Skip to main content
Зима.
Легкий снежок. Температура градусов 10. Ночь.
Андрей Иванович вышел от своих друзей в веселом настроении.
Ну а как еще?! Были и разговоры душевные, и подруги интересные.
Вообщем вечер прошел не зря. Одно лишь только смущало его.
Было выпито несколько бутылочек пива и несколько рюмочек водочки.
Все бы ничего если бы Андрей Иванович был не за рулем. А он как человек
честный и практичный понимал что поздно ночью машин мало, и остановят
его гаишники как пить дать, тем более что путь его пролегал через пост
гаи. Что же делать?! Бросить машину здесь на улице, на другом конце
города? Что за бред, сопрут или разобьют конечно. Ехать? Так ведь
прицепятся гайцы, денег потребуют немеряных, нервы попортят, а может
быть и права отберут. Покурив и немного освежившись на морозном ночном
воздухе Андрей Иванович придумал гениальную как ему показалось идею.
Надо не доехав метров 200 до пикета Гаи, выйти из машины, поставить ее
на первую передачу и протолкать мимо продавцов полосатых палочек до
ближайшего поворота. А там смело за руль и домой!
Недоехав до пикета гаи положенных метров, Андрей Иванович вышел из
машины, поставил первую, и упершись руками в багажник начал свой
нелегкий путь.
- Что случилось?! - поинтересовался гаец, когда Андрей Иванович толкал
машину мимо него.
- Да вот не заводиться, решил до дома дотолкать тут не далеко.
- Да ты же пьяный, - пронюхал гаец. Андрей Иванович в забывчивости
дыхнул ему в лицо.
- Ну и что?! Я же не водитель, а пешеход, я не еду а толкаю машину. Так
что мне и выпить для сугреву нельзя?!
Гаец зло посмотрев на "пешехода" ничего не ответил.
Андрей Иванович поднапрягся и продолжил начатое. Вот он заветный
поворот. Все гаец пропал из виду, можно покурить и ехать спокойно домой.
"Да на каждого мудреца найдется простота!" - подумал Андрей Иванович и
улыбнувшись закурил. Внезапно раздался шум двигателя и из-за поворота
выехал на мотоцикле доблестный служитель Гаи.
- Что остановился?! - спросил он Андрея Ивановича.
- Да так... ммм. отдыхаю...
- А ну давай отдыхай. Дорога дальнея. Я вот решил проводить тебя, а то
вдруг что то случится.
- Бллл... с-п-а-с-и-б-о, выдавил из себя охреневший Андрей ИВанович.
Ночью человек обычно спит. Но некоторые ночи он не спит и они
запоминаются ему надолго. Помнятся новогодние ночи, ночи первой любви,
первая брачная ночь. Андрею Ивановичу на всю жизнь запомнится вот эта
ночь - ночь когда он в 10 градусный мороз 12 километров толкал машину до
дома под неусыпным взором гаишника.
На часах было начало седьмого утра. Наконец показался родной дом и
коробка гаража. Еле стоя на ногах, Андрей Иванович, пошатываясь от
усталости поставил машину в гараж. Гаишник улыбнулся и сказал:
- Да мужик ты силен. А не проще ли было заплатить?!
Историю поведал Капитан ( www.infoflot.ru )
Одно из самых сильных потрясений в моей жизни, было знакомство с рядовым Адижоновым.
Было это в конце восьмидесятых, когда жители кишлаков служили в
Советской Армии. Рядовой Адижонов был одним из них, обычный невысокий
узбек, не говорящий на русском.
По службе мы не пересекались, он служил в роте охраны, а я - аэродромного
обслуживания. В какой-то момент Адижонов стал известен в батальоне своим
собственным пониманием русского языка. То есть, он чистосердечно считал,
что мат - это обычные разговорные слова. Например, он не знал слова
"удивился", его с успехом заменяло "oхуeл". Вопрос "зачем?" звучал как
"на хуя?" "Врать, обманывать, говорить впустую" - "пиздеть" и так далее.
Например, только Адижонов мог поинтересоваться у дежурного по части:
- Таварыщ прапщик, я наряд прышел, сталовый нэ кушал, на хуя пыздышь?
И все это совершенно обыденно, с честными глазами. Когда вокруг
смеялись, удивленно оглядывался, поправлений не понимал. В батальоне
сначала возмущались, потом махнули рукой.
В тот день был мой последний наряд, завтра я демобилизовался. Не
спалось. В час ночи, я, помдеж по роте вышел покурить. На крылечке стоял
и дымил рядовой Адижонов. Я подошел и хлопнул его по спине:
- Ну че, земеля, завтра домой еду. А тебе тут еще пол-года херачить,
братан. Понимаешь? Да ни хуя ты не понимаешь... .
- Пол-года хуйня,- отозвался вдруг Адижонов.- Полтора прослужили, еще
пол-года как-нибудь протянем. Да, земеля?
Сигарета едва не выпала у меня из пальцев. Я медленно повернулся и
встретил веселый взгляд раскосых глаз.
Адижонов говорил на русском не хуже меня. За полтора года службы об этом
никто не догaдался. так и оставили его, туповатого, в покое. то-то он
над всеми прикалывался. Не знаю, как каким-то там десантникам и
спецназовцам, а Адижонову будет о чем дома порассказать.
А вы говорите - узбек... .
Есть у меня один друг, Димой зовут.
Дима - военнослужащий, но работает в
совместном предприятии, так уж получилось. И поэтому ездит на
"Вольво-740" с желтыми номерами. А по работе ему часто приходится
мотаться в аэропорт "Шереметьево-2". Так вот, выезжает он как-то из
аэропорта, опаздывает страшно, ну и притопил изрядно. На самом выезде на
Ленинградское шоссе напарывается он на доблестных служителей свистка
и радара. Далее происходит стандартная процедура: подошедший сотрудник
ГИБДД представляется: "Инспектор 8-го отделения сержант Иванов. Ваши
документы!"
Дима подает права, изучает бляху сержанта, действительно, 8-е отделение.
