Свежие анекдоты на каждый день

Компания наша небольшая дружная и давно сложившаяся.
Занимаемся мотокроссом. Выезжаем на несколько дней далеко за МКАД, катаемся и домой. Как правило не слишком чистые, весьма замурзанные и на своих немаленьких переделанных под мотопервозку вездеходах. Но наши девчонки ездят с нами на чистенькой хонде, в катании не участвуют, собирают себе цветочки грибочки и готовят нам закусон на плитках, никаких костров. Девченки они конечно девченки, но наши, палец в рот не клади. Идем обратно в город колонной, оторвались они от нас, едут где-то по МКАДу и тут звонят. Наезжает на них некий мерс - типа они его задели. У мерса помято крыло. Рядом за мерсом катит 200-й крузер. Подстава классическая. Мы девченкам предлагаем изображать блондинок, притормаживать и уходить на площадку у центра Гвоздь на Волоколамке. Ускорились как можем, при подъезде к гвоздю одеваем шлемы и заваливаемся на площадку Гвоздя. Бойцы на крузере быстро сообразили, чем пахнет дело и рванули с площадки, а вот жирненькие пухленькие калхозные хамы на мерсе растерялись и это было их ошибкой.
То что 30-летний мальчик в беленьких штанишках просто описался при виде шести затонированных грязью здоровенных вездеходов, так еще и выскочившие в шлемах из них мужики наверняка лишили его и тройку ублюдков всякого желания изображать героев. Не будем обсуждать результат, все живы и здоровы, но скажу точно - больше никогда это компания ни на бывшем когда-то их мерсе, ни на найденном позже крузаке не смогут наезжать на девушек и пенсионеров, вымогая и грабя. И мерс и крузер как оказалось были сданы их законопослушными и приличными хозяевами в ремонт, а компашка решила "заработать" по случаю. Заработали и еще долго будут лечиться, отмечаться у участкового и отрабатывать долги перед хозяевами машин.
Так что, господа жулички, и не надейтесь, что наезжая на девушек в маленьких машинках или на пенсионерика на ладе вы не описаетесь и не обкакаетесь причем очень скоро. Будьте вежливы с неизвестными вам людьми. Удачи на дорогах.
Как я в глазах других стал супер механиком.
Раньше, в свободное от работы время я занимался ремонтом авто. И вот в один из дней ко мне прислали товарища на старинной Хонде Прелюд. Встречаю его у дома, слушаю претензии к машине. Жалуется что обороты холостого хода плавают и завышены. Говорю - заводи! Не открывая капот заводит, слышно что да, обороты плавают. Ну тут, говорю, всё просто, такая картина стандартная при подсосе воздуха после дроссельной заслонки.
- Открывай капот!
Открыл, вижу мотор с двумя карбюраторами и прямо перед глазами треснутый шланг на нём.
- Ну например по этому шлангу скорее всего есть подсос.
Затыкаю пальцем трещину, двигатель успокаивается и начинает работать заметно ровнее.
- Поехали в гараж поищем тебе подходящий шланг.
Садимся в машину, чел выжал сцепление, включил передачу, бросил сцепление, добавил газу, машина поехала.
- Так у тебя ещё и сцепление мёртвое?!
- Почему?!
- Ну так быть просто не должно.
- Не! У меня здесь полуавтомат стоит!
- Это как?
- Ну на рынке мне когда продавали так сказали!
- Тебя ввели в заблуждение! У тебя обычная механика, просто сцепление мёртвое. Ладно, посмотрим.
Доехали до гаража, нашёл подходящий шланг, пристроил.
- А ты свечи не менял?
- Нет, а зачем?
- Давай хотя бы посмотрим что там?
Заглядываю, а там со свечек скрутились наконечники на которые одеваются провода свечные. Достал их из проводов, прикрутил на место, свечи почистил. Глянул сцепление, там привод тросиком, натянут как струна. Взял ключик, отрегулировал чтоб слабина была.
- Заводи! Посмотрим что получилось.
Завёл, работает заметно лучше.
- Попробуй как теперь сцепление!
Чел включает передачу, добавляет чуть газу, бросает как раньше делал сцепление. Машина резко стартует вжимая хозяина в сидение и шлифуя пролетает метров десять одним прыжком. Чел останавливается и в совершенно офигевшем состоянии выходит из машины...
А делов-то было на полчаса...
КРАСАВЧИК
В детстве я был самым красивым ребенком в СССР, во всяком случае, моя Мама всегда была в этом уверена.
Даже детектор лжи наверняка бы прошла.
Она считала, что, так или иначе, все вокруг мной умиляются, а кто не выражает своих восхищений открыто, тот, либо просто завидует, либо стесняется.
Однажды, весной 68-го, мы на «горбатом запоре», в очередной раз мчались из Львова к Черному морю. Мы – это: Мама, Папа, трехлетний Макс и, конечно же, годовалый красавчик – я.
И вот, где-то среди цветущего весеннего пейзажа, наша капризная машина опять попросила у Папы остановку.
Максим спал, Папа, лежа под ленивой машиной, матерился, а мама взяла красавчика – меня, и пошла гулять куда-то в поле, где вдалеке работала бригада колхозниц.
