Свежие анекдоты на каждый день

Ко дню авиации:
Город N-ск. Двухэтажное офицерское общежитие. Экипаж героического
самолета АН-24 ВТА ВВС РФ, завершивший боевую задачу по переброске
казенного имущества из точки А в город N-ск был размещен в имевшихся
свободных помещениях офицерского общежития, т. е. в двух комнатах,
которые расположены друг над другом, на первом и втором этаже
соответственно. После затаривания горючим, ибо летчик как и самолет без
горючего не летает совсем, экипаж собрался на втором этаже и принялся
усиленно злоупотреблять. Собственно банальная ситуевина до безобразия.
Но на определенном этапе горючее логически подошло ко дну (про конец -
отдельная история, давно обошедшая инет). На доставку дополнительного
топлива в комнату на первый этаж был командирован самый быстрый, т. е.
молодой, назовем его Вася. В армии, как известно, опыт и стойкость
приобретается с годами, а в данном случае употреблено было уже
достаточно для того, чтобы среднестатистическому гражданскому человеку
не только потерять ориентацию (всякую), но и даже начать умирать в
жутких мучениях. Однако Вася с первой частью задачи справился весьма
успешно, визуально экипаж зафиксировал это тем, что Вася прошел-таки в
узкий дверной проем, а потом акустически - с лестницы донесся грохот
падающего тела и отборная русская ненормативная лексика. После чего
экипаж, убедившись в том, что расстыковка Васи со вторым этажом и
доставка оного на первый прошла успешно, углубился в поглощение того,
что осталось от горючки предыдущей заправки...
Первое беспокойство возникло в глубине души бортинженера минут через 30
после расставания с Васей...
Прошел час, на последних каплях топлива экипаж тянул машину своих
организмов в нирвану... но нирвана так и не появлялась на горизонте?
требовалась срочная дозаправка, а самолет-заправщик типа Вася со
спасительной жидкостью в мозолистых руках все не появлялся на
горизонте... На позывной типа: "Епптюмть, Вася, ты где, трубы горят"
Вася не отзывался вовсе...
В душу членов экипажа закрались самые что ни на есть плохие
предчувствия... что Вася сам дозаправился и на форсаже усадил в страну
вечной охоты... или сбился с курса и совершил вынужденную посадку
где-нить в районе первого этажа...
Срочным военным советом было принято решение организовать
поисково-спасательную операцию в составе двух членов экипажа, могущих
передвигаться без посторонней помощи...
Обследование общежития на предмет наличия Васи начали со второго этажа,
ибо там были обнаружены первые его запчасти, как-то, фуражка, потерянная
при заходе на лестницу, китель, найденный под лестницей... Изучение
первого этажа признаков наличия не только Васи, но и чего-либо еще
живого не дало... Хотя дверь в комнату была приоткрыта...
Предвкушая близость жертвы, офицеры ринулись в дверь... Картина комнаты
была безрадостна и уныла... все так же валялась обувь, элементы формы,
пустые бутылки, Васи не было нигде...
Уже отчаявшись, товарищи сделали контрольный круг по комнате с выходом
на дверь, как из шкафа послышались подозрительные звуки...
Смекнув, что звуки могут принадлежать Васе, летчики подкрались по всем
правилам разведки к шкафу и неожиданно открыли дверцы...
Да, там был Вася... да с бутылками, но непочатыми... мало того, вопреки
ожиданиям он не лежал бесформенным куском шланга, а героически СТОЯЛ в
шкафу, сжимая левой, уже побелевшой от напряжения рукой, бутылки, правой
рукой он держался за перекладину в шкафу (шкаф был свободен от одежды и
вешалок), он спал, легким сном российского военного... После прошедшего
изумления товарищи-летчики задали логичный для русского человека вопрос:
"Ты спишь?", на что Вася незамедлительно ответил не открывая глаз:
"Неееее-е-е-ет!"...
Недоуменные, уже почти трезвые сослуживцы переглянулись и хором задали
тоже вполне логичный вопрос: "А что ты здесь делаешь?" Вася не открывая
глаз произнес эпохальную фразу: "Еду на второй этаж!"
Еще большее недоумение, пары алкоголя испарились из мозга летчиков от
напряженной работы оных органов... :"Вася, а какого, прости, болта, ты
едешь в шкафу на второй этаж?" Вася незамедлительно и четко, как
положенно в армии резонно заметил: "Я еду на лифте на второй этаж"...
После бурного ржача, Вася был извлечен из лифта-шкафа и отбуксирован по
лестнице на второй этаж...
Вывод - автопилот не всегда надежная штука, даже у опытных летчиков)
Аэропорт.
Рейс Ташкент-Алма-Ата. Время совеццкое. Что-то вроде 80-х.
Салон битком набит колоритными представителями обоих народностей. К
слову сказать, узбекские работники Аэрофлота, в отличии от казахских,
могли конкретно попросить отблагодарить их за работу, иначе "нэт
билетама". Но это к слову. А тогда в самолете было не протолкнутся.
Веселые пассажиры в национальных халатах, тюбитейках, трико, сапогах и
т.п. с какими-то баулами и мешками рассаживались по местам. Причем,
судя по всему, были проданы даже стоячие места. Никто бы не удивился,
увидев в этой хаотичной толпе мычащую корову, жующую коврик в проходе,
и блеющую козу...
После набора высоты, понизившаяся за бортом температура, никак не
повлеяла на ситуацию в салоне. А в салоне было жарко, очень жарко. Кто
не знает, поясню. Чабаны, постухи в общем, одетые в овечьи шкуры, в
жару пьют горячий чай, чтобы пропотев и разогревшись сильнее воздуха
получить иллюзию прохлады. (Так или почти так). Чем наши герои и не
применули заняться. Захлопали крышки термосов с чаем. В воздухе
рапространился соленовато-каучуковый запах курта, баурсаков и кызы.
Все, ребята потеют, охлаждаются, пердят и отрыгивают(что, считается
благодарностью за вкусную еду), все хорошо, все в жизни получилось.
Единственное, что не могут стерпеть казахи и узбеки, так это жмущую
обувь...
"Уважаемые пассажиры, с вами говорит старший пилот. Убедительная
просьба, оденьте обувь, очень сложно управлять..."
Зловония исходящие от натруженных азиатских ног смешавшись с тем, что
уже стояло в атмосфере, могли вполне дать хим.реакцию, или типа того, в
общем на этом сжатом воздухе можно было спокойно ракеты с Байконура
запускать. Но спорить никто не решился, и люди стали убирать свои
конечности с прохода. Стюарт внимательно следил за каждым. Убрали все,
кроме одного мудрого убеленного сединами старца, с честью и
достоинтсвом поглаживающего свою клиновидную бороду. Стюарт остановился
и пристально посмотрел на непослушного. Никакой реакции.
- Оденьте обувь и уберите ноги с прохода.
Дедушка продолжал разглядывать в иллюминатор бескрайние степи
граничащих республик.
- Я еще раз повторяю! Ноги с прохода! оденьте обувь! - наклонился к
нему стюарт.
Старик невозмутимо повернул голову в сторону невесть откуда взявшегося
человека в костюме Аэрофлота. Поправил штанину.
- Я тебе говорю, спрячь ноги!
Дед захлопал глазами, его явно вписывали в какой-то блудняк.
- Спрячь вонючие ноги!
Старик продолжал хлопать ресницами(и взлетать, млин).
Стюарт схватил того за грудки:
- Ты чо, сцуко, издеваешься?!
- УЫЫЫЫЫЫ, - только и вырвалось у деда, вместе с непонятными жестами
рук.
- Иэ, этома... Ата у нас глуханимойнама, - опомнился сосед старика.
- Что? - красными, слезящимися глазами, посмотрел стюарт на соседа, -
Что-то мне плохо, пойду...
Он направился в сторону туалета и скрылся в проходе за зановесками, где
громко щелкнула дверь. Оставалось продержаться еще половину пути.
з.ы. прошу прощения за ошипке.
Авиакатастрофы которые меня поразили.
В конце каждой название
авиакомпании и дата, если вдруг погуглить кто захочет.
На четвертом месте русские. Рейс за далекий бугор. Эйрбас. Капитан взял
с собой два родимых чада. На самом деле детей в кабину пилотов водят
относительно часто (ну, если хорошо попросить). И ничего сильно
опасного в этом нет. Но в этом конкретном случае была не просто
экскурсия. Ну а как же - папа капитан. Дочка "отрулила" нормально.
А затем за штурвал сел сын. Отец в это время начал что-то там
обсуждать за жизнь с дочуркой на заднем плане, а второе дите с
папиного благословения усиленно воображало себя пилотом вертя
штурвал. Чем занимался в этот момент второй пилот следствие так
и не установило. Но он был где-то в кабине. Может читал чего сидя
в своем кресле, может еще чего. Нет, рисковать самолетом и давать
реальное управление детям никто не собирался. По крайней мере с
точки зрения папы все было безопасно. Был включен автопилот и
вращения штурвала не должны были повлиять на самолет.
Теоретически. Но не учел наш горе капитан коварства Эйрбас. Если
повернуть штурвал и держать его таким образом в течении 30 секунд, то
на данной модели автопилот отключается. Без спецэффектов - просто
перестает светиться лампочка на пульте. При этом отключается не
полностью, а продолжает управлять тягой. Команда не помнила/не знала
об этом по самой банальной причине - ну кому придет в голову ждать
30 секунд (попробуйте про себя досчитать медленно до 30), вместо того
чтобы просто нажать на пульте кнопку. Самолет стал медленно
заваливаться на крыло и, согласно своей логике, вроде чтобы выровнять
самолет эйрбасовская электроника уменьшила тягу одного из двигателей.
Пока пацан заметил - сказал папе, пока они обсуждали да папа решил
таки сесть в кресло... Если бы пацаненок отпустил штурвал сразу как
заметил крен самолета... Но он продолжал его удерживать в повернутом
положении. Если бы да кабы... В общем самолет свалился в штопор.
