if (!string.IsNullOrEmpty(Model.PrevPageFullUrl))
{
}
if (!string.IsNullOrEmpty(Model.NextPageFullUrl))
{
}
Лучшие истории - Page 144
Skip to main content
Лучшие анекдотические истории
Навеяно историей недавней, как ньюфаундленд за грабителями тапки таскал.
Действительно, иногда собаки воспринимают дрессировку чересчур буквально. Многие даже отказывают им в способности мыслить, сводя всё к рефлексам. Расскажу историю про собаку по кличке Радигунда, свидетелем которой был сам.
На выставке клуба собаководства в Подольске страшная жара стояла в тот год. Перед очередным конкурсным заданием собаки служебных пород сидели по левую руку своих хозяев, свесив языки. Хозяин овчарки немецкой зачем-то рядом с ней положил пакет с родословной. Тут овчарка, видимо обезумев от жары, хватает этот пакет и как задаст дёру! Куда и зачем понеслась она с пакетом этим - никто не понял.
А Ради рядом с ней сидела. Срывается с места, и в несколько прыжков догоняет. Короткая схватка - и вот пакет уже в зубах у Ради. Шагом возвращается к хозяину овчарки, кладёт у него перед носом пакет. Спокойно идёт к своей хозяйке, обходит за спиной как положено, и невозмутимо садится по левую руку.
Среди собачников переполох:
- Женщина, скажите - какую команду вы ей дали??
- Как это какую команду я дала. Сказала ей - Ради, поди отбери документы.
Познакомился я тогда и с хозяйкой, и с собакой её, и даже щеночка выпросил. Весь в мамку пёсик удался. А породу я называть не буду - сами догадаетесь.
Теща находится в достаточно преклонном возрасте.
Недавно она приболела, забрали её к себе. Провести обследование, подлечить. Она у нас освоилась, бабулька безобидная, никому не мешает, смотрит по телевизору передачи типа «Давай поженимся», да выжидает время очередного приема назначенных лекарств. И вот, пару дней тому назад, вдруг я увидел, что она взволнованно смотрит какую-то криминальную передачу. Никогда ими не интересовалась, а тут аж подошла поближе к телику. Я сижу в углу комнаты за компьютером и тихо удивляюсь, что же интересного она нашла в фильме про связи наших бывших вице-губернатора и вице мэра с организованной преступностью?
-О! Я этого знаю!
-И этого!
-И этого видела на похоронах Сильвестра!
-А как вы туда попали? Это, кажется, криминальный авторитет?
-Да я всю первоапрельскую ОПГ знаю!
Теща меня, мало сказать, что крепко удивила. Откуда вдруг у тихой скромной, безобидной пенсионерки криминальные связи?
-Все-таки, откуда вы их знаете?
-Откуда, откуда… Я ИМ ВСЕМ ПОПКИ В ДЕТСАДУ ВЫТИРАЛА!
Мда... Если вы помните, была такая деятельница социал-демократии, террористка, создательница партии эсеров Брешко-Брешковская, которую называли "бабушка русской революции". Так вот, мою тещу можно назвать "бабушка первоапрельской мафии..."
Сегодня на кладбище увидел довольно интересную ситуёвину:
За оградой
находится одно надгробие, над ним, склонив гривы, стоят две женщины и
мужчина. Как в последствии выяснилось, одна из женщин тёща, вторая её
дочь, мужик - естественно зять. Горюют о безвременно ушедшем тесте. То
да сё, слова всякие, как ему там зашибись, как нам тут плохо. Зять
пытается оторвать тёщу от вдохновенной речи, которая никак не
прекратится. Водка греется в пластиковом стаканчике, да и не мужское
это. По-мужски: налили, тяжко вздохнули каждый о своём и сразу об
общем, и вкусно опрокинули, закусив чем Бог послал. Тут же нет. Он
смотрит на меня, я разливаю уже по третьей, а он всё одну никак не
оприходует. В конечном итоге они первый заход выполнили, теща
споткнулась на полуслове, и зять ни теряя ни секунды вдохновенно
произнес - "Ну, за папу!". На том и порешили. Потом мы походили по
родственникам, вернулись на исходную, а та тёща всё никак не могла
наговориться - водка после первого раза не убавилась (эт я ради
спортивного интереса прикинул зрительно). Зять не выдержал, не замечая
никого вокруг заявил (примерно):
- Мама! Если ты и дальше будешь пиздеть беспрестанно, то я лягу рядом.
Уйди отсюда и дай нам спокойно с ним поговорить.
Теща поджав губы посеменила к выходу из кладбища, зять долив стаканчик
до полного, смотря на фото тестя на надгробии произнес:
- Ну чё Пап, за новоселье.
Егорка
Самара, лето.
Еду на машине по проспекту Ленина. Идет ремонт трамвайных
путей, но трамваи ходят. Останвлюваюсь на красный свет, рядом тормозит
трамвай с надписью "Технический". Задняя площадка поравнялась с группой
выпимших молодых людей. Разгильдяи ринулись к двери, а она не
открываются. Один придурок начинает долбить ногой по двери. Из окна
высовывается небритыя физиономия пролетария, с признаками недавнего
упртребления алкоголя, внушительных размеров, и она по отечески
обращается к парню: "Чо хулиганишь?". Парняга мало обращая на замечание,
продолжает добить дверь и громко посылает пролитария на три буквы. В это
время открываются наконец то двери и оттуда моча и хмурой усмешкой,
выходят: кто с ломом, кто с кувалдой, кто с лопатой, человек двадцать
таких же небритых, здоровых, выпимших работяг. Они молча обступаю
грубияна. Оскорбленный люмпен, опять ж по-отечески спрашивает:"Это ты,
кого на х.. послал? Грубиян в секунду сжимается до размером молекулы и
мговенно испаряется. Работыги уже умиротворенного ухмыляясь разбредаятся
по рельсам и начанают их монотонно долбить. Вся сцена занала какое то
время, зеленый свет давно зажегся, но никто сзади не сигналил. Все
наслаждались сценой и получали явное удовольствие. Справедливость
восторжествовала!!!
Вспомнил еще одну "троллейбусную" историю.
Скажу сразу, свидетелем не
был, а пересказываю со слов приятеля.
Снова 80-е, время после обеда, не очень полный троллейбус. В среднюю
дверь заходит сильно датый алконавт и сразу ищет куда бы употребить
излишнюю энергию. Найдя "цель" - довольно рослого мужика - он подходит к
нему вплотную, толкает его плечом и весь троллейбус слышит следующий
диалог:
- Ну ты че, бля?!
- Ничего, - терпеливо отвечает мужик, видя состояние алкаша.
- Ну так хули ты тут стоишь? Ты может разобраться хочешь?! Может выйдем
поговорим?! Ты на какой выходишь?
- Ладно, - недобро и обещающе роняет мужик, - я через две выхожу, на
Парковой, выйдем и поговорим...
В этот момент троллейбус резко трогает на "зеленый" и алкаш кубарем летит
на заднюю площадку. Кое-как поднявшись, не очень соображая и наверное
начисто забыв, что только что было, он твердо помнит одно - что его очень
тянет на "подвиги". На этот раз его цель - молодой, здоровый парень и
весь троллейбус опять слышит:
- Ты че козел вылупился, че выйдем поговорим или засцал "студент"? Ты на
какой выходишь?
На что парень спокойно и не без юмора отвечает:
- Без базара, я на Парковой схожу - там где вы впереди уже
договаривались...
Тут видно у "героя" включаются остатки мозга и памяти, и он догадывается,
что "Парковая" тянет уже не на его "подвиги", а на как минимум хорошую
для себя раздачу, и он понуро и мирно сходит на следующей остановке.
Дорожные истории.
Такси "Аксай Авто", Ростов-на-Дону,2000 год- респект Семеновне!