Не успела Мама поздороваться, как женщины, заметив мою нечеловеческую красоту, заулыбались, побросали работу, и наперебой закурлыкали:
- Ой, какой красавчик!
- Какие щечки!
- Какая у него рыбка!
- Маленький, щас я тебе конфетку найду, где-то была.
- Ой, рыбку нам показывает! Да, да, рыбка свистит, вот умничка!
- Как он красиво улыбается! Это ж просто умереть...
- Кулачками глазки трет, птичку увидел.
- Не ребенок, а куколка!
- А, можно мне подержать его на ручках?
- И мне, и мне!
- И я хочу.
- Я после тебя.
Моментально, вокруг меня образовалась живая очередь, я перелетал с рук на руки, а сзади подгоняли:
- Хорош уже, передавай следующей, ты тут не одна!
Мама млела и думала: - какие, все-таки, в деревне добрые и открытые люди, не стесняются выражать свой восторг. Не то, что городские.
Но, хотя, их можно понять, не каждый день в этом колхозе увидишь такого красивого ребенка.
Приятные мысли прервал человек с ружьем, появившийся непонятно откуда:
- Женщина, я бы на вашем месте не доверял им ребеночка. Каждая из них придушила своего, родного, или мужа зарезала, а теперь слюни тут пускают. По десять лет живых детей не видели.
Все, хорош отлынивать! Давайте, давайте, все за работу!
Спустившаяся с неба на землю Мама подарила женщинам резиновую рыбку, пожелала удачи, крепко схватила за руку своего красавчика и под завистливые взгляды повела его обратно в жизнь…
ОБОЧЕЧНИК
В скучной очереди к банкомату меня развлекала супружеская пара стоящая позади.
«Он» - все больше вздыхал и кивал,
«Она» - жаловалась на то, как долго и мучительно ехала сегодня с дачи:
- …Самый мрак, конечно же, на переезде, за километр до шлагбаума уже «стояк». Еле-еле ползла. Но противней всего – эти обочечники.
Сами чуть в канаву не падают, а все равно, прутся вперед. Уроды, ненавижу. Один такой передо мной на джипе стоял. Стоял - стоял, стоял - стоял, потом ему, видимо, надоело со всеми париться и он тоже вылез на обочину, но не уехал вперед, а пристроился справа от меня и чего-то ждет. Долбаный обочечник. Я на два метра тыркнусь и он тоже, я - он, я - он. Стоит сбоку и ни взад – ни вперед, хотя перед ним обочина пустая. «Тормоз» какой-то. И так всю дорогу рядом со мной тащился. Позади него уже целая толпа обочечников скопилась, гудят, газуют, у меня чуть голова от этого не лопнула. Представляешь? И так торчишь в пробке целый день, устала вся, а тут в ухо тебе гудят. Нет, ну что за придурок? Ну, выперся ты на обочину, так езжай уже давай, чтобы тобой тут и не воняло, а то ни себе ни людям. Правильно, нет? А через полчаса, у самого переезда – этот урод поворотничек включил и давай обратно передо мной пристраиваться. Увидел, наверное, что женщина за рулем и лезет. Хpeн тебе, думаю, не такая я дура, прижалась поближе к бамперу Мерседеса, не пускаю. И ты представляешь, мужик, который в Мерседесе передо мной ехал, тоже говном оказался – около самого шлагбаума остановился, включил аварийку, вылез из машины, помахал этому обочечнику рукой и прям перед собой его впустил. Скажи, ну, не cboлoчь?
Повисла пауза, муж кашлянул и подал, наконец, свой тихий, флегматичный голос:
- Вера, а ты, кстати, давно за рулем? Я что-то не помню. Месяцев восемь, год?
- Уже почти два, а что?
- Дв-а-а-а? Два года? Ничего себе, серьезный срок, за это время могла бы уже и… Да, ладно, Вера, не парься, зато ты отлично готовишь.
- А это тут при чем…?
Я вот парней на Матисах всегда на дороге пропускаю.
Ну, так уж у них случилось, чего уж теперь.… А если за рулём девушка, да ещё панель вся в игрушках, так вообще сразу по тормозам, ну её, от греха подальше. Явно там цыпа какая-нибудь накрашенная сидит, въедет в тебя сдуру и стой с ней, с безголовой, полдня разбирайся. Тут на днях ехал по объездной и возле моста остановился – «бобкэт» снег на ЗИЛок грузил, а объехать нельзя было, слева насыпь на мост уже начиналась. А передо мной как раз Матис такой стоял, красненький, всё стекло заднее в сердечках. Стоим, ждём, потом смотрю, пополз этот красненький слева по насыпи. Причём и ЗИЛок-то уже отъезжать начал, но, как говорится, ума нет – свой не вложишь. В итоге, он почти прополз уже, да законы физики помешали, набок завалился и заглох. Я даже среагировать не успел, если честно. И тут дверь сверху у него открывается и вылезает девушка. Девушка как девушка, плотненькая такая, в пуховике сама, в шапочке, довольно миловидная, кстати. Мы с этим мужиком с «бобкэта» выскакиваем – девушка, вы как сама-то? А она только рукой и махнула, нормально, мол. Ну, вылезла она, обошла свой матисик, потом присела, руками ухватилась и… брык - на колёса его поставила!! И всё это так деловито и буднично, словно каждый день она его так переворачивает. Мы только рот и открыли от удивления. А она рукавичкой дверь свою от снега отряхнула, села за руль – дрынь и газу, только сердечки и мелькнули.