А поскольку он москвич, то тут же вспоминает, что 8-е отделение никак не
может "пастись" в Химках, так как находится в Москве, весьма далеко от
точки их встречи.
Сержант между тем, разглядев фотографию Димы в форме, со вздохом
изрекает: "Ну что ж, Дмитрий Юрьевич, штрафовать мы вас не будем, а
сообщим-ка мы о вашем нарушении по месту службы. И вообще, странно это,
вы - военный, а номера у вас желтые..." И смотрит на Диму с прищуром,
мол, сам догадаешься, что пора откупаться, или еще намекнуть.
"Да так уж получилось, - улыбается Дима, - вы ведь тоже, я смотрю, вроде
из 8-го отделения, а на Ленинградке стоите, начальство, небось, послало.
Чего только начальникам в голову не придет!"
Далее следует пауза, обмен долгими взглядами и новый вопрос: "Дмитрий
Юрьевич, но ведь вы же нарушили? Превысили скорость, и значительно?"
"Нарушил, - соглашается Дима, - нарушил, потому что опаздываю. Но больше
не буду!".
"Точно не будете, - интересуется сержант, - никогда?"
"Никогда!" - искренне отвечает мой друг.
"Тогда счастливого пути!" - прощается сержант и отдает права.
Но на этом история не заканчивается.
Опаздывающий Дима, понимая, что он уже опаздывает окончательно,
вливается в забитое Ленинградское шоссе, постепенно успокаивается и
через некоторое время переходит в режим "активной" езды, т.е.
перестраивается из ряда в ряд, ныряет во все щели, вовсю используя
мощный движок "Вольво", радуясь, что с каждым километром его опоздание
сокращается. Но чем ближе к Центру, тем больше забита дорога, и вот,
перед въездом под очередной мост Дима решается на отчаянный маневр:
выскочив на свободную встречную через двойную сплошную осевую, он
вознамерился влиться в свой поток перед самым мостом, где образовался
небольшой разрыв. И перед самым завершением "удачного" маневра он слышит
сзади из динамика мощный, перекрывающий шум улицы, укоризненный голос:
"Дмитрий Юрьевич!!! Ведь вы же обещали!!!"
Занавес!
История произошла со мной (Паша).
Этой осенью 16 октября повезли нас на военно-учебные сборы в славную деревню
Орево, что под Москвой. Привезли, значит, построили. Оказалось, что всю неделю
мы должны будем изучать какие-то распределительные устройства, трансформаторные
подстанции и т.п. В общем, тухло и неинтересно. В конце построения подпол говорит:
"Нужно два добровольца". Выходят Сошников и Михлин. Оказалось, что они нужны
для того, чтобы ставить движок от УАЗика на Волгу господина подполковника. Затем
выяснилось, что нужно еще два добровольца. Я, естественно, вызвался - ведь
гораздо лучше заниматься х..ей, чем какую-то х..ню учить. Со мной вызвался
студент Гурин. Далее требуется небольшое пояснение - Орево это учебная база
при МГТУ им. Баумана и тесно связана с РВСН и ПВО.
Короче, берет подпол меня и Гурика и ведет в некий секретный ангар. Заводит
и... батюшки святы! А там!... Во-первых, огромная космическая ракета типа Восток
(настоящая), несколько спускаемых аппаратов (среди которых есть обгоревшие,
т.е. в космос они летали), различные спутники и (!) куча ДЕМОНТИРОВАННЫХ
(т.е. без боеголовок, но это ПЛОХО заметно) советских ядерных и просто боевых
ракет, начиная с ПР-90 (естественно, всех по одной). Подводит нас подпол
к ракете 8К84 (ядерная стратегическая, с вооружения совсем недавно снята)
и объясняет, что мы за неделю должны содрать часть ее обшивки, чтобы было видно,
что там внутри. И уходит. Мы с Гуриком, конечно, все облазили, было жутко интересно.
И вот идет уже третий день как мы отдираем обшивку с этой ракеты. Инструмента нам
нормального не дали, пришлось чем попало. Обшивка отдиралась тяжело, поэтому Гурик
вбивал лом и отдирал ее, а я отпиливал куски гигантским лобзиком. Работаем. Вдруг
дверь в ангар отпирается и входит некая делегация. Причем дверь от нас находится
очень далеко, в другом конце ангара, но слышно все прекрасно. Я начинаю медленно
офигевать (по-английски-то я понимаю). Из другого конца зала разносится речь
какого-то чувака, который по-английски объясняет кучке чуваков про советские
ракеты, их характеристики и все такое. Причем подробно и тыкая указкой
в соответствующие места. (Как потом оказалось, это была платная экскурсия для
американцев, но я-то об этом не знал. А переводчик был наш). Нас эти чуваки пока
не видят, зато наверняка слышат как мы работаем. В общем, процессия медленно
приближается к нам. Ну а мы с Гуриком просто работаем, в конце концов не наше
собачье дело, кто там ходит, тем более они знают код от ангара, да и догадываться
мы немножко стали. Тут один америкос спрашивает: "А кто это там стучит?" Гид
говорит, пойдем посмотрим. А дальше картина Репина маслом:
Стоят офигевшие америкосы с отвисшими пачками и наблюдают, как два молодых
человека в телогрейках: один вбивает лом в ракету, а второй (я) с огромным
гаечным ключом и лобзиком подлез под ракету и с умным видом что-то там делает.
Причем рядом стоит стол, а на столе стоит бутылка водки (водки-то там не было,
была просто вода, просто мы другой бутылки воды набрать не нашли) и два граненых
стакана. Рядом стоит пепельница и в ней дымятся бычки. В общем, глаза у америкосов
вылазят из орбит. Один тихо спрашивает: "А что они делают?". Наш переводчик
оказался парень с юмором и на полном серьезе отвечает им: "Это наши молодые
специалисты РЕМОНТИРУЮТ ядерную ракету." После этого американцы просто осели,
одному из них явно поплохело, а один тихо сказал:" Понимаю, если им ТАК насрать
на дорогостоющую ракету, то КАК им насрать на весь мир..". Наверно, ему стало
страшно. Удалялись они в глубоком молчании...