Капитана до кресла не дошел, его отнесло ускорением к задней стенке
кабины. Долго ли коротко, а с 12 километров падать долго, минута в
запасе точно есть. В общем добрался таки до штурвала отец, смог
полностью взять управление на себя. Более того на пару со вторым
пилотом (который то ли тоже дополз, то ли сидел в своем кресле с
самого начала) вывел самолет из штопора. В этот момент
звукозапись "ящика" зафиксировала оптимистичную фразу папы типа
"Ничего, все будет хорошо!".
Но! То ли с перепугу, то ли на радостях, то ли хотели побыстрее
взлететь... Эйрбас потом утверждал, что если бы после выравнивания
самолета включили автопилот, все было бы тип-топ... В общем пилоты
задрали нос самолета слишком сильно. Самолет свалился в пике второй
раз. Не выжил никто.
Аэрофлот. 23 марта 1994г.
На третьем месте французские канадцы. Рейс из Канады в Европу. Через
атлантику. Наземная команда при заправке топливом попутала килограммы с
фунтами. В гражданской авиации вообще часто путают литры с
килограммами.
Связано это с тем, что торгуют топливом измеряя его по традиции в
литрах, а пилоты используют килограммы. Прежде всего для расчетов
максимального взлетного веса и центра тяжести (должен быть в
утвержденных пределах), что обычно критично для малой и региональной
авиации. Ну да килограммы от литров не сильно отличаются. По весу:) А
вот фунт он в два с хвостиком раза легче килограмма. Вы наверное уже
догадались, топливо кончилось аккурат посреди маршрута. Полностью.
Поразительно в этой истории то, что до пилотов таки дошло, что у них
закончилось топливо только после того, как заглох второй двигатель. Вы
можете вспомнить последний раз когда вы забыли заправить и ваш
автомобиль заглох без топлива? Если сами не водите, вспомните когда
подобное последний раз случилось когда вас подвозили? Но это водитель.
А тут ТРИ пилота. Три профессионала! Три француза. И самолет их
предупреждал - даже звуковыми сигналами. И даже не один раз.
Пустой Боинг 767 оказался неплохим глайдером. В общем дотянули его до
северных канадских территорий. Успешно посадили. Пилотов наградили
кучей премий. За героизм и профессионализм. И проявленную отвагу.
Повысили. Апофеозом стало включение в книгу рекордов Гинеса. За самое
длинное планирование на не предназначенном для этого самолете.
Интересно, что если бы в последний момент перед вылетом, из-за погодных
условий, не сместили маршрут на сотню километров ближе к побережью,
дотянуть до земли не смогли бы. Погибли бы все - вода на севере
холодная.
Air Canada, 23 Июля, 1983г.
Следующими героями моего маленького хит парада будут англичане. Но
продолжу я пожалуй завтра послезавтра. А то что-то слишком длинно
получается.
Летел как-то в конце девяностых из Парижа в Москву.
Сижу в Шарль-де-Голле в свободной зоне, жду посадки в самолет.
В те времена, надо сказать, барахлища народ с собой пер из-за бугра
столько, насколько сил хватало унести. У меня, к примеру, багаж весил 88
кг. Помню, что за перевес в аэропорту драли не по-детски. Я при
взвешивании довольно нагло нае... тетю-регистраторшу. Ставя на стойке
регистрации багажа сумки на весы-транспортер, я одной рукой незаметно с
одного края приподнимал сумку, и весы начинали показывать меньшее
значение. Так вместо реальных 88 кг у меня получилось официальных 46 кг,
так что доплачивать пришлось более-менее по-божески. Но многие
сограждане, однако, порой попадали на совершенно нереальные суммы.
Вместе со мной в очереди на регистрацию стояло какое-то огромное
семейство, человек десять, судя по разговорам все родственники. О,
Господи, сколько же у них было багажа! Тележки загружены под рост
человека! Глава семейства буквально посерел, когда ему назвали сумму
доплаты. Но делать нечего - пошел платить. Перед этим, однако, все
семейство под видом ручной клади рассовало по куче пакетов наиболее
ценное и тяжелое имущество (спиртное и парфюм в основном), чтобы взять с
собой в салон самолета и не взвешивать. Их маман тщательно пересчитала
количество пакетов и сумок, чтобы не дай Бог чего не забыть при
перетаскивании, и сообщила общее количество "мест" всем родственникам.
Ну так вот: сижу в свободной зоне, жду посадки. Вдруг в зал ожидания
заваливает вышеупомянутое семейство со своей поклажей. Выбирают место,
сваливают сумки, при этом маман тщательно пересчитывает количество.
Кроме сумок у них с собой было очень много зонтиков, таких длинных,
здоровенных, не складных. На сувениры видать купили.
Поставили стало быть сумки в кучу, маман пересчиташи сумки орет через
пол-зала главе семейства:
- Сааань, а сколько у нас зонтиков???
Припухший от всей этой сутолоки бедолага-мужик отвечает:
- Маааань, а ХPEH ЕГО УЖЕ ЗНАЕТ, сколько у нас зонтиков!!!
Прилетели в Москву, выгрузились, получили багаж, стоим в очереди на
таможню. Семейство ровно передо мной. Таможенник аж расплылся в улыбке,
увидев количество их багажа. В то время действовало правило, что ввозить
товар без пошлины можно не более чем на $2000 при наличии чеков на новые
вещи. У товарищей было на нос мягко говоря побольше. Их маман начала
долгие препирательства с таможенником. Базарили минут десять. Я
старательно пытался подслушивать, чтобы понять манеру поведения с
властями, поскольку у самого-то было товара тысяч на шесть, а бабла на
пошлины уже не оставалось, да и жалко, блин, до жопы! Наконец таможенник
вместе с теткой удалились за какую-то загородку, откуда чиновник вышел
изрядно подобревшим, а баба какая-то грустная... Семейство свалило в
сторону прыгающих от радости встречающих. Теперь была моя очередь. Я
внутренне напрягся, готовясь к худшему.
- И откуда это мы летим, стало быть? - спросил, улыбаясь, таможенник.
- Из городу Парижу.
- Аааа... Из городу Парижу... Покупочки-то там делали?
И тут я не знаю откуда, не подбирая заранее слов, с ходу четко
скороговоркой выпалил:
- Покупки делали. На сумму менее двух тысяч. Чеки в наличии имеются.
Часть вещей ношеная. Привезена из дома. Спиртного менее двух литров.
Запрещенных к провозу предметов не имею.
Таможенник перестал улыбаться, очень пристально посмотрел на меня и
произнес:
- Вы свободны, можете идти.
Авиация – это такая организация, члены которой живут как бы отдельной от
всей остальной армии жизнью.
Некоторые вещи, понимаемые нами с
полуслова, приходится очень долго объяснять людям, с небом не связанным.
Особенно трудно объяснить, что такое профессионализм в лётном деле. Это
ведь не «взлёт – посадка» и даже не полёт. Это сам образ жизни,
перенесённый с неба на землю. Скажем, если на земле, чтобы подумать и
принять правильное решение, можно просто взять и остановиться, то в небе
это сделать невозможно. Поэтому ещё перед полётом должен быть создан
«образ» самого полёта и различные варианты действий в сложной
обстановке. Выработанная с годами привычка ПРЕДвидеть рождает
«предчувствие», как образ самой жизни. Решения принимаешь не с
бухты-барахты, а осознавая последствия и собственную ответственность.
Никто бы не летал, если бы не надеялся на благополучное завершение
полёта. Но командиры, которые ведут лётчиков в бой, ответственны
вдвойне, и за выполнение задания и за жизнь пилота.
Эту историю я услышал в пивной на Петровке. Была там такая. Недалеко от
МУРа, в подвале. В ней собирались достаточно культурные люди и велись
интересные разговоры. Но самое главное – всегда было пиво. Как-то раз я
был в Москве проездом по делам службы и поэтому в форме. До отправления
поезда оставалось некоторое время, которое я и решил скоротать, общаясь
с людьми за кружечкой-другой холодного бочкового пива. За столиком, к
которому я подошёл, стоял всего лишь один человек. Мужчина в годах,
морщинах и достаточно опрятной одежде, молча пододвинул ко мне газету с
очищенной воблой. Поблагодарив его кивком головы и отсалютовав ему
кружкой, я схода выпил почти половину. В пивной курили и я, закуривая,
предложил сначала сигарету собеседнику. Мы не произнесли ещё ни слова,
но начало общения нам понравилось.
- На чём летаешь? - спросил мужчина. Я понял, что раз он видит лётчика
во мне, то и сам имеет какое-то отношение к авиации.
- Як-28 Р, - сказал я, - во фронтовой авиации.
- Знаю я этот самолёт. Сам был во фронтовой, на штурмовиках летал.
- Хорошо летал, раз жив остался, - сказал я.
- Нормально, я ведь трусоват по натуре и делал только то, в чём был
уверен. Кроме того, инструктор мне в училище внушил, что само
пилотирование должно занимать минимум внимания, основное – это
осмотрительность и оценка обстановки.
- Согласен, - сказал я. Самолёт надо чувствовать задницей, тогда полёт
будет идти на подкорке и не мешать осмысленно выполнять само задание.
- Молодой, а соображаешь, - ответил он.
Мужчина протянул мне руку и сказал:
- Виктор,
- Георгий, - ответил я.
Виктор предложил мне выпить что-нибудь покрепче, у него с собой была
бутылка водки. Я согласился, но предупредил, что выпью немного,
поскольку в форме. Когда необходимая для общения атмосфера была
установлена, Виктор рассказал мне историю, которая не давала ему покоя
со времён войны.
При отступлении немцев где-то в восточной Европе полку была поставлена
задача по разрушению моста через реку, протекающую в ущелье. По этому
мосту фрицы перебрасывали крупное соединение. Дальняя авиация работала
по мосту, но точность бомбометания не позволила его разрушить. Послали
штурмовики. Эскадрилья сделала два вылета, потеряла четыре самолёта.
Противовоздушная оборона моста была плотной, на возможном направлении
атаки открывался заградительный огонь, кроме того, по самолётам стреляли
все, у кого было оружие. Мост не разрушили. Переправа продолжалась.
Командира полка вызвал по телефону командующий фронтом и в угрожающей
форме приказал непременно выполнить задание. Появление вражеского
соединения на его участке фронта было чревато большими потерями.