Вот те и «слабый» пол, в который раз убеждаюсь, что понять этот биологический вид абсолютно невозможно.
С праздником их!)
ПРО АВТОМАТИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ПОЛЕТАМИ
Люди ошибочно полагают, что самолеты летают так, как им вздумается.
А
вот хpeн! Существуют специальные, очень сложные и умные системы слежения
за полетами.
Система такая обычно включает в себя поддатого диспетчера, пульт с
кнопочками и радар. На радаре видны зеленые точечки, означающие летящие
самолеты. Количество точечек зависит от того, насколько диспетчер
нетрезв.
В обязанности диспетчера входит:
1. Говорить летчикам, когда можно садиться;
2. Говорить летчикам, когда можно взлетать;
3. Говорить летчикам, на какой высоте можно лететь;
4. Говорить "ой, бля, пардон", если один самолет вдруг сталкивается с
другим или падает в море.
На ушах у диспетчера - наушники. Когда его подзаебывает слушать болтовню
летчиков, диспетчер переключает волну на канал "Ностальжи", и тогда
самолеты начинают летать кругами, боясь сесть - им же не видно сверху
ничего, они же - как дети...
Раз в два часа диспетчер наводит порядок в воздухе. Берет микрофон и
кричит: "тишина, бля, в эфире, кому сказал!". Летчики испуганно
умолкают, и диспетчер с чувством выполненного долга отправляется
покурить.
Вернувшись, диспетчер часто замечает, что точечек на радаре стало
заметно меньше. Это может значить, что: а) диспетчер немного протрезвел;
б) какой-нибудь самолет все-таки упал в море.
Но не думайте, что диспетчеру все сходит с рук - за каждый упавший в
море самолет из его зарплаты вычитается пять процентов.
Диспетчер уверен, что кнопочки на пульте существуют исключительно для
зажигания соседних с ними лампочек. При включении всех лампочек сразу
света хватает для того, чтобы читать газету.
Но, как правило, диспетчер нажимает кнопки только тогда, когда за ним
кто-нибудь следит, что бывает нечасто: диспетчеру всегда доверяют,
по-другому в авиации нельзя.
Тот, кто хоть раз побывает в диспетчерской, никогда больше не будет
летать на самолетах, а будет ездить только на поезде. Но это - глупо,
потому что железнодорожники тоже применяют автоматические системы
управления движением.
О ПРОТИВОГАЗАХ
Противогаз надевается на голову солдата для устрашения противника и
подавления его боевого духа.
Сами посудите: сидит противник в окопе, чай мешает ложечкой, никого не
трогает. Вдруг сверху свешивается хобот, появляются два стеклянных
глаза, и глухой голос говорит: "дай закурить".
Естественно, что противник проливает горячий чай себе на брюки, а это,
поверьте, очень больно. После такого инцидента противник долго еще не
может прийти в себя, а наш солдат в противогазе тем временем переползает
к другому неприятельскому окопу. Таким образом, один боец может за
полчаса вывести из строя небольшое противотанковое подразделение. А два
бойца - целый полк, за счет удвоенного эффекта неожиданности: один
говорит "дай закурить", другой говорит -"осторожно, чай не пролей".
ПРО УНИТАЗ
Человек использует полезный потенциал унитаза процентов на десять, не
больше. Да и вообще, использует совершенно неправильно этот тонкий
аппарат. Не по назначению.
Дело в том, что первоначально унитаз был изобретен в Италии, известным
скрипичным мастером Амати, и, собственно, унитазом в знакомом нам смысле
не был, а являлся музыкальным инструментом, типа альта или, скорее,
контрабаса. К открытой акустической камере был приделан гриф (там, где у
современного унитаза находится бачок), и такой инструмент издавал
неземные, чарующие звуки.
Но однажды к Амати заглянул его ученик, молодой Страдивари, и присел
покурить на этот шедевр великого мастера. С первой же затяжки он
сообразил, на что такая штука может еще сгодиться, - и цинично сообщил
об этом своему учителю. Амати обиделся, ученика своего непутевого
выгнал.
А Страдивари, не будь дуpak, пошел к сантехнику Феллини и продал ему
гениальную идею за двести восемьдесят лир. А что из этого вышло, все мы
прекрасно знаем.
("Книжка про все")
В джунглях разбивается самолет!
Спаслись трое: американец, француз и
израильтянин. Едва они оправились от катастрофы - появляются людоеды,
хватают их, волокут в деревню и начинают готовиться к праздничному
обеду. Однако перед тем, как бросить несчастных в котел, вождь говорит:
- По нашей традиции всем из вас полагается последнее желание! Чего вы
хотите?
Американец:
- Мне, пожалуйста, стейк толщиной в два дюйма и кружку пива!
Людоеды приносят заказ, американец ест, после чего его бросают в котел.
Француз:
- Мне, будьте добры, бутолочку Дон Периньон и ростки аспарагуса
с пармезаном!
