"девайсик" лежит. С одной стороны - топорик туристический, с другой -
типа саперной лопатки. Это если забуксуешь в песке или яме какой - можно
и песочку подсыпать, и лесинку срубить и под колесо подложить...
Возвращаюсь к лосю. Тот - недвижим.
Подобрался я и... (простите за натурализм!) - изо всех сил врезал
топориком по лобной части!
И тут мой "покойничек" КАК рыкнет!..
Короче, я и сам не заметил, как оказался на дереве, нижние ветки
которого росли метрах в трех от земли.
Сердце - в пятках, дыхание - двести вдохов-выдохов в минуту...
Минут через пять пришел в себя. Пригляделся. А по лосю тут и там мухи
ползают: дохлый он. Мертвее не бывает.
Как потом мне обьяснили, в желудке у него скопились газы. И при ударе
голосовые (или как там это у лосей) связки и "сработали"...
А рога-таки я в тот раз все же вырубил. И теперь они красуются в
предбаннике у моего друга...(Я подарил ему свой трофей - без всякого
намека!)
Реальная история.
Произошло это лет уже так десять назад, как говорится,
в одной большой и очень гордой северной республике. Один наш товарищ
заманил нашу дружную охотничью компанию на осеннее открытие утиной охоты
в незнакомое нам никому место - одну из многочисленных охотбаз на озёрах
недалеко от столицы славной республики. Купившись на рассказы о стаях
уток, закрывающих небо, мы быстро собрались и прикатили на эту охотбазу,
кое-как разместились в большом рубленом доме с нарами по стенам и одной
большой печкой в центре среди других желающих прощупать местную дичь на
прочность. Для очистки совести сбегали на озеро, убедились, что утка
действительно есть, сидит непуганая, смотрит на нас добрыми глазами,
даже не улетает. Вернулись в дом, быстренько порезали закусочки, налили
в стаканчики и принялись знакомиться с местным обществом, впрочем, без
фанатизма, так как в четыре утра начиналась охота.
Итак, без десяти четыре, я уже на номере, чешу похмельный небритый
подбородок, ежусь от утреннего холодка, кровожадно смотрю на стайку
кряковых в пределах прямого выстрела. Ждём-с. ... И тут сзади раздаётся,
что называется, зловещий скрежет. Насторожился я, оглянулся мой дружбан,
стоящий от меня метрах в тридцати по другую сторону заливчика, утка
наморщилась и завертела бошками. Через прибрежные кушеря продрался
классический дед - божий одуван, тянущий за собой маленькую тележку
размером с детские санки на скрипящих колёсках. Дед подошёл поближе(без
слез не взглянешь - старая фуфайка, кроликовая шапка с вывернутым ухом -
классический Мазай, только уже лет сорок на пенсии.) Дед:
- Ребятки, правильно поймите, я тут всегда охотился, да вот, чую,
последний сезон у меня, ноги не ходют, руки не тащут, чувствую, зиму не
переживу уже. Дайте мне сделать первый выстрел, один всего, душу
отвести.
Ну что ж мы, звери что ли.
- Давай, дед.
Первое подозрение возникло после того как дедуля вытащил из свёртка на
тележке реальную фузею - гранёный ствол, калибр - рука пролезет, заряд
явно полфунта пороху и стакан дроби и быстренько направил это орудие в
сторону уток, не подозревающих, какая жoпa их ожидает. И в эту же
секунду по берегам озера пошла канонада - четыре часа, сезон охоты на
водоплавающих открылся.
Жахнул и дед. У меня глаза открылись, как у филина, натянутого на глобус
- УТКА В ЗАЛИВЕ ПОЛЕГЛА ВСЯ!!!! Хотя подозреваю, что половина от
банального инфаркта. Но нам то от этого не легче. А хитрожопый дед
неожиданно прекратил умирать, шустро раскатал болотники и полез
выгребать из воды уток, про которых минуту назад я уже думал как о
своих. Скидал их в мешок да и был таков. Cуka.
... Уже поздно утром, с трофеями в виде двух сраных случайных нырков, я
вернулся в избу. Народ уже собирался, гордился битой уткой, степенно
выпивал, закусывал. Пошли байки. Рассказал и я про деда продуманного.
