Skip to main content
У режиссера Райзмана разболелся зуб, и врач в поликлинике рекомендовал зуб удалить, предложив сделать это хоть сию секунду.
Но Райзман был человеком мнительным и в обычной поликлинике рвать зуб не захотел. Пришел домой, узнал через знакомых телефон знаменитого дантиста, позвонил, и тот назначил время приема — в три часа следующего дня. Кое-как Райзман дотерпел до утра и поспешил на прием заранее. Пришел за полчаса, в приемной его встретил ассистент профессора, по всей видимости, практикант, и усадил в кресло. Профессор выглянул и сказал практиканту: «Начинайте! Вот инструмент, вот щипцы... Не робейте! Когда-нибудь же надо учиться...» И ушел куда-то, так что Райзман и слова не успел сказать. И начался кошмар. Неопытный практикант сразу же зуб сломал, потом стал долбить, извлекая осколки. Ровно в три в кабинет снова заглянул профессор и, постучав по циферблату, сказал:
— Заканчивайте скорее! Ко мне в три часа должен прийти известный кинорежиссер Райзман...
АНАФИЛАКТИЧЕСКИЙ ШОК
Знакомый стоматолог рассказал, далее от его лица.
Привели к нам в клинику маленького ребенка, зубик полечить. Как себя ведут обычно дети в кресле у дантиста, известно всем. Внутренне приготовившись и помолясь, приступил к делу. После укольчика анестезии начал раскладывать инструменты в нужном порядке. И на какое-то время выпустил малыша из виду. Взглянув на него снова, я обмер. Ребенок лежал в кресле без сознания. Анафилактический шок, понял я. Это самое страшное, что может случиться. Медсестра впала в такую панику, что пришлось выгнать ее из кабинета. Она стала помогать за его пределами - вопить, звать на помощь. Коллеги ринулись ко мне из своих кабинетов, их пациенты остались в креслах с разинутыми от ужаса ртами. Клиника мгновенно поднялась на уши. Многие на бегу набирали номер скорой помощи. А мы приготовились оказывать первичную мед помощь, чтобы дитя дожило до приезда реаниматологов. Все это заняло какие-то секунды, которые не просто показались вечностью, а взвинтили нервное напряжение до уровня ультразвука. И вот, когда я склонился над ни на что не реагирующим ребенком, он причмокнул губами, всхрапнул и улыбнулся во сне. Вот так, ожидать можно было всего, что угодно, но никак не того, что малыш с зубной болью уснет в стоматологическом кресле, окруженный враждебной, с точки зрения ребенка, обстановкой, да еще и будучи дважды уколотым в десну "добрым" дядей в белом халате :-)
Как я пожалел ГАИшника.
История на дороге, свидетелем которой я был прошлым летом. Мост через МКАД на Рублёво (москвичи знают, это на выезде в область из Крылатского). Ближе к полудню, жара под +30 в тени. Поток движется медленно, что для этого участка большая редкость, обычно там довольно свободно. Минут через пять вижу причину минитраффика - авария, ярко раскрашенный фургончик «Ситроен» (установка кондиционеров или что-то там ещё) и БМВ Х6, осколки пластмассы, стекла, но, слава Богу, все живы и, похоже, без травм.
Медленная скорость даёт возможность разглядеть все детали. Похоже, навороченный джип разворачивался на мосту через две сплошные и зацепил фургон. Учитывая, что плотность сотрудников ГАИ на этом участке едва ли не самая высокая в Москве, действие само по себе вызывающее, тем более, что развернуться можно и под мостом, да и в 200ах метрах за мостом разворот.
У машин три фигуры, мужчина в оранжевом комбинезоне (делаю вывод – водитель «Ситроена»), гаишник и неопределённого возраста дама, во всём обтягивающем и с довольно странным, провинциально-пергидрольным начёсом. Жара, асфальт плавится. Оба мужика выглядят совершенно обессиленными, как после приёма дантиста, где им удаляли передние зубы без наркоза, дама наоборот, полна энергии, праведного гнева и, проезжая мимо, даже при плотно закрытых окнах, включённом кондиционере и CD-проигрывателе, я слышу, как она кричит: - «Ну почему это моя вина!!! Я же поворотник включила!!!».
К работникам ГАИ отношусь, как и абсолютное большинство автолюбителей, но в той ситуации…Не знаю..
История не навеяна ничем, кроме зуба (пора, пора посетить зубного, а
это дело я не люблю...
). История действительно о людях в белых халатах,
но без знакомого кресла дантиста. Реальная донельзя, т.к. случилась со
мной.
Дело было в году эдак 92-93-м. Сервис типа "вызов грузового такси" по
крайней мере в Киеве отсутствовал напрочь. Дабы что-то из мебели куда-то
доставить, требовалось либо а) обращаться в полугосударственное
агентство (естественно с 9 до 6, а не когда вздумается), либо ловить
частника на дороге и за десятку договариваться об услуге.