Людоеды подают, француз съедает, пьет, отправляется в котел.
Израильтянин:
- А меня, если можно, стукните изо всех сил по заднице!!!
Людоеды в недоумении. Вождь на всякий случай напоминает израильтянину,
что это его последнее желание, но тот настаивает. Тогда израильтянина
поворачивают задом к вождю, который разбегается и со всей силы пинает
его по заднице. Израильтянин отлетает на пару метров, падает, а потом
вытаскивает откуда-то автомат и спокойно, не торопясь, короткими
очередями расстреливает вождя и остальных людоедов. Спасенные француз и
американец радостно вылезают из котла, отряхивая с себя овощи и специи,
после чего американец обращается к израильтянину:
- Слышь, мужик, спасибо, конечно, и все такое, но ты что не мог сразу,
не дожидаясь, пока тебя пнут, разделать этих гадов?!
Изральтянин:
- Мог! Но зато теперь у вас нет повода сказать, что Израиль опять
проявил необоснованную ничем неспровоцированную жестокость!
Для паники почти нет причин!
Дамы и господа, говорит командир корабля! Те из вас, кто после вывода
самолета из перегрузки сумел остаться в креслах, пристегните привязные
ремни и оденьте выпавшие из панели над вашей головой кислородные маски.
Остальным помогут выжившие стюардессы. Убедительная просьба не
волноваться и сохранять спокойствие. Для паники почти нет причин. Просто
у нас отвалился правый двигатель и у разгерметизировавшегося самолета
резко ухудшилась управляемость по крену. Сейчас мы производим экстренное
снижение и пытаемся за оставшееся время подобрать с воздуха безопасную
площадку для выполнения посадки. Если нам это удастся, то оставшимся в
живых необходимо будет покинуть горящий самолет в течении 36 секунд. Вы,
наверное, невольно спрашиваете себя сейчас, почему именно за 36 секунд?
Мы не можем ответить вам на этот вопрос, просто так написано в разделе
“Рекомендации по экстренному покиданию самолета при авиакатастрофе” РЛЭ
(Руководство по Летной Эксплуатации) нашего воздушного судна. Но, даже
если забыть о том, что в каждой полуплоскости у нас по 30 тонн
авиатоплива, способного вспыхнуть от малейшей искры, и сосредоточиться
на отделке салона самолета, выполненной из различных видов
термополистирола поролона и легко возгораемой ткани, а также на том,
что при горении все это интенсивно выделяет не только цианосодержащие
газы, но и токсические галогенированные хлорофторированные углеводороды,
то вы и сами согласитесь, что у тех, кто в течение первых 36 секунд не
покинет салон горящего самолета, второго шанса уже не будет. На этом
экипаж на всякий случай прощается c вами и мы благодарим вас за то, что
вы воспользовались услугами именно нашей авиакомпании.
Ко дню авиации:
Город N-ск. Двухэтажное офицерское общежитие. Экипаж героического
самолета АН-24 ВТА ВВС РФ, завершивший боевую задачу по переброске
казенного имущества из точки А в город N-ск был размещен в имевшихся
свободных помещениях офицерского общежития, т. е. в двух комнатах,
которые расположены друг над другом, на первом и втором этаже
соответственно. После затаривания горючим, ибо летчик как и самолет без
горючего не летает совсем, экипаж собрался на втором этаже и принялся
усиленно злоупотреблять. Собственно банальная ситуевина до безобразия.
Но на определенном этапе горючее логически подошло ко дну (про конец -
отдельная история, давно обошедшая инет). На доставку дополнительного
топлива в комнату на первый этаж был командирован самый быстрый, т. е.
молодой, назовем его Вася. В армии, как известно, опыт и стойкость
приобретается с годами, а в данном случае употреблено было уже
достаточно для того, чтобы среднестатистическому гражданскому человеку
не только потерять ориентацию (всякую), но и даже начать умирать в
жутких мучениях. Однако Вася с первой частью задачи справился весьма
успешно, визуально экипаж зафиксировал это тем, что Вася прошел-таки в
узкий дверной проем, а потом акустически - с лестницы донесся грохот
падающего тела и отборная русская ненормативная лексика. После чего
экипаж, убедившись в том, что расстыковка Васи со вторым этажом и
доставка оного на первый прошла успешно, углубился в поглощение того,
что осталось от горючки предыдущей заправки...
Первое беспокойство возникло в глубине души бортинженера минут через 30
после расставания с Васей...
Прошел час, на последних каплях топлива экипаж тянул машину своих
организмов в нирвану... но нирвана так и не появлялась на горизонте?
требовалась срочная дозаправка, а самолет-заправщик типа Вася со
спасительной жидкостью в мозолистых руках все не появлялся на
горизонте... На позывной типа: "Епптюмть, Вася, ты где, трубы горят"
Вася не отзывался вовсе...
В душу членов экипажа закрались самые что ни на есть плохие
предчувствия... что Вася сам дозаправился и на форсаже усадил в страну
вечной охоты... или сбился с курса и совершил вынужденную посадку
где-нить в районе первого этажа...
Срочным военным советом было принято решение организовать
поисково-спасательную операцию в составе двух членов экипажа, могущих
передвигаться без посторонней помощи...
