Skip to main content
Рассказал сын фронтовика Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения.
Моего отца звали Василий Андреевич Курилкин. Жили мы в деревне Хуторовка Муравлянского района Рязанской области. В семье было шесть человек – отец с матерью, бабушка и трое детей, из которых я – старший. Весной 1941 года отец продал корову, чтобы выучиться на шофера. Обучение было платным. Что такое для деревенской семьи с детьми лишиться коровы – на это трудно решиться. Но, видимо, дело того стоило. Стать водителем для колхозника с трехклассным образованием тогда было, как мы назовем теперь – социальным лифтом.
Отец прошел в Моршанске обучение, получил удостоверение «Водитель-стажер». И начал стажировку в организации «Райторф». Места у нас степные. И все организации отапливались торфом. Для населения выделялись участки, где жители сами копали себе торф, сушили его и потом вывозили.
Началась война
22 июня 41 года запомнилось мне сильной грозой, от которой загорелся дом напротив. Крыши у всех были соломенные. И на пожар сбежались люди, которых перед этим собрали в сельсовете объявить о начале войны. Телефон и тарелка радиовещания были только в сельсовете, размещенным в соседней большой деревне в полутора километрах от нашей Хуторовки. Прибежали они, и мама сказала: «Война!»
Через два дня отцу пришла повестка – явиться 27.06.41 в райвоенкомат. Я с соседской девочкой, которая была двумя годами старше, понесли повестку отцу в «Райторф». Он сразу рассчитался, пришел домой… Торф на отопление не заготавливали ещё в эти дни – вода недостаточно спала. Так отец, чтобы обеспечить нам тепло на зиму, срубил шесть ветел, что росли возле дома, напилил и наколол нам дрова на зиму, и ушел на войну.
Уже годах в 70-х расспросил его обо всем.
Прибыли они мобилизованные в Ряжск. Их построили. Скомандовали шоферам и трактористам выйти из строя. Отец вышел – показал удостоверение стажера. Его сразу привели к фотографу, и в этот же день выдали удостоверение шофера. Потом – Москва, Алабино, где формировался полк реактивных минометов «Катюша». Назначили его водителем полуторки – не с реактивной установкой, а машины обеспечения.
Из Алабино он написал домой: «Голодно! Если можете, - пришлите посылку. Хоть сухарей…».
Мама сходила в правление – там выделяли хлеб семьям красноармейцев. Дали хлеб, мама насушила, отправила посылку, потом – ещё и еще. Всего отправила четыре посылки. Но получил он только первую – попал в окружение. Письма от него шли сначала. В октябре – прекратились.
В окружении
В первой половине октября сформировали из них колонну с воинским имуществом и отправили под Смоленск. Везли обмундирование, продукты, боеприпасы, перевязочные средства и лекарства. Навстречу – беженцы. На подводах и пешком, с узлами, детьми, с колясками и тележками – кто как. И красноармейцы идут – кто с винтовками, кто безоружный, кто раненый… И машинами раненых везут. Приехали на место, разгрузились где-то в леске… Прилетел «немец», отбомбил, и сидят они в этом лесу метрах в 150 от дороги – как понимаю, это было Варшавское шоссе, - а по шоссе пошли уже немцы. Танки, артиллерия, пехота, обозы и грузовики… Немцы знали, что в лесу окруженцы, и, один танк по эту сторону дороги, другой – на той стороне, ездили вдоль обочины взад-вперед, и временами постреливали из пулеметов по опушке.
День, так прошел, второй, неделя… – стало незаметно командирского состава… Я читал книгу про эти события, в которой говорилось, что из окружения в первую очередь выводили командный состав.
Тут им поступила чья-то команда – сжигать машины. Сожгли. И вот, - отец рассказывал – лежит он на опушке, смотрит на дорогу. И подползает один парень, говорит: «Пойдем в плен сдаваться!» Отец ответил: «Нет! В плен – не пойду». Тот отползает, отец слышит шорох, а потом – какой-то шлепок и тишина. Отец оглядывается – тот лежит с дыркой во лбу. И выстрела-то отец не слышал. Тот, видимо, поднялся, и поймал шальную пулю.
Ещё неделя прошла – ночи холодные стали… Однажды утром появился у них какой-то человек. Бросалась в глаза его, как отец сказал, «новая одежда». У них-то у всех обмундирование от лазания по лесу было грязное, изношенное. А этот – в чистой новой форме или в гражданском – отец не пояснил – и с планшеткой, а потом оказалось, что компас у него был, фонарь… И он говорит: «Желающие выйти из окружения сегодня вечером собирайтесь на этой поляне. Мы, как хорошо стемнеет, накопимся перед дорогой, сделаем рывок через неё. За дорогой – тоже лес. И я всех вас выведу к своим. При себе иметь оружие и военное имущество». Держался он уверенно. Вызывал доверие, подсознательное желание слушаться.
У отца был только противогаз. Как стемнело – собрались на поляне. Пришел тот человек – привел ещё людей. Он, значит, по всему лесу собирал. Сгруппировались поближе к дороге, сделали рывок через неё, бежали минут сорок лесом, потом на просеке остановились, собрались. Группа большая – человек 150, или больше. Повел он их дальше. К утру вышли к лесничеству. Здесь, похоже, их ждали. Были приготовлены продукты. Подкрепились картошкой, чаем, сухари были…
Шли до Москвы больше двух недель. Ночевали в ригах, сараях каких-то, на скотных дворах. Питались колхозными продуктами. Где-то картошку им варили. А в одном колхозе годовалую телку зарезали. Телку съели сразу всю. Правда, отец там противогаз выкинул, и немножко мяса положил в противогазную сумку. Позже сварили, съели. Некоторые местные жители относились к обросшим и грязным окруженцам скептически: «Бежите?». Отец и другие отвечали: «Мы же вернемся». А те снова: «Ну, да… вы вернетесь…»
Привел этот товарищ их в Москву, в какой-то клуб, и передал кому-то. Они разместились в этой импровизированной казарме. Отец вышел из клуба, смотрит – стоит машина. По номерам – с их полка. Подошел к сержанту в клубе – так и так, там стоит машина с нашего полка. Сержант – к лейтенанту. Тот приказывает сержанту привести старшего – кто там есть с машиной. Сержант привел. Ваш? – Наш! – Забирай! Так отец вернулся в полк. Никаких проверок, ничего…
И тут я сейчас сделаю небольшое отступление – расскажу от себя. Раз в одной компании, в которой не всех знал, шел разговор о войне, и я рассказал эту историю. А один там был узбек немного помладше меня, он заметно удивлялся, волновался во время моего рассказа. Потом отвел меня в сторонку, говорит: «Вот, что вы сейчас рассказывали, про окружение, рывок через дорогу, выход в Москву и размещение в клубе – мне отец то же самое рассказывал. Он в 30-х годах закончил военное училище. Был офицер. И, как вы сейчас рассказывали, слово в слово, выводил людей из окружения под Ельней». И я с этим узбеком не договорил тогда. И до сих пор жалею, что не взял его адрес, не расспросил подробнее… Пытался потом найти его – не получилось. Но это ещё не все. Попалась мне однажды книга о войне «Невидимый фронт». Составлена она из отдельных случаев, эпизодов. Автор – бывший сотрудник НКВД. И, когда он описывает, как сотрудники НКВД забрасывались в партизанские отряды, откуда потом вывозили обозами через линию фронта раненых, детей и женщин.. – автор между прочим говорит: «Я сам более пяти раз пересекал линию фронта под Ельней, выводя группы окруженцев». Может быть, автор этой книги и вывел из окружения моего отца. Ещё вероятнее, что НКВД посылал десятки своих офицеров за линию фронта, с целью организовывать и возглавлять выход окруженцев к своим. Не допустить их напрасной гибели или попадания в плен. А как наши там в немецком плену «выживали» в кавычках, мы все знаем. Поэтому, я преклоняюсь перед этим офицером, и перед всеми остальными, которые выводили окруженцев.