Выстроив лётчиков, комполка объявил о приказе и попросил добровольцев
принять участие в третьем вылете. Возникла тишина, ведь четверо лётчиков
уже погибли…
- Я полечу. – Вышел вперёд комеск второй эскадрильи, - Кто пойдёт со
мной ведомым?
Доброволец нашёлся. Самолёты загрузили бомбами, подготовленными для
контактного взрыва, «под завязку». На предельно малой высоте, повторяя
изгибы реки, самолёты вышли на цель. Ведомый держался плотно.
При подлёте к мосту, когда столкновение казалось неминуемым, ведущий
сбросил бомбы и резко потянул ручку управления на себя. Второй самолёт
выполнить манёвр не успел и врезался в мост. Взрыв самолёта и бомб
буквально снёс полотно моста в воду. Задание было выполнено.
Доложив на земле о выполнении задания и о потере ведомого, комеск
напился, но о том, что реально произошло, рассказал много позже …
Своего «Героя» он получил, после войны ещё некоторое время служил, но
как-то по инерции, как бы и не жил вовсе. Ни жены, ни детей у него не
было и до сих пор его мучает вопрос: что можно было бы сделать тогда,
чтобы совесть не мучила сейчас.
КОПЧЕНЫЙ САМОЛЕТ
Значица так.
Случай заурядный в служебной практике технаря, коим я тогда
служил в полку ПВО на должности обычного техника СД обычного
истребителя, но до сих пор вызывает восторг очевидца - моего брата,
приехавшего однажды навестить меня.
Как он добирался и каким образом нашел мою часть - разговор отдельный.
Но попал в мой бивуак он затемно, мокрый и уставший. До этого дня мы с
ним не виделись несколько лет, и встреча была весьма теплой.
Только мы сели за стол и врезали по пятьдесят - врывается посыльный и
объявляет, что полк перебазируется на другой аэродром. Что означает -
срочно прибыть к месту дислокации и подготовить эту летающую кучу
цветного металлолома к полету.
Снарядив брата вторым комплектом обмундирования, выдвигаемся.
Ночь. Темно так, что если закрыть глаза, то становится светлее. Весь
день лил дождь, грязюка непролазная. Движемся по проселочной дороге,
края которой определяются по периодическому нырянию по колено в кюветную
жижу. Минут сорок пешего пути в полной темноте с надеждой увидеть свет
оканчиваются разочарованием - электричество на аэродроме отсутствует.
Его выключили дяди в погонах, чтобы не демаскировать дислокацию боевых
единиц.
Небольшой экскурс в тайны обороны.
Самолеты на аэродромах хранятся в таких особых боксах - ангарах,
засыпанных грунтом. Вся эта монументалистика делается только для одной
цели - запутать противника. Чтобы вероятный противник подумал, что это
не ангары, в которых стоят всепогодные сверхзвуковые истребители, а
большие земляные kучи. Хотя подумать так практически невозможно, ибо
даже в стельку пьяный империалист поймет, что бетонные рулежки не могут
просто так вот вести к кучам земли. Но так заведено и с этим ничего не
поделать. Незасыпанной оставляют ту сторону, с которой находятся створки
распашных ворот. Как вы понимаете, для того, чтобы самолет периодически
можно было извлекать и ставить обратно.
Створки ворот весят с десяток тонн каждая и распахиваются, ездя по
рельсам на тележке, привод которой в хорошее время осуществляется
электричеством. Но его сейчас нет. На форсмажор имеется рукоятка,
похожая на ту, которой заводят грузовики. Пролив пару литров пота,
случайно обнаруживаем, что створки были заблокированы противооткатным
тормозом. То есть, эту махину мы тащили волоком. Тьфу! Ладно.
Надо подвесить на истребитель подвесной бак. Это такая большая сигара из
алюминиевого сплава, но нужно хотя бы приблизительно знать, где она
находится, и где находится сам самолет. А темно, нет фонарика, и мы с
братом ходим в позе зомби, вытянув руки вперед и периодически пытаемся
выколоть друг другу глаза пальцами. Эту проблему надо было как-то
решать, и мы нашли способ. Я взял тряпку, кусок проволоки и соорудил
факел. Вообще-то я хотел сделать мааааааленький факелок, навроде того,
коим ставят банки на спину кашляющего пациента. И я не виноват, что в
темноте факел получился у меня, как у Ку-Клукс-Клановца. Или даже как
огонь спартакиады в моем маленьком городке, откуда я родом. Честно
говоря, этого делать было, мягко говоря, низя. По инструкции разводить
открытый огонь можно не ближе 300 метров от самолета, а курить - не
ближе 25 метров от него.
Но мы не курили. Мы подсвечивали. Самолет, вместе со своим содержимым -
несколькими тоннами авиационного керосина, кислорода, катапультных
порохов, пиропатронов и боеприпасов были хорошо освещены огромным
факелом. Как это все не рвануло - до сих пор для меня загадка.
Приехал командирский УАЗик с начальством (благо, факел я успел
потушить), полковники погудели в темноте командирскими голосами и
скомандовали "отбой". Слегка попугав брата фокусом с ярко горящей
сигаретой в кислородной маске и воем бортового преобразователя тока
самолета, я повел его знакомиться с пропахшими керосином коллегами. Там
мой брат был посвящен в великое таинство поглощения технического спирта
и запивания его водой. Причем, обе компоненты содержались в одинаковой
посуде, и он всегда безошибочно запивал спирт спиртом, а воду - водой.
Шумный финал вечеринки окончился шествием с песнями и плясками домой по
дороге, которая больше не казалась темной и чудовищно грязной.
На следующий день мой самолет осматривал периодическим осмотром зам
командира по инженерно-авиационной службе. Он долго и задумчиво
разглядывал густую копоть на нижней плоскости крыла, но так и не задал
мне вопроса, которого я боялся услышать...
Брат до сих пор вспоминает с умилением об этом уикэнде. Хм. Пожимаю
плечами. Ночь как ночь. Каких тысяча была за службу. И веселее было, и
грустнее...
Obsidian_edge
В последнее время стали часто появляться истории про летчиков.
Правда,
грустные какие-то. Попробую переломить наметившуюся тенденцию.
Сам я летал за штурвалом самолета всего один раз. Друг дал полетать на
ЯК 18. Восторга особого не почувствовал, но трудностями профессии
проникся: перегрузки, вибрация, тряска - из любого душу вытрясут, а если
еще и сто грамм перед полетом пропускаешь, то вообще даже и рассказывать
неудобно, что там наверху происходит. А уж если лучший друг решил
показать пару фигур высшего пилотажа...
Но есть такие люди, которые не мыслят свою жизнь без авиации. Одним из
них был мой тесть. От него я, под водочку и хорошую компанию его
сослуживца, и услышал эту историю.
Во время войны все подростки стремились на фронт. Не стал исключением и
мой тесть. В 16 лет он прибавил себе 2 года и поступил в учебку, в
которой из него за пару месяцев подготовили летчика. Он успел-таки пару
лет повоевать, побомбить фашистов и дойти до Германии.
Не секрет, что старшие офицеры отправляли из Германии на Родину трофеи
машинами или даже вагонами. У солдат и младших офицеров такой
возможности не было, да и расстреливали за мародерство частенько.
Поэтому грабеж бундесбюргеров ограничивался ревизией буфетов и
подпольев: вся еда и питье в брошенных домах съедалась, а то, что не
было съедено, крушилось в хмельном перегаре руками, ногами и саблями
(бейсбольные биты тогда не продавались, а сабли подвернулись в каком-то
з`амке). Тесть специализировался на компотах: содержимое выпивалось, а
банки складывались в ящики, авось пригодятся. А так как транспортное
средство всегда было под рукой (то бишь самолет), то ящиков этих
скопилось немерено.
По возвращении в Москву тестя определили служить на Тушинский аэродром.
Совсем недалеко от дома. Дом был на Щукинской. Прямо возле теперешнего
метро. Практически, рукой подать от места работы. Маленький такой домик,
с маленьким таким садом. Ну, может пару соток.
Пролетая каждый раз над Щукино, тесть делал на бреющем полете пару
кругов над своим домом, дожидаясь пока на крылечко выйдет мать, махал ей
крыльями и улетал по своим делам. Идиллия. Круче чем в американских
фильмах.
Не знаю уж, страдали ли жильцы близлежащих домов от приступов
панического страха за свои дома и жизни (зря, кстати, повод был), но
Полину Давидовну знали и уважали все соседи вплоть до Курчатника
(курчатовского института) с одной стороны и Строгино с другой.
Так вот. Дом-то рядом. А нужные банки болтаются у сына (то есть тестя) в
самолете без дела. Запилила его Полина Давидовна: принеси, да принеси
сынок банки домой, ведь компоты надо закатывать, огурчики с
помидорчиками мариновать... Крепко засела эта мысль в голове у Яши.
Настолько крепко, что стыдно ему было и перед мамой и перед папой за
свое непутевое отношение к делу продовольственного обеспечения семьи на
зимний период. Но ведь несолидно 19-летнему пацану в летной форме
младшего лейтенанта таскать по Тушино ящики с банками. Коллеги засмеют,
да и соседи. Машин-то тогда не было в личном пользовании, а на такси
никто не раскатывал.
Но случай предоставился очень скоро. Дали Яше задание отвезти одного
артиллерийского капитана куда-то под Можайск, что-то там типа посмотреть
сверху на какие-то позиции, или просто по делам. Не знаю уж про это
Секретное Задание достоверно. Но у офицера с собой было. Чтобы не скучно
было лететь, или прибытие отпраздновать, или просто прийти в хорошее
расположение духа, или гильзы протереть... Но один-то пить не будешь.
Надо же разделить счастье с друзьями.
- Ну что, давай по маленькой? - сказал офицер уже на подходе к самолету.
- Давай, - согласился Яша и выдул стакан спирта.
- Еще по одной? - спросил офицер.
- Можно, - ответил Яша, подумав про себя, - а чем я хуже какого-то
гребанного артиллериста.
- Закусишь? - спросил капитан.
- А зачем тогда пили? - ответил Яша.
- Логично, - согласился уже хороший капитан.
