Анекдоты про школу

Самые новые анекдоты в этой категории
Анекдоты про школу
Анекдоты про школу
Истории, за которые стыдно. Братская могила.
Наверное, каждый хоть раз в жизни сталкивался с профессиональными скандалистами. Это всем недовольные люди, долго и бережно копящие негатив, который периодически нужно выплёскивать. Главное – найти повод. Какой? Да любой. Дверь не придержали, не уступили место, на улице жарко (холодно, снег, нет снега). И, естественно, нужен человек-приёмник, на которого выльются ушаты злобы, обиды и возмущения. Как и для повода, человек может быть абсолютно любым.
Итак.
Когда мне было еще далеко не тридцать, попал в небольшую передрягу, заработав сильный ушиб правой берцовой кости. Как итог – на следующее утро ниже колена красовался огромный чёрный синяк, передвигаться мог очень аккуратно и со скоростью улитки-спринтера.
Поэтому, отпросившись с работы, я кое-как добрался до поликлиники, прошёл все назначенные обследования, получил больничный лист и благословение от травматолога на обратный путь.
Легко сказать. До остановки метров триста, а нога разболелась не на шутку. Благо людей на улице не было, поэтому я сквозь зубы матерился так, что даже галдящие воробьи уважительно заткнулись.
Вначале досталось тому пи… (участнику гeй-парада) с куском арматуры:
- Е… его в ж… (да ниспошлёт ему Провидение затейника проктолога с кривыми пальцами)!
Вспомнил здравоохранение:
- Какой безголовый х… (жертва обрезания) сделал кабинет рентген диагностики на втором этаже, а травматолога — на шестом.
Не забыл об электромеханиках:
- Мало того, что лифт, б… (святая женщина по версии одиноких мужчин), работает, как пьяный сеет (здесь пропущена буква «р»), так по закону подлости именно передо мной какие-то б… (группа святых женщин по версии одиноких мужчин) его сломали.
- Продолжай, о учитель, — низко склонилась воробьиная стайка
- Птицы эти за… (утомили сексуально) конкретно.
Короче, в сопровождении мелких зас.., закаканцев, я кое-как добрался до остановки, скрепя зубами зашёл в полупустой (это важно) автобус и уселся на одиночное место возле окна.
За которым в ожидании лихорадочно махали крылышками два самых настырных воробья.
- Зря стараетесь, — улыбнулся я, — сеанс окончен.
Тем более, что боль немного утихла, ехать минут тридцать, да и люди вокруг, нельзя ругаться.
- Молодой человек, уступите место.
В тот момент стало понятно, что пернатая мелочь явно обладает даром предвидения.
Потому что рядом со мной стояла крупная видная женщина лет пятидесяти описанного вначале истерического типажа. Прибавьте к этому полтора центнера веса и явное желание поругаться.
А за окном летели уже четыре заинтригованных воробья.
Вставать не было никакого желания, поэтому я подчёркнуто вежливо и спокойно ответил:
- Извините, а вы не могли бы пройти чуть дальше.
Количество воробьёв увеличилось до шести.
- Вот пошла молодёжь, — обращаясь ни к кому и ко всем одновременно, заверещала тётка.
- Уважаемая, мне тяжело ходить, нога больная. Мест хватает, в чём проблема? – удивился я.
- Ножка у него бо-бо. Бедненький! Лень оторвать задницу?
Посмотрев уже на десяток воробьев за окном, я сделал последнюю попытку сгладить конфликт. Причем говорил негромко, и в отличие от оппонентки меня никто не слышал, кроме неё.
- Женщина, успокойтесь, пожалуйста.
- А ты меня не успокаивай! Еще и огрызается! Хамло! Да кто тебя такого воспитал. Да как тебя земля носит?
- Молча.
- Что? – тут она споткнулась на полуслове.
- Молча носит, как и вас, хотя здесь возможны варианты.
- Какие? – тётка явно не ожидала отпора.
- Вас носит, запыхавшись.
- Ес, — радостно заверещали воробьи.
- Что ты сказал? Дрыщ!
- Лучше быть дрыщом, чем братской могилой пончиков.
И тут Остапа понесло. Господи, как она меня крыла!
- Свинья бессовестная. Слишком умный?
- Да. И помню азбуку, где написано, что «мама мыла раму», а не грызла окорок.
- А ну повтори!
- Повторяю — не приближайтесь, мне страшно!
- Ах ты…!
Поняв, что тётке просто необходимо выплеснуть накопленный негатив, я отвернулся к окну. Кстати, некоторые пассажиры пробовали остановить водопад оскорблений, но скандалистка уже вошла в раж, не обращая внимания ни на кого.
Да пускай поорёт, абы на здоровье. Тем более, что воробьи устроили воздушный бой, за которым наблюдать было гораздо интереснее.
- А? Совесть есть? Сопляк!
Отвлёкшись от окна, я посмотрел на красное от ярости лицо:
- Сдуйтесь, иначе посадите сердце!
- Вот пошла молодежь! Никакого уважения к старшим. — при этом она попыталась схватить меня за руку.
- Женщина, если рассчитываете на групповуху в моём лице, я себя вычеркиваю!
- Ух, — добавили пернатые.
- Ах, — восхитилась и тётка, в экстазе взмахнув своим изящным копытцем.
Попав прямо по ноге! Ощущения — словно родил ведро ёжиков-нацистов. Боль адская!
А за окном уже собрались все воробьи города. Они ждали. Терпеливо ждали. Но я просто сжал зубы, пытаясь разогнать искры перед глазами.
- Что заткнулся, умник? А? А? Сказать нечего?
И я не выдержал, рявкнув на весь автобус:
- Мне мама сказала с незнакомыми толстыми тётками не разговаривать, они плохому научат!
Замолчали все. И воробьи, и пассажиры. Кажется, даже ветер стих на улице. По логике впереди меня ожидала мучительная смерть от удушья или черепно-мозговой травмы. Но, против ожидания, с побагровевшим лицом тётка выпорхнула из автобуса на первой же остановке.
Собственно, вот и вся история. Кое как доковыляв до дома (в сопровождении пернатого эскорта), я первым делом принял обезболивающее.
И если ноге полегчало, то душе – нет. Может, стоило перетерпеть, сидела бы она на моём месте и радовалась жизни. Вместо этого так нахамил представительной женщине, что бедняжка даже не доехала. В общем, стыдно до сих пор.
Автор: Андрей Авдей
Анекдоты про школу Лучшие анекдотические истории Анекдоты про секс
Учителката дава на децата тема да пишат съчинение: - Ученици, днес ще пишете съчинение на тема "Ако бях директор на фирма". Ако бев директор на фирма Учениците добиваат состав за писмена работа: "Што би направиле доколку сте директор"? Сите ученици пишуваат само малиот Трпе седи и чека. Учителката налутено го прашува: - Зошто не пишуваш? - Чекам да дојде секретарката да и издиктирам. Jaimito y el presidente de una gran empresa En una clase la profesora manda a los alumnos escribir una carta como si fueran el presidente. Die Schüler schreiben eine Klassenarbeit. Das Thema lautet: "So stelle ich mir die Arbeit eines Managers vor." Während alle fleißig schreiben, guckt Tommi in die Luft. "Warum fängst du nicht an?", fragte die Lehrerin. Tommi sagt:" Ich warte auf meine Sekretärin!" Ο Μπόμπος και η έκθεση. Вчителька дала завдання написати твір на тему "Якби я був босом". Всі пишуть, тільки один хлопець не пише. Вчителька питає: — Чому ти не пишеш? — Чекаю на секретаря! Pani zadała dzieciom wypracowanie. Jak wyobrażam sobie pracę dyrektora. Wszystkie dzieci piszą tylko Jaś siedzi bezczynnie. - Czemu nie piszesz? - pyta nauczycielka. - Czekam na sekretarkę. A suliban tanárnő a gyerekek képzelőerejére kíváncsi. A dolgozat témája: "Ha én milliomos volnék". Mindenki tollat ragad s lázas munkába kezd, csak Béluska ül hátradőlve, karba font kezekkel. - Mi... Egy osztályban a tanárnő dolgozatot írat a tanulókkal. A dolgozat egy fogalmazás, a téma: "Ha én iskolaigazgató lennék ..." A tanulók nekifognak az írásnak, csak a Pistike ül ölbe tett kézzel. A...
Анекдоты про Вовочку Анекдоты про школу
Учительница заходит в класс и говорит ученикам:
- Ребята, сегодня к нам на урок придет директор школы, так что вы должны вести себя очень хорошо. Особенно хочу вас попросить не спрашивать у меня: «Мария Ивановна, можно мне выйти в туалет?» - а вместо этого спрашивать: «Мария Ивановна, можно мне пойти полить цветы?» - это будет звучать намного приятнее, и директору это понравится.
Через некоторое время входит директор и садится на последний ряд. Еще через какое-то время дети начинают обращаться к учительнице с тем самым вопросом. Ванечка:
- Мария Ивановна, можно мне пойти полить цветы?
Машенька:
- Мария Ивановна, можно мне пойти полить цветы?
Павлик:
- Мария Ивановна, можно мне пойти полить цветы?
Вовочка:
- Марь Иванна, вы не дадите мне бумажки, чтобы протереть клумбу?
Анекдоты про Вовочку Анекдоты про школу
Учительница в школе:
- Сегодня, дети, у нас урок стихосложения. Я скажу вам одну
строчку, а вы попытаетесь закончить ее так, чтобы получились
стихи. Итак, ``Если б я имел коня...``
Отличница Машенька с первой парты тянет руку.