Обследование общежития на предмет наличия Васи начали со второго этажа,
ибо там были обнаружены первые его запчасти, как-то, фуражка, потерянная
при заходе на лестницу, китель, найденный под лестницей... Изучение
первого этажа признаков наличия не только Васи, но и чего-либо еще
живого не дало... Хотя дверь в комнату была приоткрыта...
Предвкушая близость жертвы, офицеры ринулись в дверь... Картина комнаты
была безрадостна и уныла... все так же валялась обувь, элементы формы,
пустые бутылки, Васи не было нигде...
Уже отчаявшись, товарищи сделали контрольный круг по комнате с выходом
на дверь, как из шкафа послышались подозрительные звуки...
Смекнув, что звуки могут принадлежать Васе, летчики подкрались по всем
правилам разведки к шкафу и неожиданно открыли дверцы...
Да, там был Вася... да с бутылками, но непочатыми... мало того, вопреки
ожиданиям он не лежал бесформенным куском шланга, а героически СТОЯЛ в
шкафу, сжимая левой, уже побелевшой от напряжения рукой, бутылки, правой
рукой он держался за перекладину в шкафу (шкаф был свободен от одежды и
вешалок), он спал, легким сном российского военного... После прошедшего
изумления товарищи-летчики задали логичный для русского человека вопрос:
"Ты спишь?", на что Вася незамедлительно ответил не открывая глаз:
"Неееее-е-е-ет!"...
Недоуменные, уже почти трезвые сослуживцы переглянулись и хором задали
тоже вполне логичный вопрос: "А что ты здесь делаешь?" Вася не открывая
глаз произнес эпохальную фразу: "Еду на второй этаж!"
Еще большее недоумение, пары алкоголя испарились из мозга летчиков от
напряженной работы оных органов... :"Вася, а какого, прости, болта, ты
едешь в шкафу на второй этаж?" Вася незамедлительно и четко, как
положенно в армии резонно заметил: "Я еду на лифте на второй этаж"...
После бурного ржача, Вася был извлечен из лифта-шкафа и отбуксирован по
лестнице на второй этаж...
Вывод - автопилот не всегда надежная штука, даже у опытных летчиков)
Аэропорт.
Рейс Ташкент-Алма-Ата. Время совеццкое. Что-то вроде 80-х.
Салон битком набит колоритными представителями обоих народностей. К
слову сказать, узбекские работники Аэрофлота, в отличии от казахских,
могли конкретно попросить отблагодарить их за работу, иначе "нэт
билетама". Но это к слову. А тогда в самолете было не протолкнутся.
Веселые пассажиры в национальных халатах, тюбитейках, трико, сапогах и
т.п. с какими-то баулами и мешками рассаживались по местам. Причем,
судя по всему, были проданы даже стоячие места. Никто бы не удивился,
увидев в этой хаотичной толпе мычащую корову, жующую коврик в проходе,
и блеющую козу...
После набора высоты, понизившаяся за бортом температура, никак не
повлеяла на ситуацию в салоне. А в салоне было жарко, очень жарко. Кто
не знает, поясню. Чабаны, постухи в общем, одетые в овечьи шкуры, в
жару пьют горячий чай, чтобы пропотев и разогревшись сильнее воздуха
получить иллюзию прохлады. (Так или почти так). Чем наши герои и не
применули заняться. Захлопали крышки термосов с чаем. В воздухе
рапространился соленовато-каучуковый запах курта, баурсаков и кызы.
Все, ребята потеют, охлаждаются, пердят и отрыгивают(что, считается
благодарностью за вкусную еду), все хорошо, все в жизни получилось.
Единственное, что не могут стерпеть казахи и узбеки, так это жмущую
обувь...
"Уважаемые пассажиры, с вами говорит старший пилот. Убедительная
просьба, оденьте обувь, очень сложно управлять..."
Зловония исходящие от натруженных азиатских ног смешавшись с тем, что
уже стояло в атмосфере, могли вполне дать хим.реакцию, или типа того, в
общем на этом сжатом воздухе можно было спокойно ракеты с Байконура
запускать. Но спорить никто не решился, и люди стали убирать свои
конечности с прохода. Стюарт внимательно следил за каждым. Убрали все,
кроме одного мудрого убеленного сединами старца, с честью и
достоинтсвом поглаживающего свою клиновидную бороду. Стюарт остановился
и пристально посмотрел на непослушного. Никакой реакции.
- Оденьте обувь и уберите ноги с прохода.
Дедушка продолжал разглядывать в иллюминатор бескрайние степи
граничащих республик.
- Я еще раз повторяю! Ноги с прохода! оденьте обувь! - наклонился к
нему стюарт.
Старик невозмутимо повернул голову в сторону невесть откуда взявшегося
человека в костюме Аэрофлота. Поправил штанину.
- Я тебе говорю, спрячь ноги!
Дед захлопал глазами, его явно вписывали в какой-то блудняк.
- Спрячь вонючие ноги!
Старик продолжал хлопать ресницами(и взлетать, млин).
Стюарт схватил того за грудки:
- Ты чо, сцуко, издеваешься?!