Спирт подействовал с небольшой задержкой. Ее как раз хватило, чтобы
долететь до родного дома. В затуманенном двумя стаканами чистого спирта
мозгу всплыло клятвенное обещание матери насчет "привезти посуду домой".
Да и оказию такую грех упускать.
- Слушай, капитан! Ты там поищи у себя ящики под ногами.
- Нашел. НА чего с ними делать?
- Да посуду матери обещал завезти.
- Ааа, - протянул капитан, не догадываясь, что его ждет в самом
ближайшем будущем.
Все развивалось по обычному сценарию: подлет на бреющем, пару кругов над
домом, мать на крылечке... НО!!! Набор высоты с заходом в пике старый
сценарий не предусматривал. Поэтому в воздухе запахло
материализовавшимися страхами бедного пьяного капитана.
- Ящик с посудой нашел? - прокричал тесть.
- Да!
- Бросай!!!
- Ты что, oхуeл, она же разобьется
- Бросай, говорю, это приказ!
И так несколько заходов. По числу ящиков. Один ящик - один заход.
- Так вы, что, попали в дом-то? Крышу небось разворотили? - спросил я.
- Да ты что, в сад, в сад я метил, меня же бомбить учили...- обиделся
тесть.
Так и остался он без компота, помидорчиков и огурчиков в 1945 году.
Семен Семеныч
Летел в Москву как-то летом, в Домодедово.
Самолет - видавший все на свете старенький АН-24.
На посадке в аэропорту в нашем NN-ске пассажиров было примерно
пол-самолета, но большей частью китайцы, причем все мужики
интеллигентного вида, делегация какая-то возвращалась из командировки.
Надо сказать, что аэропорт в нашем областном центре неимоверно
занюханный: не ремонтировался с коммунистических времен, весь
облупленный, с грязными немытыми окнами, еле-еле освещенный. В
здоровенном здании всегда пусто и холодно, не работают зал ожидания и
буфет, нет даже авиакассы, воняет толчком. Народ появляется только
непосредственно перед посадкой.
Китайцы же, судя по всему, приехали много заранее и, удивленно озираясь,
шарахались по пустынному чудо-аэропорту.
Прошли регистрацию и стали в отстойнике ждать посадки. Вышла какая-то
тетя, отперла дверь и предложила пешком двигаться под дождиком через
пол-поля до самолета. Китайцы удивились еще раз - видимо предполагали,
что их все-таки не поведут, а повезут.
Подойдя к самолету, китайцы окончательно впали в ступор: перед ними
предстало почти черное от грязи и копоти, с кучей вмятин на корпусе
корыто с пропеллерами. Внутри все было тоже весьма засижено и попахивало
блевотиной.
Вы видели когда-нибудь БЕЛЫХ китайцев с большими круглыми глазами? Нет??
А я видел... :) Как только расселись, китайцы достали фляжки, явно не с
водой, и стали нервно отхлебывать.
Взлетели однако без проблем. Тем не менее, вскоре самолет стал регулярно
проваливаться в воздушные ямы. Китайцы запели песни. Наши ржали.
На подходе к Домодедово, почти перед самой посадкой, я внимательно
смотрел в окно, некоторые китайцы тоже. Надо заметить, что у АН-24
иллюминаторы выпуклые, так что если просунуть голову, то весьма неплохо
видно не только вбок, но и вперед. Перед началом взлетно-посадочной
полосы я вдруг разглядел сгоревший самолет, вроде ТУ-134, с отвалившимся
хвостом, заботливо прикрытый маскировочной сеткой. Его увидел не я один
- пара китайцев, отчаянно жестикулируя, стала что-то орать товарищам.
Некоторых китайцев прошиб холодный пот. Приземлившись, выходили они
очень быстро.
Что там за сгоревший самолет лежал я так и не понял, накануне никаких
сообщений про аварию в прессе не было.
Это, наверное, было что-то вроде пожелания "Счастливого пути!"
по-домодедовски.
Про Ил28 история на воспоминания натолкнула.
Опять СССР, конец 80-х и
родное Рижское...
Самолет-лаборатория Ан24. Группа курсантов работает в салоне, делает
всякие штурманские дела. Один из нас(по очереди)в кабине, на рабочем
месте штурмана делает то же самое. Обычно для отработки таких дел нам
выделяли воздушную зону где-нибудь в стороне от гражданских воздушных
трасс(от греха подальше)и мы часами там бороздили пространство, меняя
высоту и курс-отрабатывали выход на трассу и т. д. и т. п. Ну нам,
курсантам, еще ладно-мы учились, а вот экипажи(наши инструкторы) в таких
полетах скучали неимоверно(только представьте: часами туда-сюда,
туда-сюда...)(Кстати инструкторы у нас были настоящие профессионалы
своего дела и учили на совесть, спасибо им от души за науку) И вот в
один из таких полетов работаем мы как обычно: все в делах, приборах,
расчетах-стараемся в общем. И тут все разом обратили внимание, что вроде
как-то полегчало... Лежащие на столе предметы(всякие там линейки
штурманские, ластики, карандаши и т. д)вдруг оторвались от него и начали
парить в воздухе. Да и мы оторвались от сидений и держались на месте
только благодаря послушно(как учили) пристегнутым ремнями
безопасности...
Вау! Это было что-то. Но длился этот кайф, к сожалению не долго. Только
мы начали получать удовольствие от ситуации-как хрясь!!! В нормальное
положение нас вернули довольно жестко. Все конечно в недоумении-что это
было? А правду узнали только по окончании полета.
Рассказал наш товарищ, находившийся в тот момент в кабине:"Уж не знаю,
что подвигло командира и второго пилота на этот спор, но он сказал:"А
вот я щас 40м/с вертикальную скорость на снижении сделаю"(кстати обычно
самолеты снижаются со скоростью, в среднем,3м/с, чтобы с пассажирами не
произошло разных неприятных вещей)
- Второй:"Да ни фигa не сделаешь"
- Командир:"Да вот сделаю!"
- Второй:"Да ни фигa"
- Командир:"Ни фигa? А вот ннна!!!"
Штурвал от себя и банзай.
Вот так мы в первый(и скорее всего в последний)раз в жизни немного
побыли космонавтами(прикольное ощущение кстати).
Из рассказов авиатехника Васильича.
- А вы это, давайте, располагайтесь в грузовом.
- Ты смеешься? Где? Он завален весь под потолок.
- Ну, где-нибудь с краю, там вон сиденья даже виднеются.
- Да мы задохнемся там и замерзнем.
- Не, не. Даже не так будет. Мы сначала замерзнем, а потом задохнемся.
- Да ни хpeнa с вами не будет, мы низко полетим.
Лететь надо было на Ан-12, впрочем, как обычно. Но в гермоотсеке нам в
этот раз места не хватило. Туда сразу, как огурцы, набились какие-то
попутные отцы-командиры. А мы готовились пару часов «наслаждаться» гулом
двигателей, низкой температурой и отсутствием кислорода в грузовом
отсеке. Но кряхтеть перестали, как только узнали, что сразу после
взлета нам будут предложены элитные напитки нового урожая. Урожай, на
этот раз, собрали с правого борта высотного истребителя-перехватчика.
Взлетели. Минут через двадцать пол в самолете стал горизонтальным, и мы
развинтили канистру.
«Не напиваться», - предупредил старший. Хлопнули по стакану и закусили
яблоками. Канистру убрали от греха, люди разбрелись по салону, а я полез
в хвост, пописить в щель грузового люка. Щель оказалась ничего себе так.
Пописил, уронил туда яблоко, и стал разглядывать внизу кораблики (над
морем летели). Вдруг подумал, что створки люка открываются вниз, и сразу
перестал на них подпрыгивать. Пошел обратно к людям.
В салоне тем временем уже возникли клубы по интересам. В одном углу
бились в карты, в другом в шеш-беш, остальные как будто спали. И только
Сашка никак не мог найти себе компанию, переползая от одних к другим,
через кучу наваленного как попало, но хорошо привязанного оборудования.
Нехотя разбавленный спирт, уже вовсю плескался в его молодой голове, и
никак не давал покоя.
Я нашел себе укромное место, сел, поднял воротник, закрыл глаза и
притих. Не спалось, на душе было тревожно. Летать я вроде никогда не
боялся, но на днях у нас тут случилось. Взлетая, упал в море Ил-76 с
десантниками, все погибли, поговаривали, что из-за некачественного
топлива. А мы как раз и летели на этот аэродром. «А потом еще обратно
надо», - думал я.
Вдруг я очнулся от какой-то возни. Открыл глаза, вижу мимо меня в хвост
пробирается Сашка. Наступает мне на ногу, шевелит губами, поддатое лицо
извиняется и даже пытается стать виноватым. Спрашивать куда пошел,
бесполезно, гул не перекричать. Поэтому, просто отмахиваюсь от него
рукой. Наверное, тоже писить захотел.
Проходит еще немного времени. И в самолете начинается апокалипсис.
Внезапно настежь распахивается дверь в гермоотсек, из нее с перекошенным
лицом вываливается борттехник, спотыкается, падает с размаху на гору
оборудования и быстро ползет по ней. Кричит по дороге что-то, его никто
не слышит, но жутко становится всем. Замираем в своем непонимании и
наблюдаем. Когда он преодолевает половину kучи, в дверях появляются еще
и летчики.
«Оба, твою мать», - быстро считаю в уме я. Что это? Бля. А эти куда?
Нехорошие предчувствия превращают весь ливер в животе в холодец. Лица у
летчиков такие, что никаких сомнений по поводу ситуации вообще не
остается. Волосы у меня встают дыбом, когда и они бросаются вслед за
техником.
«Кто первый доползет, того и парашюты» - пронзает меня догадка. На
дрожащих ногах приподнимаюсь, и вижу, как уже добравшийся борттехник
вытаскивает нашего Сашку из хвостовой кабины стрелка.
«А все-таки он сумел состряпать виноватое лицо», - думаю я немного
погодя, когда на него орут и трясут уже все трое.