Отправили на работы за территорию воинской части четырёх бойцов и прапорщика. После окончания работ прапор построил бойцов и считает:
- Раз, два, три, четыре. Нас было пятеро. Где пятый? Ищем пятого. Разойдись!
Проходит десять минут. Опять построение, та же история, следует команда "Разойдись! Ищем пятого".
После третьего построения один боец говорит:
- Товарищ прапорщик, давайте я посчитаю, а вы становитесь в строй.
Считает: "Раз, два, три, четыре", и, показывая на себя - ПЯТЬ!
Прапор подходит к этому бойцу, отвешивает ему подзатыльник и говорит:
- Так это мы тебя, урод, полчаса искали?!
За свою долгую жизнь я встречал не так уж и много настоящих офицеров, не по званию, а по сути.
В армии их больше, в милиции тоже бывают, но гораздо меньше, но вот чтобы мент, да еще и гаишник, оказался Офицером, с таким мне посчастливилось столкнуться всего лишь раз в жизни, да и то, очень, очень давно, когда еще не существовало дурацкого слова ГИБДД.
Как показывает практика, мы настолько не избалованы, что когда нас останавливает гаишник, проверяет документы и не пытается впиться зубами в наш кошелек, а просто отпускает – такого мы уже считаем прекрасным человеком, но – это не совсем правильно, ведь тогда не хватит хороших слов для тех, кто действительно этого заслуживает.
Итак, вот моя история встречи с настоящим Офицером с большой буквы.
Как-то я мчался один из Москвы в сторону Львова.
На ровном месте меня, пристегнутого и почти не превышающего скорость, остановил гаишник – здоровый, матерый капитанище, я, естественно напрягся, протянул документы, но капитан жестом их остановил и спросил:
- Ты куда едешь?
- В сторону Киева, а…?
- Тогда подкинь меня, тут километров семьдесят, тебе по пути.
Я обрадовался, что ничего не нарушил и естественно согласился.
Он влез, положил на торпедо свою высоченную фуражку, закрывающую половину лобового стекла и сказал:
- Давай, газуй, а то мы уже немного опаздываем. Значит, слушай меня внимательно – на знаки не смотри, сегодня можешь нарушить все что угодно, я с тобой и всегда отмажу. Все, поехали, поехали, поехали.
И мы поехали.
Я действительно нарушал все что можно, но все что нельзя, конечно же, не нарушал, жизнь-то одна, то есть, две (капитана не посчитал)
Иногда, когда на дороге было тесновато, мы выбирались на встречку и мой пассажир, высунувшись в окно, волшебной палкой отодвигал попутные машины.
На стационарных постах ГАИ, мы пролетали под «кирпич» чуть ли не по цветочным клумбам, объезжая бетонные блоки и длинные очереди перед знаком «STOP».
Гаишники делали круглые глаза, но мой капитан демонстрировал им свое огромное лицо и тогда в ответ они улыбались и игриво грозили пальчиком нам в след.
И вот, очередной стационарный пост, я как всегда нарушаю все правила, протискиваюсь по встречке без очереди, как вдруг за огромным плакатом, моему взору открывается жуткая картина: человек сорок гаишников во главе с высоким, худым подполковником, по строгому выражению лица, видимо, директором ближайшей тысячи километров дороги, прибывшим с проверкой.
Подполковник быстро выхватил палку у одного из подчиненных и лично, по всем правилам меня остановил, подошел к окну, представился и попросил документы.
Когда вас останавливает гаишник, вы в любом случае, уже чувствуете едва уловимый запах серы, дискомфорт, повышенный радиационный фон и легкую пульсацию в висках, но в тот момент, когда мою машину обступили сорок инспекторов гаи со строгими и непримиримыми лицами, я почувствовал себя, котлетой в адской микроволновке. Во всяком случае, нагрелся я не слабо. А пассажир мой, как-то весь сдулся и превратился в пустую милицейскую форму лежащую на пассажирском сидении.
Подполковник взял мои документы и не глядя передал ближайшему старлею:
- Оформите все «от» и «до»
- Есть, товарищ подполковник.
Потом он посмотрел на меня испепеляющим взглядом и сказал:
- Да, товарищ водитель, удивили вы меня, видел я разные выкрутасы, но чтобы средь бела дня, да еще и на посту ГАИ – это же ни в какие ворота: Знак «стоп», проезд под «кирпич», несоблюдение разметки, выезд на полосу встречного движения. Все это тянет на лишения прав, даже если по итогу медицинского освидетельствования вы окажетесь трезвым. Или вы думали, что раз у вас в машине находится сотрудник ГАИ, то и правила не для вас?
Я отмалчивался и блеял в ответ что-то невразумительное, представляя, как у меня заберут сейчас права, машину и дальше я пойду пешком с двумя сумками. Конечно же, моя форма капитана и слова не скажет против целого подполковника и ее можно понять. Куда ей?
Эх, не судьба, кто ж знал?
Внезапно, лежащая рядом форма вдруг наполнилась тухлым содержанием и вкрадчивым голосом, заговорила мне в затылок:
- Ну, что же вы, товарищ водитель, так музыку заслушались, что не заметили знаков, дорожной разметки и оказались на встречке? Не порядок, понимаешь...
От этих слов я просто взорвался (видимо слишком перегрелся в микроволновке). Такой подлости от капитана я никак не ожидал. Не можешь помочь, так уж сиди тихо…
И я почти заорал на директора тысячи километров дороги:
- Товарищ подполковник, если честно, то вот этот ваш, с позволения сказать, капитан, когда садился ко мне и просил его подвезти, сказал: - «Сегодня можешь нарушить все что угодно, я с тобой, всегда отмажу, если что…»
Капитан гаркнул из-за моей спины:
- Вы чего, товарищ водитель, на солнце перегрелись?! Как я вам мог такое сказать, если я сам инспектор ГАИ!? Помимо лишения прав, я вас еще и за клевету засужу.