(У) - Ну скажи ты, Машенька.
(М) - ``Если б я имел коня,
Я б кормил его три дня.``
(У) - Очень хорошо. Теперь ты, Петенька.
(П) - ``Если б я имел коня,
Я бы мыл его три дня.``
(У) - Тоже неплохо. Ну ладно, Вовочка, ты скажи.
(В) - ``Если б я имел коня,
Это был бы номер...``
(У) - А где же рифма?
(В) - А это только начало стихотворения. А целиком
оно так звучит:
``Если б я имел коня,
Это был бы номер.
Если б конь имел меня,
Я б, наверно, помер!``
Анекдоты про Вовочку Анекдоты про школу
ХИТРЫЙ «ЗАЯЦ»
Навеяно историей о 500-евровой купюре (9 сентября).
Насколько правда – не знаю, слышал от учительницы в начальной школе. Когда она замечала, что дети подустали, иногда прерывала урок подобными короткими историями. Светлая Вам память, Капиталина Георгиевна.
Довоенные времена. Одесский трамвай. Проезд стоит 10 копеек, билеты выдаёт кондуктор. И как-то появился в городе пройдоха, который, заходя в трамвай предлагал кондуктору сторублёвую купюру. Сдачи с такой суммы у кондуктора, конечно, не находилось, а пассажир продолжал настаивать: «нет сдачи – ваши проблемы, других денег у меня нет, купюру банка СССР обязаны принимать везде, не идти же мне пешком». И кондуктор разрешал ему ехать без билета. Это продолжалось достаточно долго, о хитром «зайце» (так его прозвали) знал, наверное, весь город. (моё примечание: странно, что постоянно треся в открытую своей сторублёвкой, он рано или поздно не нарвался на гоп-стоп) В один прекрасный день он заходит в трамвай, подходит к кондуктору, в надежде проехать бесплатно, протягивает кондуктору знакомую бумажку. Кондуктор берёт предложенную купюру, отрывает и выдаёт билет, выволакивает из под своего сидения опечатанный банковский мешок с десятикопеечными монетами. Открывает, берёт оттуда десять копеек себе, а мешок предлагает забрать бывшему владельцу сторублёвки: «вот ваша сдача, ровно 99 рублей, 90 копеек. В банке проверили, но можете пересчитать. Что значит не возьмёте? Берите, берите, средства банка СССР действительны на всей территории Союза, всё законно. Или оштрафую вас на 5 рублей за безбилетный проезд, мы уже одну остановку проехали. Да, кстати, мешок - собственность банка, не забудьте в скором времени вернуть, а то за кражу госимущества повяжут». Под гогот пассажиров «бери, мужик, этих дестюнчиков тебе надолго хватит, чтобы трамвый оплачивать», обладатель мешка с мелкими монетами сдался.
Дальнейшая судьба главного героя неизвестна, на этом рассказ учительница закончила и предложила задачку: посчитать, сколько дней на эти деньги он сможет покупать билеты, при условии, что будет ездить два раза в день (подвох скрывался в том, что получается нецелое число, а деление «в столбик» с дробями мы ещё не проходили).
Анекдоты про школу Лучшие анекдотические истории Вицове про банки и банкиров Вицове про деньги
Как мы беглого зэка ловили.
Благодаря моей любимой учительнице, попал я в конце 90-х в археологическую экспедицию под Запорожьем.
Копали там студенты местного ВУЗа и примкнувшие к ним выпускники, многим из которых было далеко за 30. Но они продолжали по старой памяти ездить на раскопки не столько ради науки, впрочем, сколько ради вечерних похождений.
В своем логове на Камчатке, дальней лагерной полянке, эти "старички" в темное время суток предавались веселым гуляниям, инфильтруя в свои ряды симпатичных первокурсниц и особо юморных первокурсников. Я был довольно замкнутым старшеклассником, но пару раз все же попадал на стариковские вакханалии.
В один из таких вечеров я опять там оказался. Старики пели под гитару атмосферную песню "Не труби глашатай", грудастые студентки пили алкоголь, приближенные первокурсники юморили, я тихонечко сидел и украдкой пробовал водку. Все как всегда.
Как вдруг подошел комендант.
- Оооо, комендант, садись к нам!, - дружелюбно предложил гитарист, прервав песню на "...радуйся торговец, закупай мыло".
- Я лишь на минуту.
По давнему правилу, комендантов археологического лагеря назначали тоже из первокурсников, но именно этот комендант был серьезен и представителен, как генерал Лебедь. Только толще раза в три.
- Шеф просил передать, что из колонии возле Каменки сбежал уголовник. Милиция выставила посты на дорогах.
- Да ерунда это все, давай лучше выпьем.
- Позже..., - глаза лагерного функционера зловеще сверкнули в отблесках костра, - мне нужно всех обойти.
Комендант скрылся в деревьях, но чуть погодя все же вернулся и влился в коллектив. Веселье шло по нарастающей, прямо пропорционально выпитому. Студенты блаженствовали.
Потому расслабленное общество не сразу обратило внимание на шум и треск в кустах - кто-то продирался сквозь посадку не разбирая дороги. Честно говоря, в тот момент сквозь палатки мог спокойно проехать на воловьей повозке сам торговец мылом, спешащий в умирающий Рим - никто бы бровью не повел. Но комендант проявил бдительность.
- Эй! Кто там! Стоять!!!
Из зарослей репейника вышла сгорбленная фигура в брезентовой плащ-накидке и попыталась обойти крайние шатры. Тусклый свет костра не позволял разглядеть детали.
- Это он! Беглый! Зовите милицию!, - трезвый и сообразительный комендант моментально оценил обстановку.
Но не тут-то было. Распаленные мужики делиться славой с органами не хотели и сами кинулись хомутать преступника. Мысленно они уже видели в газетах заголовки "Особо опасный преступник обезврежен храбрыми студентами". Чего греха таить, бросился в атаку и я, картинно держа пустую бутылку за горлышко.
Мгновение- подозреваемый окружен и нервно озирается в предчувствии самосуда.
- У него тапооооор!, - вдруг заорал комендант.
Но реакции нет, топор и топор, нас все равно больше.
И тут произошло страшное. Громко и протяжно завизжала дородная студентка.
В этом визге было все: расчлененные топором трупы сокурсников, ужас перед кровавым чудовищем и ясное осознание того, что жизнь разделилась на "до и после" и прежней уже не станет никогда...
Эмоциональный посыл был столь мощным, что паника охватила всех из присутствующих до последнего. Студенты и старики ринулись кто куда, бросая женщин на произвол судьбы. От выпитых пятидесяти грамм водки я чуть замешкался и бежал одним из последних, удивляясь проворству остальных: вот только балагур-первокурсник храбро бросался на фигуру в темном, а через мгновение он уже скрылся в посадке, молнией пролетев мимо меня - я едва успел проводить его взглядом.
Пришел в себя я где-то среди кустов и хвороста, прислушался - резни вроде нет. Может зэк убежал? Хорошо бы.
Выбрался к людям и вижу картину полного разгрома: брошенные ножи и фонарики, перевернутые бутылки, слетевшие при убегании тапочки. Вернувшиеся беглецы выглядят смущенными.
На лавочке комендант пьет водку с человеком в плаще на голое тело, оба ржут. Капюшон сброшен и видно, что это один из молоденьких студентов. Шутка удалась.
Анекдоты про школу Военные анекдоты Лучшие анекдотические истории
АВТОМАТНАЯ ЭПОХА
"В мечте есть сторона, которая лучше действительности; в действительности есть сторона лучше мечты.
Полное счастье было бы соединение того и другого..."
(Л.Толстой)
Я тут взялся, недавно, выгуливать своего десятилетнего сына и двоих его одноклассников.
Сидели в кино, хрустели ведрами попкорна, ждали начала и пацаны между собой беседовали.
Саня:
- А вы бы хотели, если бы нам сейчас дали три коня и три автомата?
Олег:
- Да, класс, я бы хотел.
Саня:
- Я бы тоже. И чтобы патроны в автоматах никогда не кончались.
Казалось бы, отличная мальчишеская мечта: три коня, три автомата с вечными патронами, ну что еще в десять лет нужно для полного счастья? Но тут в разговор вступил мой Юра.
И в кого он такой циник? Я ведь абсолютно не такой, да и вокруг дети – как дети, а мой иногда ведет себя, как пожилой, надменный лилипут, затесавшийся в песочницу к детям.
Юра:
- Три коня, три автомата и вечные патроны – это конечно вау! Только хорошо бы еще, чтобы кони были надувными и чтобы не ели и не какали.
Саня:
- Почему надувными?
Юра:
- Ну, представь, порысачил ты по району, пострелял чуть-чуть, подрулил домой, а дальше что? Куда коня? В квартиру тащить? Или у подъезда к урне привязывать? За ночь угонят, или сам замерзнет. А сколько кони жрут, ты знаешь? А какают? Вы будете с пакетами за ними ходить? Нет, лучше надувной. Домой прискакал, сдул и на балкон бросил. Да и автоматы нафиг не нужны, один раз на улице стрельнешь, а через полчаса тебя приедет брать вся московская полиция: - "Идиоты на конях, сдавайтесь и бросайте оружие, вы окружены! Повторяю..."
Саня с Олегом призадумались и спросили:
- Юра, а тогда, что бы ты сейчас хотел?
Юра:
- Я бы хотел, чтобы киномеханик забыл бы сейчас включить рекламу и сразу начал показывать кино…
Выключился свет и я, конечно же, вспомнил своего дедушку Васю и как лет сорок назад я был абсолютно счастлив.
