Skip to main content
В подростковом возрасте я перенёс операцию на колене.
Доктор принёс мне фломастер и сказал пометить кружочком нужное колено, а второе крестиком, после чего вышел из комнаты. Я всё сделал в точности, как он сказал.
А потом дорисовал стрелочки к кружочку и написал "Оперировать тут", добавил больше крестиков на другое колено и надпись "Не трогать". От скуки следующие полчаса я провёл разрисовывая собственное тело и оставляя послания вроде "Аппендикс не отдам", "На что уставился? Колено находится ниже". Я даже попросил свою маму написать у меня на спине что-то вроде "Если ты это читаешь, не та сторона. Переверни."
Когда появился анестезиолог, я успел накрыться простынёй. Рассказывали, что я нёс всякую чушь перед тем, как отключиться, но это уже другая история. Операция прошла успешно, на ночь пришлось остаться в больнице. Позже доктор зашёл проведать меня и рассказал, как я умудрился сорвать им график операции.
В общем, когда персонал снял простыню и прочитал те самые пометки, то все рыдали, не переставая, минут десять. Наконец, успокоившись, с большим трудом взяв себя в руки, они стали меня переворачивать, чтобы положить на операционный стол... И тут увидели последнюю надпись...
В итоге, операция началась аж на полчаса позже запланированного, и всё благодаря моей любви к рисованию.
Пушкину было лет шесть и был он прехорошенькой кудрявой девочкой с красивым именем Елизавета.
Рядом с Елизаветой сидела её мама, одной рукой она придерживала чехол с бальным платьем, другой, держала у уха телефон.
Лиза, обмахиваясь веером, откровенно скучала. Электричка только покидала Москву, а мама перманентно трепалась с подругами по телефону. Людей в вагоне было совсем мало и девочка смело взялась за меня:
- Дядя, а почему у вас женская сумочка?
Мама, не отрываясь от телефона, без энтузиазма упрекнула:
- Лиза, не приставай к дяде.
Я возразил:
- Ну что вы, она мне нисколько не мешает, наоборот, за разговорами и дорога веселее.
Мама удовлетворённо кивнула и уже больше не возвращалась из глубин своих телефонных интриг.
Я ответил:
- Это сумочка не женская и не мужская, это сумочка для фотоаппарата.
Потом Лиза рассказала, что они с мамой были в Москве на танцевальном конкурсе и что она заняла там четвёртое место. Девочка задавала железнодорожные вопросы, а я подробно отвечал: Почему рельсы стучат, зачем нужны шпалы и для чего электричка упирается в провода.
Потом она предложила:
- Дядя, а давайте во что-нибудь поиграем.
Я, не долго думая, предложил играть в города, но дело у нас не пошло, ведь Лиза ещё не знала ни одного города кроме Одинцово и Москвы. Тогда я предложил играть в рифмы и быстренько объяснил что такое рифма.
Девочка сразу поняла и со скоростью компьютера стала выдавать очень необычные, но филигранные рифмы на любые, самые сложные слова. Уже тогда я почувствовал что-то не ладное, но не подал виду, а Лиза сказала:
- Просто рифмы – это не интересно, давайте, вы мне будете говорить слово, а я буду придумывать маленький стишок с этим словом.
А не слишком ли самоуверенно, для шестилетней девочки? Подумал я и сразу решил начать с чего потруднее:
- Ну, придумай мне стишок со словом... со словом, скажем – Укупник.
- А что это такое?
- Это такой человек, у него фамилия Укупник.
Лиза закрыла глаза и без всякой паузы, дирижируя себе рукой, с выражением произнесла:
- Ко мне под юбку заглянул Укупник,
но, я не испугалась,
там подъюбник…
Я просто остолбенел и почувствовал себя сеньором Сальери, слушающим Реквием Моцарта.
Ни я, ни кто либо из моих знакомых, кроме, наверное, Димы Быкова, не смог бы вот так сходу выдать что-то подобное, а тут шестилетний Пушкин в электричке.
Мама Пушкина зашевелилась и не отрываясь от телефона бросила:
- Лиза, на следующей выходим, скажи дяде "до свидания", не забудь веер и пойдём.