Самое популярное и дорогое такси в городе того времени. Новые иномарки,
клиентура - сплошь элита городская.
Подъехал на заказ под фешенебельный косметический салон, простоял около
часа, наконец выходят две гламурные особи. И на всю улицу (для меня)
ведут диалог о том что "в Европе, дескать, водители выскакивают
навстречу клиенту, под белы рученьки доводят до машины, усаживают а
после поездки расцеловывают в попу..." ну и все в таком стиле...
Я, ессно, принимаю к сведению, лечу навстречу:
- позвольте замереть в глубоком пардоне, пройдемте к боливару, звиняйте,
шо пылью подернут, так осень на дворе, асфальт не помыли на
Ворошиловском как обычно с порошком...
Открываю дверку боковую у Ситроена, мол присаживайтесь дамы, а сам на
рабочее место, к рулю направляюсь.
Куда ж мне знать, что одна только на переднем сидении ехать желаЮт..
Потому дверку открыла самостоятельно и (с презрением к подонку -водиле)
попу на сидение вмостила. А дверкой решило посильнее хлопнуть, ну шоб
Гламуром пахнуло лучше. Да невдомек, подруга -то на заднее сидение
садилась, рукой о стойку среднюю ухватилась.
С переднего сидения да со всего гламурного маху - дверкой хлоп- а не
хлоп. Еще раз хлоп - опять не хлоп...
И на всю улицу, теперь не только для меня, : - МАня, cуka, пи""""да
МАНИКЮР!!!!!!!
Два ногтя нашел в салоне на мойке вечером....
Таракан прусак - "Blattella germanica"(биол.
энц. словарь)
В Германии же, тараканов называют "русак"
Прусаки при минус семи (в градусах) просто мрут.
Товарищ рассказывал. Получил он жилье в райцентре. Двушку в двухэтажном
доме. Нормальная панельная двухэтажка. Центрального отопления не было,
но в квартирах было установлено АОГВ. Автономный газовый водонагреватель.
Тараканы облюбовали расширительный бачок.
Тепло, темно и хозяева не пристают с тапочками.
И решил однажды ответственный квартиросьемщик от непрошеных жильцов
избавиться.
Корочки пожалел, или топот шестиногих надоел, не помню. Но кару он им
придумал суровую.
Современных инсектицидов в то время не знали. Растелил он на бачке
клеенку, подсыпал на нее вкусностей в виде печенюшек и сухариков всяких,
сахарка подсыпал... Всю ночь братва кутила. Даже из соседнего подъезда
приползли на халявку.
А утром, этот изверг одним махом свернул всю самобранку, с едоками и,
одним махом зашвырнул эту свертку на мороз, в снег, к сараям.
Если вы думаете, что тараканы на морозе в момент окочурились, от испуга
ломанулись в рассыпную, вы ошибаетесь.
Тараканы кучною толпой рванули в сторону дома, как птицы - на юг. С его
слов - "Скакали дружно, аж снег промяли".
Когда старший сын пошел в садик, невольно стала вспоминать свой детский сад.
Кажется, что и не было этих 30 лет со дня выпуска, воспоминания были яркими и четкими. Обе наши воспитательницы относились к нам хорошо, но они были очень разными: строгая неулыбчивая Ирина Николаевна лет примерно сорока, и ласковая молоденькая Галина Ивановна, с которой уровень веселья в группе всегда повышался, а девчонки и вовсе висли на ней гроздьями. Очень кстати нашлись мои детсадовские фотографии, которые я не видела, наверное, с детства. И тут меня ждал сюрприз. Обе воспитательницы были на общей фотографии, но насколько другими я увидела их теперь! Строгая сухая Ирина Николаевна оказалась совсем молоденькой девушкой лет двадцати с небольшим. Наверное, мы были ее первой группой. Невнятное платье мышиного цвета и совершенно не шедшего ей фасона, короткая неинтересная стрижка и отсутствие улыбки добавляли ей лет двадцать, но в глазах была мягкость, совершенно не укладывавшаяся в сохранившийся в моей памяти образ. Галина Ивановна была очень ухоженной, с маникюром и макияжем, в короткой юбке и модной блузке, с хвостом пышных волос... зрелой женщиной ближе к 40. Вот в ее глазах и выражении лица были твердость и жизненный опыт.
Как много можно узнать о человеке, если научиться видеть не только то, что он хочет показать.
Очень богатый одесский зубной врач Рабинович эмигрирует в Америку.
Поскольку вывезти всё своё состояние за границу не представляется возможным, он всё своё имущество продал и сделал себе пять пар драгоценных зубных протезов. Стоимость этих протезов намного превышает предельную сумму, которую по закону можно провезти через таможню США.
Он благополучно прибыл в Нью-Йорк и, когда таможенник его спросил, для чего ему пять пар вставных зубов, Рабинович объясняет:
- Евреи, соблюдающие кашрут, держат два набора посуды: один - для мясного, другой - для молочного. Я так религиозен, что держу также две пары зубов: для мясной пищи и для молочной.
Таможенник слегка удивился, но сказал:
- O'key! Для этого вам нужны две пары зубов. Как насчёт ещё трёх пар, находящихся в вашем чемодане?
Рабинович объясняет:
- Понимаете, очень религиозные евреи держат ещё отдельную посуду для мясного и молочного специально для Песаха. Я же так религиозен, что для этого держу отдельную пару зубов!
- О, вы действительно очень крепки в своей вере, если так ревностно соблюдаете все религиозные традиции, - сказал таможенник. - Однако позвольте вас спросить, для чего ещё нужна пятая пара?
Рабинович беспокойно оглядывается, жестом подзывает таможенника поближе, наклоняется к нему и шепчет:
- Знаете, если честно, иногда так хочется пожевать кусочек бекона...
Про зверей и детей.
Соседской девочке Сашеньке всегда нравились собаки. Когда она была маленькая и гуляла в коляске, коляску надо было поставить так, чтобы из нее была видна хотя бы одна собака. Сашенька наблюдала за ее жизнью и была счастлива. Теперь она большая - может бегать, прыгать, выговаривает почти все буквы и даже может “читать”. Читает Сашенька всегда одну любимую книгу - большой красивый альбом с фотографиями собак и надписями внизу.
На днях они гуляли в парке и встретили большую и очень воспитанную собаку. Папа и хозяин собаки никуда не спешили - поэтому девочка и Собака могли спокойно наслаждаться роскошью межвидового общения. Но вдруг...
Проходящая мимо Тётя остановилась и заголосила, зачем-то подмигивая двум мужчинам одновременно:
- Ах, какая девочка красивая! Ах, какая собачка хорошая! Собачка - авв, авв...
Собака и Сашенька одновременно повернули головы и с недоумением посмотрели на Тётю. Собака ничего не ответила, потому что она была очень воспитанная. Сашенька - тоже воспитанная, но все-таки недостаточно взрослая, чтобы знать, что бывают ситуации, когда лучше промолчать.
Глядя Тете в глаза и стараясь четко произносить каждый слог, Сашенька сказала:
- Тётя, запомните: эта собака называется Сен-бей-най.
Реальная история, произошла лет десять назад.
Был у моей младшей сестры кот. Обычный черный кот средних размеров.
Однажды летом на даче повадился ходить к нам в гости небольшой пёсик соседа.
Вообще-то у соседа было несколько собак. Одна из них была большая и постоянно сидела на цепи, а три маленьких (не щенят, а просто маленьких, размером с кота взрослых собак) гуляли свободно по своему двору и окрестностям.
Так вот, один маленький пёсик часто приходил к нам в гости, вилял хвостиком и чем-нибудь угощался, так как имел милую мордашку.
Как-то раз приехала на дачу сестра со своим котом. Тот быстро сообразил, каковы границы нашего участка. Поэтому, когда однажды увидел на огороде соседскую собаку, тут же яростно бросился в бой за территорию.
