Skip to main content
Однажды, в далекое студенческое время,нашу группу отправили
на картошку в подшефный совхоз.
От барака, где мы жили, до поля
и обратно нас отвозил миниавтобус ПАЗик. А т.к. мест на всех не
хватало, делал он по 2 рейса. В конце рабочего дня
все,естественно, хотели попасть на первый рейс и штурмовали его, как
последний в жизни. И вот, однажды, студенту по кличке Кобыла удалось
влесть одному из первых и захватить сиденье для себя и своего друга.
Однако другой студент, Длинный, уперся ногами в противоположное сиденье
и стал выжимать Кобылу к месту у окна, пытаясь усесться рядом.
Проигрывающий в этом состязании Кобыла на весь автобус обозвал
Длинного "говнодавом". Сначала воцарилась тишина, а через мгновенье -
гомерический хохот всего автобуса. Кобыла сначала ничего не понял, а
когда до него дошло, он не нашел ничего лучшего, как заявить:
"Это не ты говнодав, а я говнодав!". Ну вы понимаете, что после
этих слов ржать всем пришлось до икоты...
Рабочее совещание.
15-20 человек из разных отделов. Почти все собрались, ждем одного из больших начальников. Начало рабочего дня, народ сонный, никто не разговаривает, уткнулись в телефоны, компьютеры или газеты. Один из тех, кто с газетой, солидный семейный дядька весьма консервативных взглядов, неожиданно громко и с возмущением заявляет:
- Ну почему, когда я был школьником, не было никаких педофилов? Вот бы меня какая-нибудь учительница изнасиловала!
Проснулись все и сразу - тема-то интересная. Стали дружно его утешать, что не все потеряно, что может быть к тому времени, когда он станет старый, в моду войдет геронтофилия и он еще будет изнасилован учительницей его правнуков.
Несколько следующих дней мужик старался из своего кабинета лишний раз не выходить.
В бытность мою офицером-двухгодичником выпало мне стоять в наряде -
начальником караула гарнизонной гауптвахты.
Для людей недалеких
(штатских) обьясняю: гарнизонная гауптвахта в Калининграде - это тюрьма,
построенная еще до революции. По преданию в одной из камер сидела Клара
Цеткин. Короче - под 200 человек арестованных и я с 15 студентами
литовцами, проходящими сборы после военной кафедры. Чего мне стоили эти
сутки, я попытался описать в следующем стихе:
Здесь не клубника, не малина,
А гарнизонная губа,
Едва ли выйдет вам година
Быть помещенными сюда.
А я начальник караула,
Любой другой здесь стал бы псих,
Со мной совсем другое дело -
Я сочиняю акростих!
Полнее мои ощущения поймет тот, кто знает, что в акростихе первые буквы
строчек образуют слово.
Пару месяцев назад в воскресенье утром перестала подниматься рука.
Забегая вперёд, скажу, что в понедельник днём узкий специалист по травмам плеча в Rothman Institute диагностировал кальцинирование в плечевой кости, вколол шприц кортизона - и через неделю рука могла подниматься (шеф пошутил неполиткорректно, что я бы мог делать приветствие державы, проигравшей WW2).
A в то воскресенье я поплёлся в неотложку. На регистрации очкастая сестра спросила:
— Молодой человек, с чем пожаловали?
- Спасибо,- говорю, - за молодого человека. Вот рука не поднимается.
Очкастая тетенька печатает «рука», в компьютере появляется вопрос, который она озвучивает:
- Какая рука?
- Левая.
Очкастая тётенька печатает «левая». В компьютере появляется вопрос, который она озвучивает:
- А есть ли у Вас завещание, заверенное адвокатом?
И тут я задумался о вечном :)
Мужик, пытающийся устроиться на работу, звонит своему бывшему коллеге и говорит:
- Юрка, выручай! Ты же знаешь как я ушёл со скандалом, послав руководство подальше. А сейчас устраиваюсь на работу и там требуют координаты моего прежнего руководителя. Давай я дам твой телефон, а ты представишься моим бывшим начальником и похвалишь меня? Ну всё, отлично, спасибо! Место-то хлебное наклёвывается, зарплата отличная! Не хочется пролететь мимо!
Проходит неделя, мужику никто не звонит. Он решил сходить сам. Приходит в отдел кадров, спрашивает, мол как с его резюме вопрос решился. Ему начальник ОК говорит:
- Извините, но вам отказано. Место уже занято.
Мужик расстроенный выходит в коридор, а там ... Юрка с бейджиком на рубашке. Мужик, удивлённо:
- Ты?... Как?...
Юрка: - Позвонили, поговорили, взяли...
О дотошности
На днях начальник мой таможил пару мелких контрактов в Индию.
Один контракт достался парню и к вечеру мы уже имели документы на
выпуск.
Другой контракт почему-то достался даме, очень дотошной, и пошли вопрос
за вопросом. Позабавил следующий вопрос:
- А почему это в одном документе написано Бомбей, а в другом Мумбай?
- Это одно и тоже.
- А откуда это видно?
Начальник вернулся в офис, слегка прибалдев. То, что несколько лет
казалось естественным и проходило на ура, вдруг не работает.
Смотрим на политическую карту мира, где это видно: Бомбей, под ним в
скобках Мумбай.
Нервно хихикая, делаем ксерокопию.
Товарищ едет в таможню:
- Вот!
- А вы мне заверьте.
"Копия верна", подпись, печать.
Бумажка кладется в дело, переход к следующему вопросу.
Обид нет, хотя ушло три дня. Дотошность все-таки сильно поднимает
исполнительскую дисциплину.
Но биться лбом утомительно..
Военный юмор.
Начальник мой разработал документ секретный аж на двадцати листах, распечатал этот документ, и отдал мне на окончательную доработку.
Доработка у меня заняла около получаса, после чего документ надлежало сдать в секретную часть для постановки на инвентарный учет.
В секретке (секретная часть) документ проверяется на качество исполнения в присутствии исполнителя. В моем случае выяснилось, что из двадцати листов пронумерованы только последние десять (с 11 до 20), естественно, возник вопрос ко мне, почему не пронумерованы первые десять. Одна из работниц секретки, желая приколоться, сказала, что военным до десяти и по пальцам рук посчитать не сложно, а дальше пронумеровано, чтоб не ошибиться.
Я ответил, что это не из-за возможной ошибки, просто носки снимать было лень.
Ржали все присутствовавшие.