Поскольку у нас с мужем работа нервная, творческая, можно сказать,
отлучиться за покупкой в световое время невозможно, то я попросила сына
(он был еще студентом-первокурсником) - купить в магазине приличный
холодильник (только появились навороченные корейские), привезти домой,
а старый (вполне приличный "Минск") оттранспортировать моей свекрови.
Сын решил проблему так: после занятий забежал в фирменный магазин,
приплатил грузчикам (хороша фирма!), те сами примчались с новым
холодильником, взяли положенную десятку и откланялись. Они были согласны
и на вторую часть премии (за посещение свекрови с недожившим свой век
"Минском"), но заупрямился водитель "рафика". Грузчики делиться не
хотели. И он уехал обиженный.
Мой ребенок сообразил, что вот-вот появятся мама-папа и начнут выяснять,
почему он не завершил муторные холодильные рекогносцировки?
Короче, возвращаемся домой. Никого. Зато два холодильника, а поскольку
квартира "хрущевская", то повернуться негде. И, главное, обидно, что
теперь мне самой надо ломать голову - что дальше делать?
Звонок в дверь. Стоит врач (была зима, так что у него халат - поверх
куртки!). Диалог:
Я: - Слушаю вас ( мало ли, может номер дома перепутал?)
Он: - Это я вас слушаю. Квартира такая-то?
Я: - Такая-то...
Он: - В чем дело?
Я: - Вы - кто?
Он: - Врач. Сейчас на "скорой". Но вообще-то я дантист.
Я: - Почему дантист?
Он: - Подменяю кардиолога... Давайте быстрее, у меня больной в машине.
Я: - Что надо?
Он: - Холодильник. У вас есть холодильник?
Я: - У меня их два.
Он: - Давайте тот, что бабушке.
Я: - Вы -- "скорая"?
Он: - У нас больной умирает. Коля, вынеси быстро! Хозяйка, показывай,
что выносить.
В узенькую прихожую ввалился здоровенный санитар Коля. И вместе с врачом
они поперли (с третьего этажа) по узеньким пролетам холодильник с
азартными визгами "вира, вира, давай на меня, заноси!"
Это мой сын договорился. Ребенок честно голосовал всем подходящим по
объему машинам. Остановилась только сердобольная "скорая".
Самое интересное, что больной, который лежал в салоне на носилках (а я
выскочила во двор убедиться, что они не сумасшедшие и все сказанное -
на самом деле!), внял просьбе врача - уж не знаю, что он ему там
наговорил. Пациент, согнувшись в три погибели, как солдат под обстрелом,
переполз в дальний угол "скорой", умостился на откидном стульчике возле
водителя и затих. А ребята затолкали холодильник и поехали.
Минут через 20 я позвонила свекрови. Оказывается, они сначала "обслужили
клиента", т.е. меня, доставили груз бабушке, а уж после отправились в
кардиологию с согбенным пассажиром.
С тех пор, как вижу "скорую" (если на светофоре рядышком стоит),
непременно пытаюсь разглядеть: вдруг какая-нибудь меблишка - типа
сервант на дачу - или еще что-то?
Ну, время было такое... Хотя надеюсь, что того пациента ничем тяжелым
не придавило (холодильник-то ничем не крепили!), и ему не пришлось всю
дорогу мой "Минск" держать, чтоб тот не завалился.
Вот ужас-то!..
Кatya
Про яйцо
Где-то год назад купил пластмассовое яйцо, по форме, по цвету, по весу, по внешней техтуре нельзя было отличить от настоящего.
Детям оно понравилось, они делали разные приколы с ним, оставляли в холодильнике, на столе, кидались им, роняли при гостях. Всем было весело, смешно. В очередной раз его уронили, оно закатилось под столом на кухне, где про него и забыли. В один из дней в гости зашла сестра жены с мужем, не-блондинка, она как раз была у дантиста, анестезия прошла и, проголодавшись, зашла на кухню, в сумочке у нее было вареное яйцо, приготовленное заранее. Она открывает сумочку, но роняет яйцо, которое катится под стол, нагибается, видит его, ставит на стол. Берет из холодильника майонез, хлеб, еще что-то. Об стол скорлупа не разбивалась, последовало несколъко приличных ударов. Первая её мысль - крепкая скорлупа, надо бить обо что-то более твердое чем стол, об раковину например. Следует серия мощных ударов. Муж, заинтригованный звуками на кухне, встает с дивана, идет на кухню. Далее картина маслом, разъяренная женщина, после бесплодных попыток разбить яйцо, взяла самый большой нож и режет со злостью это яйцо. Увидев мужа в дверях, начала кричать: вот, смотри какие яйца несут куры твоих родителей, все не как у людей. Муж видит, вспоминает про пластмассовое яйцо, начинает смеяться, показывая на нож. Тут она останавливается, понимает, что это не настоящее, но снова в ступоре. Такое не может быть, она варила нормальное яйцо. Вдвоем ищут под столом, находят настоящее и оба начинают смеяться. Когда дети пришли с улицы, они извинились за нарезанное пластмассовое яйцо. А дети уже и забыли про него. Меня же интересовало, как ножом его можно было нарезать, пробовал, не получалось, но день, да и неделя удалась.