Надо сказать, что если кот и пёс одинакового размера, то шансов у пса в драке очень мало, так как у кота и когти острее, и тело гибче. Соседский пёсик это отлично понимал и дал дёру, хотя тоже считал эту территорию своей. Его лапы так быстро мелькали во время бега, что нам всем стало смешно.
Но три минуты спустя нам стало ещё смешнее. Песик возвращался с двумя другими маленькими собачками.
Очевидно, что собаки не только умные животные, но даже умеют общаться между собой на своем языке.
P. S. Драки не состоялось только из-за того, что мы прогнали пёсиков. Кот отступать не собирался и бросился навстречу всем троим. Нам стало ясно, что первый из троицы останется без глаз, и мы от греха подальше легонько прогнали их за пределы участка.
Цыплят по осени считают
Москвичей нигде не любят.
Москвичей никто не любит, а больше всего москвичей не любят сами
москвичи. (Кто хоть раз наблюдал случайную встречу двух москвичей в
провинции, прекрасно понимает, что я имею в виду). Сильнее москвичей
москвичей не любят только питерцы. Но это совсем другая история. Любая и
каждая встреча в провинции москвича и питерца становится местной
легендой и многие века передается из уст в уста.
За что и почему люди не любят москвичей? Не знаю.
Сколько бы ни пытался я у кого-нибудь добиться ответа на этот простой
вопрос — бесполезно. Когда человек начинает не любить москвичей? С
какого возраста? Какие есть для этого предпосылки? Ну ведь не
генетически же, в самом деле, не по наследству передается эта нелюбовь?
Сколько бы и у кого я про это ни спрашивал, в ответ всегда получал
только недоуменное пожимание плечами и мутный задумчивый взгляд внутрь.
Самое большее, чего мне удалось добиться, это фраза «Ну, понимааааешь...
Как бы тебе это объясниииттть...»
И всё.
Странно. Очень странно, потому что вот лично я прекрасно помню, когда
именно, и почему я стал нелюбить москвичей. Любил ли я их до этого?
Трудно сказать. До этого я ведь их никогда не видел.
А как увидел, так сразу и понял, что не люблю, и всё.
Я так ясно и отчетливо помню этот момент, что при желании даже могу
восстановить дату.
Впрочем, дата не имеет никакого значения. Мне было шесть лет, почти
семь. Был погожий июньский день, точнее утро, когда калитка во двор
распахнулась от удара ноги, и в проёме появился с лицом мрачнее тучи
друган и сосед Колюня Голубев.
- Пиздeц! Детство кончилось! - вместо «здрасьте» сказал Колюня и зло
пнул подвернувшуюся на пути одноглазую кошку Муську.
- Колюня! Что ж ты так ругаешься?! - возмущенно воскликнула проходившая
мимо с помойным ведром бабка Оля.
(Тут надо заметить, что возмутила бабку отнюдь не Колюнина манера речи.
К этому в деревне все давно привыкли. Даже далеко за её пределами Колюня
числился завзятым матершинником и непревзойдённым мастером крепкого
слова. Как и откуда развился в нём этот талант, - неизвестно. Родители
его, тихие спокойные люди, никогда себе не позволяли. Отец, дядька Валя,
Колюню периодически за это дело поколачивал. Что, впрочем, не имело
никакого особого эффекта. Не матерился Колюня только пока молчал. А
молчал он обычно недолго. Махнул на это дело Колюнин отец только после
того, как однажды Колюня на спор перематерил бригадира заезжих
ростовских лесозаготовителей, и выиграл целых пять рублей. Три рубля в
результате батя у Колюни отобрал, а два — не успел. И мы с Колюней на
все два рубля купили в местном лабазе прекрасных ирисок «Золотой
ключик», оставив в них в итоге все свои молочые зубы).
- Колюня! Что ж ты так ругаешься?! - спросила бабка Оля.
- Да хули, баб Оль! - сплюнув в кусты, досадно пояснил Колюня. - Как не
ругаться-то? Прилетели к нам грачи, разъебаи-москвичи!
Бабка Оля покачала головой и ушла по своим делам.
Про то, что накануне к соседям приехали родственники из Москвы, никаким
секретом в деревне конечно не было. Но делать из этого повод для плохого
настроения? Вот это было странно. Ведь, во-первых, гости в деревне
всегда в радость. Во-вторых, гости, тем более из Москвы, это подарки,
сладости, и прочие ништяки. И в-третьих, конечно, чем хороши гости? При
гостях тебя лупить никто не будет. Ну, минимум неделю. Добродушие и
всепрощенчество царит в доме при появлении в нём гостей.
Так что Колюнино настроение было непонятно.
И только я хотел поинтересоваться причиной Колькиного раздражения, как
калитка второй раз хлопнула, и на пороге и возникла эта самая причина.
Причина обвела взглядом двор, остановилась на мне, оглядела с грязных
пяток до лохматой макушки, и строго глядя прямо в глаза брезгливо поджав
губу произнесла. Нет, не произнесла. Отчеканила.
- Здравствуйте! Меня зовут Светочка!
Потом подумала, и добавила, четко, как рубила:
- Не Светка! Не Светлана! Не Светланка! Не Светик! А - Светочка! Я — из
Маааасквы!
Всё. Вот тут, ребята, можно вбивать сваю. Вот в этот момент я отчётливо
понял, как же я не люблю москвичей. Хотя в слово «не люблю» трудно
уложить всю гамму чувств, которую я в тот момент испытал к этому
недоразумению в розовых бантиках. Самым лояльным было ощущение острой
досады, что это все-таки Колькина родственница. Иначе как было бы
здорово отловить её где-нибудь за околицей и напихать полные трусы
крапивы. За вот эту вот оттопыренную губу и брезгливо-тягучее
"измааасквыыы".
Светочка была вещь в себе. Она была всего на год младше нас с Колюней.
Зелёное платьишко, розовые банты, белые гольфы и голубые трусики — она
вся рябила в глазах как старый телевизор со сломаной развёрткой. Для
деревенского глаза, привыкшего к менее разнообразной палитре, уже один
вид её вызывал нравственные спазмы. Стоит ли говорить, что своим
поведением Светочка абсолютно соответствовала своему внешнему колориту?
Вот теперь стала совершенно понятна причина Колькиного уныния. Его
приставили к столичной штучке с железным наказом: без Светочки - ни
шагу! Было, как говорится, отчего впасть в отчаяние. Терпеть целое лето
возле себя такой подарок судьбы. Конечно, я мог запросто избежать
неприятной участи. Это ведь была не моя сестра. Но бросить товарища в
беде? Да кто бы я после этого был? Так и стали мы неразлучной троицей.
Главная наша задача заключалась в том, чтобы Светочку круглый день
всячески развлекать и ублажать. Эх, если б это был пацан! Для
нормального пацана в деревне занятий — пруд пруди. Но нам досталась
Светочка. И на любое наше самое заманчивое предложение мы слышали всегда
одно и то же.
- Слы, а у Петьки свинья опоросилась! Айда поросят смотреть!
- Фуууу, парасят! А вот у нас, в Мааасквее, в зоопарке!...
- А айда на пруд, купаться?
- Фууу, лягушатник! А вот у нас, в Маааскве, в бассейне Маааасква!..
И так — по любому поводу. На любое наше самое шикарное предложение мы
слышали только неизменное - «Фуууу! …. А вот у нас в Маааасквее!»
Ну кто бы, скажите, мог такое вынести? И где-то день на четвёртый я не
выдержал и сказал:
- Всё. Завтра идём на птичник!
Птичник, птицефабрика, был в соседней деревне, у меня там работала
тётка. Птичник был шикарным местом, нормальному пацану там было занятий
на целый день не переделать. Хошь — иди стреляй голубей из рогатки в
кормовой цех. Хошь — в механический, где варят клетки для птиц. Хошь —
целый день катайся с дядей Лёшей на тележке между цехами, собирая
коробки с яйцами. Короче — отличное место. Но тащить туда девчонку было
совсем уж не по понятиям. А что делать?