Местные старожилы долго надо мной ржали - этот дед перед каждым
открытием сезона уже лет десять приходит за четверть часа до первого
выстрела на озеро, выбирает неместных охотников (т. к. местные его уже
издали посылают), и излагает им эту историю со своим скорым умиранием и
предсмертным выстрелом. И ведь пролазит у него всегда - каков
психолог...
Здоровья тебе, дед, если жив ещё.
Рассказал мой тесть, дальше от первого лица.
В прошлом году, уже в конце сентября, решил прогуляться по лесу с ружьём
- может, рябчика или глухаря подстрелить, Барсику дать побегать на воле.
(Барсик - старый охотничий пёс, лайка). Сел в машину, уехал за навины и
прошёлся по перелеску. Дичи не попалось, Барсик лаял белку и носился за
ней. Решив, что охота не удалась, решил побрать брусники на бору. Ружьё
положил в машину, сам отошёл в сторонку и присел у красивого кустика.
Ну, значит, собираю бруснику и слышу - Барсик уже не белку облаивает, а
непрерывно и как то зло, с остервенением, просто заливается лаем. И лает
всё ближе и ближе, где-то со спины приближается. Думаю - кого же он там
поднял-то? Решил посмотреть, а ноги-то подзатекли сидеть на корточках -
не молодой уже ведь. Встаю потихоньку, выпрямляюсь, а Барсик уже совсем
рядом лает, поворачиваюсь и... В пяти-шести метрах от меня медведь -
трёхлеток!!! Барсик его видимо из малинника погнал и как и положено - к
хозяину, на охотника дичь гонит! А ружьё-то - в машине!!! Встал спиной к
дереву и стою не шелохнусь. Медведь так в пяти метрах от меня и прошёл,
мимо - прочь от лающего пса. Ну, повезло в общем, думаю. А Барсик лаять
перестал, подходит ко мне и так, наклонив голову заглядывает мне в глаза
и будто говорит: "Ты чего, хозяин?! Я же тебе вон какую дичь пригнал! Чё
ж ты её не подстрелил-то?!"
Кстати, Барсика на медведя не натаскивали - это он так, самоучкой что
ли. Просто учуял и погнал. Говорят - только одна из тысячи собак без
подготовки одна погонит медведя. Большинство сами убегут поджав хвост.
Охота на зайца
Есть у меня друг, Андрюха.
Живёт в дальнем подмосковье.
Раньше работал в совхозе механизатором.
Классный был механизатор. И на тракторе, и на комбайне.
Пахал, сеял, писал стихи.
Неплохие стихи.
Хорошие.
Очень хорошие стихи писал.
Потом бросил штурвал комбайна и поступил в Литинститут.
Закончил. Издал. Вступил...
Сейчас ни стихов не пишет, ни хлеб не сеет.
Такие дела.
Впрочем, я не про это.
Приехал я к нему как-то, дело осенью было.
Самая моя любимая пора, сентябрь, золотая осень, бабье лето.
Ну, вечером посидели, выпили. Утром он на работу собирается, зябь пахать. А может под озимые, я уж не помню.
Я с ним увязался.
А что дома сидеть? Скука в деревне.
А тут, думаю, хоть по лесу, по проселкам поброжу. Грибов поищу. Да и так... Душой.
Да и поболтать опять же, за штурвалом, про то про сё. День-то длиный.
По дороге в гараж навстречу мужик с ружьём. Местный охотник, Серёга.
- Серёга, привет!
- Здорово!
- Куда?
- По зайца.
- А где?
- Да за Пасынково пойду.
- Вот дуpak... - сказал глядя вслед охотнику Андрюха.
- Чего так?
- За Пасынково лес сплошной. Где он там зайца возьмет, я не понимаю?
- А где зайцы? В автобусе?
- В поле.
- Да ладно!
- Что ладно? Заяц линяет. К зиме. Он линяет, а снега нету. Зайцу в лесу страшно. Очень уж он приметный там, пока снега нету. Вот он в поле и выходит, спит там в борозде. Потому что у зайца вся сила где?
- Где? В ушах?
- В ушах. И в ногах. В поле поди к нему подберись. А на прямой он кому угодно форы даст. Так что все зайцы сейчас в полях. Понял?
- Понял.
- Ничего ты не понял. Мы зайца быстрее Серёги добудем. Вон два молотка, видишь? Брось-ко их в кабину, под ноги.
- С молотком на зайца? Оригинально!
- А что ты смеёшься? Вот увидишь.