Девочка встала со скамейки и быстро заговорила:
- Давайте скорее, а то нам выходить, последнее-припоследнее слово, чтобы я сочинила последний стишок.
Я, ещё не до конца очухавшись от подъюбника, выпалил совсем уж немыслимое:
- Павка Корчагин.
- А что это – павкакарчагин?
- Это тоже человек, Павка, ну, Павел – имя, а Корчагин – фамилия. Павка Корчагин.
Пушкин кивнул, закрыл глаза и с выражением выдал:
- В домике том, где жил Павка Корчагин,
было темно,
только палки торчали…
До свидания, дядя.
После того, как Лиза с мамой вышли, я ещё целых полчаса приходил в себя, чуть свою остановку не прозевал, ведь такого уровня рифмы мог выдавать как минимум Высоцкий, да и тот, наверняка не моментально, а после бессонной ночи.
Хоть бы ей поскорее объяснили, что она – Пушкин.
Ай да Лиза, ай да сукин сын…
Ко дню Победы!
Поздравляю всех с праздником Великой Победы!
Мой дед Юсуп Зирзизов, 1905 г. р., уроженец Татарстана, воевал с первых дней войны. Был под Москвой, зимой 1941, потом воевал на Волховском фронте под командованием Л. Говорова (о котором отзывался с большой теплотой - генерал, царский офицер!, с большим уважением, справедливостью и любовью относился к своим солдатам!!), закончил войну под Кенигсбергом.
История что произошла с дедом, случилась после очередного ранения.
Получив во время боя очередную пулю в ногу, дед попал в госпиталь. Не смотря на уровень медицины того времени, но профессионализму военных врачей (коим всегда славилась Российская армия) рана успешно заживала, дед собирался обратно на фронт. И вот однажды, вечером, после отбоя, он почувствовал сильную боль внизу живота. Встал с кровати и пошел к доктору. А доктором надо сказать был старенький, престаренький русский дедок, который врачевал небось еще в Первую мировую. Дед, в перемешку на татарском и русском языках пожаловался ему на боли и попросил какую нибудь таблетку. Врач осмотрел его, пощупал живот, залез к себе в шкаф и достал большую бутыль спирта. Взял два стакана, наполнил их до краев.
"Пей"- сказал врач. Дед выпил. Другой стакан врач махнул сам! "Ложись"
- Скомандовал доктор. Дед лег на стол. От такого количества спирта выпитого на голодный желудок (война, если помните!)дед тут же вырубился... Очнулся в палате. Без апендикса. Но с головной болью... :
- ) Вот такие люди победили фашизм!! И такие люди - русские, татары, украинцы, беларусы, узбеки, казахи и многие другие делали все для победы!!! Каждый на своем месте: в окопах, у станка, в поле, у операционного стола!!! Светлая им память!!! Низкий поклон!!!
А дед прожил до 1996 года...
"Новый год — это день рождения каждого человека"(Чарльз Лэм)Есть у меня приятель Иван - серьезный и обстоятельный человек, отец троих детей.
Иван работает мастером на заводе, хотя к делу это не особо относится.
Как-то однажды 31-го декабря, Иван и двое его братьев, съехались с разных концов страны, в Подмосковье к родителям, чтобы наконец вместе встретить Новый год.
Братья прибыли с женами и детьми и только Иван был один.
Все было славно и по-домашнему: послушали президента, выпили шампанского, подарили друг другу подарки, похрустели мамиными огурчиками, пора бы и на боковую, но тут кто-то из детишек задал простой и логичный вопрос:
- Бабушка, а почему у тебя нет елки?
- Мать честная! Вот мы старые дурни, всех в гости позвали, а про елку совсем забыли. Нам-то она ни к чему, а вам радость.
Недолго посовещавшись, отец послал Ивана (как самого младшего и самого трезвого из братьев) в лес, за елкой, хоть небольшой.
Иван побурчал немного, что мол и Новый Год уже встретили, поздновато уже для Новогодних елочных чудес, ну, да делать нечего, взял топор, сел в батину ржавую «Ниву» и поехал в лес.