Все сорок человек тоже были очень недовольны моим выступлением, они разом загудели, прибавляя мощности моей микроволновке.
Подполковник удивленно вскинул брови, посмотрел на меня, потом на сердитого капитана, задумался и сказал:
- Товарищ капитан, хоть вы и мой старый боевой товарищ и коллега, но знаете, я почему-то верю словам этого водителя, которого вижу впервые в жизни.
Товарищ водитель, поскольку мой подчиненный разрешил вам отступать от всех правил и обещал в случае чего от всего «отмазать», то так тому и быть, он все-таки офицер милиции и дал слово.
Вот ваши документы, можете ехать, только с этого места, пожалуйста, по правилам.
Счастливого пути.
А вы, товарищ капитан, останетесь здесь. Вылезайте из машины и как и обещали, начинайте "отмазывать" этого водителя, а мы все с удовольствием послушаем…
Я опять напросился в гости к доктору исторических наук, профессору Марии Сергеевне.
Всегда к ней напрашиваюсь, когда нужна срочная консультация по сложному историческому вопросу, а интернет абсолютно не в курсе дела.
Мария Сергеевна – маленькая семидесятипятилетняя старушка с вечной «беломориной» в зубах, не вынимая папиросу изо рта и умудрившись не обжечь, она поцеловала меня в щёку, взяла тортик и повела в комнату.
Минут через двадцать к нам заглянул старичок – муж Марии Сергеевны. Поздоровался и, картинно заткнув нос, недовольно сказал:
- Маша, ты-то ладно, но зачем же гостя так обкуривать, посмотри, он уже весь зелёный от твоей дымины.
Старушка поднялась с кресла, подошла к мужу, ловко перекатила во рту папиросу, сделала торжественно-грустное лицо и вдруг начала руками изображать небольшие плавательные движения, вроде как брассом.
Старичок посмотрел очень строго, потом неожиданно рассмеялся, поцеловал жену в лоб, сказал: - «Маша, ты - дурында» и вышел из комнаты.
Мы вернулись к нашим Персидским царям, но Мария Сергеевна вдруг перебила меня и говорит:
- А ведь со стороны я действительно выглядела как дурында: мужу не нравится мой табачный дым, а я ему показываю - плыви, мол, отсюда.
На самом деле – это очень древняя история. Однажды, больше сорока лет тому назад, мы с мужем на «Запорожце» поехали дикарями в Крым. Это было наше свадебное путешествие. Скалы, море, палатка, вокруг ни души. Красота. Чего ещё желать?
Незаметно пролетел месяц и наступил последний вечер, утром на рассвете нужно уезжать. Час ночи, луна за облаками, на море лёгкая рябь. Пока я спала, муж решил немного искупаться напоследок, попрощаться с морем. Он и сейчас как рыба плавает, а тогда и вообще был капитаном университетской ватерпольной команды. Заплыл, значит, мой муж метров на триста, полежал на воде, понырял, чувствует – холодновато стало, пора бы и возвращаться.
Но тут он осознал, что после ныряний, не очень-то соображает - где горизонт, а где берег? Куда плыть? В темноте даже собственных рук не видно. Пробовал плавать зигзагами, вдруг берег нащупает, да где там, ориентиров никаких, получались не зигзаги, а неизвестно что. Пробовал кричать, тоже толку никакого, палатка наша за горкой, да еще и ветер свищет. Кричи – не кричи, только силы тратить. А до рассвета ещё очень далеко, продержаться нереально, замёрзнешь. В общем, дело – труба.
И вот, когда мой бедный муж уже начал прощаться с жизнью, вдруг, далеко-далеко, он заметил спасительный огонёк: а это его любимая молодая жена Мария Сергеевна проснулась и попёрлась к морю покурить, подальше от палатки, чтобы не застукал строгий, некурящий муж.
И когда он, полуживой, выполз на берег, отплевался, отдышался, то на радостях клятвенно пообещал, что больше ни разу в жизни, до конца своих дней не упрекнёт меня за курение.
Пока, вроде, держится…
Навеяло историей про гонщика в ЧП и как его судили.
Вот как мне рассказывали эту историю. Рассказываю со слов, так что за
достоверность не ручаюсь.
Дело было в советские времена. Поймали одного мужика гаишники за
управление ТС в нетрезвом виде. Пошел он на комиссию, где решалась его
дальнейшая судьба как водителя на ближайшие годы...
Таких как он бедолаг было немало. Они заходили по одному в кабинет, где
заседала комиссия, и на выходе они грустно ведали всем остальном о
сроках, на которые их лишали прав:
- Двадцать четыре!.
- Тридцать шесть!!..(имелось в виду месяцев лишения)..
Подошла очередь нашего героя. Заходит он в кабинет и видит комиссию:
пожилого подполковника, пару маойров-капитанов и прочих..
Подполковник его спрашивает:
- Ну давай, рассказывай - сколько выпил, зачем сел за руль и т.д.
Мужик вздохнул и начал рассказывать:
- Ну в тот день у одного коллеги было день рождения. Ну и есстественно
мы его на работе отпраздновали - выпили три или четыре бутылки водки
человек на восемь... Как водится, народ потребовал продолжения банкета.
А поскольку я был на машине, после работы поехали мы к имениннику домой -
не оставлять же машину у завода!.. Там мы еще выпили - две бутылки водки
на четверых. Потом я поехал домой. Дома меня пригласил в гости сосед.
Они сидели и выпивали с корешом. С ними я еще выпил - около бутылки
портвейна. Потом кореш засобирался домой и, поскольку время было
позднее, а ехать ему было далеко - в Дему (уфимцы знают где это),
несколько километров от города - я вызвался его отвезти. Когда приехали
к нему домой, мы с ним выпили еще бутылку вина (какого - не помню) и я
поехал домой.. Тут меня инспектор-то и остановил..
- закончил он грустно и поднял глаза на комиссию..
Вся комиссия сидела с квадратными глазами!!! Один из майоров-капитанов
спросил тихим голосом:
- И как же ты ехал-то после всего этого выпитого?!!..