Мы пили чай из термоса, Андрюха рассказывал последние окололитературные сплетни, читал наизусть Межирова, Рейна, сам себя, Георгия Иванова, своих друзей, всё вперемёшку.
Шел апрель по задворкам России
Был закат ослепительно глуп
Шли толпою душевнобольные
На танцульки в дурдомовский клуб.
Пахали большое поле по кругу. Андрюха объяснял почему пашем в эту сторону а не в другую, про свал, и другие тонкости землепашества. Потом пустил меня за рычаги. Потом, когда осталось совсем немного, снова пили чай с бутербродами, с непривычки болела шея от постоянного оглядывания назад, на плуг, и плечи от рычагов.
Вдруг Андрюха замер на полуслове и ткнул пальцем куда-то вперёд и влево.
- Вон он!
- Кто? - спросил я, вглядываясь в направлении его пальца. Низкое осеннее солнце било по глазам.
- Кто-кто! Заяц! Подай-ка молоток.
Пока я шарил под ногами, он открыл дверь и осторожно спрыгнул вниз.
- Теперь смотри!
Я стал смотреть.
Действительно, в дюжине метров от трактора сидел заяц. И смотрел на Андрюху.
Андрюха перехватил поудобнее молоток и занес руку для броска. Заяц не двигался.
Попасть молотком в зайца с дюжины метров без соответствующего навыка занятие не простое. Шансы пятьдеся на пятьдесят примерно. Или попадешь, или нет. Поэтому Андрюха сделал осторожный шаг по направлению к зайцу, сокращая дистанцию. Что бы бить наверняка. Я ждал. Я ждал, что заяц вот-вот сорвется с места.
Однако заяц сидел. К трактору за день он привык. А Андрюха с молотком видимо не внушал ему серьёзных опасений. Плотный и неповоротливый Андрюха действительно мало напоминал лису или волка. Заяц очевидно просто не догадывался, какие кровожадные мысли шевелятся под кепкой этого интеллегентного и добродушного с виду поэта и хлебороба.
Держа молоток наготове Андрюха сделал ещё шаг, потом ещё. Заяц сидел. В конце концов дистанция между ними сократилась настолько, что бросать можно было с закрытыми глазами. Молотку было просто некуда деваться, кроме как ударить зайца точно промеж ушей. Заяц же сидел, прижав эти уши, и смотрел круглыми блестящими глазами на Андрюху.
Тот подошел вплотную и замахнулся. Заяц не двигался. Я слегка зажмурился в ожидании удара, ощущая во рту вкус свежего заячьего рагу.
- Ты что сидишь, cboлoчь? - возмущенно спросил Андрюха зайца и замахнулся ещё раз. - Я тебе что думаешь, Дед Мазай?!
Заяц смотрел виновато. Ну а что, мол. Ну, сижу. А что прикажете делать?
Тогда Андрюха неожиданно развернулся, опустил молоток, перенёс центр тяжести на одну ногу, примерился, и что есть дури пнул зайца точно по копчику.
А тому будто только этого и надо было. Ещё не успев приземлиться после пинка, он начал расправлять свои телескопические задние лапы.
Заяц стремглав летел по полю. Сзади него, матерясь и улюлюкая, одной рукой придерживая кепку, другой размахивая молотком, мчался Андрюха. Несмотря на самоотверженный бег расстояние между ними стремительно увеличивалось. Когда до зайца было уже метров тридцать Андрюха остановился, прицелился, и метнул молоток.
Бросок был хорош! Молоток, кувыркаясь и поблескивая на солнце описал пологую дугу, и вырвал комья земли буквально из того места, где вот только что был заяц.
- Нет, ты видел!? - радостно и возбужденно кричал Андрюха, отпыхиваясь и забираясь в кабину. - Я в него практически попал!!! Буквально пол-метра не хватило!
- Да какие пол-метра?! - возмутился я. - Я что, не видел?! Сантиметров десять от силы ты промахнулся! Чуть бы посильнее, и готово дело!
- Во! Видишь? А ты говоришь. Понял теперь, как надо на зайцев охотиться?
- А то!
- Ну ничего! Сегодня чуть-чуть не повезло, завтра точно будем с зайчатиной!
Допахивая остаток поля, мы подняли ещё двух или трёх косых. Но эти почему-то улепётывали раньше, чем мы успевали их заметить. Один выскочил буквально из-под гусеницы. Каждому зайцу Андрюха непременно высовывался из кабины и радостно улюлюкал вслед.