Долго ли, коротко, буксовал он в глубоком снегу, срубил, наконец, елочку, прикрутил ее к багажнику и вдруг, чуть не вскрикнул от неожиданности - метрах в десяти, скрючившись, стояла худенькая девушка и дрожала от холода с амплитудой сантиметра три. Не сказать что девушка была раздета, конечно же одета, но совсем не для глухого замороженного леса: шапки нет, мини-юбочка, чулочки, тонюсенький коротенький пуховичок, не прикрывающий поясницу, а на ногах кокетливые туфельки на высоких каблучках. Привидение да и только.
Иван немного пришел в себя и сказал: - С Новым Годом, а что ты тут делаешь?
В ответ Снегурочка попыталась что-то простучать зубами, но ничего вразумительного так и не выстучала.
Привез Иван девушку домой.
Нарядили елку, мама затащила Снегурочку в баню и оттерла самогоном и та, наконец, заговорила. Рассказала что звать ее Варвара и что месяц назад она познакомилась с парнем. Встречались, ходили в кино, целовались, но не более того.
И вот, парень пригласил Варю в свой загородный дом чтобы встретить Новый год.
Встретили, выпили, и парень сказал: - «Давай»
Девушка была не готова к такому повороту событий и отказала, тогда парень завез ее в глухой лес, за десять километров от ближайших живых людей и поставил ультиматум: Или «давай», или выходи из машины и подыхай в лесу.
Варвара вышла и превратилась в Снегурочку.
Под утро, когда Снегурочка окончательно вернулась обратно в Варвару и даже могла улыбаться, она обмолвилась, что оставила у этого упыря свою любимую расческу, мелочь, а обидно.
Через час трое братьев уже вытащили из кровати пьяного, плохо соображающего упыря и устроили ему обыск с пристрастием. Они уронили всю мебель в его доме, но Варину расческу все же отыскали…
…Когда Иван и Варвара рассказали свою историю в ЗАГСе, то даже строгая тетенька поверила что Варе не нужен никакой месяц для проверки серьезности чувств и согласилась расписать молодых в тот же день.
С тех пор они и родили троих детей, но по моим достоверным данным – это не окончательная цифра…
О ЛЮБВИМой Папа стремительно умирал.
Я вырвался на пару дней из Питера и прилетел, чтобы успеть увидеться и попрощаться.
С трудом узнал и то, только по глазам. На больничной койке сидел худой старик, даже не верилось что это мой могучий Папа и ему всего пятьдесят один…
Мы долго разговаривали о жизни, хотя оба понимали, что о смерти.
В те дни Мама жила прямо там, в палате, рядом с Папой, ночевала на трех стульях, а днем ненадолго прибегала домой, чтобы помыться, сварить и обложить подушками кашку и сразу назад.
В палате Мама всегда была бодра, весела и легкомысленна, шутила даже. Беззвучно плакала только за дверью, когда в умывальнике мыла посуду.
С папиной работы послали сотрудницу с апельсинами, ей поручили проведать и узнать - как там Юрий Васильевич и насколько все у него серьезно?
Тетка вошла, поздоровалась и почти не выдала своего испуга, увидев изменившегося отца.
Через полторы минуты, она поднялась со стула, сказала: «Выздоравливайте, Юрий Васильевич», и попятилась к дверям.
Тут в палату вошла веселая Мама с помытой мисочкой в руках и лицо ее моментально нахмурилось. Мама уничтожающе сверкнула глазами на посетительницу и с металлом в голосе заговорила:
- А вы кто еще такая? Чего приперлась? Стоит жене на секунду выйти, как она тут как тут?! Что смотришь? Глаза твои бесстыжие! А ты чего там лежишь, улыбаешься? Я не посмотрю, что ты больной! Я тут кручусь - верчусь, ночи не сплю, а за моей спиной! Что это еще за фифа? Больной, больной, а, смотрю, не теряешься! Ты прекрасно знаешь - со мной шутки плохи.