Ладно. Своё «Фииии!» Светочка сказала только один раз, на подходе к
птичнику, когда свежий утрений ветерок нанёс привычное амбре. «Фииии!»
- сказала Светочка и заткнула пальчиками носик.
- Что - «фииии!»? - тут же отбрил Колюня. - Ты от себя вообще нюхала?
Ты же воняешь как... Вот это «фиии»!! А это — не фи, это просто говном
куриным пахнет.
И правда, Светочка имела привычку обильно сдабривать свой и без того
светлый образ ароматом духов «Международный женский день 8 Марта». Я
этот аромат теперь до смерти не забуду. Светочка восприняла слова брата
буквально, наклонилась и понюхала платье. То ли смесь духов и куриного
помёта произвёл на неё такое впечатление, то ли вид громадных цехов с
тысячами копошащихся и кудахчущих kуp, но только больше Светочка не
выступала. Она ходила с широко открытыми глазами, и беззастенчиво
приставала с распросами к птичницам и мужикам в механическом. Колюня в
этот момент чувствовал себя расстрельным зеком, внезапно отпущенным по
амнистии на волю. А я себя - простым скромным героем. Это ведь я был тут
хозяином. Это моя тётка тут работала, и меня знали как облупленного все,
от сторожа до директора. Это ведь от меня зависело, увидит ли Светка
следующее чудо. Уток, к примеру.
- Ой! Тут и утки есть?
- Да сколько угодно!
Короче, нам наконец хоть чем-то удалось ублажить эту столичную фыкалку.
Меж тем дело незаметно придвинулось к обеду, мы проголодались.
Это была не беда. Мы ведь были на птичнике.
Можно было пойти в местную столовую, где две добрые большие
тётки-поварихи до отвала накормили бы нас традиционным местным обедом.
Куриная лапша на первое, макароны с курицей и яишницей на второе, и
компот. Но это было скушно и неинтересно.
Можно было выпросить в той же столовой хлеба и соли, и пойти в цех пить
тёплые, прямо из-под куриц, яйца. Это было гораздо романтичней. И мы уже
стали склоняться к этому варианту, когда мимо проехал на своей тележке
дядя Лёша. В тележке у дяди Лёши стояли фляги. Ехал дядя Лёша в
направлении цеха кормовых добавок.
- Свет, ты творог свежий любишь? - спросил я.
- Люблю! - сказала Света.
- Тогда пошли.
И мы пошли следом за дядьЛёшиным экипажем. Во флягах у дядь Лёши был
творог.
Куриц ведь кормят не одним только зерном. Им дают разные витамины,
добавки, и если внимательно посмотреть на куриный рацион, то чего там
только нет. С молокозавода каждый день дядя Лёша привозил фляги
свежайшего, белого как первый снег творога. Когда мы дошли, дядя Лёши
уже уехал, и фляги вместе с какими-то коробками просто стояли у входа.
Мы открыли первую попавшуюся и стали горстями доставать оттуда
рассыпчатые куски. Кисловатый творог без сахара и сметаны был пресен и
скрипел на зубах, но Светочка ела с удовольствием, а для нас это входило
в программу мероприятия, и было лучшей похвалой.
Внезапно её внимание привлекли стоящие тут же коробки. Коробки имели
круглые дырки по бокам и издавали странные звуки.
- Что тут? - спросила Светочка.
- А.... - махнул рукой Колюня. - Цыплята.
- Ой! А можно посмотреть? - загорелась та.
- Чо их смотреть? Цыплята как цыплята, - опять пробурчал Колюня.
- Ой! Ну пожааалуйста!
Я открыл коробку. Надо было видеть, как вспыхнули Светочкины глаза.
Коробка была доверху набита желтыми копошащимися комочками.
- Ой! А можно потрогать?
- Да ради бога.
Я зачерпнул из коробки комочек, и посадил ей на ладошку. Светочка
зачарованно смотрела, как цыплёнок устраивается в её тёплой руке, и
млела от счастья. Обойдённый вниманием Колюня тоже решил не отстать,
достал цыпленка, и стал поить его изо рта. Восторга заносчивой столичной
штучки не было предела. Она хохотала, визжала и прыгала, держа на каждой
ладони по цыпленку. Потом остановилась, подумала, и неожиданно
застенчиво спросила:
- А можно мне одного с собой взять?
И вот тут, товарищи, дьявол дёрнул меня за язык. Распираемый гордыней я
небрежно махнул рукой и брякнул:
- Да хоть десять! Их всё равно сейчас сварят.
Светочка сделала круглые глаза, осмысливая сказанное, и переспросила
недоверчиво:
- Как сварят?
- Да так и сварят! «Как, как...» Очень просто, - решил проявить
компетентность Колюня.
- Дуpak! - сказала Светочка.
- Я дуpak? - сказал обиженнно Колюня. - А ну пойдём!
Он взял её за руку и потащил в цех, куда работницы только что отнесли
пару коробок.
В цеху стояли и парили огромные, в два детских роста блестящие котлы,
куда тётки засыпали, помешивая огромными ковшами, всякие ингредиенты
куриного прикорма. Светочка стояла, широко открыв глаза, когда одна из
тёток подняла с пола коробку, открыла, и высыпала в кипяток пищащее
желтое содержимое.
Из цеха Светочка вышла бледная, с поджатыми губами, но удивительно - она
не плакала. Будь мы поопытней относительно женского пола, это бы нас
сразу насторожило. Но мы упустили момент, и как следствие — инициативу.
А у Светочки тем временем под бантиками уже формировался ПЛАН. План
спасения цыплят. И орудием спасения она выбрала нас с Колюней. Потому
что никакого другого орудия у неё под руками не было.
Как она нас подбила на это дело? Я не понимаю. Женщины коварны. И
коварство их не есть следствие опыта, а дадено с рождения. Факт есть
факт. Уже через пять минут мы пыхтя пёрли к дырке в заборе коробку с
цыплятами. Беззаботное время социалистического хозяйствования. Ни одному
попавшемуся нам по пути взрослому даже в голову не пришло спросить, куда
три малолетних ухаря тащат коробку, и что в ней. Ну тащат и тащат. Тащат
— значит надо. Тем более что меня-то знали в лицо, я там частенько
помогал кому-нибудь что-нибудь куда-нибудь дотащить. Так что мы
благополучно миновали забор, а дальше всё было только делом времени.
Через полчаса мы были у себя в деревне. И вот тут остро встал главный
вопрос, про который сразу никто не подумал — а куда девать двести
цыплят? Двести — цифра достаточно условная. Может их там было сто
восемьдесят, может двести десять, кто знает? Просто считалось, что в
коробку входит в среднем две сотни. Но сколько бы их там ни было, всё
равно их было очень много. Нести их к Колюне было нельзя. Оставался
только один вариант. Мой двор.
Сперва мы доставали цыплят и опускали осторожно на землю. Потом просто
перевернули коробку и высыпали. И тут же двор стал похож на поляну с
бегающими одуванчиками. От этих одуванчиков рябило в глазах. Постоянные
обитатели двора были в шоке. Петух конечно вышел, гордо выпячивая грудь,
но тут же позорно скрылся обратно в сарае и больше носа не казал.
Огромный пёс Дружок обреченно лежал возле будки и флегматично наблюдал.
По нему ползало с десяток цыплят, склёвывая крошки с усов, ещё с десяток
купалось в его миске. Кот сидел на сарае и обалдело наблюдал сверху.
Спускаться он боялся.
Результатом нашей операции спасения стало следующее.
Меня никогда не били. Просто отец, придя с работы и вникнув в ситуацию,
посадил нас с Колюней на лавку, и сказал.
- Сами притащили, - сами и будете кормить.