На обратном пути из гаража, когда солнце уже практически свалилось за крыши домов, нам встретился понуро бредущий Серёга.
- Ну что, Серёг? Как охота?
- Ааа! - досадно махнул рукой тот.
- Что, совсем по нолям?
Серёга молча открыл рюкзак и вытащил за ноги тушку.
- Один?
- Один. И тот случайно.
- Слушай! Продай, а? Ты ж с ним всё равно возиться не будешь?
Серёга на секунду задумался и махнул рукой.
- А, так забирай.
- Вот спасибо! С меня причитается. Ты только это... Манюне не говори, ладно?
- Ладно. - согласился Серёга. Было видно, что ему уже ни до чего.
- Манюня! - крикнул с порога Андрюха. - Принимай добычу!
Пока мы мылись, переодевались, Маша возилась на кухне с зайцем.
Потом вся семья уселась на кухне вокруг большого стола, посредине которого аппетитно дымилась кастрюля, и Андрюха стал рассказывать, как он ловко и метко метнул молоток с пятидесяти метров зайцу точно в лоб. Все восхищенно цокали языками, недоверчиво качали головами, но факт прямого попадания дымился по тарелкам, и не верить Андрюхе не было никаких оснований. Он рассказывал так вкусно и достоверно, что я и сам уже был готов поверить, когда стоявшая у плиты Маша развернулась и весело спросила.
- Молоток-то у вас какого калибра был?
- Что значит "какого калибра"? - поперхнулся Андрюха. - Обычный молоток!
- Я замучилась твой обычный молоток из твоего зайца выковыривать. - сказала Маша, подошла к столу, перегнулась через Андрюху, протянула руку и разжала ладонь.
По столу, весело и издевательски подпрыгивая, раскатилась пригоршня дроби.
За столом весело загомонили, заржали, заулюлюкали, и только Андрюха недовольно бухтел.
- Ну почему вы мне никогда не верите!? Да вы посмотрите, это же старая дробь! Может в него ещё прошлый год выстрелили!
Мы молча курили на крыльце, каждый думал про своё, и Андрюха вдруг сказал.
- Вот cboлoчь!
- Кто?
- Да Серёга же! Он что, не мог про дробь сказать?
- Ну... Он ведь не знал, что ты этого зайца молотком убил.
- Мало ли что не знал! Всё равно это подлость - напичкать дробью зайца, которого я убил молотком! Шиш ему теперь, а не магарыч!
- Правильно! - сказал я. - От людей с ружьями вообще одно зло и неприятности!
- Во! То ли дело - молоток! - сказал Андрюха.
И мы пошли допивать и допевать.
А дробь я собрал со стола, ссыпал себе в карман, и наделал потом из неё грузил. Они и до сих пор у меня где-то валяются.
Две девушки-красавицы, сестра и моя бывшая жена, только что вернулись из Пекина.
Там они были дикими туристками, без всяких туроператоров - их победил гугль. И в результате увидели такое, чего я за несколько официозных поездок в Пекин так и не увидел. Меня раз за разом возили на Великую китайскую стену, которая почему-то обрывается через три километра в обе стороны от точки въезда туристов. Зато всего в часе езды от Пекина. Но ещё ближе к нему находится то, что политкорректные китайские товарищи западным партнёрам не показывают.
Наши дикие туристки нашли европейские по виду руины. Они тянулись на сотни гектаров - античные колонны, капители, арки, барельефы. Разрушены настолько, что Парфенон с Колизеем по сравнению с ними ещё легко отделались.
Оказалось, мысль о том, что надо бы перенять высокую европейскую культуру, чтобы не стать европейской колонией, пришла в голову двум императорам триста лет назад практически одновременно - российскому и китайскому. Сами знаете кто основал Петербург в 1703, а император Канси заложил свой летний город под Пекином в 1707. Этот город, как и Питер, застраивался несколькими поколениями императоров подряд. По площади он превышал в несколько раз исторический центр Санкт-Петербурга. Как и по великолепию зданий.
Китайские императоры жили там почти весь год, в столицу заезжали только для торжественных церемоний с поздней осени до конца китайского Нового Года. Строители старались перенять всё самое лучшее от европейской архитектуры, срастив с собственными традициями. Именно с этого времени начались активные контакты Китая с Западом. А продолжились они тем, что британско-французская коалиция интервентов, высадившаяся под Пекином, сожгла и разграбила этот дворцовый комплекс в 1860-м.