…Дед хитро улыбался и просил рассказать стихотворение, а я сразу понимал, ЧТО мне за это будет и с глубоким чувством начинал:
- Шел вчера я мимо школы.
Сколько там детей, родная!
Как рассказывал учитель,
Долго слушал у окна я…
В конце дед гладил меня по голове, запирал в дачном домике (чтобы я не узнал – где тайник) и через пять минут возвращался с черным, тряпочным мешком, застегнутым на пуговицы (он специально его сшил), сажал меня на диван, долго возился с пуговицами и наконец складывал мне на коленки тяжелый, холодный и колючий… автомат.
Да, коня у меня не было, патронов тоже, но страшный, черный и железный автомат был! И это было настоящее счастье.
Когда мы с братом вспоминаем какие-нибудь моменты самого раннего детства, в первую очередь, выясняем – в какую эпоху это было, до автоматную, или после?
В конце шестидесятых, дедушка Вася строил дачу, и каждый день ходил за чем-нибудь полезным на местную свалку, там он и нашел наш автомат.
Практически новый, ни капли ржавчины, даже кожаный ремень на месте. Одна беда – магазина не было, а без него вид совсем не тот. До сих пор обидно, ну какая фашистская cboлoчь выбросила на свалку автомат без магазина?
Я всегда пытался пристроить вместо него что-то суррогатное: бабушкину фотографию свернутую трубочкой, дедушкину логарифмическую линейку, ну, или на худой конец, брусок черного пластилина, за что, тут же получал подзатыльник, и мое краткосрочное свидание с автоматом прекращалось до следующего раза…
Жаль, что дедушка мне так и не дал поползать с автоматом даже по клубничным грядкам, вся война проходила исключительно в домике и только за закрытыми дверями. Конспирация.
Автомат наш, хоть и был немецкий, но я почему-то был уверен, что немцы делали автоматы только с одной целью, чтобы с закатанными рукавами войти с ним в лес, глупо повертеть головой, получить от партизана камнем по каске, тут же умереть и завещать свой автомат партизанскому отряду.
Вот и мой автомат был стопроцентно-партизанский, во первых - партизаны у себя в землянке приделали ему для красоты темно-коричневые пластиковые накладки ( телевизоры тогда были черно-белыми и я думал, что обычно автоматы у немцев полностью металлические, без всяких там пластиковых щечек)
А во вторых – на нем партизаны сами выбили русскими буквами, что, Мы, мол, Русские и нас в партизанском отряде целых 40 человек, но поскольку на автомате места было немного, то написали они все это сокращенно: М. Р. – 40
Даже сейчас, спустя столько лет, я могу нарисовать свой «автомик» с закрытыми глазами, помню каждую грань, каждый винтик и заклепочку, я даже горьковатый привкус его помню. Каюсь, лизал…
Но любое счастье штука временная (если конечно – это настоящее счастье)
Так случилось и со мной, я сам спалил лягушачью кожу - в первом классе, как-то задал деду простой и логичный вопрос:
- Дедушка, у меня есть лучший друг – Сережа, он очень хорошо умеет хранить тайны, можно он приедет к нам на дачу и тоже посмотрит на «автомик»?
Дед закинул ногу за ногу, задумался и после долго молчания, грустно сказал:
- Э – эхэ-хэх, ото ты дурнэ…
Потом принес автомат, ящик с инструментами и часа за два разобрал мое счастье на горстку невзрачных железяк. Каждую деталь замотал в газетку, чтобы не звенело, нагрузил сумку и мы пошли.
Через два часа и один автобус, мы уже были на Комсомольском озере.
Дед договорился с лодкой, сели и поплыли.
С тех пор, мой любимый автомат, разбросанный по кусочкам, покоится по всему дну озера…
Как же я рыдал и убивался тогда, чуть не умер от горя.
Теперь то я понимаю, что мой дедушка Вася был добрейшей души человеком, я бы на его месте, автомат перепрятал, а в Комсомольском озере утопил бы внука…
…Вот, вспомнил деда, нашу автоматную эпоху и не могу теперь отделаться от навязчивой идеи – выбрать день, съездить на блошиный рынок и все-таки найти и купить тот дурацкий магазин, которого мне так в детстве не хватало. Не знаю зачем, но очень хочется…
Анекдоты про школу Лучшие анекдотические истории Вицове про бабушек и дедушек Вицове о немцах
В Иркутской области из библиотек изъяли "Карлсона", "Дюймовочку" и "Колобка"
В одном из районных отделов народного образования посчитали, что эти книги отрицают семейные ценности и пропагандируют насилие
Москва.
26 марта. INTERFAX.RU - В Иркутской области запретили для прочтения детям и изъяли из библиотек "Карлсона", "Дюймовочку", "Колобка" и ряд других книг из-за содержащейся в них вредоносной информации, сообщил советник президента РФ Владимир Толстой.
"Мне прислали из Иркутской области, Качугского района распоряжение районного отдела народного образования список литературы, полностью запрещенной для прочтения детям всех возрастов, список вредоносных литературных произведений, запрещенных для распространения среди детей согласно ФЗ 436 о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью", - сказал Толстой в Госдуме на заседании "круглого стола" на тему роли литературы в патриотическом воспитании.
Он зачитал названия некоторых произведений из списка с пояснениями о том, почему они вредны. Так, в книге "Карлсон, который живет на крыше", содержится информация, отрицающая семейные ценности и формирующая неуважение к родителям, а в "Приключениях Тома Сойера и Гекльберри Финна" - информация, способная вызвать у детей желание заниматься бродяжничеством. "Сказка о Золотом Петушке" опасна из-за сцены убийства Додона Петушком.
"Это не юмор, это изъяты книги из библиотек", - подчеркнул Толстой.
По словам Толстого в список литературы, запрещенной к прочтению детям до шести лет, вошли "Иван Царевич и Серый волк" - из-за сцен воровства коня и Елены прекрасной, а также "Колобок" - из-за физического насилия над Колобком. Кроме того, из-за сцены нападения на теремок Лисы, Волка и Медведя в опалу попал "Теремок".
"Это не анекдот, это учительница русского языка и литературы прислала мне сейчас", - вынужден был подчеркивать советник, видя реакцию участников заседания.
Детям до 12 лет запретили читать книгу "Волк и семеро козлят", так как там содержится описание смерти Волка, а также "Гуси-лебеди" - из-за описания похищения детей гусями. В немилость районного отдела народного образования попала и "Дюймовочка" - "из-за насильственного удержания Дюймовочки мышкой и принуждении к вступлению в брак".
"Это официальный документ! Поверьте, ничего веселого тут нет, на местах так понимают правоприменительную практику закона. Все, на чем мы вырастали и наши дети, нашим внукам уже запрещено", - сказал Толстой.
Президент Российского книжного Союза Сергей Степашин на это предложил законодателям внимательнее относится к своей деятельности.
"Каков закон - таков ответ, я сам был законодателем и знаю, что говорю, надо тоже думать, когда законы принимаете, и к кому эти законы попадают, я к законодателям обращаюсь, вы что только не напринимали в последнее время", - сказал Степашин.
Анекдоты про школу Лучшие анекдотические истории
Ну так вот.
Внемлите, отроки. И не перебивайте...
Давно это было. Ещё в восьмидесятые.
Проходил я тогда службу в одном военно-инженерном училище. Считалось то училище самым что ни на есть образцовым. Бывало, приедет какой-нибудь грозный проверяющий с инспекцией. Ходит он по территории, выискивает недостатки, а придраться-то и не к чему. Всё окрашено, размечено и отранжировано. Поштучно, по номерам и по комплектности расставлено. Прошито, пронумеровано и опечатано. Травка (если надо - и в декабре) зеленеет; краники в умывальных комнатах при казармах, что то солнышко, блестят – поэзия!
Желает тогда проверяющий посмотреть на выправку личного состава. Не вопрос. Команда «Становись!», и вот уж «коробки» строевые такие чудеса слаженности являют – куда там танцевальному коллективу певца негритянской национальности М. Джексона.
Или, скажем, строевой смотр. Это ж заглядение! Подворотнички белее белого, стрелки на брюках того и гляди, чтоб не порезаться. Бляхи так начищены, что случись во время смотра затмение, никто его толком и не заметит. У сержантов лычки во исполнение директив Генштаба и Эвклида строго параллельны, расстояние от края погона, микрометром мерь, чётко по нормативу. Все бриты, стрижены, рожи радостные, но взгляд волевой. Ну прям хоть сейчас на плакат: «Красив в строю – силён в бою!».
Доволен проверяющий, но виду не подает. Ещё пуще строгости добавил, говорит: а как, мол, обстоят дела с теоретической подготовкой?
Пожалуйста! Спрашивай кого хочешь – Устав аж от зубов отскакивает. Вот, к примеру, курсант Зелимханов Ибрагим - он тот Устав страницами без запинки наизусть шпарит (правда так и норовит своё «Иншалла» вставить, есть ещё над чем поработать командирам).
Но опять же в нашу эпоху не столько знание Устава войны выигрывает, сколько научно-технический прогресс, тем более, что училище-то инженерное.
А у нас и с этим полный порядок – в оборудованных по последнему слову лабораториях профессора, катээны, адъюнкты и простые курсанты колдуют на тему создания новой и усовершенствования уже стоящей на вооружении козьей морды, которая при первой же необходимости будет неотвратимо продемонстрирована любому агрессору.