Фронтовые дороги
А у отца дороги потом лежали… Он называл Юхнов, Старая Русса, Можайск, Калинин, Сталинград… Про Сталинград он тяжело вспоминал. Когда много было погибших, копали длинный ров, и с одной стороны сваливали, как придется, немцев, а с другой – укладывали бережно рядком наших бойцов. Это его слова. Ещё случай рассказывал… на передовой выбьют батальон или полк – приходят новые. Тех, что остались – отводят, этих – в их окопы. В лощине – там их называют «балки» - собрались, те, что прибыли, тут воздушный налет, и очень хорошо отбомбились – почти всех положили. Вошь там очень страшная была. На это и немцы жаловались. У наших ещё и холера там начиналась – вовремя остановили. Один раз – отец говорит – туманно, решили «вшей пожарить». Бочку на костер. Внутрь прутки, на них одежду разложили, - а тут туман разошелся, немец прилетел. Начал бомбить. Все – кто куда. Кто одетый, кто голый. Разбили немцы 11 машин. Но буквально на следующий день пригнали новые из резерва.
Про Белоруссию он рассказывал. После 42 года отец чаще всего возил разведку. Что это значит для полка «Катюш»? - Если где-то надо произвести стрельбу, к нему машину садится офицер, они едут, определяют площадку, откуда по намеченным площадям можно ударить, и чтобы там были условия для скрытного быстрого развертывания, и ещё более быстрого отхода после залпа. Чтобы не попасть под ответный артиллерийский огонь .
И едут они по лесной дороге, то ли карта была неверная, то ли офицер чего перепутал, или обстановка изменилась, о чем офицер не знал, но вдруг буквально в десяти метрах перед машиной из кустарника выскочили немцы с винтовками. Отец газанул на них – они назад в кусты. Немцы окрыли вслед огонь, изрешетили кузов, и прострелили колеса задние. Хорошо, что дорога через 10-15 метров поворачивала, и прицельная стрельбы была недолгой. Это был ЗИС-5. У него на ведущем заднем мосту спаренные колеса.. Внешние были прострелены, но до своих они все-таки смогли доехать.
Ещё был случай. Привез какой-то груз на передовую. Вышел из кабины – щелк, чиркануло по волосам. Кричат ему: «Ложись! Снайпер!» Упал на землю – ему кричат, что двоих уже убило. Лежал дотемна. Ночью машину разгрузили.
После Победы
Победу отец встретил в Кенигсберге. Уже после победы очень много пришлось ездить. Как не больше, чем во время боевых действий. И в Германию катался, и куда ни пошлют. Из-за этого и «на губу» попал. Мотался из рейса в рейс, и в очередной раз вернулся в расположение, ему на завтра новое предписание. Он возмутился: «Что всё я да я?! Других шоферов, что ли, нету?!» Какой-то командир говорит: «Отведите его на губу!». Отвели его в подвал, принесли матрац, еды нанесли… Закрыли… Наелся, выспался… назавтра, уже ближе к обеду, приходят:
- Выспался?
- Выспался!
- Поехали?
- Поехали!
А в июле 45-го построили личный состав: «Кто желает ехать в Польшу на уборку урожая?» Отец же крестьянин. Вызвался. Поехал в Штеттин. Работал он на молотилке. Подавал в неё снопы. Поляки все нормально к русским относились, кроме одной женщины. Та была очень злая на русских. Отец сказал: «Буквально загрызть готова». Другие объяснили, что её муж воевал на стороне немцев и погиб.
В октябре отец вернулся с уборочной в полк, и оказалось, что его призыв уже демобилизован, и сформированный поезд на Москву уже ушел. Отец в штабе: «Как же мне-то теперь?» Начштаба говорит: «Отправьте его с киевским поездом. А там он доберется».
Ещё про Победу
В нашу школу прискакал нарочный – посыльный с сельсовета. И сказал: «Ребята! Скачите в поля, собирайте народ. Война кончилась!»
Какие тут уроки! Мы бегом на конюшню. Поразбирали коней. И охлюпкой – без седел, конечно – поскакали в поля. На лошадях-то мы лет с трех катались все. Лошадей у нас в деревне было сотни полторы. Хотя, как война началась, 20 или 30 отдали в армию.
И вот все собрались на конном дворе. Вся деревня. Из них только два мужчины. Один – по возрасту не ушел на фронт, второй – комиссован по ранению. Сняли с петель ворота, положили на телегу – общий стол. Принесли люди у кого что было еды. Самогонка, конечно – у нас ее гнали из сахарной свеклы. Много плакали. Потом пошли по деревне с песнями, с плясками. Музыка – печная заслонка и ножом по ней стучали.
Отец вернулся домой 27 октября 1945 года. Работал шофером.
Награжден медалями «За боевые заслуги», «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией». Вручили их ему уже после войны. Была у него еще какая-то бумага, справка, что награжден медалью «За оборону Москвы». Он отдал её в военкомат, но она потерялась, и нет этой медали. Я запрашивал в Подольском архиве – ответ был какой-то несуразный, но отрицательный.
Ушло из деревни человек 60. Почти все – первым военным летом. Первая похоронка пришла в июле. А потом – одна за одной. А после 43 года у нас уже перестали и похоронок бояться. Не на кого стало получать. Всех повыбило. Вернулись всего 15-18 человек. Из них пять шоферов. Остальные – кто после ранения комиссован, а большинство и на самой передовой не воевали. Кто кузнецом был – кузнецы и в армии были нужны. Кто – в обозе, еще где… Большинство же – сразу в окопы на самую передовую, и погибли.
А, как наша деревня войну пережила, как работали и старые и малые на оборону, армию и страну кормили – в следующий раз расскажу.
Записал – Виктор Гладков
Забавный факт про "Катюши"
Вообще, во время второй мировой войны на вооружении Красной армии было очень много реактивных снарядов.
Самые известные из них - М-13, именно их устанавливали на первые "Катюши". Не будем перечислять их все, а остановимся на М-20 и М-30, ибо именно эти реактивные снаряды считаются началом тяжёлой реактивной артиллерии.
М-13 для своего времени, конечно, были хороши! Неожиданные и массовые обстрелы вызывали в немецких рядах жуткий срач и так далее, но для полноценных наступательных действий М-13 мало подходили из-за слабого урона. Ведь уничтожать надо было как тяжёлую технику, так и укрепления противника.