А ты еще здесь? Давай отсюда, и чтобы духу твоего больше…
Испуганная тетенька, зачем-то извинилась и, не прощаясь, выскочила в коридор.
Папа улыбнулся одними губами и тихо сказал:
- Мамочка, ну ты что творишь? Это же Ольга из моего отдела.
- А мне хоть Ольга, хоть Галя, нечего их приваживать. По стенке ходит, а туда же. Выпей вот лучше кефирчику, а я пойду предупрежу на вахте, чтобы ее больше сюда не пускали. Все.
Мама подскочила и решительно вышла из палаты.
Я никогда в жизни не видел сцен ревности в исполнении своих родителей и был, мягко говоря, поражен.
На всякий случай выскочил за Мамой в коридор, мало ли что она там натворит в таком состоянии.
В самом конце длинного коридора, Мама догнала растерянную Ольгу и сказала:
- Ради Бога простите меня, но вы должны понять… Передавайте там всем вашим привет и спасибо.
Оля, у меня к вам большая просьба, только не откажите: если сможете, придите к нему еще хотя бы раз. Пожалуйста. Ладно? Только я вас очень прошу, не оттягивайте. Лучше завтра…
История про "настоящего Деда Мороза" напомнила мне, как сам я выступил вроли "настоящего Деда Мороза".
Работал я тогда на Бердском Радиозаводе, если кто помнит, то выпускали
мы очень даже неплохую, по тем временам, бытовую аудиотехнику под маркой
"Вега".
Вот как-то вызвался я выступить в роли Деда Мороза, т. к. ребятишек
очень люблю. И не пожалел - честно скажу. Это было и интересно, и
приятно.
Итак, собственно итория.
Пришли мы со Снегурочкой Юлечкой к одной девочке. Чудо девчоночка - и
спела и сплясала, и сыграла на пианино, и рассказала стихотворение.
Словом, целая культурная программа.
Ну, как водится, Деда Мороза нужно угостить - закон гостеприимства
требует! Повели нас на кухню, предложили водочки, как водится, и
пельмешков - традиционно. Но я отказался, т. к. был Дедом Морозом
непьющим, а пельмени были горячие - сказал, что растаю от них. Когда я
отказался от водки и пельменей, у девчонки вспыхнули глаза:
- Дед Мороз, а мороженое будешь?
- Какой же Дед Мороз от мороженого откажется - конечно буду, тем более,
что у вас тут жарко!
Потом её мать рассказывала, что как только мы за порог вышли, девчушка
бросилась звонить подруге:
- А ко мне НАСТОЯЩИЙ Дед Мороз приходил.
- Не бывает Деда Мороза, - ответила подруга - это какой-то дяденька к
тебе приходил с работы твоей мамы.
- Нет-нет, у меня был НАСТОЯЩИЙ Дед Мороз - он отказался от водки и
пельменей, но съел мороженое!
Я, как известно, женщина крупная.
А благодаря тете, всю масленичную неделю терроризировавшей меня блинами, даже не знаю, насколько крупная - весы сломались.
Это было во-первых.
А во-вторых, у меня очень своеобразное чувство юмора. Один хороший человек в свое время сильно чморил за привязанность к пошлым анекдотам, но я же пролетарий... Словом, только хардкор.
А в-третьих, мне за две недели отпуска успел осточертеть родной город, - без кинотеатра, без кофе и кафе, с единственным вечным вопросом всех встречных знакомых: "Замуж не вышла?" - и, в-четвертых, мне тупо скучно.
Это все была предыстория. Для антуражу.
Пишет тут Втентакле одна женщина. Пишет с ошибками. А Я НЕ ВЫНОШУ НЕГРАМОТНЫХ ВООБЩЕ СОВСЕМ НИ РАЗУ!!! И оправданий не приемлю. Никаких.
Пишет что-то типа: "Здравствуйте! Мы незнакомы, но из одного города, и я увидела ваши фотки, и что вы связаны с кинемотографом (да-да, кинемотографом. от слова "мотор", видимо). А у меня сын хочет быть режиссером, вы ему не поможете?"