Заходит проверяющий в одну такую лабораторию, а там до хрипоты спорят: куда б половчее засандалить ещё один тройной интеграл в хитроумную формулу, что целиком учебную доску занимает. Дискуссия идёт жаркая, за малым не дерутся, невзирая на звания, даже на высокого гостя ноль внимания. Что и говорить, наука - вещь серьёзная.
Устал проверяющий. Самое время обедать. Ну так пжалте в столовую. А училищная столовая - что твой Метрополь. Ну может и не Метрополь, но близко к тому. Скатерти, как давешние подворотнички на смотре, белоснежные, полы сорока водами вымыты, тараканы беспощадно депортированы. Меню, конечно, без изысков, но сытное.
После харчей оно уже и не до строгостей, тут либо спать, либо веселиться.
Ну если в плане веселия, извольте – самодеятельность. Курсант Садыкбаев на домбре-двухструнке исполняет и свои соплеменные мелодии, и «Калинку», и токкату заодно с фугой в ре-миноре (автор - Бaх, аранжировка - Садыкбаев), а то и «Пёрплов» (правда, только для своих, это с проверяющими не прокатывает). Сержант Гвинитадзе искромётно лезгинку отжигает, а у рояля, то бишь у аккордеона и барабана, курсанты Акопян и Алиев соответственно. Или там КВН - курсанты Пицук, Дацюк и Охнаровский как начнут на своём наречии балакать – смысла даже не поймёшь что говорят, а смешно до коликов.
Так и день миновал.
А на следующие сутки ждёт проверяющего уже персональный отдых за пределами училища – охота с рыбалкой и банька на дровах. А после парной - чай с вареньем, водкой, коньяком и прочими вкусностями.
И пишет по оконцовке такой проверяющий в свой Московский штаб докладную: так и так, проинспектированный ВВУЗ в очередной раз подтвердил, что боевая и политическая подготовка находится на самом высоком уровне.
Ясное дело, что от таких результатов Генералу – начальнику нашего училища, везде почёт и уважение. На любом совещании Генерала в пример остальным ставят. Газеты его фоты на передовицах печатают, журналисты допытываются – откройте, говорят, секрет вашего успеха. А Генерал скромно улыбается, типа нет никакого секрета, а есть только лишь тяжёлый повседневный ратный труд.
Лукавил Генерал, был секрет. Ну не ста процентов успеха, конечно, но, так скажем, немаловажный.
Дело в том, что тесть нашего Генерала был в ту пору чуть ли не членом Политбюро. Плюс со многими очень важными персонами из Минобороны Генерал лично корешился ещё со своих лейтенантских, а то и с курсантских времен.
Положа руку на сердце, и строевая, и наука, и прочее – всё реально было на высоте, ну может чутка я прибрехнул.
Всё... За исключением физической подготовки.
Нет, не то, чтобы все до единого военнослужащие училища были слабосильными дафлетами. Имели место спортсмены, бегающие стометровку в сапогах, как тот Бен Джонсон, или иной какой знатный бегун, и выжимающие гири, как тому Бену Джонсону даже и не снилось. Но вот в целом...
Что, кстати, было не удивительно, учитывая что кафедрой физо заведовал не по годам шустрый, но очень уж старичок, ветеран Броуновского движения, экс-заслуженный мастер спорта по всем видам спорта, имевший устоявшуюся кличку «Стаканыч».
Да ладно бы просто старичок. Беда была в том, что Стаканыч пил горькую, напрочь забив на всё остальное. Запил он на следующий же день после коронации М.С. Горбачёва, как объяснял сам Стаканыч – в знак протеста. И никакой «сухой закон» помехи ему не создавал.
Злоупотребления его были активными, то бишь с обязательным привлечением других преподавателей несчастной кафедры («Я ж не алкаш какой-нибудь, сам на сам бухать» - говорил он), что ну никак не способствовало спортивным успехам.
Ужаснее всего для Генерала было то, что он ничего с этим не мог поделать. Ибо не то, что уволить, но даже критиковать Стаканыча не имелось решительно никакой возможности по причине наличия у него куда как более крутых, чем у Генерала, связей и знакомств. При том, что Стаканыч был вообще личностью легендарной в спортивных и околоспортивных кругах, а слава его уходила корнями в далёкое-предалёкое прошлое - по некоторым неподтвержденным данным карьеру свою Стаканыч начинал инструктором по плаванию у самого Чапаева...
Генералу только и оставалось, что ожидать окончания схватки Стаканычевского организма с неумолимым временем и алкоголем (пока Стаканыч выигрывал по очкам), а до той поры - лавировать, разными способами отводя внимание проверяющих от бедового положения с физподготовкой.
И до поры это успешно удавалось. Но всё проходит очень быстро. А хорошее – даже ещё быстрее...
В один год произошла масса неприятных событий: набирала обороты перестройка, досрочно помер политбюрошный Генеральский тесть, на Красную Площадь приземлился хулиган-провокатор Руст... Даже в далёкой африканской стране Бурунди, и то состоялся внеочередной государственный переворот.
В итоге многие и многие достойные люди наверху (в Москве, конечно, не в Бурунди, хотя и там тоже) полишались должностей, а их места заняли молодые, да рьяные. И, как результат - наш Генерал остался практически без поддержки.
А дальше всё пошло в соответствии с народными мудростями: «Пришла беда – отворяй ворота» и «Где тонко, там и рвётся».
Не успели в главном военном ведомстве завершиться кадровые мастурб... или как их там? А! – пертрубации, как получает училище телеграмму: «НВ РКТ ВСЕМ МАНДЭЦ ПРИКАЗЫВАЮ ОБЕСПЕЧИТЬ ТОТАЛЬНУЮ ПРОВЕРКУ ФИЗПОДГОТОВКИ ТЧК ЗА НЕСДАЧУ НОРМАТИВОВ МЕРЫ БУДУТ ПРИНЯТЫ САМЫЕ ЖЕСТОКИЕ ТЧК С ПЛАМЕННЫМ ПРИВЕТОМ ЗПТ ВАШ НОВЫЙ ГЛАВКОМ ВСКЛ».
Стаканыч, до убитого алкоголем и непомерными годами сознания которого телеграмма была доведена в первую очередь, ушёл на новый круг запоя. Хотя телеграмму и прокомментировал: «Плевал я, хоть стреляйте... Керенский, помнится, тоже слал... А пруссаки как полезли... А мы их – тапками, тапками... Три дни штурмовали... А маршал говорит – сутки на кураж, но потом всех вас, скотов, к стенке без жалости... Патрон кусай! Багинеты примкнуть!... ».
В общем, стало ясно, что с таким начфизом за короткое время из полутора тысяч разгильдяев сотворить команду спортсменов-разрядников нечего и мечтать.
Надо было искать иные, нетривиальные пути выхода из ситуации.
И вскоре выход был найден:
- Через оставшиеся в Мин.обороны каналы руководство разузнало ФИО, звание, должность, семейное положение и прочие компроментирующие данные на направляемого к нам проверяющего, а также сведения о номерах поезда и вагона, в котором он поедет.
- Из бессрочной опалы был экстренно отозван капитан Бурым – завзятый баламут, балагур и пьяница, которому объявлялось о снятии с него всех ранее имевшихся взысканий и о индульгенции на будущие залёты в течение года в случае успеха операции.
- С капитаном состоялся подробный инструктаж с постановкой задач, по окончании которого ему с секретного склада были выданы неразменный червонец и запасная печень.
- После этого капитан был телепортирован в движущийся из Москвы поезд.
Капитан Бурым с заданием справился. В точке прибытия представители принимающей стороны перегрузили тела капитана и проверяющего из вагона в машину и отвезли к месту опохмела. А проводница на деньги, вырученные от продажи пустых бутылок, оставшихся от досуга двух офицеров, купила своему сыну импортный кассетный плеер.
На протяжении суток проверяющего всячески ублажали и опекали, не давая ему при этом достигнуть трезвого состояния. На другой день он был вывезен на территорию училища. Проверяющий икал, глупо хихикал, по-отечески называл сухопутных курсантов матросиками и лихо подписывал все ведомости.
Командование праздновало победу.
Но тут...
... Генералу позвонил один из оставшихся знакомых, близкий к новому Главкому, и сообщил, что к нам на всякий случай направлен дублёр проверяющего, который уже вылетел самолётом и вот-вот прибудет.
Это было фиаско.
Капитан Бурым объективно не восстановил потраченные силы, механизм заброски живого человека в движущийся по небу объект, по всей видимости, находился в стадии предварительного расчета математической модели. В общем, что-то предпринимать было уже поздно...
Новый проверяющий быстро добрался до места, наотрез отказался от застолья, аннулировал все прежние ведомости, провел повторную проверку, выставил училищу суммарный «неуд» по физо, после чего убыл, даже не прихватив с собой тушку ужаленного изумрудным аспидом коллеги.
Генералу только и оставалось, что уповать на Божью и нового Главкома милость. Хотя он и подключил всех немногих оставшихся друзей и знакомых, чтобы как-то снизить накал критики в свой адрес.
Что там сработало – неизвестно, но через некоторое время из Штаба спустился на удивление либеральный приказ:
1. Выгнать к чёртовой бабушке запойного Стаканыча, невзирая на заслуги, а прочих преподавателей кафедры – достойно покарать;
2. Провести повторную проверку физподготовки через шесть месяцев;
3. Генерала до поры не увольнять, однако же довести до его сведения, что если по результатам повторной проверки ситуация не изменится - он будет отправлен на досрочный пенсион с правом ношения военной формы в пределах своей квартиры.
Вскоре личному составу был представлен новый Начфиз – майор Ли.
Ну натурально фамилия у него такая была – Ли. Чи китаец, чи кореец, при том, что имя-отчество у него были вполне себе русскими.