О том, чтобы собрать цыплят и отнести обратно никому почему-то даже в
голову не пришло.
Колюню батя выдрал. Крепко.
И только Светочка оказалась как бы ни при чем. Выяснилось, что она,
хорошая столичная девочка, просто попала под дурное влияние двух плохих
деревенских хулиганов.
И это было обидней всего.
Но как бы то ни было, теперь вопрос нашего культурного досуга до конца
лета был решен. С раннего утра и до позднего вечера мы таскали комбикорм
и запаривали зерно, толкли стекло и стригли траву. Пилили доски и
строили выгородку. Рыли ямы и хоронили трупы.
Инкубаторские цыплята плохо приспособлены к выживанию в естественной
среде. И численность их ежедневно сокращалась. То кто-нибудь случайно
наступит. То пёс ляжет неудачно. То кот задушит просто так. Для
развлечения.
- Ничего-ничего! - смеялся приговаривая отец. - Цыплят по осени считают.
И мы считали. Колюня, который до этого не мог и до десяти, через неделю
легко манипулировал десятками и сотнями, считая убытки. Иногда мы
ссорились и дрались, чья очередь идти купаться, а чья — чистить
территорию. И только Светочка жила беззаботно и в своё удовольствие. Но
мы-то хорошо помнили, по чьей вине и инициативе мы так зажигательно
проводим лето. И потихоньку вынашивали план мести. И если я забывал, то
Колюня напоминал, выразительно потирая себе то место, где ещё недавно
краснели следы от отцовского ремня.
К августу поголовье нашей живности устаканилось. Этим, оставшимся, уже
ничего не угрожало. Из двух сотен осталось тринадцать. Это были уже не
желтые симпатичные комочки. Это были тринадцать грязно-белых агрессивных
молодых петушков. Мы-то с Колюней знали, что до весны в кастрюлю с супом
не попадёт один, ну максимум два. Но Светочке об этом предусмотрительно
не говорили.
Как-то вечером мы с Колюней сидели на лавочке, наблюдая как цыплята
азартно делят накопанных нами на помойке червей, и Колюня вдруг сказал:
- Пиздeц. Завтра амнистия. Москвичи сваливают нахуй.
Мы переглянулись и каждый задумался о своём.
А на следующий день московские колькины гости уехали. И Светочку, так
получилось, я никогда больше не видел. Вот собственно и вся
незамысловатая история, которую я решил рассказать вам с единственной
целью - что б было понятно, как, когда и почему я стал нелюбить
москвичей.
Впрочем, у неё есть и другой конец.
В день отъезда у Голубевых царила традиционная для такого мероприятия
суета. Тётя Поля собирала в дорогу подарки и снедь, паковала свёртки,
банки с вареньем и медом, и туго завёрнутые в пергамент куски копченого
сала.
- Ничего не забыть! Ничего не забыть! - повторяла Светочкина мама.
Нас то и дело шпыняли, чтоб мы не вертелись под ногами. Но мы всё равно
вертелись, потому что всеобщая суета втягивает как воронка. Наконец все
собрались, попрощались, присели на посошок, и поехали на вокзал.
Московский поезд отходил в восемь вечера. Нас на вокзал конечно никто не
взял. Да мы особо и не рвались.
В плацкартном вагоне новосибирского поезда царило традиционное вечернее
оживление. Пассажиры ужинали. Так у нас принято. Войди вечером в вагон
любого поезда по всей необъятной России. Вот только что люди сели. И уже
едят. Азартно причем так, словно век не кормлены. Или в последний раз.
Вот и Светочкина семья тоже, едва обосновавшись, собралась трапезничать.
Светочкина мама выкладывала на стол нехитрую снедь, которую тетя Поля
собрала им в дорогу. Хлеб, яйца, соль, сало, помидоры, огурцы, яблоки, и
непременная вареная курица в большой картонной коробке, перетянутая для
надежности шпагатом. В это время Светочкин отец нарезал перочинным
ножиком хлеб, покрошил крупно овощи, порезал ароматное сало, и наконец,
сглотнув набежавшую слюну, ловко поддел шпагат на коробке.
- Ой! - сказала Светкина мама и уронила вилку.
- Ёб! - сказал Светкин папа и ударился головой о полку.
Вместо курицы в коробке сидела дюжина грязно-белых цыплят и удивлённо
таращилась на мутный вагонный свет. Потом один их них издал некое
подобие кукареку, растопырил маленькие крылья, и выпрыгнул на стол.
Через пять минут пассажиры скорого поезда Новосибирск-Москва весело и с
гиканьем, с шутками и прибаутками ловили по вагону разлетевшихся цыплят.
В купе у Светочки царило напряженное молчание. Коробка опять была
упакована и перевязана бечовкой. Светочкин папа, растрёпанный вид
которого не сулил ничего хорошего, потёр ушибленую голову, посмотрел на
Светочку, и многозначительно сказал:
- Ну, Светка!... Ладно! Погоди у меня! - и ещё более многообещающе
добавил. - Я с тобой дома поговорю!..
А мы с Колюней ничего этого конечно видеть не могли. Мы в это время
сидели на лавочке и наблюдали за последним оставшимся на нашем попечении
петушком. Одного мы все-таки в последний момент решили оставить.
Тут от соседей донеслись голоса. Это вернулись с вокзала Колькины
родители. Они шумно и весело о чем-то говорили и хлопали дверьми. Колюня
прислушался, поёжился, и сказал:
- Ох и даст мне батя пиздюлей, когда узнает! Тебе вон хорошо, тебя не
лупят.
«Может и хорошо. - подумал я. - Но иногда - лучше бы уж лупили».
А вслух ничего говорить не стал. Колюня всё равно вряд ли бы со мной
согласился.
Судьба — та ещё профурсетка!
Одним беспокойным февральским вечером, некий М. — хронический ревнивец и поклонник удобных патриархальных догм, по обыкновению устроил своей супруге — некой Ж. — санкционированный скандал на тему потенциальных неоднократных отношений последней с абстрактными кавалерами. Откровенно хромающая доказательная база столь обыденных обвинений не смущала возмущённого супруга, а темпераментный характер и ранее употреблённое тёмное пиво только разогревали конфликт. Вечер в итоге вылился в спонтанное турне Ж. к собственной маме и в яростное убеждение М. организовать скорый развод, не смотря на наличие у ячейки общества пятилетнего ребёнка.
Дальше — больше. М., науськанный каким-то случайным юристом, решил пойти на радикальные меры и организовать тест ДНК на отцовство родителей. С общего семейного счёта были извлечены необходимые средства на столь недешёвую процедуру, а без пяти минут бывшая супружница оказалась слишком неубедительной в своих протестах. Время шло, предразводный конфликт не унимался, и наконец результаты были получены! Итог теста несколько разочаровали неугомонного скандалиста — отцом ребёнка мужского пола однозначно являлся М. Таким образом, причины для дальнейшего развития драмы начали призрачно таять, и жизнь пары постепенно начала налаживаться, в ожидании следующего необоснованного скандала.
Вскоре внезапная болезнь ребёнка выявила неожиданный результат: группа крови мальчика не совпадала с группами ни одного из родителей. Если медицинской наукой и зафиксированы случаи подобного возможного исхода, то это был точно не такой случай. Повторный анализ, теперь уже с особой тщательностью, лишь подтвердил первоначальную оказию. Помня недавний опыт с тестом ДНК, не поленились сделать подобное и для матери. На этот раз результат случился ошеломляющий — Ж. оказалась не матерью ребёнка!