Где-то к середине 1942 года на вооружение РККА поступили М-20, боевая часть которых была в три с половиной раза мощнее, чем у М-13. Очень скоро на вооружение приняли и М-30 - в шесть раз мощнее, чем М-13.
М-20 с лёгкостью прикрутили к "Катюше", но из-за чуть больших размеров эти реактивные снаряды приходилось запускать в один ряд, а не в два, как М-13. А вот под М-30 направляющие никак переделать не удавалось (стоит заметить, что их таки присобачили к "Катюше", но только в 1944 году). Посему, для запуска М-30 поставили пусковые станки с простейшей системой регулировки угла наклона...
На такой станок, прямо в заводской упаковке упаковочной таре, укладывали сначала четыре, а потом и восемь М-30. Залп производился при помощи обычной электрической сапёрной машинки, причём, как правило, в цель включали несколько пусковых станков. Одновременность запуска обеспечивалась сложением ударных импульсов, что многократно усиливало эффект по сравнению с отдельными пусками.
И вот, из-за обычного и вполне понятного нежелания конечных пользователей читать документацию (если точнее, то мануалы расходились на самокрутки) на полях сражений случалось следующее. Во время подготовки к запуску частенько забывали убрать распорки, удерживающие снаряд в деревянном ящике (заводской упаковке) при транспортировке.
Если распорки не снимали, то вся эта х*ета стартовала вместе с ящиком, а бывали случаи, что и вместе со станком!
Такая конструкция имела размеры примерно 1,5 на 2 метра, что и приводило к разговорам в рядах немцев, что русские совсем ох*ели и стреляют по ним сараями!
Однажды наблюдал сцену, которую можно увидеть только у...
Судите сами: мужик лет 50-ти топает по железнодорожным путям от "Нижних Котлов" к центру. Весь из себя прилично одетый, с кожаным портфельчиком. Почему по путям? Да потому что так быстрее.
Кратчайший путь к "Ресо гарантии". А через "Варшавку" приходится в обход.
В том же направлении, по той же колее, ему в спину несется, будто ошпаренная, электричка Домодедово-Павелецкий. Называемая в народе "Белая Анаконда". Хотя домодедовский аэроэкспресс бывает и красным.
На этом участке чуть ли не ежемесячно "Анаконда" кого-то давит.
Раздавит, расчленит и уползает дальше. Машинисты не всегда замечают. Особенно если в темное время суток, или при ударе "хвостом".
Но наш машинист внимателен. Он - умница. Он издали примечает мудака с портфелем и принимается истошно сигналить, притормаживая. Резко тормозить нельзя - поезд развивает скорость под стольник даже в пределах города.
В общем, машинист продолжает во всю ивановскую гудеть и посильно замедляться.
Но человек-дрезина непоколебим. Он тут по делу. Рвите шапки, расступитесь столбы - боярин на шпалах.
Когда до мужика с портфелем остаются считанные метры, машинисту удается значительно снизить скорость, но поезд все равно в опасной близости от человека.
Наконец, потенциальная жертва "анаконды" соблаговоляет обернуться, видит приближающуюся Смерть и прытко отстреливает с путей.
Но действо на этом не заканчивается.
Пеший "боярин" неожиданно осознает всю меру унижения. Еще бы. Самого Его заставили прыгать как лягушку, которая спасается от юного натуралиста.
"Лягушка" проникается жаждой мести .
Она хватает с земли палку, бежит рядом с головным вагоном поезда и пытается колотить палкой по кабине машинистов.
Но машинист не страус и голову в кабину не прячет. Он, свесившись из окошка бронепоезда чуть ли не по пояс, поливает мужика водичкой из пластиковой бутылки. Помощник машиниста тоже не скучает: он оказывает старшему товарищу артиллерийскую поддержку, обстреливая "пехотинца" огрызком от яблока.
Вся картина, разумеется, обильно приправлена витиеватыми специями трехэтажного свойства, самая слабая из которых звучит как "пидарас", а уж варианты покрепче и упоминать неловко.
Пообщавшись несколько секунд, стороны завершают прения и
"каждый идёт своей дорогой..."
Ну и в какой еще стране можно увидеть, как спасенный от неминуемой смерти пытается угнаться за электричкой, чтобы высечь ее хворостиной?
Где еще несостоявшиеся убийцы, они же - герои-спасители, они же операторы многотонной махины, будут отбиваться от спасенного посредством брызгалки и недоеденного яблока? : )
Дед Мороз был красив.
В том смысле, что если существовал бы настоящий, то в высоких широтах он выглядел бы именно так: невысокий, но с огромными, тяжёлыми плечами, толстыми, похожими на волосатые сардельки, пальцами, квадратной головой на короткой шее, кустистыми, густыми бровями (своими собственными, уже побитыми сединой), окладистой белой бородой (в данном случае из ваты) и блестящими глазами, которые с тоской смотрели в бездонное звёздное небо. Перед ногами Деда Мороза простиралась центральная площадь города Заозёрска (про которую я первый в мире сейчас сказал "простиралась", от чего, я уверен, этот асфальтовый и невзрачный прямоугольник сейчас покрылся смущённым румянцем), по левую руку от него был ДОФ, а по правую - нервно курил Снегурочка. А, да, чуть не забыл одну маленькую деталь: Дед Мороз лежал в сугробе.
В обычной, не волшебной жизни, Дед Мороз откликался на имя Василич и служил старшиной команды турбинистов, но сегодня было 31 декабря, до боя курантов оставался час с небольшим и Василич был в образе. Основную задачу, поздравить детей своего экипажа с Новым годом, Дед Мороз со Снегурочкой уже выполнили и осталась не основная, но самая сложная, - довести Деда Мороза до дома и сдать жене. И жил-то он, в общем-то недалеко, на улице Колышкина, начало которой было видно прямо от ДОФа, прямо вон же она, за пушкой, но Снегурочка уже выбился из сил и, поэтому, положил Деда в сугроб на перекур и чтобы отловить какого-нибудь попутного мужчину покрепче.
- Сышишь, внучичька, а хде маленькая мидведицца? - озадаченно пробормотал Дед Мороз.
- Да ебу я, дедушка? Должна быть рядом с большой. - ответил Снегурочка и глубоко затянулся.
- Ну дык нету чота!
- Ну дык Северное Сияние же! Вот и нету!
- Бляаааа. Красата-та какая, внучечька! - восторженно пробормотал Дед Мороз и отрубился.
- Ну бля, пипец вообще! Теперь и вдвоём не дотянем! - и Снегурочка нервно закурил вторую.