Вот это, доложу я вам, был спортсмен! Всем спортсменам спортсмен!
Не знаю, как оно на самом деле, но здорово смахивало на то, что закончил этот Ли с отличием какой-нибудь сверхсекретный военно-спортивный университет Краснознамённых Ниндзя имени 26 тысяч Нанкинских комиссаров. Уж до чего юркий и проворный - что там твои шаолини и джекичаны вместе взятые!
А как он полосу препятствий бегал! Это ж не передать!
Ну так скажу – если на сцене Большого театра выстроить стандартную нашу армейскую полосу препятствий... Да чтоб ансамбль, засевший в траншее перед сценой, вдарил бы что-нибудь на тему полёта – валькирий там, или шмеля... Да выпустить не неё (в смысле, на полосу) майора Ли...
Уверен, что после такого выступления публика по обе стороны Атлантики рукоплескала бы, как одуревшая. Мировая пресса заговорила бы об очередной недосягаемой высоте, взятой Советским балетом. А юный Коля Цискаридзе считал бы дни до призыва и обивал бы пороги военкомата, только чтоб его побыстрее взяли в армию и научили такие же финты выписывать. Так что, лажанулись хореографы из Большого, проворонили талант.
Ну да Бог с ним, с балетом. Организатором майор Ли оказался тоже отменным.
В рекордные сроки курсанты и офицеры под его руководством достигли должного уровня в беготне на разные дистанции, в подтягивании на перекладине и прочих занимательных спортивных дисциплинах.
Вскоре состоялась обещанная Главкомом повторная проверка, по итогам которой училищу была выставлена общая оценка «хорошо». При том, что проверяющих спиртным не поили, деликатесами не кормили и вообще демонстративно действовали без показухи.
Тут уж даже сам новый Главком удивился столь разительным метаморфозам. Генералу обратно уважуха попёрла. На всех совещаниях ему одни только решпекты. Да ладно совещания, газета «Красная Звезда» Генерала нашего отметила, как безоговорочно победившего в номинации «Прорыв года».
Само собой, Генерал понимал, что своими успехами он обязан исключительно майору Ли. Задумал тогда Генерал Начфиза как-то по особому поощрить.
Ну благодарности с занесением, разные дипломы-грамоты, часы «Командирские», представление на подполковника досрочно – это само собой, это даже не обсуждается. А вот что-то такое, чтоб для души – поди придумай...
Оно ж только в сказках Царь беспроблемно выдает Герою по накладной и счёт-фактуре полцарства и дочь-царевну. В реальности у Генерала имелись лишь сыновья, а училище, хоть ты тресни, поделить на дроби физически не получалось.
И призвал тогда Царь... тьфу ты, Генерал Начфиза. И сказал Генерал: Не могу я дать тебе ни злата, ни серебра. Но ежели пожелаешь – назначу тебя Начпродом! Получишь власть великую над многимя активами: складами тучными и хозяйствами приусадебными (со свинарником!). Холопами отпишу тебе всех поваров, завскладов и прочих материально ответственных лиц. А коль понадобится рабсила – бери без меры. И глаза закрою на все нюансы. А там уж злато-серебро само покатит.
И отвечал ему Начфиз: Не надо мне ни ни складов, ни свиноферм, ни татей кухонных. А желаю я, батюшка товарищ Генерал-майор, организовать при училище секцию восточных единоборств. И чтобы все что ни на есть воины ходили бы в сию секцию, и называли бы меня «Сенсеем», а я бы их учил тому как ближнему своему харьку качественно и грамотно начистити. А большего-то мне и не надо.
И повелел тогда Генерал: Быть по сему! Ну или как-то так.
В общем, появился в училище кружок единоборств...
Нельзя сказать, что мы до этого никакого представления о рукопашном бое не имели. Занятия проводились, и весьма качественные. Ясно, что не так, как в Рязанской десантуре или у Благовещенских морпехов, много проще. Хотя на мой взгляд, чем проще, тем эффективнее.
Я, кстати, по сей день свято убежден, что единственно действенным был, есть и останется такой прием, как «Защита от агрессивного взгляда ударом пехотной лопатки по наглой морде противника». А всякие там высокохудожественные «Ки-й-йя!» – суть понты.
Ну так вот...
Кружок-то организовался. Да только записываться в него никто не спешил. Максимум человек пятнадцать стали в секцию на постоянной основе ходить. А дальше всё, ступор, насыщение рынка.
Нет, конечно поначалу многим было интересно посмотреть, что там и как. Но когда с третьего-десятого посещения выяснялось, что удары по голове и конечностям вкупе с изнурительными тренировками не способствуют усвоению постулатов векторной алгебры и прочих заумных дисциплин, за несдачу которых могут запросто отчислить, к затее Начфиза быстро охладели.
Майор Ли негодовал!
А потом в его китайско-корейской башке возник по-восточному коварный план...
В один день на училищной Доске объявлений появился листок: «В субботу в спортзале состоятся соревнования по боевому ушу. Сбор в 15.30 в клубе. От каждого курса предоставить по 6 участников».
Чтобы это не восприняли как шутку, Генерал провёл особое совещание, на котором в приказном порядке обязал командиров всех уровней хоть в армянский лаваш раскататься, но состязания личным составом обеспечить!
Приказ-то он приказ, исполнять его надо беспрекословно, точно и в срок. Но поди найди боевых ушуистов, да ещё в таком количестве. Понятно, что те, которые к Ли в секцию ходят, само собой участвуют. А остальных где брать?
Есть в Русской армии во все века славная традиция – добровольцы. Но и тут дело застопорилось. Это ж не Родину защищать, а просто так, на потеху промеж собой дубаситься. Дурков нема.
Но вот один мудрый начальник курса нашёл стимул. Говорит своим курсантам: «Кто примет участие, тому сразу же опосля соревнований - увольнительная. А ежели кто вдруг сдуру победит хоть в одной схватке – увольнение на сутки!».
А тогда с дисциплиной-то было жуть как строго, не то, что сейчас. Редко кто более раза в месяц в город выходил, иные по кварталу в казарме кулючили. А уж увольнительная с ночёвкой – это просто из сферы недосягаемых утопий.
Так что когда высветились такие заманухи, добровольцев набрали более чем достаточно. Передовой опыт тут же подхватили и другие начальники.
В назначенный день сперва в клубе прогнали лекцию про героическое сопротивление свободолюбивых народов Дальнего Востока японским милитаристам, и про то, какая вообщем-то добрая и даже оздоровительная штука - ушу.
Потом для, так сказать, возбуждения боевого духа, показали художественный фильм «Хонгильдон» - это когда корейский юноша призывного возраста, что тот Орлёнок, с места взлетает выше солнца и лупсует врагов налево-направо.
Далее, уже в спортзале, состоялись показательные выступления Начфизовской секции и краткое объяснение основных движений и ударов.
И, наконец, сами бои...
Это было ну чисто в книжках и фильмах про древний Рим и Спартака! Добровольцы рубились отчаянно, не щадя ни себя, ни других. Очень уж стимул мощный («Я ж Натаху свою два месяца не щупал, cуka, на тебе!»... «А я вообще к казарме прирос, получи, гад!»...). Даже подготовленные и натренированные Начфизовские бойцы нет-нет, но огребали от изголодавшихся до воли «гладиаторов».
Зрелище и страшное и красивое одновременно. Хотя и не совсем, вернее совсем не ушу, пусть и боевое.
По окончании состязаний командование слово своё сдержало – всем участникам увольнительные записки были выписаны. Правда, не все в тот же день смогли пойти в город, очень уж наглядно динамика боя отразилась на фейсах.
Месяца не проходит, и на тебе – новое объявление: «Состоится соревнование по таэквондо...» на тех же условиях, по шесть рыл с роты.
Опять изыскали охотников до увольнительных. И снова – бои, и снова - неимоверный успех у масс и расцвет теневого тотализатора.
Через какое-то время опять, бац! - «Состязание по тайскому боксу...»
Особо прохаванные, оценив тенденцию, стали записываться в секцию, чтоб хотя бы знать куда и как грамотно бить.
Майор Ли аж светился от счастья, что сработала его хитрость. Но на достигнутом и не думал останавливаться. И каждый раз он какой-то новый вид единоборств выискивал, а там названий этих - до адской жути! Ему-то что, только успевай ватманы с объявлениями на доску прибивать.
Сценарий один и тот же: сперва познавательная лекция, затем показательные выступления, потом «Хаджиме!» - и понеслось...
А гадский Ли даёт очередную затраву – мол, кто у меня в секции более трёх месяцев провёл, тот от боёв освобождается, если сам не пожелает обратного.
Добровольцев здорово поубавилось, спрос на увольнения резко упал. Дошло до дичи полнейшей – курсанты стали жребий тянуть, кому на очередное мочилово идти. Ну как при царском режиме, ей-Богу!
Покатили тогда Генералу жалобы.
Профессорско-преподавательский состав возмущён. Мы, мол, всё-таки инженеров готовим - ну как завтра война, а у нас курсанты толком не знают, с какой стороны к двойному дифференциалу подступиться! Успеваемость стремительно падает, на лекциях сидят товарищи с лицами пьяных пчеловодов – глаза и скулы заплывшие.
Замполиты и курсовые офицеры тоже недовольны – дисциплина хромает, личный состав все вопросы привык мордобоем решать.
Но Генерал на всё это - полный игнор.
Ещё бы! Училище как раз заняло первое место по рукопашному бою в Округе. А самого Генерала уже не то, что в «Красной Звезде», бери круче – в программе «Время» показали, исхвалили всего вдоль и поперек.