Начались долгие и кропотливые разбирательства, достойные пера Дойля. Не ведома, каким образом, но раскрылись огорчительные обстоятельства: в роддоме, пять лет назад, известной нам Ж. с самого начала был вручен совершенно чужой мальчик. Очевидно, сия рокировка произошла совершенно случайно. Как это было незамеченно самой Ж. — осталось загадкой. Хотя, в определённой степени, перепутанные дети оказались похожими, ибо мы все помним про отцовство пятилетнего малыша. Более глубокое разбирательство давнишней ситуации выявило, что в одной палате с новоиспечённой матерью Ж. лежала некая Л., разрешившаяся бременем примерно в те же сутки, и также младенцем мужского пола. Не смотря на психоз ревности у М., фигурант дела был самым настоящим мужчиной низкой социальной ответственности, то есть имел с Л. неоднократный сексуальный контакт самого изощрённого характера. Что и привело в итоге к беременности последней. Поддерживал ли М. морально и материально Л. и своего внебрачного сына все эти годы — история умалчивает. Но фортуна подарила супругам новый — более обоснованный — повод для развода.
Кандибобер.
На скамейке в скверике плакала старуха. Отнимет платочек от глаз, густо сморкнется и опять: «У-у…».
Подсел к ней бородатый гражданин средних лет, с портфелем.
Он представлял, пожалуй, самую неочевидную из наук – психологию. И хотя он спешил, не раздумывая принял участие в пожилом человеке, – а ну помирает? Это ли не прекрасно?
Тронул плачущую за плечо: – Вам плохо?
Люди старой закалки неохотно делятся болячками, но эта и не думала менжеваться: – Хуёво! – говорит.
В нос шибануло спиртным. Психолог с отвращением отшатнулся, было на попятный, но старая впилась костлявыми крючьями, как коршун и взмолилась:
– Не пужайся, паренёк. Я в рот не беру. Это он заставляет. Пей, говорит, или в мертвую волью. Ещё и издевается. Три пердинки до смерти, кличет. А мне больше семидесяти не дают.
Психологу стало неловко за предвзятость. Старушка кажется была в беде.
– Кто он? – спросил бородач.
– Толя внук. Споить хочет и в психушку притулить, а в квартирке моей одуплиться. Намедни поколотил, что закурить не дала. А я бросила еще в пятьдесят третьем, – как Сталин на повышение ушел. Теперь курево наготове держу. – сметливая старушка хлопнула по карману кацавейки – брякнули спички.
Это было так возмутительно и бесчеловечно, что у психолога сжались кулаки. С большим вниманием он слушал злоключения несчастной и мрачнел.
Аж борода наэлектризовалась, как при дикой грозе, когда немыслимые молнии ебашат в землю, заставляя червей копать наружу, а млекопитающих наоборот.
Со слов старухи, внук бухал, как лабораторная крыса, помазавшая губы в рамках исследования алкоголизма.
Будь у Толи отец, он бы переломал мальчику руки и паршивец забыл, как прикасаться к рюмке. И никто не осудил бы подобную уловку, ибо Толик катился по наклонной, как ржаной разъебай Колобок на ланч к лисе.
Даже Макаренко. Как-то зимой он взялся за наган, и лишь благодаря нежеланию самому чистить снег, не отправил к праотцам беспризорника.
Под прыгающим дулом шпалера, юный пария понял, – лучше копать, нежели быть закопанным, – и вприпрыжку чистить сугробы. И впредь не залупался, а перековывался повышенными темпами.
В книжке с характерным названием «Педагогическая поэма» об этом честно тиснуто. Автор как бы тонко намекает – разумному, доброму, вечному не помешают пистолеты…
Но, родители Толика опочили, а у бабушки нет вороненого аргумента, чтоб диктовать добрую волю по заветам тов. Макаренки.
А сколько лет внуку, спрашивает психолог. Ах, восемнадцать стукнуло. Тогда полноте убиваться, любезная! Завтра ему в армию, там исправится. Веселей! – вспомните же киноленту «Солдат Иван Бровкин».
А она ему: – Куёвкин. Не годен он, – пальцы на ногах сросшиеся – ласты, не ноги. Чем он флоту не угодил, ни пизды не втыкаю!
Психолог развел руками: – Тогда, остается милиция. Там уж точно приструнят.
Старушонка истово отмахнулась: – Лягавка?! Да что я, коллаборационист, – своих в бастилию? Не. Знамо терпеть, покуда не утрамбует. Эх, жизнь моя проперженная, прохоря мне в жопу … – пригорюнилась она.
Старуха на грани, отметил мозгоед, – уже исподволь пользует лексикон подонка. Представляю, что за удушливая атмосфера окружает бедняжку...
А у самого, от этакой простодушной обыденной жертвенности: «знамо терпеть…» – ком в горле.
Побарабанил пальцами по портфелю, подергал за бородку и… вдруг осклабился, просиял: – Есть идея, и есть нужный человек – добрый приятель. Ручаюсь, Толик оставит вас в покое, или я не знаю шкурной психологии деградирующей личности. Поможем вам.
– Валяй, покуда когти не отбросила. – дала добро на акцию бабка.
Толик курил на лавочке, когда бородач спросил огоньку.
Чиркнув спичкой, психолог на мгновенье взгляну в лицо угрюмого юноши.
Молодое, оно уже несло печальные черточки преждевременного утомления и отупения. В запавшие глаза под сумрачно набрякшими веками было тягостно взглянуть.
«Две голубые дырки во внутричерепную пустоту» – с неприязнью констатировал психолог и не без удовольствия отметил меткость сентенции.
– Полярники курят только Мальборо. – сказал он, пряча в карман заветную красно-белую пачку и возвращая Толику спички.
Развязно брякнулся рядом, – протянул ноги, затянулся добрым табачком.
– Вы полярник? – без малейшего пиетета к мужественной профессии, спросил негодяй.
– Да. Помоложе был, кочумал на льдине, что Умка. Хватил лиха: дубарина, сухари да тушенка, ни тебе пива, ни баб. Не то что нынче...
Толя несколько оживился: – А сейчас баб разрешили?
– Да. – охотно отвечал незнакомец. – Секретная директива пленума ЦэКа разрешила фей на полярных станциях. Даешь подписку не трёкать, и шатай шатуру.
– В смысле?
– Бацайся сколько хочешь, – КПСС одобряет. Половой вопрос в условиях вечной мерзлоты снят.
У Толика шурупы повылезли: – А-а…Вон как... А они красивые?
– Ты че бля?! Красёны-комсомолки, валькирии Чукотки. Бешеная вишня.
– Кхым, – говорит Толя. – А как там… вообще?
– Это ты про романтику: серверное сияние, то сё?
– Про оклад.
«Никакой эмоциональной вовлеченности, эмпатии. Деньги всё! О, какой неприятный, низкий тип» – препарировал психолог молодчика.
– Полгода зимовки – «Запорожец». Еще и погудеть останется.
– Полгода это дол…
– Пролетают, как каникулы на бабушкиных плюшках. – отрезал бородач. – Здравница ВЦСПС: фикусы, светло, бассейн, байковая пижама. Кукурузник с витаминами: паюсная икра, сервелат, огурчики. После смены двести пятьдесят коньячку и пиво от пуза. А коли мало, – так всегда ж можно допиздеться...
Бородач подмигнул.
Толик потер лоб. Эх, промолвил, деньги мне позарез...
Полярник живо отбросил окурок и врезал задушевно: – Понравился ты мне. Себя в молодости вспомнил. Ступай по этому адресу, там сидит вербовщик, скажешь от меня, – он мой кореш, он поможет. Не благодари…
– Вырезать аппендицит вы уже не успеваете, но залечить зубы вполне.
С приятнейшей улыбкой, но ледяным взором, вербовщик оттиснул печать на трудовом договоре, – отступать Толе стало некуда.
– Послезавтра, в девять ноль-ноль, на вокзале.
Толик замялся: – А подписка?
– Какая? – вылупился вербовщик.
– О неразглашении. Ну, что женщины… Что я их того…
Вербовщик выдвинул ящик стола. Пошарил там и развел руками: – Бланки кончились.