Дедушка Мороз ничуть не погрешил против истины. На крайнем Севере зимой, в ясную морозную погоду, красота, действительно неземная. Небо чёрное-чёрное и звёзды такие крупные и висят так близко, что кажется просто нужно протянуть руку и можно будет их погладить. Особенно когда лежишь пьяным на снегу. А Северное Сияние...знаете, вы наверняка же видели его на фотографиях или видео и даже, возможно, отметили про себя "ну да, ничо так", но, на самом деле, если вы не видели его живьём, то вы не видели его вообще. Северное Сияние - это, как cekc, - пока не попробуешь, то сколько не слушай рассказов, так и не поймёшь как оно, на самом - то деле. Вот можете представить сеье самую красивую и желанную вами вещь? Ну, например, там Монику Белуччи или Мазерати Куаттропорте, или что там у вас ещё в свит дримсах и теперь поместите это на небо, сделайте огромным и заставьте сиять. Захватывает дух? Если нет, то вам нужно усерднее тренировать фантазию потому, что от Северного Сияния дух захватывает всегда.
Ну да и ладно, давайте вернёмся к Деду Морозу, пока он не замёрз в сугробе и к Снегурочке, пока у него никотин с конца не покапал. А, не, пусть ещё полежит - вы же наверняка не понимаете, почему я про Снегурочку пишу в мужском роде, так вам сейчас объясню.
Старший мичман Василич был у нас штатным экипажным Дедом Морозом, - уж больно колоритным был, гад. И добрым, не смотря на свой суровый внешний вид лешего из самого глухого в мире леса. В Снегурочки ему подбирали, обычно, чью-то жену, похудее и помоложе, ну чтоб она на внучку была похожа, а не на жену его. Аутентичность и традиции, ну вы меня понимаете. А в этом году, как назло, все худенькие и молодые жёны заболели, ужасно занялись чем-то, или просто отказались, а, на самом деле, наслушавшись историй от прошлогодней Снегурочки, подумали "Да на фиг оно мне надо! Обойдутся дети и без внучки!"
- Вызывали, тащ командир? - хмуро пробасил Василич, заскочив в центральный. Несмотря на невысокий рост, плечи Василича были как раз размером с переборочный люк, но, как и любому старому подводнику, это не мешало ему проскакивать в люки, как пуле в стволе автомата Калашникова.
- Вызывал, Василич! Дело к тебе есть. Важное.
- Не, тащ командир, тока не Дед Мороз опять, пожалуйста! Ну скока можно уже же? - начал бубнить Василич, нахмурив брови (как показалось бы вам, если бы вы в этот момент на него смотрели, а, на самом деле, они у него всегда были как бы нахмуренные).
- Василич, вот знаешь, с тобой хорошо говно есть, - вступил старпом.
- Это почему это?
- А ты всегда вперёд забегаешь!
- Ну ладно, а что тогда?
- Надо, Василич, детей с Новым годом поздравить и подарки им разнести. Такое дело, понимаешь, Новый год на носу! - и командир обнял Василича за плечи.
- Ну так, а при чём тут говно тогда, я ж про это и сказал!
- Про это, не про это, а впереди командира нечего бежать без команды, - отрезал старпом, - чисто технически, дело это, конечно, добровольное, но сам понимаешь, вариантов ответа, кроме "рад стараться" у тебя нет. Рад стараться с тремя восклицательными знаками, кстати! Непременно.
- Да я детей-то не против поздравить, но сколько можно уже без семьи Новый год встречать! Они встречают, а я вечно пьяный сплю уже к двенадцати!
- А ты не пей, Василич! - удивился даже сам командир, по-моему, когда это говорил.
- Да как не пить-то? Они же начинают, ну Василич, ну за Новый год, ну Василич, ну что ты меня не уважаешь, ну Василич, ну за детишек, чтоб здоровенькими росли, ну Василич, ну у меня жена беременная, ну давай, на удачу....
- Так! Стоп дуть! Я на построении всем настрого прикажу, чтоб тебя не поили!
- Ага. Пальцем ещё погрозить не забудьте, при этом!
- А Снегурочкой-то найдёте мне хоть?
- Да есть у меня одна идея, - заулыбался старпом.
И тут в центральный спустился наш комсомолец Олег с белыми, пушистыми от мороза ресницами и начал растирать с них лёд пальцами приговаривая "ну и морозяка, сто колов мне в жопу!"
- Вооот она, - ещё больше заулыбался старпом.
- Кто она? - не понял командир.
- Идея моя!
- Слушай, Серёга, а точно же! Из него на Полюсе русалка-то о-го-го получилась! Круче чем в мультике даже!
Ну и, естественно, решили подготовиться к этому делу со всей возможной основательностью. Потому, что что главное на флоте? Правильно, - под-го-тов-ка! Принесли на пароход тушь, румяна, губную помаду, бюстгалтер вот такенного размера, мешок ваты, ну и костюм Снегурочки, заодно.
Не, не то, чтобы Олег был похож на девушку: он был худой, стройный, у него на лице не росли волосы и имелись в наличии пушистые ресницы вокруг синих глаз. То есть мы подумали, что если приделаем ему сиськи побольше, накрасим ресницы, губы и нарумяним щёки, то вполне сойдёт, чтобы стоять и улыбаться. А ещё, что, конечно, явилось решающим фактором, Олег был замполитом, хоть и маленьким и, поэтому, ну кто, если не он?
Задача по накрашиванию губ и ресниц оказалась намного сложнее, чем мы предполагали вначале, проще всего было с сиськами.
- Эдуард, пихай ему вату в лифчик! - приказал старпом.
- До какого размера?
- До воооот такого, примерно, - и старпом показал, как он несёт два арбуза.
Потом они достали кисточку для туши, посмотрели на неё внимательно со всех сторон, понюхали, повертели и старпом решил, что ресницы должен рисовать штурман, он же тушью рисовать обучен, правда не той тушью и на картах, а не на ресницах, но это показалось несущественным.
- Как ты кисточку держишь, криворукий? Надо же, чтоб палочка была перпендикулярна ресницам, тогда щетинки будут параллельны и всё пойдёт!
Все посмотрели на старпома.
- А откуда вы это знаете?
- Я женат, хватит умничать, - рисуй!
Олег со штурманом убежали в штурманскую рубку потому, что на Красной площади сексом не заняться. Вернулись минут через сорок с ресницами и губами.
- Да, - критически оглядев полуснегурочку промычал старпом, - Эдуард, нужно больше ваты! Размера до шестого! Штурман, а ты ему румяна наноси!
- Э! - возмутился Олег, - так под них же крем какой-то надо, наверное!
Все посмотрели на Олега.
- Для чего? - спросил старпом.
- Да откуда я знаю? Может, чтобы кожу не сушило!
- На смерть не засохнешь, не ссы! Штурман, - пли!
Ну нарумянили мы его, напихали ваты до шестого размера, одели в красные сапоги и снегурочье пальто и начали критически осматривать произведение, не постесняюсь этого слова, искусства.
- Так, Эдуард, почему баба на корабле? - в центральный зашёл командир.
- Не могу знать, тащ командир, старпом приволок откуда-то!
- Ну как вам, тащ командир? - уточнил старпом, - Как грим и вообще?
- Да с такими сиськами кто ему вообще на лицо смотреть будет? Ты главное это, рот не открывай, только улыбайся и глупо хихикай. Будешь немой Снегурочкой.
- И полоумной? - уточнил Олег.
- Зато сисястой! - подбодрил его штурман.