Напротив, после такой славы полюбил он Начфиза пуще прежнего. Одно на каждом совещании Начфиза спрашивает: «Как там у вас дела? Макивары не прохудились ли? Киманы не пообтрехались? А то может заказать вам какой дополнительный инвентарь? Палок бамбуковых? Трезубцев там, или сетей? А то может пару-тройку диких тигров для полного комплекта? Вы только скажите!»
А майор Ли, чуя, что масть ему вовсю прёт, продолжает развивать свой успех: «Что это у нас в научных лабораториях адъюнкты балду гоняют? Я их давеча опросил, так они, даром что учёные, уракен от урамаваши отличить не могут! Надо бы их тоже массово привлечь к единоборствам».
И ведь хер ты Генерала переубедишь, что всё хорошо в меру. Уже и минуя его, выходили через голову, так сказать, на самые верха вплоть до Главкома – ничего, никакого эффекта.
Стал народ училищный роптать. Всё как по классику – верхам по-кайфу, а низам кунг-фу это регулярное уже в печенках сидит...
В старые-то времена оно попроще было. При тех же Романовых примется какой монарх-новатор чудить, а гвардейцы и прочее мурло до поры терпят. Но как допечёт, соберутся и айда гуртом венценосцу импичмент объявлять – кто со шпагой, кто с шарфом, кто с табакеркой полпудовой на цепочке.
Ныне эпоха другая, резать-душить и до геморроидальных приступов доводить вроде как не комильфо. А вот подставу организовать, когда другие меры результата не приносят – это самое то.
Оставалось только ждать подходящего момента...
... А тем временем в СССРе бардачина заваривалась нешутейная! Ну кто ж мог подумать, что натовцы будут наши воинские части как свои диснейлэнды запросто посещать. Так ещё и стало это за великую честь почитаться. А политики наши не нарадуются – во, мол, как нас гласность-то нахлобучивает, нет у нас теперь врагов, скрозь одни партнёры...
Дождались и мы заокеанского «счастья» - приходит в училище депеша: «В свете нового мЫшления и внезапного приступа дружбы народов надлежит вам обеспечить визит группы американских офицеров». Сам Главком подрядился делегацию сопровождать.
Ну, закипела работа! Одно дело своих встречать-привечать, а тут – американцы!
Чистили-блистили всё, как никогда до этого. А ну как какой внучатый племянник дяди Сэма заметит, что отдельно взятая ножка отдельно взятого табурета испачкана? То-то будет над чем ехидно посмеяться Президенту США в его Овальном кабинете...
Мало наших усердных дураков, так ещё и особисты, из Москвы присланные ну просто душу вынули - вплоть до того, что бычки в урны не кидать, а уносить с собой, после чего проводить их захоронение на глубину не менее метра, желательно за пределами училища.
Замудохали всех с этой подготовкой вусмерть. И это при том, что всё мероприятие на один только день запланировано.
У руководства тоже голова кругом: Как действовать? Как встречать? Хлебом-солью или просто так? Да надо бы кого-то из своих штатовцам в гиды определить. А кого? Первый Зам в больницу с язвой слёг, отмазался. Зампотыл толстый и круглый, что тот сказочный колобок, товарного вида не имеет. От Замповооружению даже после пятой шайки в бане напалмом и порохом за версту несёт, могут не так понять. Против Зампонауке резко высказались особисты...
Как-то сама собой нарисовалась кандидатура Замполита училища. А что - молодой, активный, с фантазией. Даже по-английски мал-мал волокёт. Ну распиздяй местами, так это даже плюс - путь видят наши заатлантические коллеги, что и у нас демократизация махрово колосится.
После долгих и мучительных прений и согласований с Москвой решили-постановили: курсантов в кокошники не наряжать, хлеб-соль-чарку гостям не подносить, действовать строго по Уставу, ответственным за экскурсию назначить Замполита.
Наступает день Х и час Ч.
Подъезжает к училищу целая канитель чёрных бибик. Выходят из них Главком нашенский, американы американские в своей чуднОй форме, гражданский с ними какой-то.
Только минули они КПП, как звучит могучий рёв Генерала: «СМИР-Р-Р-НА!!!». Аж стрижи пернатые в воздухе крылья к бокам плотно прижали, потому как команда «Смирно» - она всех касается. Даже штатовцы прониклись, по струнке вытянулись и а-ля воинское приветствие изображают. У одного только даже не фуражка - пилотка на бестолковке, а остальные к пустым головам ладошки приладили. Хотя у них вроде так и положено.
Подходит наш Генерал к Главкому чётким строевым и докладывает: За время Вашего отсутствия никаких скандалов не случилось, и в целом, и по-мелочи - всё ничтяк.
Главком его выслушал и скомандовал «Вольно». «ВО-О-О-ЛЬНО!!!» - продублировал Генерал, и те стрижи, в количестве не менее пяти единиц, так и попадали наземь от перенапряжения.
Покатило знакомство. Вот, товарищи, полюбуйтесь - живые американцы: кемэл... тьфу ты, кёнэл Томсон; мажор Джеррисон, офицер-воспитатель в ихнем понтовом ... как там его... в Вест-Пойнте; этот, черненький на личико – секунд-люфтенент Ватзефакингз какой-то. В штатском - переводчик Степан Абдуллаевич Краузе. Главкома и так все знали.
Генерал тоже представил свою челядь. Особо выделил молодого Замполита, мол, именно он будет вас сопровождать и всё показывать.
Амеры бошками закивали: «Ес, ес, вэри гуд!» и ручонками машут, типа погнали уже смотреть чё тут и как, нехера тормозить.
... И понеслась Кубань в хату...
Десятка шагов не сделали, как упёрлись в Доску объявлений.
А на ней висит яркий, невесть откуда взявшийся плакат: «Завтра, в субботу, в 17.30 состоится соревнование по СУМО. От каждого подразделения...» и т.д.
Амеры в русском вроде как не секут, но бойкий толмач мигом всё дословно перевёл. У штатовских глаза округлились: «Ва-а-ау! Риали?! Сумо? Джяпан Сумо?! Дыс ыз инпосибля!».
Наши – в замешательстве, понять не могут о чём речь. Главком на Генерала очами зыркает, Генерал на Зампотыла. И тэ дэ по ранжиру...
Главком тайком шепчет на ухо Генералу: «Твой Начфиз никак совсем сбрендил? Докладывали мне, да я, дуpak, не верил. Ах ты ж Конфуциё-мать!..»
Генерал лепечет: «Это какое-то недоразумение... Ну, товарищ Ли, дзэнбздец тебе...».
В общем, возникла крайне неприятная пауза.
Тут Замполит, видя, что ситуацию надо спасать, перехватывает инициативу и вполголоса спрашивает переводчика: «Скажи-ка мне, браза, интуристы к нам точно на один день приехали?».
Тот говорит: «Истинно так, Христом Богом клянусь. Завтра утром всё, салям алейкум, нах хаузе цурюк».
«Ну тогда переводи!» - бодро заявляет Замполит: «Видите ли, господа, в прежние времена нами чисто теоретически рассматривалась возможность вооруженного столкновения с Японией. На освобожденной территории надо было бы как-то организовывать досуг граждан ЯпССР. А сумо, как известно – неотъемлемая часть японской культуры. Поэтому было принято решение готовить специалистов в данной отрасли. Потом от этих планов отказались, однако привязанность к сумо осталась... Да что и говорить – даже некоторые старшие офицеры до сих пор ни дня без тренировки не проводят».
«Вау!» - говорит кёнэл Томсон: «Я отслужил в Японии десять лет и там полюбил сумо. Но никогда бы не подумал, что и в России... А скажите, вот этот прекрасный мистер...» - и тычет пальцем в сторону Зампотыла-колобка: «...Неужели тоже суматори? А то я думал, что это просто очень полный человек».
И пока командование продолжает находиться в прострации, Замполита несёт: «Отнюдь! Вопреки сложившимся на Западе стереотипам Советская армия тучных офицеров без повода не держит. Указанный Вами полковник Борзинцов – самый что ни на есть главный мастер по сумо. Правда теперь он не практикует. Хотя нет-нет, но и может показать Кузькинз мазэр любому... как там? Сумоторию? Вот именно ему... А сейчас давайте не будем задерживаться возле такой вообщем-то банальной мелочи, и проследуем далее. Вас ждёт ещё масса сюрпризов и открытий».
Амеры дружно проследовали.
Главком кивком головы одобрительно протелепатировал Генералу, мол, а Замполит-то твой - молодец! И неодобрительно: а Начфиз-то гaндoн и cboлoчь, чуть не подвёл под монастырь...
Генерал взмахом густых бровей также телепатически ответил: по поводу Замполита – херню не держим, а на тему Начфиза – выясним и накажем со всей пролетарской строгостью...
Вроде как, слава Богу, отбрехались.
Ну а дальше погнала плановая бижутерия: осмотр казарм и аудиторий-лабораторий, любование спортгородком, созерцание строевой подготовки и прочие аттракционы.
Генерал, оставив гостей на попечение Замполита-молодца, решил немедленно разобраться с крамольным объявлением и срочно вызвал к себе Начфиза. Но тот божится: «Ничего я ни сам не писал, ни приказаний на то не отдавал. Никаких состязаний и в планах не было, клянусь Буддой, Лао-Цзы и великими братьями Сунь-Ят-Сеном и Джо-Да-Сеном! Это не иначе как козни интриг».
«Ладно» - говорит Генерал: «Подождём. Если всё прокатит, то, считай, тебе повезло. За малым не оконфузились...».
