Я уже упоминал, что в молодости играл в студенческом театре. Хотя "играл" - это громко сказано, при избытке мужских ролей и остром дефиците актеров я был единственным представителем мужской массовки. Театр наш специализировался на пресмыкающихся: в первый год мы поставили "Дракона" Евгения Шварца, а во второй - "Ящерицу" Александра Володина. Но это присказка, а в сказке речь пойдет об истории, приключившейся в дружественной студии другого вуза. Они ставили "Голого короля" того же Шварца. Короля играл парень по имени Андрей, высокий белокурый красавец, по которому сохли все институтские девушки. Был он большим разгильдяем и пиво любил куда больше, чем высшую математику. Но театр любил все-таки больше пива. Высшую математику я помянул не случайно. Преподавал ее пожилой профессор, который, может быть, неплохо знал предмет, но был исключительно вздорным и придирчивым человеком и пользовался заслуженной ненавистью студентов. Особо он был помешан на дисциплине и не терпел, когда студенты опаздывали на занятия. За минутное опоздание мог двадцать минут читать нотацию, а за трехминутное - выгнать из класса. Андрей, увлеченный, с одной стороны, пивом, а с другой - подготовкой к спектаклю, опаздывал чаще остальных. То есть не будет преувеличением сказать, что не опаздывал он только тогда, когда прогуливал пару целиком. Кроме того, будучи харизматической личностью и народным любимцем, он не терпел нотации молча, а дерзил и огрызался в ответ. На этой почве он находился с профессором в постоянном конфликте и был далеко не уверен, что будет допущен к сессии. Почему-то в том институте не было дворца культуры. То ли его еще не построили, то ли уже поставили на ремонт. Спектакль играли прямо в здании института, в большой лекционной аудитории. Зрители сидели за партами, пространство около доски использовали как сцену. А вот места для гримерки там не было, и актеры переодевались в другой аудитории, метров на 20 дальше по коридору. Спекталь принимали очень хорошо. В последнем акте Андрей забежал в гримерку, чтобы переодеться к ключевой сцене, в которой он должен быть предстать перед публикой в новом чудесном платье, то есть голым. Полной наготы в то время не допустили бы, но количество одежды на короле было сведено к минимуму: плавки и картонная позолоченная корона. Выйдя из гримерки, Андрей в волнении перепутал стороны света и пошел по коридору не направо, а налево. В это время в аудитории, расположенной налево от гримерки, у вечернего отделения шла лекция по высшей математике. Профессор вот уже десять минут распекал опоздавшего студента: - Что значит - была очередь в столовой? Значит, не надо было стоять. Остались бы без обеда, ничего страшного. Обедать вы не обязаны, ваша единственная обязанность - не опоздать на занятия. Вы можете штаны не успеть надеть, но на лекцию вы должны придти вовремя! И ровно на этой реплике дверь отворилась, и в аудиторию вошел Андрей в короне и плавках. Руководитель студии потом потратил очень много сил, чтобы доказать профессору, что это был несчастный случай, а не злонамеренная диверсия. К сессии Андрея в конце концов допустили, но высшую математику он благополучно завалил. Был ли он после этого отчислен или сумел пересдать, я, к сожалению, не знаю.
Я уже упоминал, что в молодости играл в студенческом театре.
Хотя
"играл" - это громко сказано, при избытке мужских ролей и остром
дефиците актеров я был единственным представителем мужской массовки.
Театр наш специализировался на пресмыкающихся: в первый год мы поставили
"Дракона" Евгения Шварца, а во второй - "Ящерицу" Александра Володина.
Но это присказка, а в сказке речь пойдет об истории, приключившейся в
дружественной студии другого вуза. Они ставили "Голого короля" того же
Шварца. Короля играл парень по имени Андрей, высокий белокурый красавец,
по которому сохли все институтские девушки. Был он большим разгильдяем и
пиво любил куда больше, чем высшую математику. Но театр любил все-таки
больше пива.
Высшую математику я помянул не случайно. Преподавал ее пожилой
профессор, который, может быть, неплохо знал предмет, но был
исключительно вздорным и придирчивым человеком и пользовался заслуженной
ненавистью студентов. Особо он был помешан на дисциплине и не терпел,
когда студенты опаздывали на занятия. За минутное опоздание мог двадцать
минут читать нотацию, а за трехминутное - выгнать из класса.
Андрей, увлеченный, с одной стороны, пивом, а с другой - подготовкой к
спектаклю, опаздывал чаще остальных. То есть не будет преувеличением
сказать, что не опаздывал он только тогда, когда прогуливал пару
целиком. Кроме того, будучи харизматической личностью и народным
любимцем, он не терпел нотации молча, а дерзил и огрызался в ответ. На
этой почве он находился с профессором в постоянном конфликте и был
далеко не уверен, что будет допущен к сессии.
Почему-то в том институте не было дворца культуры. То ли его еще не
построили, то ли уже поставили на ремонт. Спектакль играли прямо в
здании института, в большой лекционной аудитории. Зрители сидели за
партами, пространство около доски использовали как сцену. А вот места
для гримерки там не было, и актеры переодевались в другой аудитории,
метров на 20 дальше по коридору.
Спекталь принимали очень хорошо. В последнем акте Андрей забежал в
гримерку, чтобы переодеться к ключевой сцене, в которой он должен быть
предстать перед публикой в новом чудесном платье, то есть голым. Полной
наготы в то время не допустили бы, но количество одежды на короле было
сведено к минимуму: плавки и картонная позолоченная корона. Выйдя из
гримерки, Андрей в волнении перепутал стороны света и пошел по коридору
не направо, а налево.
В это время в аудитории, расположенной налево от гримерки, у вечернего
отделения шла лекция по высшей математике. Профессор вот уже десять
минут распекал опоздавшего студента:
- Что значит - была очередь в столовой? Значит, не надо было стоять.
Остались бы без обеда, ничего страшного. Обедать вы не обязаны, ваша
единственная обязанность - не опоздать на занятия. Вы можете штаны не
успеть надеть, но на лекцию вы должны придти вовремя!
И ровно на этой реплике дверь отворилась, и в аудиторию вошел Андрей в
короне и плавках.
Руководитель студии потом потратил очень много сил, чтобы доказать
профессору, что это был несчастный случай, а не злонамеренная диверсия.
К сессии Андрея в конце концов допустили, но высшую математику он
благополучно завалил. Был ли он после этого отчислен или сумел
пересдать, я, к сожалению, не знаю.