Как и обещал, командир построил накануне 31 декабря экипаж и строго-настрого запретил наливать Деду Морозу. Потому что! Но, как оказалось, традиции наливать Деду Морозу не побоялись даже командирского наказа и вот так и оказался Василич, в смысле Дед Мороз, в сугробе и алкогольной интоксикации в двадцать два часа и сорок пять минут, правда, успешно поздравив всех экипажных детей с наступающим.
- Василич! - ласково потрогал Деда Мороза носком красного сапога Снегурочка, - только не отрубись, родненький!
- Какой я те Василич? - пробурчал из комы Василич, - я - Дет Ма-рос!
Олег быстро выбросил окурок в сугроб потому, что к ним подбежал какой-то мальчик. Его мама, одетая в дорогую песцовую шубу, предположительно, такую же шапку и высокие чёрные сапоги, встретила свою подругу и, заболтавшись, упустила из виду своего отпрыска.
- Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты! Гыгыгы! - радостно поприветствовал Деда Мороза мальчик.
Василич был в образе и, победив интоксикацию, сел.
- Чего тебе, мальчик? - спросил Василич.
- Подарок! Подарок! Хочу подарок!
- А где у тебя папа служит, мальчик!
- В штабе флотилии! Он - главный воспитатель!
- Мальчик, я Дед Мороз восемнадцатой дивизии, сбегай, поищи своего, а?
- Нет! Подарок! Хочу подарок!
Василич вздохнул от чувства ответственности, и полез в карманы. Из одного он достал кружочек колбасы и кусочек огурца в крошках табака, со словами "о, закуска", засунул это себе в рот и полез в другой, в котором нашёл большой чупа-чупс, тоже весь в табаке. Аккуратно стряхнув табак, Василич помахал чупа-чупсом перед мальчиком и предложил:
- Вот, у меня есть волшебная конфета. Расскажешь мне стишок или споёшь песенку и она твоя на веки вечные.
- Нееет! Я не хочу рассказывать стишок! Я так хочу! У меня папа - самый главный! Он всех вас накажет!
Василич удивлённо посмотрел на Олега, Олег махнул рукой и достал очередную сигарету.
- Слышишь, мальчик, а пошёл-ка ты на хуй! - закончил борьбу с интоксикацией Василич и рухнул обратно в свой уютный сугроб.
Мальчик с рёвом убежал к маме, та, выслушав его и вытерев сопли, погрозила курящему Снегурочке кулаком и ускакала с площади. Олег попробовал потащить Василича за ноги, потом за плечи, потом применил метод перекатывания, но понял, что любыми из этих методов домой они попадут не раньше второго января. Но новогодняя ночь же, - чудеса и всё такое! В данном случае, чудом оказалась женщина, которая везла на саночках мальчика примерно в ту же сторону.
- Женщина! - пробасил Снегурочка, - а вы не на Колышкина, случайно?
- На Колышкина.
- Извините, а нельзя ли воспользоваться вашим транспортным средством, чтоб Дедушку Мороза подвезти? А то олени устали, Дедушка устал, я устал, то есть устала, а так домой хочется, что просто сил уже никаких нет!
- Конечно, - засмеялась женщина, - Ваня, поможем Деду Морозу?
- Да! - закричал Ваня соскакивая с санок.
- А сколько тебе лет, Ваня? - завязал беседу Снегурочка с мальчиком, пока они с мамой грузили Деда Мороза в санки.
- Восемь!
- Большой уже мальчик! А откуда вы едете, в гостях были?
- Да нет, мы с мамой на горке катались, ну той, что на Мира! Вот сейчас к папе заедем и домой.
- Молодцы какие! А папа ваш где, на вахте сегодня?
- А папа наш погиб на Комсомольце, - вздохнула женщина, - много лет уже на вахте. Вот мы к памятнику и ходим.
Олег растерянно захлопал красивыми густыми ресницами с комками неумело налепленной туши.
- Снегурочка, - попросил Дед Мороз, - а дай-ка мне закурить.
Потом Олег с женщиной тащили санки с Дедом Морозом на улицу Колышкина, а мальчик радостно бежал рядом. Дед Мороз лежал, откинувшись на спинку, глубоко затягивался сигаретой, смотрел в такое красивое, загадочное и манящее звёздное небо и плакал.
- Снегурочка, - позвал он Олега хорошо поставленным баритоном, когда они доехали до нужного подъезда, - наклонись-ка ко мне, на ушко чо скажу.
Потом встал, опираясь на посох и попросил у женщины:
- Вы подождите пару минут, пожалуйста, внученька сейчас быстро вернётся.
Олег сбегал к Василичу домой и вынес оттуда большой пакет.
- Вот, - сказал Дед Мороз, доставая из пакета большую красную машину на радиоуправлении и мешок с конфетами, - с Новым годом тебя, Ванечка! Расти большим, умным, здоровым и обязательно слушайся маму!
- Ой, не надо, что вы! - засмущалась женщина, - вы же нас даже не знаете!
- Как не знаю? Муж ваш брат мой и Снегурочки вот моей брат и вон тем вон пьяным личностям, что песни орут брат, мы просто лично знакомы не были. Хорошего вам Нового Года!
- Слушай, Василич, это ж ты сыну своему подарок приготовил? - спросил Олег, когда мама с мальчиком ушли.
- Нет, блядь, тебе хотел подарить, внучечька.
- Дык, а как он теперь без подарка?
- Не помрёт, завтра новый куплю. У него папка есть зато, пусть и животное пьяное в данный момент.
- Слушай, Василич, вот тут деньги у меня есть, ты возьми, и, как бы, получится вдвоём подарок сделаем.
- Слушай, Олег, да пошёл ты нахуй, а?
- ООООО!!!! Дедушка Мороооооз!!! - радостно завопила толпа соседей Василича, вываливаясь из подъезда.
- Вы тоже на хуй все пошли! Только не сразу! Сначала домой меня занесите, а потом уже идите! А завтра приходите обратно!
А после праздников на корабль прискакал замполит дивизии.
- Александр Сергеевич! - с ходу замахал он руками в центральном, - это возмутительно!
- Даже наверняка! - согласился с ним командир, - а можно подробнее?
- Наш с вами коллега, заместитель командира флотилии по воспитательной работе...
- Ваш.
- Что "ваш"?
- Коллега ваш.
- Это не меняет сути вопроса! Звонил мне и рассказывал, что какой-то пьяный Дед Мороз послал его малолетнего сына матерными словами!
- Это был я?
- Ну нет, Александр Сергеевич! Это, наверняка, был ваш мичман!
- Свидетели, может имеются?
- Ну мы же с вами не малые дети...
- И вот именно поэтому, пусть ваш коллега напишет рапорт, мы проведём служебное расследование, как положено и, если будет установлена вина моего старшего мичмана, в законном порядке и документально, то я его, непременно, накажу по всей строгости. А от себя могу добавить, но это только между нами, что я своего мичмана знаю хорошо и он матерными словами без веских на то оснований не разбрасывается. Уж больно скуп на слова.
- Так что мы так всё и спустим на тормозах?!
- Рапорт, расследование, наказание. Не знаю как у вас с коллегами, а у нас презумпция невиновности правит бал.