К тому времени основная программа экскурсии закончилась. Предполагалось, правда, ещё и посещение столовой с дегустацией блюд. Но штатовцы когда узнали, что борщ не на кока-коле сварен, чизбургеров в меню нет, да и забавные игрушки к каждой порции не выдаются, от наших харчей наотрез отказались. Зря только столовую мыли.
На после обеда был запланирован строевой смотр, ну и так кое-что, по-мелочи.
Пошли все американцев в гостиницу провожать. И тут вдруг кёнэл Томсон говорит: «А нельзя ли сумо-бои перенести на сегодня? А-то чёта меня прям плющит на это дело позырить...».
Блин, да что ж такое... Опять наши напряглись, как трансформаторы, на Замполита-спасителя с надеждой смотрят.
А тот (откуда у него в башке всё это берется?!) выдаёт: «А известно ли вам, достопочтенные сэры, такое понятие, как толерантность? Сегодня ведь что за день недели? Правильно, пятница. А пятница, да буде вам известно – священный день для всех мусульман. У нас в училище несут почётную службу ребята и с Кавказа и из Средней Азии. Мы должны уважать их традиции. Может это у вас там в Америке с правами человека как-то по-другому, не знаю... Так что сегодня ну никак нельзя».
Гости натурально обалдели, ажно рты раззявили. Главком сияет - ну до чего, мол, красавэла, этот Замполит, в чистую уел переносчиков демократии.
Мажор Джеррисон, пытаясь спасти престиж своей страны, заявляет: «А устраивая мероприятие в субботу вы нарушаете права иудеев!»
Замполит этот вялый довод лихо парирует: «Таки где вы видели у нас хоть одного иудея? Не хотят они в наше училище записываться, уж как мы не старались... А на нет, как у нас говорится, и суда нет».
Ввиду отсутствия контраргументов на том прения и закончились. Америкосы отправились в гостиницу свои фаст-фуды трескать да донесения в ЦРУ стряпать.
Наши ликуют. Главком Генерала поздравляет, Замполиту намекает на необходимость изыскания шила для продырявливания погона на предмет новой звёздочки.
В шестнадцать-ноль опять нарисовываются американцы. И с ходу: «Этеншен! Найс ньюс! Мы тут договорились на самом высочайшем уровне, и наш визит продлён ещё на день. Так что вы сможете оказать нам честь и показать выступления ваших сумоистов»...
Это был попадос. Такой попадос, что попадосней некуда. Международного уровня. Попадосинг. Попадосгейт.
Дальнейшие мероприятия того дня прошли кое-как, без энтузиазма.
Не успели за амерами закрыться ворота, как созывает Генерал экстренный курултай. На повестке дня единственный вопрос: «Как избежать завтрашнего позора?»
С самого начала договорились: розыск отщепенцев, изготовивших подлое компроментирующее объявление, оставить на потом. Равно как и придумывание кар излишне говорливому Замполиту, рейтинг которого упал так же быстро, как и даве поднялся.
Сперва был заслушан Начфиз Ли, доложивший краткую суть сумо, как такового.
Оказалось, что дело не особо хитрое – необходимы товарищи попузатее; их попочно-паховая область должна быть обмотана тканью неким затейливым способом; по сигналу они должны выпихивать друг дружку за пределы поля, действуя строго своей массой, воздерживаясь от ударов по мордасам, сусалам и мундиалям. Нужна ещё особого вида площадка из глины и песка...
Генерал тут же дал команду выдать Начфизу новые простыни для обеспечения внешнего антуража. С площадкой решили не заморачиваться и использовать имеющиеся татами и спортивные маты.
С личным составом дело обстояло несколько сложнее ввиду дефицита объёмных и массивных курсантов.
Генерал сказал Начфизу: «Идите, товарищ Ли, готовьтесь. Сделайте всё возможное и невозможное. А насчет бойцов... Если в ближайший час сидящие здесь великие умы не придумают что-то дельное, они поступят в ваше распоряжение. Устроим, так сказать, бои ветеранов. Ступайте!»
«Итак!...» - продолжил Генерал, как только Начфиз удалился: «Товарищи офицеры, у вас есть ровно шестьдесят минут, чтобы решить проблему. Исходные данные вам известны. На кону – имидж державы и ваш личный позор в виде задорного пхания пузиками на радость супостатам. Сейчас я заведу будильник, после чего начинается мозговой штурм. Мне нужны идеи. Три-два-один... Поехали!».
Ну поехали так поехали. По-первоначалу робко, а потом разошлись...
Разумеется, самым заманчивым было - используя дружбу родов и видов войск попросить ребят из РВСН или подплава как бы случайно пульнуть одну ма-а-аленькую ракетку мегатонны в полторы, не больше, в сторону какой-нибудь никому не нужной Оклахомы, а там уж за общим бардаком никто про сумо и не вспомнит. Однако, взвесив все за и против, пришли к выводу, что согласование с ракетчиками займёт слишком много времени, до завтра точно не успеть.
Или вот идейка! – набуцкать сегодня же вечером наших американов, благо отчаянных бойцов, взращённых Начфизом, предостаточно. Однако Генерал был категорически против. Это, говорит, международный конфликт и уголовщина, уж лучше вернуться к варианту с Оклахомой.
Во ещё вариант! Бляде... то бишь проверенных и соответствующим образом проинструктированных дев направить в стан противника, аки тех библейских Далил! И пусть они в течение суток сосу... в смысле – ублажают наших гостей, не выпуская их за пределы гостиницы. Но Генерал и тут недоволен. Это, говорит, аморально и не по-советски. Хотя, говорит, определенное рациональное зерно имеется.
Другие идеи, как то: объявить карантин по поводу бубонной чумы, холеры, или иной какой заразы; просто закрыть ворота КПП и тупо не открывать; обвесить все стены плакатами «Янки, гоу хом!»; изобразить забастовку сумоистов с требованием усиленного питания и проч., Генералу тоже не улыбнулись.
А часики-то тикают, вот уж и семь минут осталось до трагического «Бззы-ы-ынь!».
А Генерал-то шутить не любит и не умеет.
Иссякли все, сидят, молчат. Только Зампотыл-колобок, с легкой руки Замполита заочно записанный в сумоторические корифеи, обхвативши голову руками, всё бубнил: «Долбаный Замполит! Да чтоб он сдох! Сдох! Гадёныш!..».
И тут Генерал как подорвался с места! Стал бегать по кабинету и бормотать: «Так-так-так... А ведь это мысль!... Значит, Замполит сдох... А Замполит ведь хороший!.. Его американцы любят!.. Опочил во цвете... Вечная память... И тогда что?... Ага... ага... конь на Е2... слон на Н6... И пешка в дамки... А ежели?.. Да ну нет...»...
«Итак, товарищи офицеры!» - провозглашает Генерал: «Поздравляю, Вы все тупари! Решение найдено мною! Надо убить Замполита!»
Ну тут все как загалдели! Что ж вы раньше-то молчали, товарищ Генерал-майор! Давайте прибьём гада, давно пора! Особенно если это делу поможет!
Замполит совсем поник, мол, делайте, что хотите, я ведь старался как мог.
Генерал командует: «Фу! Фу!!! Отставить! Я не в том смысле! Речь идёт о, так сказать, виртуальной смерти! Сейчас объясню...»
Назавтра на Доске объявлений висел новый плакат: «Скоропостижно скончался незабвенный Заместитель начальника училища по политической работе. Скорбим, помним». Плакат содержал фото Замполита с чёрным уголком, а также краткое описание его славного боевого пути от сперматозоида до подполковника.
Прибывшим штатовцам было объявлено, что у нас форс-мажорный траур. Соответственно, ни о каких там сумошных соревнованиях и речи быть не может.
Американцы поскорбели, удивляясь столь неожиданным жизненным перипетиям, дипломатично уклонились от участия в погребальной церемонии и поминках (хотя сценарий был разработан мощнейший) и не солоно хлебавши укатили обратно в своё США.
Главкому, понятно, объяснили всё заблаговременно. Тот, покачав головой, обозвал всех ... - плохо так обозвал, непечатно. Но затею в принципе одобрил.
В общем, подстава удалась на славу, сработала на все сто.
Кружок единоборств остался, но дикие побоища прекратились навсегда.
Начфиз Ли вскоре после этого был переведен в Москву с повышением.
Хотя о "смерти" Замполита знал очень ограниченный круг лиц, но оставлять его в училище было глупо – рано или поздно все всё узнают и жизни не дадут, засмеют.
Замполита взял под свою опеку Главком - очень уж импонировала ему способность Замполита выкручиваться из трудных ситуаций. Он лично обеспечил его перевод в Москву, в Главный Штаб. Там Замполит быстро развернулся - полковника получил и даже докторскую защитил на тему что-то типа: «Особенности проведения политических занятий в эпицентре ядерного взрыва». В 93-м он уволился и ушёл в политику. Сейчас нет-нет, да и мелькнёт его рожица в телевизоре.
Генерал благополучно вышел на пенсию. Дом себе купил под Краснодаром, индоутей разводит. Они у него, говорят, выдрессированы, по подразделениям рассчитаны, каждое утро: построение, постановка задач и, шагом марш, на занятия, жирок нагуливать.
Так что никто из невольных жертв подставы внакладе не остался, никому она жизни не испортила.
Авторов объявления так и не нашли. На встречах выпускников и сослуживцев каждый себе в актив этот «подвиг» записывает. Их послушать, так человек сто объявление писало и ещё столько же приклеивало его на доску. Правды уже не сыщешь. Да и не надо.
