Тюрьма. В камеру заводят старенького дедушку. Его обступают блатные. - Ну чё дед, за что посадили? - За шуточки. Шутить люблю. - А ну ка пошути. - Нет, вы потом меня убьёте. - Да ладно, дед, пошути. - Ну ладно. Дед берёт веник, макает его в парашу, стучит в окошко. В окно заглядывает надзиратель. Дед мгновенно втирает веник ему в лицо. Окошко закрывается. Все в камере хохочут. Через минуту в коридоре слышен топот. Открывается дверь на пороге толпа здоровенных надзирателей с засученными рукавами. Осмотрели камеру взглядом. - А ну ка, дед, отойди в сторонку, сейчас мы с этими беседовать будем.
Тюрьма. В камеру заводят старенького дедушку. Его обступают блатные.
- Ну чё дед, за что посадили?
- За шуточки. Шутить люблю.
- А ну ка пошути.
- Нет, вы потом меня убьёте.
- Да ладно, дед, пошути.
- Ну ладно.
Дед берёт веник, макает его в парашу, стучит в окошко. В окно заглядывает надзиратель. Дед мгновенно втирает веник ему в лицо. Окошко закрывается. Все в камере хохочут. Через минуту в коридоре слышен топот. Открывается дверь на пороге толпа здоровенных надзирателей с засученными рукавами. Осмотрели камеру взглядом.
- А ну ка, дед, отойди в сторонку, сейчас мы с этими беседовать будем.