Но буря эта не утихла и продолжалась ещё несколько дней, дошла до командующего флотилией и мичманской крови было уже почти не избежать, как на имя командующего пришло письмо от той самой женщины с мальчиком. В письме она благодарила командующего за то, что о них не забывают, поздравляют с праздниками, дарят подарки и поддерживают, а вот даже какой-то незнакомый Дед Мороз, которого они везли с площади, подарил её сыну подарок, а её сын поплакал немножко от этого и сказал, что когда вырастет, обязательно тоже будет подводником, как его папа и у него тоже будет много братьев, она не знает, что это за Дед Мороз, но если командующий знает, кто это, то она просит его поблагодарить за душевные слова и такое доброе отношение к незнакомым людям.
Командующий, естественно, не был дураком и, сложив два и два, понял, что речь идёт об одном и том же Дед Морозе. Позвонив на корабль, он попросил командира поблагодарить от него мичмана Василича устно и объявил ему одно ненаказание, но попросил, чтоб больше тот детей никуда не посылал, несмотря на то, что они плохо воспитаны и нагло себя ведут.
А Василича так больше ни разу и не уговорили быть Дедом Морозом, как, впрочем, и Олега - Снегурочкой.
Вот, все говорят, медицина у нас плохая.
То ли, мол, дело в европах или израилях. А к нашим только попади, мигом залечат до карачуна.
Думаю, брехня это и натовская пропаганда. У наших тоже сейчас всё на уровне.
Недавно, вот, соседка деда своего в город перевезла. Ну, чтоб под присмотром. Она и сама на пенсии, но деду сто один год уже, куда его...
А ему года три назад операцию на сердце делали. После которой время от времени проверяться положено. Вот она и попросила в больницу его свозить. В нашу областную, что в Патрушево.
Ну, приехали мы в с ним, бахилы напялили, пошли к регистратуре. А там сидит жгучая такая блондиночка. Молоденькая, пухленькая, в белом халатике, прям не блондинка, а тортик с кремом. Взяла она дедов паспорт, начала ему карточку заводить в компьютере - так, так, ФИО, адрес, возраст... Погодите, это ж сколько вам?
— Сто один уж, дочка, — отвечает дед, — сто второй пошёл…
— Сто одииин! — и аж головой замотала, — Нет, это невозможно...
— Да, как же невозможно, царевна моя? — стоит дед на своём, — Ты глянь документ-то. Сколько годков, все мои...
Зовёт она тётку постарше, та подошла, в компьютер к ней залезла и тоже зависла как виндос. Теперь уже обе сидят и задумчиво так на деда смотрят.
Я даже не выдержал:
— Товарищи, — говорю, — айболиты, чего вы на него глядите-то, как в планетарии? Долгожителей что ли никогда не видели?
Тётка на меня строго так нахмурилась.
— Не мешайте нам, мужчина, работать. Не получается ему карточку завести, у нас возраст пациента в новой программе лишь двузначным числом заполнить можно. Только до девяносто девя... О!
И к деду:
— А если мы вам, дедушка, девяносто девять лет поставим? И вам, дай бог здоровья, всегда так и будет девяносто девять по компьютеру.
Дедок только рукой махнул:
— Пиши, лебедь белая, чего уж...
Так и сделали. Щёлк и снова ему девяносто девять, приходи, кума, любоваться!
Ну, прошли мы с дедом все кабинеты, привёз я его обратно к соседке.
— Забирайте, — говорю, — вашего Маклауда, он теперь вообще стареть не будет, омолаживающую процедуру по новой программе прошёл...
© robertyumen
О том, как мы свинец в космос возили.
Сначала преамбула: Имеется замечательная такая Ракетно-космическая
корпорация "Энергия". Она занимается в России пилотируемой
космонавтикой, в частности, вот уже более тридцати пяти лет делает
космический корабль "Союз". Это простая и весьма надежная машина, а для
середины шестидесятых годов она была еще довольно нова конструктивно.
Настолько нова, что некоторые задумки проектировщиков корпорация
воплотить в железе так и не смогла. Среди прочих - спускаемый аппарат
корабля (капсула, в которой экипаж возвращается на Землю), который
предполагалось изначально сделать из титана, но поскольку технологию
обработки титана на "Энергии" освоить так и не удалось, то пришлось его
по старинке делать из дюралевого сплава. Однако форма, размеры и
компоновка спускаемого аппарата уже была рассчитана на титановый, а не
на дюралевый корпус. При использовании более тяжелого дюралевого корпуса
центровка спускаемого аппарата нарушается, он становится динамически
неустойчивым, и при входе в плотные слои атмосферы бы разворачивался
задом наперед. Далее его ожидала бы судьба "Колумбии" - капсула довольно
быстро бы прогорела и экипаж, естественно, погиб.
Далее собственно амбула: Тогда шла лунная гонка и перепроектировать
спускаемый аппарат под дюраль не было времени, поэтому инженерный народ,
не особо мудрствуя лукаво, решил восстановить центровку просто залив в
дно спускаемого аппарата килограммов 150 обыкновенного свинца в качестве
балласта. Вот с таким чудом инженерной мысли корабль благополучно
долетал до начала 2000-х годов. Причем избавиться от этой злополучной и
совершенно бесполезно свинцовой плиты никак не получалось до появления
модификации корабля "Союз-ТМА". А плита эта стоила дорого - ведь
приходилось с каждым кораблем возить ее в космос, а потом возвращать
обратно на Землю. Стоимость доставки каждого килограмма груза, например
на станцию "Мир" оценивался в десятки тысяч зеленых рублей. А возврат
этого килограмма на Землю еще больше повышал эту стоимость. В общем,
этот балласт был нашим позором и притчей во язытцах.
Когда в середине 90-х намечалось сотрудничество наших и амов в космосе,
их делегация приехала осмотреть космическую технику будущего партнера.
Американцы вообще очень трепетно относились к каждому "лишнему"
килограмму, их космическая техника была очень высокотехнологичной,
ажурной. Поэтому в преддверии их визита наши просто тряслись от
предвкушения того позора, который придется испытать, если они ЭТО чудо
заметят. Впрочем, понадеялись на авось. Однако надежда не сбылась. Они
ЭТО заметили. Далее случился любопытный разговор:
Амы: - Ух ты, а ЭТО что такое???
Наши: (покраснев, после долгово молчания) - Эээ... свинец...150
килограммов...
Амы: (пораженно) - А на ХPEHA?
Однако конфуза удалось избежать - Нашелся один находчивый инженер и
объяснил пораженным амам, что, мол, в 60-х наши, поняв, что не успевают
с Луной, решили лететь на Марс, а на корабль, мол, нужно было поставить
ядерный двигатель с реактором. И свинцовая плита нужна была для защиты
от радиации, спускаемый аппарат превращался таким образом а радиационное
убежище для того, чтобы там прятаться от радиации работающего ядерного
двигателя или от неожиданных вспышек активности на Солнце. Однако позже
программу закрыли, а свинцовая плита на спускаемых аппаратах осталась.