История более чем реальная, так как кое-кто имел в ней непосредственное
участие.
Весна. Теплый солнечный субботний денек. Глубокая уральская загородная
трасса.
Редкий поток саддистов-любителей тянется в свои угодья с целью посадки
овощных и плодово-ягодных культур.
В левой полосе трассы летит, порхая и рассеивая «твою - мою свежесть»,
стойко отдающую суточным перегаром с примесью свежайшего похмельного
пива, Mitsubishi Раjеrо серебристо-графитного цвета.
Яркое весеннее солнце и не менее яркое субботнее похмелье напрочь
притупило внимание водителя и пассажира беглой иномарки: ни тот, ни
другой не в состоянии был распознать пост ГАИ и уж тем более - сужение
проезжей части до размеров одной «автомобильной морды». Когда до
заветной изгороди остается метров 100 (при скорости а/м 120 км/час),
водителя озадачивает вопрос: почему все едут очередью посередине, а он
один топит по левой? И тут его осеняет разом все: ГАИ, похмелье, плотная
колонна машин слева и неминуемое ж/б ограждение впереди.
Сориентировавшись не на шутку быстро, что в случае перестроения влево
его ждет столкновение с симпатичной жопкой потертого москвича, водитель
жмет на газ и проскакивает в ограждение на 160-ти прямо перед
изумленными лицами стражей порядка и офигевшим от неожиданности лицом
водителя москвича.
ГАИшники сдали все нормативы по бегу на 100 м с элементами передачи
эстафетной палочки, прежде чем им удалось осадить серебристого коня
метрах в трехстах от художественного виража нарушителя.
Далее картина маслом.
Запыхавшегося гаишника встречает невинная улыбка милой барышни, явно не
подозревающей, чего от нее желают.
ГАИшник:
- Как вы водите?! Как вы водите?!!! Ваши документы!!!!
Пассажир:
- Намально она водит, намально.
Водитель:
- Какие именно документы? - вытаскивая паспорт, права, медицинский полис,
абонемент в бассейн, временный талон и свидетельство о рождении.
ГАИшник:
- ПРАВА!!!!! ПРАВА!!!!! Я ХОЧУ ВИДЕТЬ ВАШИ ПРАВА!!!! Как вы водите?!
Как вы водите?!!!
Водитель, продолжая улыбаться как пациент дантиста, протягивает права.
ГАИшник:
- Документы на машину.
Водитель толкает в бок пассажира, который в свою очередь протягивает
стопку бумаг.
ГАИшник:
- Вы Зальцман?
Пассажир:
- Я Табулович.
ГАИшник:
- Владелец - Зальцман!!!!
Пассажир:
- См. ниже.
ГАИшник:
- ….. Зальцман доверяет … Файнбергу.. Вы Файнберг?
Пассажир:
- Я Табулович. См. ниже.
ГАИшник:
-….. Файнберг доверяет … Мительману. Вы Мительман?
Пассажир:
- Я ТАБУЛОВИЧ!!!!- приходя в сознание, вопит пассажир, тыкая в самый низ
листка.
ГАИшник:
- Как вы водите?! Как вы водите?!!!
Пассажир:
- Намально она водит, намально.
ГАИшник:
- НОРМАЛЬНО?!!! МИМО ПОСТА 160?!!!!
Пассажир:
- Зато мы депутаты.
ГАИшник с явным интересом:
- А по какому району?
- КАКАЯ РАЗНИЦА?!!! НАС ВСЕ РАВНО ВСЕХ ЗАВТРА РАЗГОНЯТ!!!!!
В середине 80—х коммунист Павел Горохов работал зубным техником в стоматологической поликлинике.
В партии он оказался по недоразумению, его туда втащили ещё в армии по какой-то разнарядке, спущенной сверху. Не секрет, что в КПСС вступали, как правило, преследуя какие-нибудь корыстные цели: карьера, квартира и другие блага, недоступные беспартийным. Членов КПСС даже не могли судить, предварительно не исключив из партийных рядов. Горохову никакие партийные блага не светили, да он на них и не уповал. У него была большая семья, денег вечно не хватало, постоянно приходилось одалживать. Специалистом он был отменным, но... выпивал, хотя на качество работы это никак не отражалось. К партийным взносам относился как к узаконенному грабежу и заявлял в оправдание: «Не от жадности, а из принципа! Жируют, гады, на мои кровные!». А выдавить из него деньги на какие-нибудь общественно-политические поборы, типа ДОСААФ, Красный крест, Комитет защиты мира и т.п. – было делом безнадёжным.