- УЫЫЫЫЫЫ, - только и вырвалось у деда, вместе с непонятными жестами
рук.
- Иэ, этома... Ата у нас глуханимойнама, - опомнился сосед старика.
- Что? - красными, слезящимися глазами, посмотрел стюарт на соседа, -
Что-то мне плохо, пойду...
Он направился в сторону туалета и скрылся в проходе за зановесками, где
громко щелкнула дверь. Оставалось продержаться еще половину пути.
з.ы. прошу прощения за ошипке.
Авиакатастрофы которые меня поразили.
В конце каждой название
авиакомпании и дата, если вдруг погуглить кто захочет.
На четвертом месте русские. Рейс за далекий бугор. Эйрбас. Капитан взял
с собой два родимых чада. На самом деле детей в кабину пилотов водят
относительно часто (ну, если хорошо попросить). И ничего сильно
опасного в этом нет. Но в этом конкретном случае была не просто
экскурсия. Ну а как же - папа капитан. Дочка "отрулила" нормально.
А затем за штурвал сел сын. Отец в это время начал что-то там
обсуждать за жизнь с дочуркой на заднем плане, а второе дите с
папиного благословения усиленно воображало себя пилотом вертя
штурвал. Чем занимался в этот момент второй пилот следствие так
и не установило. Но он был где-то в кабине. Может читал чего сидя
в своем кресле, может еще чего. Нет, рисковать самолетом и давать
реальное управление детям никто не собирался. По крайней мере с
точки зрения папы все было безопасно. Был включен автопилот и
вращения штурвала не должны были повлиять на самолет.
Теоретически. Но не учел наш горе капитан коварства Эйрбас. Если
повернуть штурвал и держать его таким образом в течении 30 секунд, то
на данной модели автопилот отключается. Без спецэффектов - просто
перестает светиться лампочка на пульте. При этом отключается не
полностью, а продолжает управлять тягой. Команда не помнила/не знала
об этом по самой банальной причине - ну кому придет в голову ждать
30 секунд (попробуйте про себя досчитать медленно до 30), вместо того
чтобы просто нажать на пульте кнопку. Самолет стал медленно
заваливаться на крыло и, согласно своей логике, вроде чтобы выровнять
самолет эйрбасовская электроника уменьшила тягу одного из двигателей.
Пока пацан заметил - сказал папе, пока они обсуждали да папа решил
таки сесть в кресло... Если бы пацаненок отпустил штурвал сразу как
заметил крен самолета... Но он продолжал его удерживать в повернутом
положении. Если бы да кабы... В общем самолет свалился в штопор.
Капитана до кресла не дошел, его отнесло ускорением к задней стенке
кабины. Долго ли коротко, а с 12 километров падать долго, минута в
запасе точно есть. В общем добрался таки до штурвала отец, смог
полностью взять управление на себя. Более того на пару со вторым
пилотом (который то ли тоже дополз, то ли сидел в своем кресле с
самого начала) вывел самолет из штопора. В этот момент
звукозапись "ящика" зафиксировала оптимистичную фразу папы типа
"Ничего, все будет хорошо!".
Но! То ли с перепугу, то ли на радостях, то ли хотели побыстрее
взлететь... Эйрбас потом утверждал, что если бы после выравнивания
самолета включили автопилот, все было бы тип-топ... В общем пилоты
задрали нос самолета слишком сильно. Самолет свалился в пике второй
раз. Не выжил никто.
Аэрофлот. 23 марта 1994г.
На третьем месте французские канадцы. Рейс из Канады в Европу. Через
атлантику. Наземная команда при заправке топливом попутала килограммы с
фунтами. В гражданской авиации вообще часто путают литры с
килограммами.
Связано это с тем, что торгуют топливом измеряя его по традиции в
литрах, а пилоты используют килограммы. Прежде всего для расчетов
максимального взлетного веса и центра тяжести (должен быть в
утвержденных пределах), что обычно критично для малой и региональной
авиации. Ну да килограммы от литров не сильно отличаются. По весу:) А
вот фунт он в два с хвостиком раза легче килограмма. Вы наверное уже
догадались, топливо кончилось аккурат посреди маршрута. Полностью.
Поразительно в этой истории то, что до пилотов таки дошло, что у них
закончилось топливо только после того, как заглох второй двигатель. Вы
можете вспомнить последний раз когда вы забыли заправить и ваш
автомобиль заглох без топлива? Если сами не водите, вспомните когда
подобное последний раз случилось когда вас подвозили? Но это водитель.
А тут ТРИ пилота. Три профессионала! Три француза. И самолет их
предупреждал - даже звуковыми сигналами. И даже не один раз.
Пустой Боинг 767 оказался неплохим глайдером. В общем дотянули его до
северных канадских территорий. Успешно посадили. Пилотов наградили
кучей премий. За героизм и профессионализм. И проявленную отвагу.
Повысили. Апофеозом стало включение в книгу рекордов Гинеса. За самое
длинное планирование на не предназначенном для этого самолете.
Интересно, что если бы в последний момент перед вылетом, из-за погодных
условий, не сместили маршрут на сотню километров ближе к побережью,
дотянуть до земли не смогли бы. Погибли бы все - вода на севере
холодная.
Air Canada, 23 Июля, 1983г.