Один участник храброй экспедиции, британский капитан, оставил на память об этом такие строки: "Вы с трудом можете представить красоту и величие мест, которые мы сожгли. Это ранит сердце любого, кто участвовал в этом; на самом деле это место было настолько большим и у нас было так мало времени, что мы не смогли разрушить все полностью. Было сожжено множество золотых орнаментов, которые считались бронзой. Это было жалкой деморализующей работой для любой армии"
Судя по снимкам сестры, без изрядного количества взрывчатки там не обошлось. После Мао этот дворцовый комплекс стали понемногу восстанавливать. Реставрационные работы остановил лично Дэн Сяопин. Он предложил оставить руины как есть. В назидание потомкам.
А я вот думаю - все европейские живописные руины оставлены европейскими же вандалами. У чужаков так классно не получалось. Гунны дошли только до севера Италии, монголы - до Венгрии, а турки так и не взяли Вену. Остальное - дело рук самих бледнолицых. Особенно когда их выпускали наружу. Что же касается остатков пекинского летнего города, у нас получилась целая фотогалерея в стиле "Мамай прошёл" :)
Случилось все давно, мне было лет 12-14 и я был больше свидетелем тех событий чем участником.
За давностью лет, многое стерлось в памяти и диалоги выдуманы, но скорее всего они были именно такими или очень близко.
Преамбула, которая напомнила мне те события и которая случилась совсем недавно.
Живу в Англии, довольно давно, есть свой небольшой бизнес, который позволяет жить скромно но со вкусом. По вечерам бегаю через парк в нашем городе, в общем жизнь бьет ключом. Не далеко от дорожки по которой я пробегаю (впрочем там много таких как я) стоит, а точнее стояло дерево. Точнее то что от него осталось, сухой обрубок без ветвей, диаметром около полуметра и высотой метра четыре. Но не забываем, мы в Англии, здесь на спил даже такого дерева, в черте города, необходимо получить сто пятьдесят разрешений из сотни организаций. Оно стоит, никому не угрожает, значит пусть стоит пока само не упадет. До дорожки не достанет, значит порядок. И вот завелись в нем пчелы, которым утренние и дневные прохожие и пробежие не понравились. Кто-то был покусан, кто-то не однократно и в местный консил (муниципалитет) полетели жалобы. Приезжали люди, осмотрели и вынесли решение. Мы в Англии, не забыли ? Вечером, после захода солнца, обмотали дерево чем-то вроде марли, выкопали его такой хитрой машиной, которая выкапывает дерево вместе с корнями (я думаю что в России про такую даже не слыхали) и перевезли вглубь парка, где поблизости нет дорожек. Там выкопали ему яму и огромный комль с тем деревом посадили. Первую яму засыпали землей из второй, заложили дерном и вот уже прошло две недели, как даже не скажешь что было по другому.
Теперь собственно история.
Отправили меня родители в лагерь, пЫонерский. Было это где-то в Латвии, недалеко от холодного Балтийского моря. Как и многие пионерлагеря, состоял из деревянных построек барачного типа ну там всяких площадок для игр и линеек. Был у нас и клуб, он же столовая, он же концертный зал. А за ним, ДЕРЕВО. Точнее то что от него осталось. А вот тут с размерами я могу ошибаться, но думаю не особо отличалось от Английского. И жили в нем, хpeн его знает кто там жил. Не пчелы точно, но кто-то большой и полосатый. Много. В общем два умника решили меду похавать на халяву. С какого перепугу они они полезли туда как есть (шорты+майка) не знаю. Крики слышно было на Аляске наверно. Когда их внесли в палату, на них реально было страшно смотреть. Прямо на глазах тела становились свекольного цвета и вырастали здоровые шишки. Один бился в конвульсиях, второй уже был без сознания. Прибежавшая лагерная врачиха хлопнулась в обморок при виде такого. Скорая приехала довольно быстро, без слов сунули кому-то нашатырь для врачихи и погрузив пацанов умчалась в больницу.
Затем приехал Уазик и погрузив начальницу лагеря тоже уехал. К вечеру начальница появилась (серо-зеленого цвета) и по лагерю пронеслась весть что с пацанами вроде все в порядке. В срочном порядке в кабинет к ней был вызван лагерный плотник, он же кочегар, он же сторож, Петрович.