- Да как ехал? Нормально.. аккуратно..
- Во!!! - вдруг закричал подполковник: - Молодец!!! А то эти засранцы!!
"Сто грамм пива выпил! Рюмочку вина выпил позавчера!".. Молодец!! Правду
рассказал!.. Пятьдесят рублей штрафа! Свободен! Но больше за рулем не
пей!..
Теперь уже у мужика стали квадратные глаза....
Однажды мы всей семьёй папа-мама-я крупно опаздывали на самолёт из-закакой-то заморочки, которую я устроил в качестве двухлетнего ребенка.
Когда родители ворвались со мной наперевес в аэропорт города
Красноярска, наш самолёт уже выруливал на взлётно-посадочную полосу.
Отца это не смутило – большой и внушительный в своей офицерской шинели,
он коротко скомандовал диспетчеру остановить самолёт и понёсся вдогонку
по рулёжной дорожке с пузатым чемоданом в одной руке и со мною в другой.
Потрёпанный, битком набитый чемодан не выдержал перегрузок при ускорении
- у него отлетела ручка. Отца это смутило ещё меньше – он схватил
здоровенный чемодан подмышку и побежал ещё быстрее. Следующим не
выдержал шов бокового отделения – из него полетели вещи, а также
выпрыгнул металлический ночной горшок, предусмотрительно привязанный
мамой к чемодану за верёвочку, почему-то длинную. От удара о бетон от
горшка отлетела крышка. Она тоже оказалась привязана верёвочкой, но уже
к горшку. Вся эта многоступенчатая конструкция, включая папу, дико
запрыгала по бетонке, издавая оглушительный грохот.
Мама неслась далеко сзади, подбирая обломки чемоданокрушения.
Небольшой самолёт, потрёпанный не хуже папиного чемодана, вдруг
остановился. Распахнулась дверь, из неё выглянул широко улыбаясь лично
командир экипажа. Спуская выдвижной трап, он молвил –
«А я бы улетел, но услышал какое-то звяканье и подумал, что это у меня
опять что-то отвалилось…»
Вэдэвэшник и арбузВолею случая я знаю обоих основных участников этой истории.
Оба они мне рассказали свои её части, а я решил пересказать всё вам, так как очень уж показательная история получилась и очень уж разные выводы из одного и того же события сделали эти два очень разных человека.
Для начала Юрец. Он — вэдэвэшник. В том смысле, что у него и отец и дед служили в ВДВ, квартиру получили в Зеленстрое, на улице генерала М-ва, в доме для ветеранов крылатой пехоты. Юрца, правда, от армёхи «отмазали», потому что мать сказала: «Вы с дедом уже достаточно Родине послужили, колени поразбивали, дайте хоть Юрчику от армии отдохнуть». Ну да не суть.
На прошлое 2 августа дело было. Юрец отцову старую форму потихоньку надел (и в трамвае можно за бесплатно проехать, и на дискотеку пускают, билета не спрашивают, на день ВДВ много льгот такая форма даёт, никто связываться не хочет) и с ребятами вместе гулять пошёл. Чтобы солиднее выглядеть, ещё и голубые беретки корешкам роздал.
По пиву приняли — чувствуют, пора традицию поддержать, арбуза к празднику добыть: «А чё их же 11 человек, что им торговец-кавказец арбуза что-ли не подарит? По случаю-то праздника.» Тем более на углу у них как раз развал с арбузами и кавказец сидит. Торгует. На их-то земле!
Подошли, Юрец и начал торгаша запугивать: «Знает ли тот, что значит 'Войска дяди Васи'?» А тот спокойно так и отвечает: «Кто же не знает, дарагой?»
Тогда Юрец дальше пугает: «А знаешь ли ты, чурка, что такое стропорез?» А тот спокойно так отвечает: «Кынжал такой длинный, чтобы стропы запутавшиеся разрезать. А ты сам чурка сапливая, если так незнакомого человека обзываешь!»
Ну Юрец оскорбления не выдержал и прямо с ноги по самому здоровому арбузу рамалаш и закрутил, так что только арбузные корки вокруг и брызнули.
А дальше был полный .... разгром. Кавказец рубашку на себе дёрнул, а под ней тельняшка и татуировка - парашют и ВДВ в орнаменте. И на ребят прямо через прилавок полез — здоровый такой, страшный и злой вэдэвэшник. Да ещё и со здоровенным ножом, которым арбузы режут. Они все по-скорому и разбежались, а Юрец на корке подскользнулся и прямо на разбитый арбуз и сел (ещё и форму стирать блин! чтобы отец-то не заметил и не выпорол!)
Вэдэвэшник к Юрцу подбежал, уже ногу для пинка занёс и тут вдруг в голубые беретки, что ребята побросали пальцем ткнул, резко успокоился и Юрца уже без акцента почти спрашивает: «Они своего лежать бросили, а сами драпали. Они ведь не служили? Да? И ты не служил? А это у тебя откуда?» И пальцем в юрчикову форму и орденскую планку на груди тыкает.
Юрец с перепугу честно и сказал: «Отцова форма и медаль его - за Саланг». И тут вэдэвэшник Юрца бить раздумал, снял с прилавка самый большой арбуз и отдал Юрцу. Подумал и добавил: «А у меня — за Панджшер».
Юрец, когда к ребятам с арбузом вернулся, то свой вывод сделал: «Это хорошо, что отец в ВДВ служил и в Афгане воевал! Можно теперь к дяде Магомеду ходить и арбузы на халявку просить!»
А Магомед совсем другие выводы сделал. Он сидел и грустно думал об интернациональной дружбе в бывшем СССР. О том, как они перехватывали и уничтожали караваны с наркотиками, чтобы такие вот мальчишки росли нормальными людьми. О том, что у него три дочери, а современные молодые люди от службы бегают. И беспокоился, что когда они с юрцовым отцом постареют, то некому будет защищать от врагов Родину...
Василия было порвано правое ухо и щека, от этого казалось, что он всё время улыбается.