Следующими героями моего маленького хит парада будут англичане. Но
продолжу я пожалуй завтра послезавтра. А то что-то слишком длинно
получается.
Летел как-то в конце девяностых из Парижа в Москву.
Сижу в Шарль-де-Голле в свободной зоне, жду посадки в самолет.
В те времена, надо сказать, барахлища народ с собой пер из-за бугра
столько, насколько сил хватало унести. У меня, к примеру, багаж весил 88
кг. Помню, что за перевес в аэропорту драли не по-детски. Я при
взвешивании довольно нагло нае... тетю-регистраторшу. Ставя на стойке
регистрации багажа сумки на весы-транспортер, я одной рукой незаметно с
одного края приподнимал сумку, и весы начинали показывать меньшее
значение. Так вместо реальных 88 кг у меня получилось официальных 46 кг,
так что доплачивать пришлось более-менее по-божески. Но многие
сограждане, однако, порой попадали на совершенно нереальные суммы.
Вместе со мной в очереди на регистрацию стояло какое-то огромное
семейство, человек десять, судя по разговорам все родственники. О,
Господи, сколько же у них было багажа! Тележки загружены под рост
человека! Глава семейства буквально посерел, когда ему назвали сумму
доплаты. Но делать нечего - пошел платить. Перед этим, однако, все
семейство под видом ручной клади рассовало по куче пакетов наиболее
ценное и тяжелое имущество (спиртное и парфюм в основном), чтобы взять с
собой в салон самолета и не взвешивать. Их маман тщательно пересчитала
количество пакетов и сумок, чтобы не дай Бог чего не забыть при
перетаскивании, и сообщила общее количество "мест" всем родственникам.
Ну так вот: сижу в свободной зоне, жду посадки. Вдруг в зал ожидания
заваливает вышеупомянутое семейство со своей поклажей. Выбирают место,
сваливают сумки, при этом маман тщательно пересчитывает количество.
Кроме сумок у них с собой было очень много зонтиков, таких длинных,
здоровенных, не складных. На сувениры видать купили.
Поставили стало быть сумки в кучу, маман пересчиташи сумки орет через
пол-зала главе семейства:
- Сааань, а сколько у нас зонтиков???
Припухший от всей этой сутолоки бедолага-мужик отвечает:
- Маааань, а ХPEH ЕГО УЖЕ ЗНАЕТ, сколько у нас зонтиков!!!
Прилетели в Москву, выгрузились, получили багаж, стоим в очереди на
таможню. Семейство ровно передо мной. Таможенник аж расплылся в улыбке,
увидев количество их багажа. В то время действовало правило, что ввозить
товар без пошлины можно не более чем на $2000 при наличии чеков на новые
вещи. У товарищей было на нос мягко говоря побольше. Их маман начала
долгие препирательства с таможенником. Базарили минут десять. Я
старательно пытался подслушивать, чтобы понять манеру поведения с
властями, поскольку у самого-то было товара тысяч на шесть, а бабла на
пошлины уже не оставалось, да и жалко, блин, до жопы! Наконец таможенник
вместе с теткой удалились за какую-то загородку, откуда чиновник вышел
изрядно подобревшим, а баба какая-то грустная... Семейство свалило в
сторону прыгающих от радости встречающих. Теперь была моя очередь. Я
внутренне напрягся, готовясь к худшему.
- И откуда это мы летим, стало быть? - спросил, улыбаясь, таможенник.
- Из городу Парижу.
- Аааа... Из городу Парижу... Покупочки-то там делали?
И тут я не знаю откуда, не подбирая заранее слов, с ходу четко
скороговоркой выпалил:
- Покупки делали. На сумму менее двух тысяч. Чеки в наличии имеются.
Часть вещей ношеная. Привезена из дома. Спиртного менее двух литров.
Запрещенных к провозу предметов не имею.
Таможенник перестал улыбаться, очень пристально посмотрел на меня и
произнес:
- Вы свободны, можете идти.
Авиация – это такая организация, члены которой живут как бы отдельной от
всей остальной армии жизнью.
Некоторые вещи, понимаемые нами с
полуслова, приходится очень долго объяснять людям, с небом не связанным.
Особенно трудно объяснить, что такое профессионализм в лётном деле. Это
ведь не «взлёт – посадка» и даже не полёт. Это сам образ жизни,
перенесённый с неба на землю. Скажем, если на земле, чтобы подумать и
принять правильное решение, можно просто взять и остановиться, то в небе
это сделать невозможно. Поэтому ещё перед полётом должен быть создан
«образ» самого полёта и различные варианты действий в сложной
обстановке. Выработанная с годами привычка ПРЕДвидеть рождает
«предчувствие», как образ самой жизни. Решения принимаешь не с
бухты-барахты, а осознавая последствия и собственную ответственность.
Никто бы не летал, если бы не надеялся на благополучное завершение
полёта. Но командиры, которые ведут лётчиков в бой, ответственны
вдвойне, и за выполнение задания и за жизнь пилота.