Потом «потрясенного» Сашку летчики сдают на поруки старшему, орут уже на
него, и уходя обратно, хлопают дверью. Охеревший народ потихоньку
начинает подтягиваться в кучу, узнать, что случилось. Для борьбы с
навалившимся стрессом опять появляется канистра.
Перекрикивая шум, выясняем. А случилось вот что. Сашка от скуки забрался
в хвостовую гермокабину стрелка. Посидел там, потом стал нажимать всякие
кнопочки, щелкать тумблерами, давить на гашетку. Летчики сразу поняли, в
хвосте самозванец. Выкурить его оттуда был послан борттехник.
И все бы ничего, но в это время Ан-12 нагнал наш истребительный полк.
Командир полка с ведомым снизились, покачали нам крыльями, и по радио
напомнили, что техническому обеспечению перелета полка надо бы
поторапливаться.
Вот. Но техник был еще в пути, а Сашка в кресле стрелка уже разошелся не
на шутку. Он нашел там забытый кем-то шлемофон, надел его, и как раз
сейчас расправлялся с американскими асами в голубом небе Вьетнама. Ну, и
в разгаре боя, незаметно для себя щелкнул нужным тумблером, и вышел в
эфир.
Наш командир, наверное, сильно удивился, когда вместо привычного ответа:
«Есть, выполняю», вдруг услышал крик: «А-а-а, суки, окружаете. Ну,
ничего, сейчас я вам покажу, как Родину любить. Тра-та-та-та-та».
Ну, тут уж подорвались все.
В общем, не скучали в полете. А на аэродроме том, нас почти никто и не
встречал. Кроме командира полка. Он один стоял у трапа. Мрачнее тучи.
«Ну, давай Саня, иди уже», - и старший первым подтолкнул на трап нашего
«стрелка-радиста».
Как это начиналось у нас (до первого угона самолета с убийством
бортпроводницы в августе 1972 года, в СССР на дальних авиарейсах только
тетеньки в форме проверяли билеты на входе в самолет).
События о которых пойдет речь начали происходить в сентябре 1972, в
пятницу. Будучи еще дипломником, я поучаствовал в работе, доклад о
которой надо было сделать на всесоюзной конференции в Цахкадзоре
(Армения). Но руководитель темы почему-то в последний момент не смог
поехать. Наши запоздалые попытки переделать командировку и билет на меня
окончились ничем. Тогда он (40 лет, лысый, круглолицый) отдал свои
паспорт и билет мне (21 год, с прической под Битлз, лицо вытянутое). В
последующие субботу и воскресение я ну очень хорошо отпраздновал день
Учителя с знакомыми девчонками (они начинали работать учителями сразу
после универа, а я только что стал аспирантом). В понедельник утром я на
автомате доехал до аэропорта и лег полежать на утреннем солнышке. Мой
коллега, который тоже летел на конференцию, меня нашел, построил и
поставил в очередь на посадку. Он не знал, что нам не удалось переделать
документы на мое имя. При входе в накопитель рядом с
женщиной-контролером стоял военный (может милицейский?) патруль, что
выглядело примерно как танк возле булочной сейчас. Имея слабый контакт с
реалом, я не реагировал на предложение показать билет и паспорт. Мой
коллега быстро обшарил мои карманы и нашел документы. Передвая билет и
паспорт (моего шефа) контролерше, он открыл его на странице с фото. Он
потом мне рассказал, что впервые понял, как можно думать несколько
мыслей сразу: меня надо будет спасать немедленно, в милицию нам нельзя -
допуск к секретам погорит, а без него в нашей науке делать нечего,
вязать будут как угонщиков, а ему без этой конференции лишний год ждать
защиты и несколько других, более музыкальных: нафига ему эта гармонь,
почему другим так везет (мне явно было все это по барабану) и т. п.
Время остановилось для него (я просто стоял как бревно). Контролерша
сначала внимательно изучила билет и паспорт по-отдельности. Старший
патруля впился глазами в мое лицо, видимо наблюдая моторику
потенциального угонщика самолета. Моторики не было никакой вообще -
какой там ботокс. Затем контролерша расположила паспорт и билет рядом и
стала их сличать. Патруль продолжал есть меня глазами. Наконец,
конторлерша закрыла паспорт и вернула его мене вместе с билетом, так и
не взглянув мне в лицо. Патруль паспортом не интересовался в принципе.
Нас пропустили. Все это я узнал где-то посредине полета, когда я немного
пришел в себя и товарищ мне рассказал что показывали, когда кино для
меня рвалось. Поскольку я не оценил его готовность меня спасать, товарищ
мстительно заметил, что из Еревана я буду вылетать уже один (почему - не
помню). Но Армения всегда была немного другим местом. Как оказалось в
дальнейшем, несмотря (а может - вследствие?) на то, что гора Арарат
(Турция) видна из аэропорта, никакого контроля, даже билетного! в Ереване
при вылете не было вообще.
ЭКИПАЖ Когда-то мой друг Дима жил в Иркутске и был не кем-нибудь, а целым командиром экипажа большого пассажирского самолета.
Два раза в неделю Дима летал в Москву и считался первым парнем в городе, но об этом в другой раз, а сейчас обрисую для вас одну из многих его авиационных историй: Уставшие, но довольные члены экипажа, опытными руками и ногами продвигали самолет все ближе к родному дому. Все по плану и в штатном режиме, до посадки минут пять. Мужики уже почувствовали себя дома и расслабились... а зря.
Дима возьми да ляпни:
- Этот хренов Шмарко, премии меня лишил за нефиг... Вот же сучий потрох!
А Шмарко, надо сказать, - это начальник их отряда. Его все без исключения боялись и ненавидели.
Второй пилот, невзначай подхватил:
- И не говори, скотобаза! Обещал мне отпуск, а когда я уже путевки купил, этот говнюк Шмарко видно позавидовал и не пустил... Чтоб его земля выбросила!
Третий:
- А мне он вставлял палки в колеса на переаттестации:
- «Зачем тебя переаттестовывать, ты и так неплохо живешь, вон себе, смотрю, новую машину купил у меня такой нет». Ну не ублю...
И тут все трое замерли и похолодели.
Они поняли - это их последний в жизни полет (не пугайтесь, в качестве пилотов последний...) Дело в том, что этот Шмарко каждый раз после приземления самолета, изучал по «черному ящику» действия экипажа для последующего разбора полета, и как следствие взбучки...
Ясно, что когда начальник прослушает все эти разговоры, то бедные летчики не успеют написать заявления по собственному.
Но оставалась еще одна маленькая лазейка: запись голосов членов экипажа длится полчаса, а дальше начинает затираться начало и так непрерывно. В результате всегда есть последние 30 минут разговоров в кабине.
Наши славные парни влезшие по уши в дepьmo, молча переглянулись, кивнули друг другу и ну давай играть в игрушки:
- Земля, земля, я борт такой-то. У меня нештатная ситуация, садиться пока не могу!
Авиация и сегодня дело темное, а уж если хорошие летчики хотят ее притемнить, то только держись… Им видней как навести тень на плетень, организовать вибрацию и болтанку, чтобы по черному ящику было видно: с самолетом все очень не так, но экипаж своими умелыми действиями предотвратил катастрофу. Причинно следственная связь будет непонятна. Кто может подумать, что экипаж намеренно на ровном месте стал трясти свой самолет как грушу?
На полосе уже ждали пожарные и скорые - как положено.
А наши бравые ребята все героически боролись с нештатными ситуациями, которые сами и создавали. Болтанка, перегрузки, виражи. Черный ящик все наполнялся тревожными параметрами. Но время нужно было еще тянуть и тянуть. Полчаса, болтанки и ажиотажа - срок немалый.
Все пару сотен пассажиров без исключения, завтрак и ужин вернули обратно авиакомпании.
Прибежала стюардесса:
- Что случилось, мы разобьемся!!!? В салоне паника, все молятся и орут!
Что им сказать!?
И Дима спокойным голосом Жженова из фильма «экипаж»:
- Тамарочка, успокой людей и знаешь, что: сделай-ка ты нам кофейку...
Короче говоря, как только старая запись, в которой парни чморили Шмарко, затерлась новой, героической, самолет тут же идеально сел, гордо продефилировав мимо скорых и пожарных.
Экипаж понимал, что хочешь, не хочешь, а надо выходить из кабины и проходить сквозь строй облеванных и потрясенных пассажиров.
Летчикам было стыдно и страшно. Была, не была. Дима открыл дверь и, глядя в пол, вошел в пассажирский салон… Сталину ни разу так не аплодировали в Колонном зале дома союзов, как этим «героическим» парням:
- Спасибо мужики, вы настоящие герои!!!
- Вы сотворили невозможное, все мы живы и даже никто не пострадал!!!
- Командир, как ваше имя, я назову им своего будущего ребенка!!!
- Дайте вас расцеловать ребята!!!
Летчики, все так же глядя в пол и продвигаясь к выходу:
- Ну что вы, не нужно, это наша работа… Если бы пассажиры знали всю подноготную этого «подвига», то наверняка, у меня не было бы друга Димы... Линчевали и правильно бы сделали. А так их с благодарностью будут вспоминать всю свою жизнь.
P. S.
По окончании служебной проверки, Шмарко на общем собрании вывел перед всеми Димин экипаж и объявил благодарность за своевременные и грамотные действия в чрезвычайной ситуации.
А экипаж думал только об одном: не встретиться бы друг с другом глазами, расколются на хpeн...
Прочитал историю про "малую авиацию" и вспомнил свою...
.
Дело происходило там же в Арсеньеве....
Сразу каюсь.... ибо не художник, не поэт.... а уж проза в моём
изложении, весьма шатает... но Душа зовёт!!!
У меня была давняя мечта, прыгнуть с куполом над головой, да с не
большой высоты.
К сей мечте двигался долго, и что самое интересное не нудно. В 15 лет
прошел полную теоретическую подготовку, но школа, да всяк непонятные
свежевведенные экзамены вынудили дальнейшую подготовку отложить.