-В общем так Петрович, делай что хош, но избавь нас от этих тварей немедленно.
-Дык я это, там их, ну я не знаю, ну химию надо там, еще чего может.
-Короче, вот тебе три рубля, купи что нужно и давай побыстрее.
Петрович не подвел, купил утром химию, C2H5OH,точнее его разбавленный эквивалент, водку. Приняв на грудь химии, он полез посмотреть с чем придется иметь дело. Эскимосы содрогнулись очередной раз от воплей Петровича. Опять приехала скорая но Петровича брать отказалась потому, что он очнулся сам и громко послал врачей туда, откуда они приехали, только маршрут указал своеобразный. Следующие несколько дней Петрович напоминал перекормленного китайца странного багрового цвета. У начальницы начался тик. На следующий день приехали люди из СЭС. В полной экипировке, с дымовухами. Но тварям похоже было глубоко параллельно на дымовую атаку и было принято решение их сжечь, вместе с деревом. Ответственным назначили Петровича. Облачили в кустюм и дали банку с бензином. В общем когда подожгли, оказалось что бензина хватило на то, чтобы ветер погнал пламя на здание клуба. Лето, жара, дерево сухое и загорелось хорошо. Все были в ступоре, начальница в обмороке а мы согнаны на дальнюю площадку. Приехавшие пожарники конечно все потушили, правда дорогой ценой. Оставшиеся в живых твари со всей злобой накинулись на пожарников и жестоко отплатили за геноцид. Приехала скорая, как сейчас помню слова водителя
-Вы чего тут ебанулись совсем нахуй ?
Я как раз открывал им ворота поэтому вопрос был адресован как бы мне. Впрочем ответ его не интересовал. Затем приехал Уазик. А потом в течении трех дней смена была разослана по домам. Родители ахали и охали, собирали чад и грозились отправить начальницу как минимум на Колыму. Правду сказать ее больше там никто не видел за эти дни. А я потом долго вспоминал самый лучший отдых в лагере.
Неофициальным гимном Владивостока можно считать песню, которую лучше исполнять хором за праздничным столом без всякого слуха и голоса:
"И только мо-о-оре воды окружает этот город со всех его трёх сторо-о-он!" Есть и четвёртая сторона, по которой можно в принципе выбраться на материк, но только если проехать по пробкам километров сорок. В остальном песня права - где бы ни жил владивостокчанин, от него до моря всего несколько сот метров, максимум три километра. Куда ни пойди - прекрасные пляжи, тёплая вода. Только в море этом купаться нельзя.
И поэтому открытие моста на соседний остров Русский стало в прошлые выходные сенсацией. Остров этот полон дикой природы, окружён непугаными пляжами - им до сих пор владели военные. Всё поголовье автомобилей на острове до прошлой недели составляло несколько сот, завезённых с материка паромом. И вот пожалуйста – жители измученного жарой города, восседающие на 300 тыс. стальных конях, теперь могут на этот остров приехать.
Вопрос: что будет делать нормальный житель Владивостока в погожий летний день на диком острове после того, как по мосту прокатится? Для сотрудников городской администрации, начисто провалившихся на этом нелёгком вопросе, намекну – а не захочет ли этот житель в море покупаться, шашлыка пожарить?
Что касается нас, мы катили на джипе куда глаза глядят в поисках ближайшего спуска к пляжу. Прикол в том, что это делали абсолютно все одновременно. В игре «танчики» есть такой режим – аркада. Это когда танчиков понаехало немеряно, и тычутся они по полю экрана уже бессмысленно, лишь бы разъехаться. Наше поле был остров 10х10 км. Военные дороги проложены вдоль хребтов, на высоте 100-150 метров. Чтобы враг с моря не добрался, наверно. А спуск к пляжу – грунтовая тропа круто вниз, на высоту 30-этажки.
В процессе спуска начинаются сюрпризы типа горной речки, несущейся прямо по дороге. На небольшую долю средств от 100 миллиардов, угроханных на обустройство острова к саммиту, можно было увешать все повороты табличками «Ты что, охренел?! Даже не вздумай спускаться по этой дороге!»