Амы поразились еще больше, и уверились в нашей необыкновенной
космической крутости. В итоге они дали нам деньги на МКС и на
модернизацию "Союза", в ходе которой мы в числе прочего избавились и от
этой злополучной свинцовой плиты.
Родительская семья лет 12 мыкалась по съемным квартирам, квартирам родственников - словом, не до того было, чтобы завести животное дома.
И вот когда наконец-то въехали в новенькую трешку свершилось! Мама вначале привела домой приблудного кобеля, пуделя черного цвета. Тот был грациозен, обучен командам, эмоционален, но, главное, был благороден и добр. Поэтому когда спустя месяц мама принесла домой заморыша котенка, пес обнюхал новенького и милостиво принял в стаю.
Собакин очень терпеливо относился к котенку: позволял играть с кисточкой своего хвоста, отрабатывать кошачьи приемы нападения из засады, забирать лучшие кусочки из миски. Может, поэтому когда кот подрос они были очень дружны.
У пуделя была дурная привычка, когда его надолго оставляли дома и не выгуливали, не просто сделать лужу в прихожей, а облить стенку кухонного гарнитура. За что был наказан, да без толку.
Кот, когда подрос, стал проситься на улицу. Уходил, но всегда возвращался. Поначалу кот приходил домой в царапинах на морде и ушах. А потом как-то резко ранения прекратились.
Оказывается, рыжий хитрюга перед походом на улицу весь обтирался об описанную стенку кухонного гарнитура, пока от него не начинало за версту разить псиной. В таком виде все окрестные коты от него шарахались, а его драгоценная рыже-белая шкурка целой и невредимой возвращалась домой =)))
Девяносто третий год, лето, жара страшенная.
Жил я тогда в Бескудниково. А на Дмитровке по дороге в центр, есть хитрый поворот на Б. Академическую улицу. Он правый на светофоре, так вот там периодически вывешивали знак "направо нельзя" и выставляли сборщика в погонах. Вот я и попал на такого. Еду, никого не трогаю, и, поворачивая, краем глаза фиксирую этот знак, с мыслью "вчера не было...". Натыкаюсь на взмах палочки, останавливаюсь, матерясь про себя. И вижу, что таких бедолаг вроде меня машин пять в очереди на разборки. Жду. Сборщик не торопится, жарко, лениво, потно ... Вылетает из-за поворота девятка с тонированными стеклами, тоже натыкается на палочку. Оттуда вылезает развеселый браток в шортах и шлепках, обвешаный цепурами, браслетами и т.д. Оценивает полминуты ситуацию. Следует диалог (как слышал, так и пишу). Браток (голосом полного придурка):
- Дя-я... енька миционер!
Тот поворачивается:
- Чего?
- А у тебя это... (чешет пузо) - мососыкл есть ?
Народ заинтересованно насторожился, мент недоуменно:
- Нет...
Браток еще более дебильно:
- А расия? ... (рация?)
Мент растерянно:
- Нет...
Браток совершенно спокойно и размеренно:
- А НЕ ПОШЕЛ БЫ ТЫ В ТАКОМ СЛУЧАЕ НА Х@Й, МАКАКА С ПАЛОЧКОЙ! - сплюнул сквозь зубы, сел и уехал.
Немая сцена.
Мент (слегка приходя в себя и сквозь зубы):
- Значит так. Десять секунд и все исчезли ...
Мы, само собой, второго приглашения не дожидались.
Отец моего приятеля Макса, в 60-е седовласый овдовевший профессор и здоровенный мужик, женился на своей студентке, отчего собственно и зародился сам Макс.
В конце 80-х, когда он был уже на втором курсе, на голову Максу свалилась 15-летняя оторва-сирота Саша, отдалённый потомок его отца от первого брака. К тому времени профессора давно уже не было на белом свете. Зато оставалась просторная профессорская квартира, а в ней Макс со своей мамой. Сироту приютили.
Кем весёлая Саша приходилась Максу, мне сейчас даже страшно сообразить. Ясно, что какой-то там внучатой племянницей. Но вот в какой степени?! Помню только, что Лев Петрович женился сразу после гражданской на девушке с дочерью на руках. На фотках той поры он очень взрослый, героический и серьезный в свои 18, а она симпатичная пигалица лет 22. Таскаясь по коммуналкам, совместных детей они так и не завели, но приемную дочь он вырастил. В ЗАГСе записал как свою, без всякого удочерения. От этой-то приёмной дочки и произошла забытая мною ныне цепь поколений, закончившаяся весёлой падчерицей Сашей.
А, вот зацепка – её то ли мама, то ли бабушка ещё на довоенных фотках выглядела серьезной девочкой с белыми бантиками. Саша же 1973 года рождения. Жуть какая. Неужели всё-таки бабушка? Ну да неважно. Прикол в том, что на третьем курсе Макса вышибли из университета. Над ним грозно замаячил весенний призыв. На семейном совете решили, что Макс должен Сашу удочерить – при наличии несовершеннолетнего ребёнка в армию тогда не забирали, как видимо и сейчас. Тёток из ЗАГСа несколько смутила малая разница в возрасте. Но он ей всё-таки приходился хpeн знает каким сводным дедом.
Как отмазка от армии, эта затея сработала. Но всего на три года – до Сашиного совершеннолетия. Как показала жизнь, это очень большой срок. Саша умудрилась забеременеть ещё в школе и родила невесть от кого. Макс клянётся, что не от него. Но куда же годится выгонять на улицу девочку с ребёнком – стали растить вместе. Подкатил очередной весенний призыв, а Саша уже совершеннолетняя. Формальных оснований для дальнейшего пребывания Макса на свободе у него не осталось. В отчаянии Макс попытался удочерить ещё и новорожденную. В ЗАГСе на него посмотрели как на гнусного извращенца и последнего идиота. Припомнили, что он ей вообще-то то ли внучатый дедушка, то ли прадедушка. В общем, Макса обломили. Адвокату оставалось составить жалобную петицию в военкомат – дескать, не может служить, потому что на его содержании находятся три малообеспеченные женщины, которым он приходится сыном, отцом и дедом.
Говорят, в кабинете военкома долго ещё висела ксерокопия этой петиции, как пример самой офигинительной отмазки всех времён...
Прочитал тут в "Лучших прошлых лет" историю про выигрышный лотерейный
билет на "Волгу", вспомнил историю прочитанную в книге-альманахе нашего
институтского юмора (Физтех - навсегда!
). История вроде как правдивая.
Произошла гдето посередине 60-х и 70-х годов, когда ректором института
был многоуважаемый ученый, академик Белоцерковский. Студенты его любили,
за глаза звали Билл, был он справедлив и честен.. вот собственно пара
историй про него, одна про Волгу, другая так, в нагрузку:)
1. Один студент каким-то неведомым образом стал обладателем лотерейного
билета (вряд ли добровольно купил, все же про матожидание
студенты-математики в курсе, может в профсоюзе дали) и выиграл по нему
Волгу. Волга студенту-немосквичу, да и без прав, не нужна - взял
деньгами. Напоил в хлам и дым всю свою группу. Приказ об отчислении за
несоответствующее поведение лег на стол Биллу для подписи. Билл сказал:
- если бы я в его ситуации не напоил бы группу, мне в глаза бы
наплевали. Студента оставили в покое.