В 18 лет в том же клубе уже освоил практическую подготовку, при этом
теорию уже читали по моим, чудом сохранившимся конспектам. Даже
доблестная медкомиссия признала меня годным к сему героическому
поступку. Потом целых два месяца ходил на "прыжки", но всяк непонятный
повод это дело отодвигал. И вот в один "прекрасный" день, мне удалось
отмазаться от посещения Дачи, а Дача находилась в районе аэропорта (не
Арсеньевского) Может для жителей центральной России, это кажется
удивительным, но у нас на даче ПАШУТ!!! Поэтому не очень, мне хотелось,
её посещать :). И вечером вернувшаяся отец, грит - "а ваши то сегодня
прыгали"..
Сия цитата подвергла мя депрессию, и мечту о прыжках отложил на
непредельный срок....
Опять же раскаиваюсь за длинную предысторию... теперь суть :) Так вот, в
32 года решил…. Что время пришло!!!!
путь между местом реального обитания и малой родиной лежит через славный
г. Арсеньев. И вот после непродолжительного отдыха возвращаюсь я к
местам обитания с кучей продукции, вырощеной на не любимой мной Даче :),
и поднимать сию продукцию на 9-й этаж, и если я не успею к 12-00, то
поднимать всё это дело на собственном, многострадальном горбу, ибо в
12-00 по непонятному мановению волшебной палочки, лифты отключают.
Выехав пораньше чет непонятно взяв резкий старт, и поддержав его пару
часиков, я осознал!!! что время есть заскочить в Арсеньев и исполнить
давнюю мечту....
Технология прыжков была проста и отработана. В течении 1,5 часа вам
читают краткий инструктаж, на спину вешают парашют, ставишь крестик в
страховке... и как грят.... "Пшел"!!!!
На 1,5 часа инструктажа я все равно опоздал... Но я же крут, теория
пройденная дважды, и практика даже, один раз!!! поэтому вяло пронаблюдав
завершение теории, Я озвучил свое желание совершить героический поступок
и шагнуть в бездну в надежде, што "чё то там отработает" и мне удастся
совершить нетравмоопасное приземление (О! как я был наивен) Не ожидало,
моё нежное психологическое состояние, что меня как подготовленного
(теоретически) и масивного, решат с самолёта АН-52 выгнать первого!!!
Так вот, кто решится тоже на сей героически поступок, я могу со всей
уверенностью сказать!!! Прыгать не страшно!!! Страшно это когда сидишь в
полуметре от открытой двери, упираешься ногами в пол, и пытаешься
удержать 5-х человек, которые при повороте самолета дружно на тебя
наваливаются!!! и ты видишь эти квадратики арсеньевских дач с высоты 600
метров!!!! и понимаешь что туда ща шагнуть надо!!!!
.... а прыжок... это же легко... а крик "МАМА!!!" это же от радости, от
наконец сбывшихся мечт :)
Посвящается всем подвисшим в московских аэропортах в последнюю декаду
2010 года.
Зал вылета. Регистрация. Полсотни стоек. Перед ними огромная толпа, уже
даже отдалённо не напоминающая очередь. Стойки все пустые. Сотрудников
аэропорта нигде не видно. Зато есть немного омоновцев. На лентах приёма
багажа и просто на полу спят потенциальные пассажиры. Часть рейсов
отменена, часть задержана. На два-три рейса совершенно бесполезно
объявлена регистрация (см. выше: на стойках регистрации всё равно никого
нет). Терминалы автоматической регистрации цинично посылают пассажиров
одного за другим. С десятого раза получается всё-таки получить
посадочный талон. Ура!... Да, перед тем как повернуться к
человеку филейной частью, фортуне хочется его немного подразнить.
Багаж. А что делать с чемаданом? Стойки, предназначенные для приёма
багажа, также пусты. В «зелёном» коридоре нету даже таможника, впрочем в
«красном» тоже. Единственный доступный сотрудник аэропорта – тётенька,
принимающая негабаритный багаж. На контакт не идёт. Делает вид, что я,
стоящий в двух метрах от неё, нахожусь на самом деле в паралельной
вселенной. У одной мадам, также желающей сдать багаж, сдают нервы и она
закатывает истерику. Тётка-багажница продолжает смотреть взглядом
опытного буддиста куда-то в сторону и делать вид, что её тут нет.
Паспортный контроль. Тут есть живые люди, но на контакт они тоже не
идут. Просто проверяют паспорта. Ну да, у них работа такая.
Контроль перед проходом в посадочную зону.
- Так, чемодан сдавайте в багаж.
- Куда?
- На стойке регистрации.
- Там никого нет.
- Сюда с вашим чемоданом нельзя.
- Позовите вашего начальника.
Вместо ответа мужик начинает о чём-то общаться с рацией. Рация отвечает
взаимностью.
- Идите на стойку приёма багажа, сейчас она откроется, - говорит он
спустя минуту. После чего также мгновенно принимает буддизм и
незамедлительно выходит в астрал, полностью теряя со мной вербальный
контакт. До вылета рейса меньше часа. Интересно, это так меня элегантно
послали? Ладно, поверим на слово... Идём на выход. А, как покажет
будущее, это было сделано зря. Надо было капать на мозги мужику до
победного. Ну что же, в состоянии стресса люди часто делают глупости. Я
не исключение.
Снова зал регистрации. На некоторых стойках стали появляться сотрудники
аэропорта. Пытаюсь пробиться к кому-нибудь из них. Безрезультатно.
Настроение в очереди, а вернее - в толпе, как при посадке на последний
пароход в Константинополь. Пару раз чуть не получаю в морду. Пытаюсь
просто передать чемодан и посадочный талон «по верху». Через пять минут
чемодан возвращается. Ещё через пять возращается посадочный. Стойки
опять закрываются. До вылета менее получаса.
Тот же зал. Те же стойки. Долгожданное общение с сотрудницей аэропорта.
Она:
- А ваш рейс уже улетел.
- Правда? - делаю издевательски-удивлённое выражение лица, - А почему
без меня? Вот мой посадочный талон, я зарегистрировался на рейс.
- Вы сами пропустили рейс... Ничем не могу помочь.
- Девушка, меня от вас могут отлипить только омновцы, и вообще я вам
буду сниться весь наступающий год, и сны будут вовсе не эротические...
Снова паспортный контроль. В руках новый посадочный талон на следующий
рейс.
Посадочная зона. Кто-то спит на лавках. Где-то плачет ребёнок. Два
мужика в галстуках устроили пикник, сидя прямо посреди зала на
расстеленных пальто и приканчивая бутылку вискаря. Судя по всему, не
первую. Да и, судя по табло («рейс задержан»... «рейс задержан»... «рейс
задержан»...), явно не последнюю.
Там же. Мужик, сидящий рядом со мной в курилке, начинает тихо хихикать.
Встречаюсь с ним взгладом.
- Давно тут? – спрашивает он.
- С утра.
- А мы двое суток уже. Четверо детей и жена беременная...
Понимаю, что у мужика просто тихая истерика. Просто, как мужественный
человек, понимающий ответственность за семью, он ещё держится.
Сотрудников аэропорта нигде не видно. В соседнем терминале лёгкий
полумрак. И даже некий интим. На самом дальнем ряду сидений какая-то
парочка вытаскивает страну из демографической ямы. Интересно, они раньше
были знакомы? Или их свела вместе эта дурацкая ситуация? Ну, что же,
хоть кому-то здесь хорошо...
Появляются сотрудники аэропорта. Их немного и они тоже ничего не знают.
Одна тётенька с бейджиком, стыдливо спрятанным в карман, признаётся, что
сама не может связаться со своим начальством и, поэтому, вообще не в
теме. Начинают раздавать бесплатную воду. Хорошо.
Откуда-то снизу раздаются крики. Спускаюсь посмотреть. Небольшой зал,
для выхода на посадку. Около одного из выходов стоит толпа брюнетов.
Такое впечатление, что на вылетающий рейс продавали билеты только
мужчинам молодого и среднего возраста и, причём, только одной
национальности. Идёт стихиный митинг. Оратор, возвышаясь над толпой,
очень убедительно вещает на непонятном мне языке. Вспоминаются кадры
новостей из сектора Газа. За стеклянной дверью выхода на посадку стоят
сотрудники милиции и, судя по всему, не испытывают особого комфорта в
этой ситуации. В ответ на очередное изречение стихийного лидера
(сомневаюсь, что это было что-то из Омар-Хайма) в толпе раздаются
одобрительные крики. Понимаю, что мне лучше отсюда убраться и в
дальнейшем больше тут не появляться.
В барах веселятся стихийно создавшиеся, но уже сильно сплочённые
компании. Фотографируются, обмениваются телефонами. В одном из баров
висит постер с Томом Хэнксом («Терминал», если кто не понял). Стоит
очередь сфотографироваться возле него, встав в профиль и копируя позу
Хенкса на постере.
Разговарился с барменшей. Зря я это сделал. Наслушался ужасов. Пришлось
усугубить для поднятия боевого духа. Сидящая рядом семейная пара
оплакивает свой неудавшийся отпуск. Разговорились. Ещё немного
усугубили. Подружились.
Народ по очереди подходит к пустующим стойкам у выходов на посадку.
Микрофоны не выключены. Нажав на кнопку можно поделиться своим
внутренними миром с половиной терминала, чем и пользуются недовольные
пассажиры. Пальма первенства принадлежит парню, составившему своё
послание исключительно из матерных слов и слова «аэропорт». Таких оваций
не срывал даже Брежнев на съездах КПСС.
Объявляют посадку. Сначала летят «сегодняшние» рейсы, потом «вчерашние»
и «позавчерашние». Несправедливо как-то. Кто-то обречён на третью ночь в
аэропорту. Хочется верить, что это обычный бардак, а вовсе не желание
кого-то из начальства отчитаться, что «работа аэропорта восстановлена,
все пассажиры вылетают по расписанию», забыв при этом о тех, кто уже
начинает считать терминал своим домом.
Последняя картина, когда тягач уже тащит самолёт от терминала: в свете
прожекторов на фоне здания стоит одинокий человек и долбится ломом
куда-то вниз. Эпично.
Итог: почти сутки в аэропорту. Четыре пива, два бутерброда, пачка
сигарет и один коротенький рассказ.
Привет всем, кто себя узнал.
К нашему празднику, к 23-ему.
Из курсантской жизни. Юмор армейский, и будем армейцы радоваться.