Но Василий никогда не улыбался потому, что был суровым военно-морским котом, а шрамы свои получил в боях с крысами. Чтоб снять с себя обвинения в котофобии, посвящаю Василию отдельный рассказ.
Жил Василий на тяжёлом атомном подводном крейсере стратегического назначения ТК-13 и состоял там на полном довольствии. Его даже кто-то, в шутку, вписал карандашом в ТКР (типовое корабельное расписание). Службой Василия на крейсера была ловля крыс.
Крысы не водились на подводных лодках, которые ходили в море, но стоило лодке постоять у причала с годик - и вот они: тут как тут. А ТК-13 к тому времени не был в море года два наверное, или три и, поэтому, крысы его уже вовсю облюбовали и заселили двумя прайдами: один в ракетных отсеках, другой в жилых. Вы, конечно, можете спросить, а каким путём крысы попадали на борт подводной лодки, а я вам расскажу, так как видел это собственными глазами и, с тех пор, мне кажется, что если крысы были бы размером с собаку, хотя бы, то всё наше с вами относительно мирное существование на этой планете давно бы уже закончилось. Крыса забегает по длинному швартовому концу, который висит и болтается и пулей шмыгает в надстройку. Оттуда она поднимается по двухсекционному трапу к рубочному люку и спускается вниз по вертикальному трапу. Так же, кстати, они выходили погулять, ну или там в магазин сбегать, не знаю - не спрашивал. Как они узнавали о том, что корабль не ходит в море - загадка. Я всегда с интересом разглядывал приказы вышестоящих инстанций, но нигде в рассылке не замечал адресата "Крысиному Королю, бухта Нерпичья, пирс 3" хотя, может быть, писали специальными чернилами.
Мы приняли ТК-13 на время, чтоб её экипаж сходил в полноценный отпуск (два месяца для неплавающих), а нашу крошку в это время повёл в море разбивать об лёд не скажу какой экипаж. Пришли мы дружным табором с вещичками на корабль, минут за десять подписали акты и начали дружно пить (зачеркнуто) знакомиться с матчастью. Сижу я в центральном и щёлкаю кнопками своего пианино, как чувствую на себе чей-то взгляд. Поворачиваюсь - на комингс-площадке сидит какое-то чёрно-белое чудовище с порванным ухом и улыбается мне.
- Ты кто? - спрашиваю у него.
- Мяу! - говорит оно.
- Да я вижу, что не собака, зовут-то тебя как?
- Василием его зовут, - отвечает мне командир ТК-13, выходя с нашим из штурманской рубки, где они выпивали (зачеркнуто) пересчитывали карты. - Саша (это уже нашему командиру), вы его тут не обижайте мне! Он у нас крысолов знатный и вообще умнее минёра нашего!
- Умнее минёра это не показатель, конечно, но что ты, Володя, мы детей, животных и минёров не обижаем.
- Саша, не приму корабль обратно, если что! Ты меня знаешь! Подвинься, Василий!
Василий двигается и они уходят.
Здесь я и столкнулся в первый раз с таким явлением, как крыса на подводной лодке. На удивление хитрые твари, доложу я вам. Проникали всюду и воровали всё, что хоть как-нибудь можно было съесть. У меня, например, однажды украли сосиску из банки с железной крышкой. Прихожу в каюту, а на полу лежит банка, которая стояла в закрытом секретере, крышка открыта и сиротливо лежит одна сосиска. А было-то две!!!
- Диииима! - кричу начхиму в соседнюю каюту, - иди-ка сюда-ка!
Высовывается Дима.
- Ты зачем,- говорю, - сосиску-то у меня украл?
Дима смотрит на банку.
- Эдик, ну посмотри на меня. Разве я похож на человека, который украдёт одну сосиску, если может украсть две?
Логично, конечно.
Ставили мы на них крысоловки везде, Василию объясняли, чтоб не трогал приманку в них. Не трогал. Крысы попадались, но всё равно не истреблялись, поэтому на Василия был расписан график с кем сегодня он спит в каюте.
Каждый день. Я подчёркиваю, каждый день, в восемь часов вечера, когда вахта собиралась в центральном посту на отработку, Василий приходил с задушенной крысой, бросал её у кресла дежурного по кораблю, выслушивал похвалу в свой адрес и гордо уходил.
- Эбля! - кричали мы ему сначала, - крысу-то свою забери!!!
Но потом поняли, что Василий был аристократом по натуре и есть крыс брезговал. Он просто их убивал. Поэтому верхний вахтенный, приходя заступать в восемь часов вечера, всегда приходил с пакетиком. Получал автомат, патроны и крысу. Выходя на ракетную палубу он размахивал крысой над головой и, когда слетались чайки, бросал её в воздух. Потом пять минут наблюдал за инфернальной картиной разрыва крысы на части, вытирал брызги крови с лица и шёл охранять лодку. Кстати, знаете, мне кажется, что если северным чайкам подбросить в воздух человека, то они и его сожрут, может быть даже с пуговицами.
Пару раз мы пытались вынести Василия но волю погулять. Он ошалелыми глазами смотрел на вселенную и кричал на нас:
- Что же вы делаете, фашысты!!! Немедленно верните мне на борт!!! Я же корабельный кот или где?!
Мы выносили его на пирс и отпускали:
- Василий, ну сходи там себе кошку найди какую-нибудь, разомни булки-то!
Но Василий пулей бежал к рубочному люку и сидел там ждал, пока кто-нибудь его не спустит вниз. Аристократы, видимо, не только крыс не едят, но и по вертикальным трапам не ползают.
А потом нас собрали в море. Ну вы же герои у нас, чо, сказало нам командование, не слабо ли вам выйте на этом престарелом крейсере в море на недельку-другую, потешить, так сказать, старичка, напоследок. Конечно не слабо. Что делать с Василием решали на общем офицерском собрании. Василий сидел на столе и лизал яйца внимательно слушал.
- Что делать-то с Васей будем? В море брать его страшновато, вдруг не выдержит, может домой кто отвезёт на время?