Представьте всю бурю эмоций, отразившуюся на моем лице. Не помогу ли я? Гм. Не пробовала, но - давайте.
Отвечаю, что добрым словом помочь всегда готова, правда, удивлена, что сам этот отрок мне не пишет, ибо общаться с мамой мне как-то не с руки. Впрочем, могу предоставить ей список фильмов и литературы - для передачи ребенку.
Мама от списка отказывается и исчезает.
Мне приходит запрос в друзья от ребенка. Мальчику девятнадцать лет. Хрупкий, судя по фото, блондин.
"Здравствуйте, я Дима и я хочу быть режиссером".
Я, ясное дело, пишу на это самонадеянное заявление, что режиссура - это не только сидеть в кресле, пить кофе и говорить "Начали" (а то ж мало ли шо он там себе думает). И не только устраивать кастинги, выбирая самую сногсшибательную блондинку, к примеру. Режиссура (в творчество не лезу потому как до сих пор не понимаю эту самую творческую составляющую и чем один дубль от другого такого же отличается) - это умение заставить команду из полусотни, как минимум, человек, которые хотят обедать/спать/купаться/в гостиницу/домой/курить/все еще спать/пить/приставать к буфетчице/флиртовать с оператором/замуж, - умение заставить эту толпу - быть командой, и, черт возьми, делать так, как ты хочешь. Делать твое кино.
Режиссер - это Колумб, который хочет открыть Америку. А команда хочет домой (Феллини).
Мальчик ответил, что он понял и согласен и - трудно ли поступить во ВГИК?
Я написала - трудно. Дорого (если он из моего города, то само собой - дорого). И, вероятнее всего, бессмысленно. Особенно в его юном возрасте.
Я когда-то читала книгу фон Херцога, и он там пишет, что режиссером человек может быть только - придя к этой профессии через много других. Пройдя полмира. Увидев полмира как минимум.
Тогда, когда уже есть, что рассказать.
Я написала, что надо смотреть, и читать...
Мальчик ответил, что читать он не любит. Вообще. Категорически. И нельзя ли как-нибудь без этого?
Я написала: нельзя. Ибо книги формируют воображение. Кругозор. Вкус. Художественное мышление...
Мальчик заверил, что с мышлением у него все в порядке.
Меня так раздражали ошибки в его сообщениях, что я с трудом держалась в рамках нормативной лексики.
Написала ему - "я хлопушка. рядовой персонал. родной мой, вам не ко мне, вам к другому специалисту".
Но поскольку я была единственным его знакомым из, так сказать, кинемотографа, то он продолжал терроризировать вопросом: как ему прям щас стать режиссером?
Я написала что-то про конкурс Джеймесон шот. Что-то про - сними на телефон, выложи на ютюб. Что-то про - не хочешь читать - устройся в видеопрокат, как Тарантино. Устройся рабочим в киногруппу - я помогу.
Но мальчик не хотел рабочим. Хотел все и сразу. И проел мне плешь видением себя в отечественной режиссуре.
"Весна, - подумала я, - обострение...
У них, у этих... у творческих натур".
Финал, логический вполне, наступил сегодня.
Он, то есть, мальчик, мне встретился на улице.
Маленький город и я в нем одна в ярко-желтой куртке.
Я вообще очень заметная.
С тех пор как весы сломала - особенно.
Он подошел, сказал:
- Здрасьте. Я вам писал, я Дима.
- Дима. Я ничем, кроме совета, не могу тебе помочь. Все что знала и могла предложить - я написала.
- Да? Но ведь есть наверняка какие-то способы...
- Да, - согласилась я. - Читать не хочешь, рабочим не хочешь. Остался один способ...
- Какой? - оживился он.
Я огляделась по сторонам, подошла вплотную, и сказала тихо:
- Через постель, - и прошептала - Пойдем...
Ну... Видимо, все же, он не сильно хотел в режиссуру...
peopletalk.ru
Давным-давно, под самый Новый Год, я – питерский студент, ехал к мамочке во Львов.
Наше купе всю дорогу лихорадило, то проводник набирал роту зайцев и устанавливал рекорды вместительности, для книги Гиннеса, а то, я ехал совсем один.