- полевые сумки должны лежать у спинок ног.
- быстрей заканчивай приём принятия приёма пищи.
- построй его в колонну по одному и веди.
- ты чё её отрываешь. Ты сначала пришей новую, а потом отрывай.
- полы намастичили, теперь можно мыть.
- ты ещё тёмный, как труба паровозная.
- при пожаре на посту из караульного помещения выбегает разводящий с
бодрствующей сменой и два огнетушителя.
- ещё я не увижу, что делается газета - на гаупвахту посажу.
- опустите руку, а то по лбу получишь.
- будет строевой смотр и на нём будет смотреться строевая песня.
- нет, в увольнение идите. Вы всё равно не пойдёте. Не из-за этого.
- шоссе не космос. Вот когда будет пять трупов, тогда и посмеёмся.
- товарищ генерал-майор, вас ищет майор К.
- я кому сказал в сапоги переодеться.
- сдайте всё в каптёрку. С ног до головы.
- вы идёте в увольнение? Нет. Всё равно не пойдёте.
- спать можно? Да. Но только списочек и старшего.
- вы записались в увольнение? Нет. Запишитесь, я вас вычеркну.
- у вас будет 10 лабораторных работ. А тринадцатая - зачёт.
- пять неудовлетворительных двоек.
- у нас двойки перетягивают отличников.
- как отликнется, так и аукнется.
- сегодня у нас месячник по выполнению распорядка дня.
- у тех, кого увижу после обеда развалимшись, сниму двери с петель.
- не хочешь - заставим. Не знаешь - накажем.
- убирать лестницу с верху до низу. Кроме внутренней стороны.
- если утром долго будете подниматься, то устрою тренаж. И будете
полчаса с постели в кровать прыгать.
- если долго будете подниматься, будете бегать на зарядку без туалета.
- закройте гардероб, чтобы шинели на улицу не выбегали.
- караульные, выходя за обедом, никуда не должны отлучаться.
- почему фантики от апельсин валяются?
- линейные идут на демонстрацию. А нелинейные пока находятся в казарме.
- прошли трибуну, опустили ногу. А телевидение всё смотрит.
- почему у вас устав на лице не написан?
- ХХХ имеет две задолженности. Одна по иностранному, а вторая - по
английскому языку.
- трясусь за вас как осиновый дуб
- чьи трусы? Я их сожгу!. Да они же мокрые. Ничего, пошипят пошипят и
сгорят.
- взять правую ногу за руки.
- не лезь покуда батьки в пекло.
- завтрак будет в полвосьмого. В восемь тридцать.
- какие вы все красивые. Как шкафы.
- я тебя так буду тренировать. Раздеться, сложиться, и выйти на улицу.
- 7-го ноября увольнение будет с пением гимна до 22-х часов.
- для первого факультета Новый год будет 30-го числа.
- на самоподготовке 50% занимается. 50% спит. С завтрашнего дня всё
будет наоборот.
- ты, ХХХ. Ходишь как закоренелый деревенщина.
- спуститесь наверх. И ждите меня там.
- лафа закончилась. Начинается террор.
- больной всю лекцию заразил.
- я же вам сказал,- одеть сапоги. А вы все в сапогах.
- пробежал под кроватями. За мной пыль столбом.
- вы русский человек? Да. Вот и поговорим как хoхoл с хохлом.
- во вторник я объявлю, будет Новый Год или нет.
- ХХХ пришёл. Лёг. И лежит. В чём лежит.
- скоро вы с топорами на лампочку кидаться будете.
Вот так-то, господа офицеры. С наступающим праздником вас и обязательно
жён, детишек. В землянках ли, в общагах. Где наших не бывало :-)
Жил-был в Тбилиси некий Нияз Диасамидзе.
Человек был с потрясающим
чувством юмора и постоянно кого-то разыгрывал. Про него мне рассказывал
мой отец, который во времена своего детства жил с ним на одной улице в
старом Тбилиси. Был Нияз непризнанным, а потому спившимся поэтом. Но это
не отравляло его чувства юмора.
Итак, пара историй про него.
Нияз никогда не был женат и жил с сестрой на Вере, один из старых
районов Тбилиси. Чтобы он не пил, сестра запирала его дома оставляя без
выпивки. Но этот неутомимый человек находил выход из этой ситуации. Он
спускал в окно на верёвочке пустую винную бутылку с запиской внутри. А в
записке было примерно следующее: "Если ты идёшь по этой улице - значит
ты Вериец, если ты Вериец - значит ты Тбилисец, если ты Тбилисец -
значит ты знаешь кто такой Нияз. Так вот, имей совесть, сбегай для меня
в винный погребок за углом и там тебе наполнят для меня эту бутылку".
Нияз постоянно ходил в "говнодавах" и приходя поздно и пьяным домой
снимая их с силой бросал на пол. Соседи и просили его и били, ничего не
помогало. И вот в один из дней придя домой как обычно поздно и пьянным
Нияз снимает один ботинок и с силой бросает его на пол. И тут он таки
вспоминает про соседей внизу и второй ботинок он аккуратно кладёт на
пол. С чувством выполненного долга ложится спать. Через некоторое время
его будит стук швабры снизу по потолку и крики: " Нияз!!! Второй, твою
мать, второй давай"
Как-то Нияза занесло в Москву. Приехав на поезде на Курский вокзал, Нияз
высунулся из окна и стал кричать:"Носильщик!!! Носильщик!!! Ещё
носильщик!!!" Носильщиков и так не нужно было звать к тбилисскому
поезду, а тут такое... Сбежались все носильщики Курского вокзала.
Запрудили весь перрон. Тут Нияз высовывается в дверях, кидает им три
чахлые гвоздики и кричит:"Вам привет от тбилисских носильщиков!!!" и
сбегает через заднюю дверь.
Армейский юмор.
Россию, конечно, примут в НАТО. Только в качестве мишени...
Часовые должны стоять на расстоянии вытянутого выстрела друг от друга.
Часовых подбирать по размеру валенок.
Что вы висите, как танк на заборе?!
Что вы здесь очковытирательством занимаетесь?
Что у вас ремень на яйцах висит, как у беременной бабы!
Шире шаг! Почему зад не поет?
Я китель снял, значит, будет не холодно.
Я тебя узнал! Как твоя фамилия?
Товарищ студент, почему вы явились на занятие военной кафедры в штанах
наиболее предполагаемого противника?
- И учтите, в армии можно жаловаться только на короткий срок службы!
Майор:
- Шо вы из меня дурака корчите?
Вы меня не обманете, у меня всякие курсанты были, даже кубинцы из
Африки.
Зачем вы обклеили тумбочку обнаженными девицами? Здесь вам казарма,
между прочим, а не онанизматорий.
Кто там улыбается? Как никто? Я ведь слышу...
Почему у 90% есть фляги, а у половины нет?
По мне пусть хоть всех поубивают, лишь бы войны не было!
Что вас больше занимает: то, что я говорю, или дохлый голубь, который
летает над столовой?!
Тяжело в учении - легко в очаге поражения!
Товарищи курсанты, в связи с обледенением крыш, надо ходить не вдоль
них, а мимо них!
У каждого будущего офицера должна быть мечта, ибо - офицер без мечты -
как собака без крыльев.
Забор как вчера упал, так до сих пор и стоит.
Вас что в детстве не учили вежливостью заниматься?
Почему вы стоите ко мне спиной, когда я смотрю вам прямо в лицо?
Фамилию пишите. И инициалы пишите, только сокращенно.
А в чье дежурство на кафедре сломали цветной радиоприемник, который я
купил на свои государственные сбережения?
Бомбоубежище накрыто сеткой, чтобы бомба не знала, куда падает.
Хвост у обезьяны используется как пятая рука.
- Я тут вам сквозь пальцы все спускаю, но если я кого-нибудь за
что-нибудь поймаю, то это будет его конец!..
За хорошую работу меня наградили доской почета.
Почему уборка называется генеральной, если в ней не принял участия ни
один генерал?
- Я выбежал в туалет, в чем мать родила: в трусах, майке и сапогах.
Водку пьянствуете, а у самих в кубрике столько дерьма, что в голове не
укладывается.
Билеты разные. Одному может достаться полегче, а другому - попроще.
Товарищ курсант, вы что такой кривой квадрат нарисовали? Дальтоник что
ли?
Окна надо мыть чисто, чтобы светло проникало.
У нас только авиация всепогодная, а вся остальная техника подчиняется
законам физики.
Дневальный, почему шинели опять на полу висят?
В Вас начинает просыпаться военный человек, то, что Вы говорите
совершенно невозможно понять.
Я не знаю как должно быть, но вы делаете неправильно.
Всем снять перчатки раз их ни у кого нет!
За 15 минут до программы "Время" включить и прогреть телевизор.
При бомбардировке в укрытие первыми идут беременные, например женщины.
Американские агрессоры вмешиваются во внутренние дела Советского Союза
во всем мире.
Сигнал тревоги неожиданно прозвучит в 4 часа утра.
Рота! Для помойки в баню становись!
Сержант! Почему у вас вода на полу валяется?
Знаете, бывает, что у человека полностью отсутствует чувство юмора, но
по закону подлости, он все время попадает в разные смешные ситуации.
Недавно я писал, как мой тесть насмешил всю семью когда звонил на
работу, (шеф у него Владимир Ильич, а опердежурный Иосиф...). В
результате, он не понял почему ржут до слез жена, дочь и зять. Ну и что,
имена как имена...
Короче, на выходных он докопался до своей жены (моей тещи), что она давно
обещала ему пожарить рыбу, и никак не сделает. Ради этого он даже купил
новую бутылку подсолнечного масла. Теща попыталась эту бутылку открыть,
но оторвала пластиковое колечко от мембраны, которой она закупорена.
Тесть пришел с плоскогубцами, попросил тещу держать эту бутылку на
столе, покрепче, а сам, уцепился за оставшийся хвостик этой мембраны...
Я вышел из кухни в комнату, а жаль... Короче теща, эту бутылку слишком
сильно сдавила. Из кухни раздались непонятные звуки, далее в комнату
зашел тесть, я не сразу понял что с ним. Он, багрового от злости цвета,
посмотрел на меня сверкающим (в прямом смысле) лицом и снял очки. Только
вокруг его глаз были островки чистой от масла кожи.