Мы сделали пару попыток спуститься в одиночку. Я вспомнил пословицу «чем круче джип, тем дольше пи.довать за трактором». Потом решили не выпендриваться и ехать туда, куда все. Пристроились за кавалькадой, уходившей вниз под дощатую табличку «База отдыха Прибой». GPS нарисовал, что мы почти уже на пляже. Колонну танков Гудериана под Москвой постигла та же злая участь.
У самой смелой передней машинки, за которой все увязались, пришлось менять колесо. Наш джип вытягивали из бездны тросом. Мы доехали до этого дикого пляжа, но за въезд пришлось платить - оказывается, это уже территория турбазы. Инфраструктура которой исчерпывается шлагбаумом. Вот ругают военных за дубоватость, а по-моему, с головой у них всё в порядке. Почти все 60 км диких пляжей острова уже приватизованы. Владелец нашего джипа, сам послуживший в армии, только усмехнулся: «Дикие пляжи, говоришь? Хе!»
Фоторепортажи не в традициях моего любимого сайта, повесил на своём.
АЛЬФОНС
"Не имей сто рублей, а имей сто друзей"
(народная финансовая мудрость)
Я подолгу рассказывал своему новому знакомому о политических новостях на далекой Родине.
Дед внимательно слушал, переспрашивал, задавал наивные вопросы и не удивительно, ведь отсюда из Монтенегро, ему все кажется странным и неестественным.
Дед загорал тут уже много месяцев, пас внуков, охранял черногорскую квартиру сына и тосковал по России.
В долгу он тоже не оставался - делился своими историями. Старинными, из прошлого тысячелетия и совсем свежими.
Одну из них я и попытаюсь сейчас описать, опуская с вашего позволения некоторые интимные подробности, впрочем, вы их вполне можете домыслить и без меня.
История эта произошла пять лет тому назад с дедовой соседкой из Челябинска, они живут на одном этаже.
Очень недурна собой, тридцать с хвостиком, зовут Тамара, не замужем, растит мальчика и девочку.
Итак, пять лет назад Тамара оставила на бабушку совсем тогда еще маленьких детей и впервые в жизни отправилась отдыхать к морю за границу.
Половина отпуска пролетела ярко и неудержимо как шаровая молния.
Еще одна несчастная неделька и опять в родной Челябинск к деткам.
Но вот однажды вечером, когда Тамара как всегда бессмысленно и самодовольно прогуливалась по набережной, рядом с ней нарисовался моднопахнущий мужичок.
Лысоватый, но в то же время с игривой косичкой, не сказать, чтобы красавец, но вроде симпатичный и нестарый еще. Фигура правда никакая: маленький и толстоватенький, даже ниже Тамары, и это при ее-то не гигантском росте.
Мужик улыбнулся, выдал дежурный комплимент и попросил сигарету.
Остановились, закурили, разговорились.
Мужик оказался москвичом. Веселый такой, на любую тему у него имелся свежий анекдот. Складно рассуждал о моде, искусстве, о политике. Потом этот тип откуда-то приволок гитару, привел Тамару к морю и до утра мурлыкал ей грустные песни о несчастной любви.
На второй день, когда они опять встретились и Тамара предложила сходить в кафе, мужик признался, что в его жизни все совсем не просто - на последние деньги приехал отдохнуть, а дома ждут большие проблемы: с работы уволили, бывшая жена из дома выгнала, жить негде, да еще и алименты на нем висят. Одним словом – думал, что в судьбе началась черная полоса, а оказалось, что это была белая – черная еще только на подходе…
Так что - в кармане ни рубля, ни цента, ни евро-цента, только фантик от конфетки и обратный билет до Москвы.
Женщина тяжело вздохнула, злясь на свое умение притягивать подобных кавалеров, но делать нечего, пожалела и повела поить и кормить за свой счет. Мужик–то вроде не поганый, душевный, хоть и альфонс.
Каждый раз, когда женщина за что-нибудь платила, кавалер отводил глазки, видно было, что ему очень тяжко и от стыда хочется спрятаться за пальму.
Так и закрутился у них какой-никакой роман – дурное дело не хитрое.
Днем вместе плавали, загорали, а вечерами Альфонс пел песни под гитару, Тамара его поила, кормила, да и спать у себя в номере укладывала.
Вот в предпоследний вечер они гуляя заглянули в местный ювелирный магазинчик.