- Да как домой-то, он же из лодки выйти боится.
- А давайте тогда, на время на двести вторую отдадим?
- А давайте.
Отнесли Василия на соседний борт и ушли в море. Возвращаемся, а на пирсе нас встречает родной экипаж ТК-13, заметно отдохнувший, загорелый (хорошо быть нелинейным экипажем) и радостно машет нам фуражками.
Дружной толпой заваливаются на борт ещё до того, как поставили трап.
- Так, где Василий? - первым делом спрашивает командир ТК-13 у нашего.
- Да на двести вторую его отдали, чтоб не рисковать.
- Саша, я тебя предупреждал! Или подай мне сюда Василия, или мы пошли дальше в казармы водку пить и развращаться!!!
- Эдуард, сбегай, а? А то мне этот береговой маразматик всю плешь проест!
А чего бы и не сбегать? После двух недель в море задница-то как деревянная. Иду на двести вторую.
- Вы к кому, тащ? - интересуется верхний вахтенный двести второй.
- К деду Фому. Скажи там своим мазутам береговым, пусть начинают суетиться - морской волк на борт поднимается!
- Центральный, верхнему! Тут к вам моряк какой-то пришёл. Выглядит серьёзно.
Ну вот то-то и оно. Спускаюсь вниз и на последней ступеньке мне каааак вцепится в жопу кто-то когтями и кааак давай лезть по моему новенькому альпаку ко мне на грудь!!! Василий, понятное дело. Худой весь какой-то, весь облезлый.
- Чтовыблядименябросилиуроды!!!! - кричит мне Василий, глядя прямо в лицо, - дакаквыпосмеличервименясмоегородногокорабляунести!!! Жывотные!!!! Жывотные вы!!!
- Позвольте, - отвечаю, поглаживая его - Василий, но мы для Вашего же блага посстарались, здоровье Ваше, так сказать, поберегли. Лодка же такая же и люди тут хорошие, котов не едят!!!
- Заткнись!!!! - продолжает кричать на меня Василий, - заткниськозёлинесименядомойпокажыв!!!!
- Ну, - говорит дежурный по двести второй, - две недели тут просидел под люком. Не ел почти ничего и всё вверх смотрел. Вынесли его на землю один раз, он все пирсы оббегал и сел потом на вертолётной площадке в море смотреть. Чуть отловили его обратно на борт. Ну и характерец!
Несу Василия обратно за пазухой, а там его уже командир ждёт, волнуется (наш-то в кресле спит, а этот бегает по центральному)
- Принёс?
- Ну, - говорю, - вот жешь он!
И стою наблюдаю картину, как капитан первого ранга, целует Василия во все места подряд и радуется, прямо как малое дитё.
Так что я не то, чтобы не люблю котов, но я привык любить конкретные личности, а не мегатонну фотографий в своей ленте. Вот Василия, например, я любил.
"Благородно только то, что бескорыстно"(Жан де Лабрюйер)Я сидел в машине на стоянке, ждал сына из кино и слушал радио.
В соседнем авто, точно так же скучал мужик и, как потом оказалось, тоже пережидал полнометражный мультик.
Вдруг, этот мужик вылез из машины, подошел к соседней, подложил ей под дворник какую-то бумажку и вернулся обратно к себе.
Это было по меньшей мере странно, во первых – та машина никак не могла мешать мужику выехать, да и вообще она никому не мешала. Все это было похоже на какую-то подставу. Я не поленился, вылез из своей машины и демонстративно отправился читать записку:
«Уважаемый водитель!
На вашем автомобиле разбит левый, задний фонарь повторителей поворотов, а это небезопасно и может привести к аварии.
Срочно замените!»
Поморгав, я сложил записку и вернул ее обратно под дворник, а мужик уже высунулся из своей машины и спросил:
- Уважаемый, у вас ко мне какие-то вопросы?
Слово за слово и мы разговорились, мужик оказался ГИБДД-ешником и судя по записке – не самым плохим человеком.
Он говорил, а я все больше слушал, так мы полтора часа и скоротали.
На какие только аварии его не вызывали: и напополам разорванные автобусы и мотоциклисты влетающие в окна жилых домов и мальчики налево – девочки направо (причем все без голов) и много чего еще. Ужас.
Но больше других, запала мне в душу его история про одну, ну совсем невзрачную аварию:
- Выехал я на место, вижу: слева сзади к ЗиЛ-ку с солдатами притерлась «девятка».
Все живы и здоровы, у ЗиЛа – естественно ни одной царапины, да и какие там царапины, если контакт произошел не выше колеса, а у «девятки»: правое крыло, стойка, трещина на лобовом стекле, зеркало, ну и по мелочи…
Начинаю опрашивать водителей, хотя и так ясно, что грузовик ехал прямо, никуда не сворачивал, а легковая неудачно перестраивалась и нарвалась на его заднее колесо. Да и водитель «девятки» со своим пассажиром, студенты – очкарики, что-то такое мямлили: - «Ехали-ехали, не заметили как получилось, а тут неожиданно - бaх и все…»
Дошла очередь до солдата – водителя ЗиЛ-ка, а он вдруг и заявляет:
- Товарищ инспектор, в аварии виноват только я, «девятка» не виновата – это я сдуру в зеркало не посмотрел, рулем влево крутанул и черпанул ее…
Тут вмешался лейтенант – старший машины:
- Кузнецов, ты что, сдурел!? Как это? Я же все видел, они виноваты, мы ехали прямо и никуда не сворачивали!
- Нет, товарищ лейтенант, я же был за рулем, я лучше знаю.
- Кузнецов, ты что говоришь? Да я тебя с машины сниму, до дембеля будешь в нарядах гнить!
- Снимайте, товарищ старший лейтенант, хоть сейчас, только во всей части, у меня одного права категории «С». Сами будете на этой раздолбайке ездить?
- Кузнецов – это же Ч.П. и пятно на часть, ты это понимаешь?
- Понимаю, больше не повторится, но в этой аварии виноват я.