Толя заметно встревожился: – Как же без допуска, товарищ? Все того, а я не того…
Трухай себе на половое здоровье, говорит тот. Вернешься, задним числом подпишешь. Обычное дело. Ну, бывай. Привет товарищу Кулаковой.
– Передам. А кто это?
– Приятная девушка. Подружитесь…
Станция на здравницу не походила. Железные шале, смахивающие на морские контейнеры. Глаза невольно искали надпись «Совфрахт».
Из баб, на огонёк заглядывали лишь белые медведицы с пиздюками, – наглыми, что цыгане. Румяные комсомолки мерещились во сне, а валькирия Пьеха висела на стене.
Кукурузер с витаминами прилетит, лишь если кто занеможет по тяжелой. А из вкусненького, в пресловутом гастро-самолете лишь слово «кукуруз».
А погода такова, что бывалоча (бают старожилы), биплан прикандёхает забрать уже филе минтая в глазури – промороженный труп романтика.
Спирт был. В медицинских целях. Стаканчик вина по праздникам, – с целью выбесить, не иначе. В остальном – «прохибишн», и ебашим, ебашим, ебашим...
Из любимых развлечений: просмотр северного сияния и сеансы односторонней связи с тов. Кулаковой.
Бассейн к чести сказать, был. Так и назывался – «бассейн Карского моря» бля.
Психолог двигался через сквер. Увидал старушку, коей оказал маленькую услугу. Подле неё сидел милиционер и что-то оживленно задвигал. Судя по скупым, рубленым жестам, он был зол.
Как психолог не спешил, но присел на соседней лавке. Развернул газету, – слухает.
– Ступай домой! – фамильярно требовал невоспитанный ментавр. – Ты опять пьяна! Стыд у тебя есть? Был бы жив Толя, полюбовался бы. Э-эх…
Махнул рукой и пошел прочь. Несколько обескураженный, но вовсе не сломленый смертью отщепенца, психолог догнал властелина обезьянника.
Извините, говорит, я случайно услышал про Толю. Шапочно были знакомы. Что произошло?
– Съели Толю.
– Кто?!
– Хуй в пальто. Медведи.
– Как?!
– С аппетитом бля.
Нахамив, власть тут же обосновала, – естественно я зол, говорит. Как участковый, я знал Толю – золото парень. Не пил, работал, заочно учился. И бабке энтой пить не давал. Носился с ней, что с порядочной. А она его даже поколачивала, что шкалики отбирал.
Парнишка с лица спал, – так замудохала. А недавно завербовался на севера. Подзаработаю, да и отдохну, говорит мне. А вы за бабусей пригляньте, одна она у меня.
Пиздозвон какой-то ему Пицунду посулил – поехал. Она от радости прыгала блядь до третьего этажа. Медведь его там и задрал. Такой кандибобер…
Психология, пожалуй, самая неочевидная из наук…
А. Болдырев
Краткие правила поведения админа на летнем отдыхе
Не устанавливай локальных сеток.
Сетевые устройства могут вызвать
конфликты с Рыбнадзором, а это лечится потом долго. Лучше ставь
локальную удочку на берегу, но только не из портов. В портах большой
траффик, погонят.
Если криво установилась палатка - надо не полениться и пеpеустановить.
Если устанавливаешь впервые - обязательно изучи мануал, там много
нетривиального.
Скачивать воду лучше из колонок, она посвежее: та, что идет в комплекте
с ландшафтом, не всегда корректно работает - может потом отвлекать
частыми прерываниями.
Самые свежие дрова работают хуже всего. Они еще сырые, на них обычно
требуется лицензия (если сломать - могут возникнуть конфликты). Поэтому
лучше всего брать старый отстой. Но он имеет свойство падать при первом
обращении - умей вовремя отскочить.
Файрвол окопай и обложи камнями. По окончании работы перед самым выходом
- зашутдаунь ногами и залей туда свой лог, попросив, дам отвернуться.
Спальльний мешок обычно велик по объему, но хорошо сжимается с помощью
компрессионного пакета любой версии.
Все источники питания кроме консервов архивируй последовательно в
два-три-четыре пакета - иначе после грозы питание может надолго
вырубиться.
На консервах всегда смотри на версии. Старые версии не используй и не
храни - выбрасывай без сомнений, они очень глючат.
Следи, чтобы у палатки всегда была хорошая прошивка. Особенно если там
установлен какой-нибудь эмулятор виндоус - потенциальная дыра в
безопасности.
Если есть возможность - поставь себе антивирус против энцефалитного бага
и столбняка. Не ставь сам, воспользуйся стандартным доктором - он все
пропишет и поставит как надо под лопатку.
Собирая рюкзак, не пользуйся комплектами, которые много весят - ищи
более легкие и компактные аналоги. Иначе будет проблема с местом. Помни:
от частых перезагрузок позвоночника может полететь диск! Восстановить
диск - большая проблема.
Бережно храни ключи и документацию на себя: в герметичном пакетике в
кармане рюкзака. Потеряешь - не восстановишь.
О Додике Шлемензоне в Бердичеве говорят, что он даёт очень ценные
советы:
самого дорогого адвоката легко за пояс заткнёт.
Приходит к нему мадам Рабинович:
- У меня нет денег, чтобы выдать замуж свою дочь. Помогите мне!
- Ладно. Возьмите напрокат красивое платье, драгоценности и поезжайте в
Одессу. Там пойдите к самому дорогому ювелиру, пускай он выложит перед
вами свои лучшие товары, и тут вы сделайте вид, будто хватаете целую
пригоршню украшений, - и бегом на улицу! Только не вздумайте и в самом
деле что-нибудь взять. Ювелир побежит за вами, вызовет полицию. У вас
ничего не найдут, вы наймёте адвоката и пригрозите ювелиру, что подадите
на него в суд и потребуете возместить моральный ущерб. Ювелир, чтобы
замять это неприятное дело, даст вам хорошие деньги, и у вас будет
приданое для дочери.
Мадам Рабинович последовала совету и выполнила всё, что говорил ей
Додик. А на свадьбе дочери рассказала подруге Фире Циперович, как Додик
ей помог. Циперович, у которой тоже была дочь на выданье, решила
последовать её примеру.
- Я помогу вам так же, как вашей подруге, - пообещал ей Додик. - Вы тоже
элегантно оденетесь, повесите на себя дорогие украшения, которые
возьмёте у кого-нибудь на время, и пойдёте к тому же самому ювелиру в
Одессе. Но вы не только сделаете вид, будто взяли целую пригоршню
драгоценностей - вы в самом деле возьмёте их и выбежите на улицу...
Мадам Циперович так и сделала. Приказчики ювелира погнались за ней и
схватили. Но хозяин сказал злорадно:
- Стоп, этот трюк я уже знаю! Дважды я на него не попадусь. Отпустите
её, пусть идёт на все четыре стороны!
Так Додик обеспечил приданое ещё одной невесте в Бердичеве.
В ночном купе поезда мужчина и женщина.
Познакомились,
разговорились. Ей выходить под утро, ему потом. Мужчина предагает
для коротания ночи рассказать притчу. Рассказывает:
``Ушел король на войну, оставил свою дочь на верного слугу и
наказал ему выполнять все е:е просьбы, пригрозив в случае чего
отрубить голову. Наступила ночь. Принцесса зовет слугу в спальню.
Слуга заходит. Принцесса голая на кровати:
- Мне холодно!
Слуга нашел в спальне покрывало, накрыл е:е и ушел.
На следующую ночь - та же ситуация, но покрывала в спальне нет.
Слуга срывает с окон шторы и укрывает принцессу. На третью ночь и
штор не было, пришлось слуге снять с себя одежду и укрыть принцессу.
А тут скоропостижно заканчивается война и возвращается король.
-Ну, докладывай слуга, как ты исполнял свои обязанности?
-Я выполнил все желания принцессы.