После каких–то очередных партийных разборок заведующего зубопротезного отделения хватил инфаркт и на его место Райком партии пристроил своего человека. Им оказался молодой стоматолог по имени Николай Николаевич, парень с дальним прицелом. Для карьерного роста у него были все необходимые качества — напористый, непьющий, умеющий убедительно выступать на различных общественно-политических сходках. Но главное, – его тесть был какой-то важной номенклатурной птицей. На очередных партийных перевыборах, как и и предполагалось, Николая Николаевича единогласно (как обычно) избрали секретарем партбюро.
Первым делом новый заведующий с номенклатурным трепетом переоборудовал свой кабинет: появился бюст Ленина, портрет Горбачева, полки шкафа заполнили труды классиков марксизма. Будучи поклонником Андропова, он принялся активно бороться за соблюдение трудовой дисциплины во вверенном ему коллективе. Начал с самого болезненного: категорически запретил левые заработки. Месячного оклада дантистов едва хватало на башмаки местной обувной фабрики, а семейный бюджет сотрудников пополнялся за счет левых заработков, а при их запрете работа теряла свой изначальный смысл. Специалисты стали потихоньку разбегаться, а Паше, как человеку пьющему, уходить было некуда, мир дантистов тесен и везде знали о его слабости. В знак протеста на имя секретаря Райкома он написал заявление следующего содержания: "Прошу исключить меня из членов КПСС в виду тяжелого материального положения и невозможности платить партийные взносы из низкой заработной платы". И отдал заявление Николаю Николаевичу.
Статус партбилета в СССР трудно было переоценить. За его небрежное хранение или утерю могли последовать жесткие санкции, вплоть до исключения из партии. Крылатая фраза «партбилет на стол положишь», — была одной из страшных угроз того времени.
Но амбициозный заведующий размашистым почерком легкомысленную нанёс резолюцию: «Не возражаю», после чего был немедленно вызван в Райком на ковёр к одному из секретарей, ответственных за идеологию и пропаганду. Находясь в состоянии административного неистовства, он орал на Николая Николаевича и обкладывал его такими словами, что стоящее в углу красное знамя приобретало малиновый оттенок:
– Где это у нас видано, чтобы какой-то mудak добровольно покидал ряды партии? Тоже мне диссидент, академик Сахаров! Да за такие вещи ты сам положишь партбилет мне на стол! Струхнувший парторг, поскуливая и изнывая от подобострастия, глядел на партийного идеолога с собачьей кротостью и вибрировал, как окурок в унитазе. А когда накал страстей пошёл на убыль и секретарь окончательно выдохся, Николай Николаевич стал его клятвенно заверять, что не позволит коммунисту совершить непоправимую ошибку и убедит заблудшего товарища остаться в рядах родной партии.
Есть такой анекдот. Успешная одесская сваха делает сказочное предложение бедному еврейскому портному: выдать его дочь за сына фабриканта Морозова. Тот возмущен:
– Моя дочь выйдет замуж только за еврея!
– Соломон, не будь идиотом, Морозов миллионер, его невестка будет купаться в роскоши, а тебе он построит кирпичный особняк в центе Одессы. Уламывала его неделю, наконец, он сдался. Выходит от него сваха, вытирает со лба пот:
– Полдела сделано, осталось Морозова уговорить!
Горохова уговорить не удалось. На внеочередном заседании партбюро он чувствовал себя как в серпентарии, но благополучно из партии был исключён. Через полгода поправивший здоровье бывший заведующий вышел на работу в качестве врача, а Паша продолжал работать зубным техником. Однажды они вместе шли с работы, и он спросил бывшего шефа:
– Вы не жалеете, что вас больше не избирают парторгом?
– Какой теперь из меня теперь парторг, я же на инвалидности, – ответил осторожный
экс-заведующий.
А Паша неожиданно заявил:
– А я так жалею, что вышел из КПСС, – и после недолгой паузы, добавил – раньше заходил в любую забегаловку без копейки в кармане, клал партбилет на прилавок и мне наливали – сколько потребую. А теперь без партбилета – не наливают, даже паспорт не берут, знают, что получить новый – плёвое дело.
Если бы тогда кто-нибудь им тогда сказал, что через несколько лет коммунисты будут выбрасывать свои партбилет на помойку, они бы только покрутил пальцем у виска.