Тут из кузова ЗиЛ-а повыпрыгивали солдаты, обступили меня и вразнобой заговорили: - «Так и было, «девятка» не при делах, виноват наш Кузнецов, мы все видели…»
Делать нечего, составил я схему, оформил все, а самому слегка не по себе, от того, что чего-то недопонимаю.
Ну, допустим - «девятка» не виновата, что вряд ли, но ведь вся ситуация в пользу водителя - солдата, ему даже оправдываться не нужно было, сказал бы: - «Не видел, не знаю…» и все, и я бы обвинил студентов на легковой. Да и его товарищи по оружию повели себя очень странно – сдали с потрохами…
Перед тем, как всем разъехаться, я отвел в сторону водителя ЗиЛ-а и сказал:
- Хочешь быть виноватым – будь, дело твое, только скажи, зачем тебе нужно было брать все на себя? Не бойся, протоколы подписаны и переписывать их я не собираюсь, мне просто по-человечески интересно, а то спать плохо буду.
Солдат помялся слегка и ответил:
- Если честно, то конечно они в меня сами врезались, только не мог я их сдать, они же целый километр ехали за нами, чтобы пацанам в кузов передать пачку сигарет.
Чуть-чуть не получилось…
КОРТИК
«Verum est quod pro salute fit mendacium»
(Ложь во спасение правде равносильна)
Знакомый телережиссер Максим, рассказал мне вот такую инфарктную историю своего детства:
- Было мне лет двенадцать, не больше, когда в один прекрасный день с работы вернулся счастливый папа и с порога закричал: «Максим, скорей беги сюда! Смотри что у меня есть!»
С этими словами папа из кармана пальто достал самый настоящий морской кортик.
Папе тогда стукнул «сороковник» и дядя Володя – мамин брат, преподнес ему такой шикарный подарок.
А дядя Володя, между прочим, был самым настоящим адмиралом.
Вполне естественно, что в тот день я спал с кортиком под подушкой, рискуя в полной темноте повыкалывать себе оба глаза, я ведь не просто спал, а ежесекундно доставал его из ножен.
Опять же вполне естественно, что на следующий день после школы я привел домой всю мальчиковую половину класса, чтобы похвалиться своим символом властителя мира.
Уже не помню о чем я думал, но зачем-то поддался на уговоры и согласился повесить на стену кухонную разделочную доску, чтобы попробовать метнуть в нее кортик.
Будьте прокляты фильмы про индейцев!
Хватило всего-то одного броска и от кортика откололся кончик сантиметра три.
Друзья похлопали меня по плечу и моментально испарились.
Стою я посреди комнаты, в одной руке сломанный кортик, в другой его кончик, стою и думаю: а ведь жить мне осталось каких-нибудь четыре часа. Вечером придет папа, мама, дядя Володя с бутылкой, придут и скажут:
- «Максимка, ты случайно не трогал кортик мокрыми руками? На нем от этого будут разводы, замечу - убью.
Давай скорей тащи его сюда!»
Парень я был рукастый, в доме куча инструментов, и у меня созрел план, как оттянуть свою смерть.
Часа за три я обкорнал обломанный клинок на точильном камне, получилось совсем не дурно. Потом хорошенько зашлифовал царапины и кортик стал как новый, только короче сантиметров на шесть. В общем, если его в руки возьмет кто угодно, кроме дяди Володи, то могло проканать.
Всунул я кортик в ножны и вдруг понял: «А ведь ножны-то меня и выдадут, уж слишком они длинные по сравнению с теперешним обрубком кортика.
Прикидывал и так и эдак, а время поджимало и я решился, расклепал медный конец ножен, сковырнул его, и нафиг отпилил ножовкой «лишний» кусок ножен.
Воткнул медную штуковину обратно, обжал тисками и даже заклепочки назад пристроил.
В этот момент в замке звякнули ключи и в дом вошел папа с мамой и дядей Володей.
Не успели они толком выпить за папу и закусить, как папа закричал: «Максимка, ты случайно не трогал кортик мокрыми руками? На нем от этого будут разводы, замечу - убью.
Давай скорей тащи его сюда. Смотри какой дядя Володя футляр принес"
С этими словами папа поставил на стол продолговатый деревянный ящик, открыл его, я заглянул внутрь и похолодел. Внутри в бархатном нутре виднелся четкий силуэт нашего кортика.
Не жив – ни мертв я притащил папин кастрированный подарок и стал с ужасом наблюдать, как папа пытался его пристроить на свое законное место и никак не мог понять, почему бархатный силуэт гораздо больше самого кортика.
Задумчивый дядя Володя взял кортик в руки, вынул из ножен, присмотрелся, сунул назад и сказал: «Все правильно, его нужно хранить немного высунув из ножен, чтобы клинок было видно, вот так»
Папа почесал затылок и ответил: «Смотри-ка, я бы сроду не догадался. Так и вправду выглядит поинтереснее, чем просто в ножнах»
Жизнь постепенно начала возвращаться в мое мертвое тело и к вечеру почти полностью вернулась.
А поздно ночью, когда дядя Володя на прощанье поцеловался с мамой и поручкался с папой, он подошел ко мне и тихим шепотом заорал мне на ухо:
- Максимка, твою мать! Давай договоримся так – отец ничего не узнает, слово офицера, но ты мне должен сказать – Ну, нахрена ты это сделал?! Я понять хочу! Ты что, собирался отнести его в школу, а он в твой ранец не умещался?!
- Я, я, я... бросил в доску и кончик сломался. Дядя Володя, я больше так не буду…
- Ясно, ну слава Богу, что ты хоть не совсем идиot. А сделал хорошо, не подкопаешься. Свободен.
P.S.
С тех пор прошло лет тридцать, но до сих пор я папе так ничего и не сказал. И не потому что боюсь, просто с самого детства, я неоднократно был свидетелем того, как он неистово спорил со своими друзьями, доказывая, что его кортик такой короткий, потому, что он не простой, а адмиральский и даже присутствующий при этом старый адмирал, нехотя кивал, подтверждая папину правоту…