По своей крайней халатности и студенческому легкомыслию, припасы свои я давно подъел, а идти в вагон-ресторан не решался. Нельзя было покидать сумки, ведь они могли обидеться и сменить хозяина.
Итак, из еды, в моем полном распоряжении имелась только большая сетка с лимонами. Вот я их и курочил, пытаясь представить апельсинами, но Станиславский, бы, глядя на мою кислую рожу…
А у проводника, даже стакана для кипятка не было, не то что сахару.
На остановке, в купе вошел огромный улыбчивый дед. Если бы к тому времени не умер актер Борис Андреев, я бы подумал, что это он. Ну просто - вылитый, даже голос тот же.
Дед с порога протянул мне тяжелую лапищу и сказал:
- Добрый вечер, с наступающим, я – дядя Миша.
Из вещей у дяди Миши был только один красный чемоданчик в легкомысленную клеточку.
Дед переоделся, в спортивный костюм старинного образца, как у первого отряда космонавтов, вынул газетку и стал читать.
Так мы прожили еще полчаса.
Лимоны изнутри прожигали мою голодную оболочку и я спросил с кислой миной:
- Дядя Миша, а у Вас случайно не будет кружки - кипятку набрать? Хотите лимон?
Дед оторвался от газеты, вгляделся в свое отражение в темном окне и сказал:
- Лимоны не люблю, а кружка найдется, но сначала мы с тобой хорошенько поужинаем. Скажи-ка мне, как ленинградские студенты относятся к горячему борщу на сале, вареникам с картошкой со шкварками и самогонке?
Кислые складки на моем лице от неожиданности распрямились и я быстро ответил:
- Студенты не против, а то у меня с утра лимонная диета.
Дядя Миша довольно хихикнул, открыл чемоданчик и достал из него пару ложек, нож и две пластмассовые миски.
Когда все это он разложил на столе, до меня наконец дошло – «...ах обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад…» Какой нахрен горячий борщ!? Какие вареники?! Я ведь видел дно у дедового чемоданчика. Там ведь всего пара свитеров, тапки, станок для бритья и никакого намека на еду, а тем более, запаха борща.
Дед пошутил – это было ясно, но для чего затягивать несмешную и глупую шутку долгой сервировкой стола?
Внезапно, дядя Миша резко отодвинул меня в сторону, защелкнул дверь в купе, сбросил тапки, забрался на стол с коленями, достал из кармана железнодорожный ключ и рывком открыл ссохшееся окно.
И так было совсем не жарко, а тут стало совсем уж хреново. В купе вихрем ворвались белые мухи.
До меня дошло, что дядя Миша - полный неадекват и тут уж, не то что борща ждать нечего, тут хотя бы нож суметь проконтролировать, а еще лучше, договорится с проводником и потихому свалить от «Бориса Андреева»
И вдруг произошло то, от чего я как маленький мальчик поверил в новогоднее чудо.
Каждый из нас, неоднократно видел человека переодетого в деда мороза, но никто кроме меня, не видел деда мороза переодетого в человека.
Так, уже будучи здоровым лбом, я по-настоящему уверовал в существование Деда Мороза.
Дядя Миша им и оказался, хоть и без шубы, да к тому же гладко выбритым.
Но это я забежал немного вперед, а пока, нижняя часть странного старика, все так же находилась в купе, а верхняя, выше пояса, торчала на морозе и покрякивала.
Дед внезапно громко ойкнул и разразился веселым басовитым матом.
В руке Деда Мороза, волшебным образом, оказалась перевернутая, стариковская палочка, на крюке которой висела тяжеленькая брезентовая сумка. Дядя Миша бережно втянул в купе всю эту конструкцию и закрыл окно.
В сумке были горячие (!) вареники с картошкой, литровая банка горячего (!) борща и много еще разных вкусностей.
Дед уже успел разлить по мискам борщ, нарезать домашней колбасы, а я все еще не мог прийти в себя и даже попытаться закрыть рот…
Дед Мороз глядя на меня заржал громким басом и сказал:
- Что, студент, озадачен? Давай ешь, а то остынет.