Тамара выбирала себе какую-то бижутерию, а ее толстячок вдруг уткнулся в витрину и говорит:
- Тамуся, кошечка моя ненаглядная, посмотри какая золотая цепочка. Плетение оригинальное. Тоненькая и совсем не дорогая.
Как бы мне хотелось, чтобы ты мне ее подарила…
Ты не подумай, я и так благодарен судьбе за встречу с тобой и никогда тебя не забуду, но если бы у меня от тебя осталась эта маленькая, золотая цепочка, как символ наших…
У Тамары глаза покинули свои орбиты и даже попытались залезть на лоб и неудивительно – это была неслыханная наглость.
И так из-за того, что она целую неделю содержала этого поросенка, ей не удалось накупить подарков домой, а тут еще…
Но он подлец так умоляюще смотрел… И Тамара сдалась, ругая себя и скрипя зубами купила таки цепочку этому альфонсу…
Как только мужик надел на шею выклянченную золотую безделушку, он хотел сказать что-то типа - «спасибо», но не сумел, разрыдался и не прощаясь ушел.
Вечером он неожиданно ввалился к Тамаре в гостиницу со снопом роз в товарных количествах и сказал:
- Тамусечка, завтра ты уедешь и мы с тобой больше никогда не увидимся, но ты даже не представляешь, что ты для меня сделала. Для всех вокруг и особенно для женщин я всегда был золотой рыбкой. Они смотрели сквозь меня и видели только мой кошелек, облизывались, делали преданные лица, клялись в вечной любви, становились на цыпочки, а сами ждали: цацки, бибики, луну с неба и хpeн знает чего еще…
Ты единственная женщина, которая уж точно ничего от меня не хотела, даже наоборот, от себя последнее отрывала.
Ты видела во мне просто человека, мужчину, веселого парня играющего на гитаре и я тебе за это бесконечно благодарен.
…Этот московский «Альфонс» с женской цепочкой на шее, подарил Тамаре… квартиру в Черногории и теперь она с мамой и детьми, по три летних месяца живет на одной лестничной площадке с моим новым знакомым дедом…
Август 1984 г.
Крым. Поздний вечер, точнее - южная ночь, тёплая и тёмная, как смола. Гуляя с девушкой, решили полакомиться ягодами тутовников (шелковиц), росших возле дворца Воронцова. Туты - старые, ветки растут очень высоко. Но, ах, молодость-молодость, помогая друг другу, с трудом забрались на дерево. Огромные сладкие фиолетовые (ночью - чёрные) ягоды рвал, еле-еле доставая. Многие легко сминались, т.к. были очень зрелыми. Ягоды просто таяли во рту. Чтобы достать ягоды, висевшие очень высоко, посадил девушку на плечо и она сорвала все ягоды, которые достала. Мы их с удовольствием слопали. После этого удачно спрыгнули и я проводил девушку домой. Шли в полной темноте, т.к. туземные власти из экономии или "по просьбам трудящихся"-отдыхающих, выключили все фонари. Щебетали про разное, на друг друга не смотрели, т.к. всё равно темно. Недалеко от памятника фюреру "ктябрьской" революции, забрезжил фонарь и мы увидели силуэт запоздалого прохожего, шедшего нам навстречу. Прохожий, увидел нас, вскрикнул и спринтером убежал в противоположную сторону (глаза его были, как два блюдца). Его поведение нам показалось странным, пока мы не вышли на яркий свет и рассмотрели себя. Мы были с макушек до пят залиты огромными подтёками багряно-красной крови. Т.к. я тогда учился в универе "на шерлокахолмса", сразу "допёрло", что "кровь" это - cok ягод шелковицы, которые, срываемые, легко давились и их cok брызгал нам на лица и одежду, стекал по рукам. Фильм "Ужас на улице Вязов" (кажется, так назывался) был мелочью по сравнению с нами (тут ведь ДВА Фреди Крюгера и встречены вживую!!!). Поставили себя на место встреченного... Да, тяжко ему пришлось... Зрелище для очень крепких нервов, да и то могло не выдержать сердце. Но, вроде, всё обошлось.
Возникла проблема: если не хотим сократить количество живых отдыхающих и туземного населения, коих вечером могли встретить много, надо было срочно умыться и сменить одежду (cok ведь удаляется очень плохо). Возникла мысль искупаться в одежде (море-рядом). Так и сделали. О чудо!!! Морская вода полностью вымыла "кровь", не осталось ни следа (хозяйкам на заметку).