-А ты что скажешь, дочка?
-Он не выполнил ни одного моего желания!
-Тогда, готовься слуга, завтра утром тебе палач отрубит голову.
Обескураженный слуга пошел к мудрецу, рассказал историю,
попросил объяснить, почему принцесса дала такой ответ.
Мудрец указал на стог сена:
-Видишь тот стог? Пойди и съешь его!
-Зачем?
-Потому что ты - ос:ел!``
Попутчики посмеялись над глупым слугой, а ночь закончилась,
поезд остановился, женщине пора выходить. Мужчина помогает ей
вынести тяжеленные сумки и чемоданы. На перроне она ему протягивает
несколько банкнот. Мужчина:
-Ну, что вы, я ведь просто так вам помог!
-Нет, вы меня не поняли! Это вам на сено.
Учительница русского языка у нас была женщиной пенсионного возраста и
сложного характера.
Проще говоря – она была сварливой старухой, которую
не любили и ученики и коллеги. А еще она была чудовищно близорукой.
Однажды завхоз во время урока устроил небольшую перестановку мебели в
учительской – что-то отремонтировать надо было. В результате бюст Ленина
со своего законного места в красном уголке временно переместился на
подоконник.
На перемене учителя потянулись в учительскую, зашла туда и наша героиня.
- Здравствуйте,- вежливо, как и полагается учительнице русского языка,
поздоровалась она.
- Здравствуйте,- хором и не менее вежливо ответили присутствующие.
- Здравствуйте,- на этот раз в её голосе почувствовался нажим, и
звякнуло железо, так она начинала говорить с нерадивыми учениками,
прежде чем обрушить на их голову кару небесную и забрызгать слюной.
- Здравствуйте,- неуверенно повторили некоторые, остальные промолчали,
сдерживая нервные смешки – она обращалась к бюсту Ленина, силуэт
которого на фоне окна для нее ничем не отличался от силуэтов остальных
присутствующих в учительской, ну разве что был менее подвижен, но тогда
ее это еще не насторожило.
- А Вы почему молчите? Да-да, Вы, я к Вам обращаюсь, нечего молчать, как
истукан.
Ленин молчал.
- Культурный человек должен ответить на приветствие, а мужчина должен
еще и встать, если здоровается с женщиной. Вы просто невежа,-
концентрация металла в голосе достигла максимума, появились визгливые
нотки.
Ленин молчал. Лишь только морщинка на переносице – будто он с трудом
сдерживает смех – такая же, как у остальных присутствующих в
учительской.
Излюбленный мишка
Маринка - человек легкий, смешливый, лишнего в голову никогда не брала, науками не заморачивалась, но зачеты и экзамены сдавала вовремя и без напряга.
И в жизни все как-то складывалось легко. Перед самым окончанием познакомилась с настоящим иностранцем из богатой европейской страны. Он был не принц и не миллионер, но вполне симпатичный мужик, и смотрел на Маринку влюбленными глазами. Тут как раз стала заканчиваться Советская Власть и контракт у парня, пустеть прилавки и открываться ворота - ни с регистрацией брака, ни с выбором, где жить, проблем не было.
Встретились мы только через семь лет, но говорить с ней было так же легко, как будто мы виделись вчера.
- Я, в принципе, могла сразу на работу устроиться - кое-какой английский у меня был, еще подтянула с Хансом - у него он как родной. Но, во-первых без местного языка с нашим дипломом перспективы не очень, а во-вторых с самого начала не хотелось целый день сидеть в офисе, когда я первый раз заграницей, вокруг все новое и интересное. И решила я пойти учиться. Мой не возражал. Он, вообще, тогда балдел от того, что я суп могу сварить, котлеты пожарить и равенства полов не требую.
От ихнего университета мне ничего кроме языка не нужно было, но просто так корочки не дают. Кучу предметов мне засчитали, представляешь, даже Научный Коммунизм. Неожиданный облом случился с иностранным - у них там гораздо больше часов на него. Ах так?- думаю - тогда я возьму русский, и одна оценка для диплома у меня в кармане.
Русский вела местная знаменитость, автор учебника и монографий, члeн всяких редакций, комитетов и академий. Между прочим, нестарая тетка. Естественно - ни детей, ни мужа. Куда ей при такой загруженности?
На первом же занятии профессорша стала нам объяснять, какой русский сложный и гибкий:
-Возьмём слово льюбоф и будем от него рассмотреть прилагательные:
-льюбяший мужь (это мне понятно)
-льюбимий боршт (ну ладно, под вопросом - типа борщей много, а этот любимый )
-льюбофная бесета (очень странное сочетание - да и хpeн с ней, с беседой)
и тут она выдаёт:
-изльюблений мишька
Ну, я дыхание задержала, глаза выпучила и уже стала успокаиваться,
но не вовремя вспомнила, как Мишка Н.(самый большой кобель на курсе) иногда по утрам выглядел.
- Вам плохо или вы хотите вопрос?
Мне бы, дуре, промолчать - давали же шанс, а я не выдержала, стала объяснять, что "это не соффсем будет по рюсски".
Короче, эта стерва так никогда мне и не простила излюбленного мишку. Попила кровушки. Вместо легкой прогулки... как там у вас было на сборах? - копала я траншеи от забора и до обеда.
Конспект кафедры теологии МИФИ:
Вначале не было ничего, только полная симметрия, и свободная калибровка летала над водами.
Потом отделил Бог целый спин от полуцелого, и повелел целому спину подчиняться статистике Бозе, а полуцелому статистике Ферми. И увидел он, что это хорошо.
И отделил Бог гравитацию, и поставил её константу взаимодействия ниже других констант, и повелел ей пресмыкаться на микроуровне, но сказал, что возвеличит её надо всеми, и будет она повелевать космологией, ибо всё будет подчиняться ей. И уползла гравитация на микроуровне на своё место, и поныне там пребывает.
И отделил Бог сильное взаимодействие от электрослабого, а кварки от лептонов, и повелел кваркам сильно и электрослабо взаимодействовать, а лептонам только электрослабо. И увидел он, что это хорошо.
И нарушил Бог симметрию электрослабого взаимодействия до слабого и электромагнитного, и обрели векторные бозоны массу, фотон же не обрёл. И стали векторные бозоны подобны фермионам, и возгордились, но не было у них закона сохранения числа частиц, ибо были они бозонами, и потому стало слабое взаимодействие короткодействующим.
И был вечер, и было утро: эра электрослабого фазового перехода.
Глюоны же обладали цветом, и были в том подобны кваркам, и взаимодействовали меж собой сильно, и порождали другие глюоны. И увидел Бог, что сильное взаимодействие асимптотически свободно, на больших же расстояниях линейно, аки в струнной модели.
И повелел Бог собраться кваркам по трое, и по одному и антиодному, и с глюонами в иные комбинации, по цвету синглетные, и затворил их там конфайнментом. И нарёк Бог кварки по трое барионами, а по одному и антиодному мезонами, и увидел он, что это хорошо.
И был вечер, и было утро: эра конфайнмента.
Мезоны состояли из кварка и антикварка, и не имели барионного числа, и распадались до излучения, а барионы же антикварков не содержали, и распадались только до нуклонов, а дальше не могли. И было барионов больше, чем антибарионов, и потому оставались нуклоны не аннигилировавшие.
И сочетались нуклоны за счёт сложного обменного взаимодействия, производного от сильного, и соединялись по двое, по трое, по четыре. По четыре же, в альфа-частицы, им было лучше всего соединяться.
И увидел Бог, что в альфа-частицы соединилась четверть всех нуклонов по массе, остальные же остались свободными, а остальные элементы в следовых количествах. И посему достаточно было в межзвёздном газе топлива для ядерных реакций и зажигания звёзд. И увидел он, что это хорошо.
И был вечер, и было утро: эра первичного нуклеосинтеза.