Оказалось, что дядя Миша живет не в Лапландии, а на краю маленького городка, в пятиэтажке и чтобы ему сесть на поезд, нужно оттуда два часа добираться до ближайшего вокзала на автобусе.
А в районе этого Богом забытого городка, какой-то опасный железнодорожный участок, плюс рельсы делают крутой поворот, так что все проходящие поезда, даже самые скорые, сбавляют ход до пятнадцати километров в час. Вот в том месте и поджидает деда, его дочь с сумкой на крюке перевернутой палки. Дед высовывается, хватает и вуаля…
В результате он не таскается с тяжелой продуктовой сумкой и через три часа после выхода из дома имеет горячий домашний ужин.
Когда мы наелись, как два барабана, дядя Миша закурил ароматную трубку и добил меня еще одной шикарной историей из своей железнодорожной жизни:
- Много лет назад, я с женой и дочкой ехал на воды в Закарпатье и в тот же вечер нашу квартиру грабанули. Своих дружков навел соседский сын, он знал, что мы все уехали на месяц.
Воров было трое, они не спеша паковали наше добро в большие сумки, бояться им было абсолютно нечего. Вдруг с грохотом открылась входная дверь и в квартиру ворвался я, злющий и в одних трусах. Ни майки на мне, ни ботинок, а на улице около нуля. У всех у них рты пооткрывались, как вот у тебя, когда я ужин из-за окошка доставал.
Мало того, тут еще за мной вбежали два запыханных милиционера и с ними железнодорожник до kучи.
Мои воры совсем скисли. Ужасно смешно было на них смотреть.
А как все получилось?
Мы тогда уже ложились спать в своем купе. Я в одних трусах влез на верхнюю полку, вдруг, случайно глянул на наш дом и… едритвоюмать… заметил свет в окне.
Вскочил в чем был, побежал в тамбур и дернул стоп кран.
Выпрыгнул из поезда и полетел к дому, а милиция и проводник за мной вдогонку со свистками. Это надо было видеть.
Воров наших посадили тогда, а соседского сына, они за собой утянули…
Рассказал знакомый.
Пошел это я в поликлинику за справкой на оружие (он охотник). Нужно среди прочего пройти психиатра. Захожу в кабинет, вижу: бабуля лет семидесяти, эдакий божий одуванчик в белом чепце набекрень. Я уж и забыл когда в последний раз в поликлинике доктора в чепчике видел, но не суть.
- Садитесь - бубнит бабуля, строча чего-то на бумагах. Сажусь. Кладу на стол "бегунок". Сижу. Молчим. (Пишет же человек). Я тихонечко резинку жую (Покурил только что, ну и чтоб запаха меньше...). Бабуля не отрываясь от бумаг спрашшивает:
- А Вы знаете, что жевать "жевачку" в присутствии женщины неприлично?
Я извиняюсь, бормочу что-то про курение и желание уменьшить запах, вынимаю резинку и запихиваю в сигаретную пачку.
Бабуля так же, не глядя на меня, не отрываясь от бумаг берет мой бегунок, чего-то пишет и коментирует:
- Легко поддается чужому влиянию.
Я, слегка охреневший:
- Позвольте, но Вы же сами сказали!...
Бабуля (ес-но не поднимая головы и продолжая писать):
- Склонен к агрессии.
У меня дыхание в зобу от возмущение сперло, но внутренний голос гундит: "молчи, дуpak!". А он (голос) не дуpak. Сидим. Молчим. 3 минуты. 5 минут. Бабуля так же, не отрывая взгляда от бумаг:
- Легко впадает в депрессию.
Я начинаю соображать, что мне сейчас не то что справку не получить, вообще заберут с мигалками, затыкаюсь и решаю молчать хоть камни с неба.
Сидим. Молчим. 3 минуты. 5 минут. Где-то минут через десять бабуля наконец поднимает голову и хитро-шкодливым взглядом старухи Шапокляк окинув меня выдает:
- Ладно, иди уж, охотник.