- Ну и что ты ржешь?- тихо спросил он. - я только утром голову мыл...
Теперь дальше. Вчера укладываю старшего (3 года) спать. Младший (1 год)
уже крепко спит. Женька засыпает с трудом, ворочается, хныкает, но вроде
бы все. Почти что спит, изредка шевелится. Перевожу дух. Заходит в
комнату тесть.
- Спит?
- Да, почти,- шепотом отвечаю я. Тесть садится на диван, а я иду в
соседнюю комнату за комп. Чуть не падаю со стула от могучего рева "Спи
моя радость усни, в доме погасли огни".
- Дядя Витя, ты что еб....ся?!- говорю я, а Женька естественно
просыпается и начинает хныкать.
- А чего, это колыбельная, мне ещё моя мама её пела,-обескураженно
отвечает тесть. Через час слышу его разговор по телефону:
- Бля, не лезу к ним, моя орет,-"удели внимание, это твои внуки!". Хотел
колыбельную спеть, так зять разорался. Хули им от меня надо...
Мой тесть военный пенсионер, всю жизнь отдал армии, и навсегда останется
советским офицером. Я не видел людей честнее его. И плевать на чувство
юмора, такие как он достойны уважения. Я тебя уважаю и люблю, дядя Витя!
Дай Бог тебе здоровья!
НЕДООФИЦЕРЫ:
«СТАДО» С ДВУМЯ КАРБЮРАТОРАМИ, ИЛИ «ПРОТИВ ЛОМА…»
«Лагеря» подготовки офицеров после военной кафедры, городок Чугуев, что под Харьковом.
Есть там такой танковый полигон, вокруг которого кучкуются несколько «пионерских лагерей» по подготовке «недоофицеров», причем, не обязательно танковой специальности. Наш институт, кстати, к танковым войскам относился тоже никак, ибо воинская специальность по созвучности была более близка к радиосвязи.
Мы - шестеро лбов, уже прошедших армию - и, соответственно, не горящих желанием вновь участвовать в ряженой массовке, к концу четвертого курса стали искать способы уклонения от повторной, пусть и почетной, воинской обязанности. Конечно же, нашли - благо, у всех были права с категориями от А до С. При опросе пятикурсников выяснилось, что самая лафа – в автопарке, при зампотехе, ибо нашей кафедре обязательно нужен «выгон в поля» штук 15-20 разномастных ЗиЛ’ов с радиоаппаратурой. Конечно же, с последующим присмотром и уходом за ними. Это нас устраивало полностью, хотя подразумевалось, что работа с автотехникой (расконсервация и подготовка «хозяйственных» машин к марш-броску из институтского гаража в Чугуев) начнется за неделю до официального выезда всего состава кафедры «на природу». Так что придется поколупаться несколько дней в чревах хоз.авто за-ради того, чтобы снова не «обуваться в сапоги».
Рекрутские переговоры с зампотехом проводил я, но, когда пришло время распределяться на машины, меня где-то простудило, в результате чего к раздаче «баранок» я не успел. Все, понимаешь ли, протежируемые мною парни уже официально были закреплены за хозмашинами (или просто числились «автомеханиками»), а я чуть не пролетел с раздачей! Но доброта зампотеха оказалась безгранична, вследствие чего была оперативно организована должность «начгара». То бишь, путевки, учет ГСМ, оперативный развод хозтранспорта и проч. «Даипох», как говорится, лишь бы не маршировать.
Хозмашины из институтского гаража в расположение мы перегнали, ЗиЛ’ы-кунги из ангаров (автопарк лагерей) так же, распределив их равномерно по окрестным полям, а вот палатку для нашего личного проживания из-за спонтанного дождя пришлось сооружать уже поздно вечером, прямо в ангаре. «Палатка-в-ангаре» оказалась актуальной конструкцией, ибо некоторые ее углы просто таки отсутствовали, прогнив по возрасту.
Забавы, как положено, начались прямо с перегонов ЗиЛ’ов-кунгов с аппаратурой, ибо на полтора десятка машин оказалось только 4,5 карбюратора. Причем, два из них стояли живьем, под капотами, а остальные представляли собой перемешанный с ключами и солидолом конструктор. «LEGO» для настоящих мужчин. Оставив пару самых опытных парней бороться с конструктором «по понятиям» (ибо техлитература тоже аннигилирует со временем), мы стали оживлять и разгонять машины по позициям. Ага, при помощи двух целых карбюраторов. То есть, на позицию – с шиком, на «Захаре» или «Паларисе», обратно – пешком, окропляя обшлага и штанины бензином из кишок снятого карбюратора. Назрел некоторый азарт – выгоним к вечеру «все стадо в поля», или нет?
Опережая повествование, сознаюсь - нам шибко повезло и мы «выгнали», хотя, как оказалось, могучая грозовая туча (она же – смерть автотехнарям) уже нависла над нашими головами ни с того, ни с сего.
Процедура перегона «Захаров» и «Паларисов» на позиции была в разгаре, зампотех, утвердив техпроцесс и маршруты, умиротворенно ушел. Тут является кто-то из штабных офицеров и, начав речь со слов «ну что, смертнички, попали?», злорадно повествует, что нач.воен.кафедры института (он же - начштаба) кровно ненавидит «шлангов, увильнувших из ротных масс». Выражается обычно это в каждодневных утренних подъемах, вечерних поверках и иных, известных солдатам, тягот и лишений службы, производимых лично самим начштабом. «Финита, короче, ждите». Завершив напутствие общепринятой в армии фразой «вешайтесь, воины», означающей «мое дело предупредить», служивый гордо отбыл.
- Ладно, и не такое в СА проходили, что-нибудь во времени придумается, - несколько уныло ответили мы его спине, но «выгон стада на волю» не прекратили, лишь чуть мрачнее стали ждать наступления смутного «завтра».
Вечерело. К «выгону» готовилась последняя пара машин, когда появился Сам. То бишь - пресловутый начштаба. Лихо зарулив личную черную «Волгу» в полупустой ангар, он, сильно смахивающий на двухметрового военного аиста, вальяжно направился к кучке раздолбаев. Раздолбаи-автомеханики, активно матерясь, боролись с верхним засовом последней воротины ангара. Не то чтобы засов (лом с ответвлением из куска трубы) сильно упирался, сколь стратегически было важным, что орава автомехаников трудится и под капотами, и над конструктором «LEGO-карбюраторов», и вообще - так сказать, равномерно распределена в объеме ангара. Постояв пару минут над душами борцов с засовом, и, произнеся нечто сакраментальное типа «хpeн ли мало каши жрали», но только на воинском диалекте, начштаба сдвинул могучей дланью ватагу немощных и одним мощным рывком вырвал замудовевший лом из верхнего гнезда.
Красавец! Макаренко и Валуев в одном лице!
Нда… Быть может, это даже несправедливо, что именно у последней воротины не было «стопора» – металлической пластины, в которую ударяется низ «запора» при падении. Но именно из-за отсутствия «стопора» лом ухнул на ногу начштаба. Судя по этажности выражений и мгновенному приливу офицеров в автопарк, правой ноге было очень больно - обута она была в юфтевый сапог. Парадный, конечно, но мягковатый для противодействия лому.
Стихийный конвульсиум свободных от безделья офицеров определил срочную потребность в эвакуации раздробленной ноги и ее хозяина в Харьков, ибо в «этой дыре» настоящего хирурга не сыщется. Никто из офицеров не вызвался рулить чужой «Волгой», а посему управление личным авто начштаба было доверено одному из наших парней, после пристрастного собеседования на тему «а у бати тваво точно 3110?». «Черная молния» увезла тучу-грозу в больницу, и, на следующий день - по возвращении экспресс-водилы - мы узнали, что гипс на раздробленной стопе будет закреплен на 45 дней. Что нам и требовалось, ибо «лагеря» столько же и длились.
Нам повезло…
Все полтора месяца мы контролировались только зампотехом, классным мужиком, привычно с вечера ставящим задачи и не мешающим нам эти задачи завтра выполнять. Выполнять в меру своего понимания и оперативности, а уж это мы умели, пройдя «дембельские аккорды» различных школ Советской Армии 80-х.
ИСКУССТВО УПРАВЛЕНИЯ
Дочь пошла выгуливать пса.
Тут же возвращается: «Мам, там Найда выскочила, я её боюсь!»
Найда – соседская немецкая овчарка с бааальшим приветом на всю голову. То ли слепая, то ли глухая, то ли просто дура, но «своих» она узнавала исключительно на нюх, к слову фиговенький. Даже к хозяевам она сперва неслась с яростным лаем и намереньем сргызть живьем, и только в метре – учуяв, ага, свой – останавливалась.
Иду с псом я. Найда бегает. Ессно с рыком скачет к нам.
Короткий окрик и нужный жест – и исчезает в родной калитке.
Подруливает хозяин - цыган Петя.
- О, привет! А почему это она тебя так сразу послушалась? Меня не слушается…
- Петь, это уметь надо. – Всё, меня, как говорится «понесло». – Вот когда я была маленькой и гостила у деда в деревне, у него была лошадь… кстати, ты знаешь, что лошади до пятисот слов запомнить могут? Так вот лошадь слушалась только деда, а через неделю – меня стала слушаться. А собаки – до тысячи слов. А кошки – вообще до трёх тысяч…
- Правда?
- Правда… ой, блин погоди, у меня шнурок развязался. Держи поводок и проводи пса вон до того пня… а, черт, ничего не видно… да, и потом вокруг клумбы… не-не, назад тем же путем, по луже он не пойдет.
Петя возвращается с горячим желанием услышать продолжение.
- Петь, а ты сколько слов можешь запомнить?
- Э… да уж намного больше чем кошка.
- А ПОЧЕМУ ПОСЛУШАЛСЯ?
Петя на минуту завис, а потом…
…такой смеховой истерики я не видела, пожалуй, никогда.
Наконец проржавшись, он вытер слезы и изрек:
- Спасибо! Я понял! Слушаются не того кто сильнее, а кто умнее!