Такая вот история...
Анекдоты про школу Анекдоты про наркоманов Военные анекдоты Лучшие анекдотические истории Вицове про охотников Вицове про деньги Вицове про боссов Вицове про церковь Шутки про фитнес
Рассказано отцом на какой-то из рыбалок лет пять назад.
Сам он помнит не все, да и я позабыл детали и имена со временем.
В конце 50-х, начале 60-х, во времена Карибского кризиса в Крыму у Керчи стояла эскадрилья ИЛ-28 Краснознаменного Черноморского флота. ИЛ-28 - бомбардировщик с двумя ТВД на крыльях и кабинкой стрелка-радиста в хвосте. Матросы-срочники работали в техобеспечении и наземных службах. Элита - стрелки-радисты - летали в этой самой кабинке. Времена были не самые сытые, большинство из срочников на перекурах обсуждало только кухню, сравнивали качество паек в разных частях. Многим ни разу в жизни не доводилось наесться досыта. Наземный персонал считал летунов зажравшимися козлами, так как им и паек больше и круче (даже с шоколадом!) и спать можно дольше. Наряды опять же реже. Особой шумной ненавистью отличался некий ефрейтор-хoхoл.
Отец ему и предложил - мол хочешь есть - иди к нам - и накормим и покатаем. Тот согласился. Мол хpeнa нам...
В договоренный день посадили ефрейтора за стол, принесли от всего взвода котлеты-компоты-шоколад, добавки сколько влезет. Накормили и посадили на место ученика в стеклянную колбу в хвосте Ила. А самолет - далеко не пассажирский, рядом с ним Ан-2 как мерседес рядом с председательским козлом. Пока взлетели - еще ничего, пока под облака ныряли - крепился. Но когда на посадку пошли - все стало плохо. Разболтало, и болтало долго.
Дело в том, что командир так и не смог вспомнить ответ на пароль. Должно было звучать так - "Мандалина просит добро..." Перепробовав пол-оркестра, так и не вспомнил, какую именно балалайку сегодня представляет его борт. Сделав несколько заходов над полосой, командир сказал что-то вроде "В гробу я ваш окестр видел, борт гвардии подполковника Пупкина заходит на посадку.." Офигевший от такой подачи первый отдел с замполитом и прочим командирским составом встречал командира уже на поле. С заготовленными пилюлями по случаю нарушения режима секретности.
Первым с шумом распахнулся люк сзади и оттуда выпал густо покрытый рвотными массами матрос в робе, и побежал куда-то, за ним еще один в летном шлеме с
воплями - "куда б..на.. кто мыть все это будет?!!", при этом сильно разбавив официальную серьезность момента.
Пилюлей раздали всем, но никогда, ни один технарь не посмел уже вслух что-либо сказать своим летунам.
Р.s. А отец до сих пор самолеты не любит.
Анекдоты про школу Военные анекдоты Лучшие анекдотические истории
Причина смерти - расстрел
"Репрессия – наказательная мера, применяемая государственными органами"
Репрессии тридцатых годов сломали миллионы судеб.
Истинную боль людей, их горе, не могут отразить цифры статистики. Воспоминания, устные рассказы позволяют понять и почувствовать мрачную для многих действительность тех лет.
...
- Я родилась 28 января в 1926 года в городе Амвросиевка. Нас было трое детей в семье. Мама не работала в связи с инвалидностью «по сердцу». Отец - Михаил Федорович Гончаренко - преподавал математику, физику и астрономию в средней школе. Его уважали коллеги и любили ученики. Семья у нас была благополучная. Отец – выходец из обычной крестьянской семьи, в которой был старшим из девяти детей. Жили они в селе Благодатное недалеко от Амвросиевки. В школе он учился настолько хорошо, что его при царском режиме бесплатно отправили учиться в Ростов в церковно-учительскую семинарию. После окончания семинарии он работал учителем в сельской школе. С началом Первой мировой войны в 1914 году был призван в армию. Как имеющему образование, ему присвоили первый офицерский чин – прапорщик. После революции 1917 года их часть перешла на сторону красных, но какое-то время он провел в лагере, где его проверяли на благонадежность. Проверку он прошел благополучно, его выпустили, и назначили заведующим школой в селе Новоивановка под Амвросиевкой.
Он заочно учился и закончил Ворошиловградский учительский институт и одновременно учился в Московском госуниверситете. Я храню его студенческие билеты и зачетные книжки.
1 марта 1938 года его забрали последним из 12 учителей школы. Тогда было ходовое слово – «забрали». Не «арестовали», не «осудили», конечно же, не «репрессировали», а «забрали».
Это случилось ночью. Пришли, перетрясли всю квартиру, все его книги, записи… Детям не разрешили вставать с постели… Я была средняя по возрасту, - мне было одиннадцать. После обыска, когда отца уже выводили, мама хотела подойти к нему, обнять, попрощаться, - ей не разрешили. Отец полуобернулся в дверях, сказал ей: «Таня, учи детей!». Это были последние его слова, которые мы слышали. Так мы его потеряли.
После его ареста многие школьники переживали за него, и интересовались его судьбой.
Житье у нас наступило нищенское. Мама положила все силы, чтобы нас учить. Очень много времени она провела под стенами тюрьмы – хоть что-то о нём узнать, услышать… Никаких известий мы о нем не получали. На наши запросы и обращения либо ответов не было, либо нам отвечали, что он «находится в северных лагерях».
Началась война – три раза через нас перекатывался фронт. Жили не в доме, а в степи, чтобы не попасть под снаряды. В оккупации сажали кукурузу – ею выживали. В 1941 году я была в восьмом классе. Когда нас освободили в 1943, - пошла учиться в девятый, потом – в 10 класс. Старший брат погиб на фронте. Я окончила школу с Золотой медалью в 1945 году, и была принята без экзаменов в Днепропетровский мединститут. Студенческие годы тоже были очень трудными. Особенно памятен голодный 1947 год. Весомой поддержкой к скудной стипендии были выплаты за сдачу донорской крови.
После института в 1950 году по распределению три года работала в железнодорожной больнице на станции Яр Пермской железной дороги. Потом меня перевели на Донецкую железную дорогу, в большую больницу в Иловайске. Все хирурги в этой больнице были с фронтовым прошлым и, работая с ними, я приобрела бесценный опыт.
В Воскресенск перебралась, выйдя замуж. Мой муж Андрей Михайлович Захаров был главным инженером Восцемзавода. Работала во второй городской больнице, в других больницах и поликлиниках. Здесь у нас родился наш единственный сын. Он трагически погиб в зрелом возрасте. У меня есть внук, с которым у меня прекрасные взаимоотношения. Он – врач. Занимается и клинической медициной и научной работой, и я горжусь его успехами.
Я продолжаю трудиться по специальности в медкомиссии воскресенского военкомата. С 50-года по сегодняшний день продолжается мой трудовой стаж.
Что до информации об отце, то во времена Хрущевской оттепели нам ответили, что он умер в «северных лагерях» от брюшного тифа. Но и это оказалось неправдой. В 90-х годах были открыты новые архивы, и я в Москве получила официальный ответ, что он был расстрелян через полтора месяца после ареста. В справке так и написано – «Причина смерти – расстрел».
Состою членом Воскресенской ассоциации жертв политических репрессий, всегда посещаю эти наши печальные митинги, и вспоминаю отца.
Анекдоты про школу Военные анекдоты Лучшие анекдотические истории
В 1995 году я пошел в 6-й класс частной гимназии.
Учебное заведение было детищем кого-то из тогдашних «новых», вложившим часть своей широкой души в организацию крайне качественного по тем годам учебного процесса. Отличительной особенностью этой гимназии было то, что там была дифференцированная система оплаты обучения в зависимости от успеваемости. А так же крайне эффективная система борьбы с взятками - я ни разу не слышал, что бы кто-то из учителей брал деньги. А директору, бывшему совладельцем, это было просто неинтересно. Так вот, ученики, учившиеся на все «отлично», платили в квартал сумму около 50 долларов – даже по тем временам для Москвы эту сумму могла легко потянуть практически любая семья с 2 работающими на более–менее сносной работе родителями. Те, у кого было до 2 четверок, платили уже 100 долларов. 3 «четверки» - 150 долларов. Вся школа собственно держалась на «троешниках», родители которых платили за обучение суммы в тысячи долларов в квартал, и ещё на одном парне. О нем нужно рассказать отдельно. Я ушел из этой школы в 1998, но много общался со своими одноклассниками. И никто так и не смог мне объяснить, что это за парень и откуда он такой взялся. Дело в том, что ни папа, ни мама этого «чуда» не производили впечатления более – менее состоявшихся в «новой жизни» людей. Сам же он явно страдал недетскими отклонениями. Не говоря о том, что это чудо ходило в отличие от всех учеников в спортивных штанах и майке ( но при этом вид имело не бандитский, по тогдашней моде, а скорее деревенско-спортивный, до того вид его был смешон), так ещё наш дорогой шестиклассник систематически поливал одноклассников отборным матом, дрался ногами по малейшему поводу и донимал окружающих без него. Но главным достижением был забег за физруком со спущенными штанами и криками о предстоящих развратных действиях по отношению к оному.
Когда же делегация родителей пришла к директору просить отчислить нашего героя, тот, потупив взор, попросил подождать, пока они найдут ему замену, ибо его семья неким немыслимым образом обеспечивало почти треть бюджета школы, и отчисление парня увеличивало финансовую нагрузку на семьи лучших учеников в разы.
Анекдоты про школу Лучшие анекдотические истории Вицове про деньги