2. В те милые добрые времена в институтской столовой всегда продавали
пиво (Физтех был и, надеюсь, остается, элитным ВУЗом, и со снабжением
там всегда все было в порядке). В ректорат стали поступать жалобы, что
студенты напиваются и приходят на лекции пьяными. Билл выпустил приказ
для институтских столовых: больше двух ящиков пива в одни руки не
отпускать.
Тоже история об исправлении оценок.
Когда-то, полста лет назад, я тоже ходил в детский сад. Сад был продвинутый, с ночевкой, что явно облегчало родителям жизнь. Нам, малышне, честно говорю там очень нравилось. Коллектив был здоровый. Благодаря устойчивому составу и минимуму внешних воздействий мы практически не болели. Но иногда случалось. Тогда приходилось оставаться дома и скучать на полную катушку.
Мама моя была учительницей и брала как обычно тетрадки домой. И вот сижу я дома, один, скучаю. Мазюкаю на газетах, журналах Огонек и тут обнаруживаю пачки тетрадок - диктанты и сочинения для проверки. Мне 5 лет, я пацан продвинутый, сынок учительский - знаю некоторые цифры и буквы. В общем начал я эти тетради "проверять". Все честно - красными чернилами. Зачеркивал предложениями, ставил знаки вопросов, колы и семерки (очень они мне нравились) сыпались пачками. Комментарии в виде загогулин и завитушек шли прямо поперек текста. В конце я обязательно пририсовывал самые яркие сцены боев наших и фашистов. Кропотливая работа так меня вымотала, что я и заснул прямо за столом. Проснулся я от странных звуков - мама сидела на диване, перебирала тетрадки и всхлипывала, смеялась и плакала, плакала и смеялась. Она была молоденькой учительницей и это был ее первый настоящий класс. А тут вдруг такой вот помощничек. Ни слова упрека она тогда не сказала, вообще ничего не сказала, не ругала, но я почему то понял, насколько поступил ужасно. Навсегда запомнил. Мама унесла тетрадки в школу, уж не знаю как она объяснилась с учениками, но много позже я обнаружил свои особо запоминающиеся образцы проверки у нее под стеклом на столе в учительской.Уже много лет прошло, как ее нет с нами. Приезжая в родной город, захожу по привычке в родную и для меня тоже школу и нахожу свои давние листочки на школьном стенде памяти учителей. Все. Берегите родителей.
РОБОТ
"Где счастлив был - туда не возвращайся...
"
(Жан Жак)
Тогда мне было лет девять-десять, и я занимался в театральной студии Львовского дворца пионеров.
И вот однажды, идя на репетицию, в холле дворца я увидел его…
Стоит глыба, метра два ростом, глаза мигают беспокойными огнями, сам весь железный и очень солидный. Последнее достижение внеземной техники – супер-мега-робот в натуральную величину.
Робота окружала kучka ржущих пионеров с октябрятскими вопросами и комментариями:
- Робот, робот, ты дуpak?
- Робот, иди в жопу!
- Робот, робот, дай рубль.
Робот обижался и отвечал загробным роботским басом:
- Дети, вы не умеете себя вести, я обиделся на вас.
Лампочки в его глазах гасли и робот засыпал с тихим львиным храпом.
Пионеры хихикали, махали рукой и уходили, а минут через десять робот просыпался и продолжал общаться уже с новыми пионерами.
Я был так поражен этим чудом техники, что не пошел ни на какую репетицию, а все три часа проторчал с роботом в фойе.
Он первый обратил на меня внимание:
- Мальчик, подойди поближе, не бойся. Ты хочешь со мной поговорить? Спрашивай.
В тот момент никого вокруг не было и я решился на самую настоящую исповедь, хоть тогда еще и слова такого не знал:
- Робот, ты все знаешь, посоветуй, что мне делать? В общем, я получил семь двоек и четыре единицы, потом еще прогулял школу, учительница все написала в дневнике, и я завел второй, а тот дневник, спрятал от родителей под холодильник. Что делать, робот? Скоро они все узнают.
Робот помигал лампочками, поскрипел электронными мозгами и ответил:
- А ты скажи маме – "Мама я хочу тебе кое в чем признаться, только дай слово, что не скажешь папе". Потом честно признайся и покажи дневник. Не бойся, мама тебя любит и не убьет. Потом поговори с папой и возьми с него слово ничего не говорить маме. Папа тебя тоже любит… А мне пообещай, что больше не будешь прогуливать школу и исправишь все двойки и единицы!
Как же приятно звучал его металлический бас, аж в груди щекотало. Вий и Фантомас могли бы брать у него уроки брутальности.
Каждый день я приходил к роботу во дворец пионеров. Приходил, пережидал стайку бессмысленных пионеров, и как только они уходили, подбегал, здоровался, озирался по сторонам и, не теряя времени, приставал со своей новой исповедью:
- Робот, в нашем классе есть девочка – Таня Колодчук и я ее очень люблю. Скажи мне, Робот, как узнать, она меня хоть чуточку любит?
Робот мигал лампочками, хрипел, сопел, что-то такое мне отвечал, но когда он своим металлическим рыком повторял имя Тани Колодчук, мне уже от этого становилось гораздо легче, еще бы, на моей стороне такая умная махина с таким солидным басом.
Жить стало легче – жить стало веселей.
И вот, в один ужасный день, мой бесценный друг и исповедник исчез. Видимо, вернулся на свою планету в созвездии Альфа Центавра.
Какое же это было горе.
Помню, я ехал в трамвае домой и плакал. Ну, как он так мог со мной поступить? Улетел, даже не попрощавшись. А у меня к нему еще столько неразрешимых вопросов…
…С того дня прошло очень много лет.
Почти сорок.
Одноклассники забомбили меня приглашениями, я клятвенно обещал и действительно бросил все дела и на два дня приехал на тридцатилетие окончания школы.
Гулял по городу, копил в себе львовский воздух, ходил по гостям и вот заглянул к Валерке – другу детства.
Сидели, вспоминали, пили чай. Из соседней комнаты вышел шаркающий старичок с беломориной в зубах – отец Валеры. Старик улыбнулся, протянул мне вялую руку, тихо сказал: - «Очень приятно», взял со стола очки с газетой и ушел обратно к себе.
Валера достал из под дивана плюшевый альбом с нашими фотками детства и я стал листать: - это мы в Карпатах – это на «Холме славы», это на открытии памятника Федорову. Вдруг – как молотком по голове – маленькая блеклая фотка: Стоит Валерка в коротких штанишках и очень фамильярно держит за нос «моего» робота из созвездия Альфа Центавра.
Я его сразу узнал:
- Валера, да это же робот из Дворца пионеров! Ты помнишь его?! Ты говорил с ним!?
- Еще бы не помнить – его же мой папа сделал. Папа во дворце вел радиокружок.
У робота был микрофон и динамик. Папа сидел там неподалеку в будочке, слушал что говорили дети и отвечал им через синтезатор. Было прикольно.
Папа! Папа! Иди, пожалуйста, к нам, ты представляешь, тут твоего робота помнят…