Эту историю я услышал в пивной на Петровке. Была там такая. Недалеко от
МУРа, в подвале. В ней собирались достаточно культурные люди и велись
интересные разговоры. Но самое главное – всегда было пиво. Как-то раз я
был в Москве проездом по делам службы и поэтому в форме. До отправления
поезда оставалось некоторое время, которое я и решил скоротать, общаясь
с людьми за кружечкой-другой холодного бочкового пива. За столиком, к
которому я подошёл, стоял всего лишь один человек. Мужчина в годах,
морщинах и достаточно опрятной одежде, молча пододвинул ко мне газету с
очищенной воблой. Поблагодарив его кивком головы и отсалютовав ему
кружкой, я схода выпил почти половину. В пивной курили и я, закуривая,
предложил сначала сигарету собеседнику. Мы не произнесли ещё ни слова,
но начало общения нам понравилось.
- На чём летаешь? - спросил мужчина. Я понял, что раз он видит лётчика
во мне, то и сам имеет какое-то отношение к авиации.
- Як-28 Р, - сказал я, - во фронтовой авиации.
- Знаю я этот самолёт. Сам был во фронтовой, на штурмовиках летал.
- Хорошо летал, раз жив остался, - сказал я.
- Нормально, я ведь трусоват по натуре и делал только то, в чём был
уверен. Кроме того, инструктор мне в училище внушил, что само
пилотирование должно занимать минимум внимания, основное – это
осмотрительность и оценка обстановки.
- Согласен, - сказал я. Самолёт надо чувствовать задницей, тогда полёт
будет идти на подкорке и не мешать осмысленно выполнять само задание.
- Молодой, а соображаешь, - ответил он.
Мужчина протянул мне руку и сказал:
- Виктор,
- Георгий, - ответил я.
Виктор предложил мне выпить что-нибудь покрепче, у него с собой была
бутылка водки. Я согласился, но предупредил, что выпью немного,
поскольку в форме. Когда необходимая для общения атмосфера была
установлена, Виктор рассказал мне историю, которая не давала ему покоя
со времён войны.
При отступлении немцев где-то в восточной Европе полку была поставлена
задача по разрушению моста через реку, протекающую в ущелье. По этому
мосту фрицы перебрасывали крупное соединение. Дальняя авиация работала
по мосту, но точность бомбометания не позволила его разрушить. Послали
штурмовики. Эскадрилья сделала два вылета, потеряла четыре самолёта.
Противовоздушная оборона моста была плотной, на возможном направлении
атаки открывался заградительный огонь, кроме того, по самолётам стреляли
все, у кого было оружие. Мост не разрушили. Переправа продолжалась.
Командира полка вызвал по телефону командующий фронтом и в угрожающей
форме приказал непременно выполнить задание. Появление вражеского
соединения на его участке фронта было чревато большими потерями.
Выстроив лётчиков, комполка объявил о приказе и попросил добровольцев
принять участие в третьем вылете. Возникла тишина, ведь четверо лётчиков
уже погибли…
- Я полечу. – Вышел вперёд комеск второй эскадрильи, - Кто пойдёт со
мной ведомым?
Доброволец нашёлся. Самолёты загрузили бомбами, подготовленными для
контактного взрыва, «под завязку». На предельно малой высоте, повторяя
изгибы реки, самолёты вышли на цель. Ведомый держался плотно.
При подлёте к мосту, когда столкновение казалось неминуемым, ведущий
сбросил бомбы и резко потянул ручку управления на себя. Второй самолёт
выполнить манёвр не успел и врезался в мост. Взрыв самолёта и бомб
буквально снёс полотно моста в воду. Задание было выполнено.
Доложив на земле о выполнении задания и о потере ведомого, комеск
напился, но о том, что реально произошло, рассказал много позже …
Своего «Героя» он получил, после войны ещё некоторое время служил, но
как-то по инерции, как бы и не жил вовсе. Ни жены, ни детей у него не
было и до сих пор его мучает вопрос: что можно было бы сделать тогда,
чтобы совесть не мучила сейчас.
КОПЧЕНЫЙ САМОЛЕТ
Значица так.
Случай заурядный в служебной практике технаря, коим я тогда
служил в полку ПВО на должности обычного техника СД обычного
истребителя, но до сих пор вызывает восторг очевидца - моего брата,
приехавшего однажды навестить меня.
Как он добирался и каким образом нашел мою часть - разговор отдельный.
Но попал в мой бивуак он затемно, мокрый и уставший. До этого дня мы с
ним не виделись несколько лет, и встреча была весьма теплой.
Только мы сели за стол и врезали по пятьдесят - врывается посыльный и
объявляет, что полк перебазируется на другой аэродром. Что означает -
срочно прибыть к месту дислокации и подготовить эту летающую кучу
цветного металлолома к полету.
Снарядив брата вторым комплектом обмундирования, выдвигаемся.
Ночь. Темно так, что если закрыть глаза, то становится светлее. Весь
день лил дождь, грязюка непролазная. Движемся по проселочной дороге,
края которой определяются по периодическому нырянию по колено в кюветную
жижу. Минут сорок пешего пути в полной темноте с надеждой увидеть свет
оканчиваются разочарованием - электричество на аэродроме отсутствует.
Его выключили дяди в погонах, чтобы не демаскировать дислокацию боевых
единиц.
Небольшой экскурс в тайны обороны.
Самолеты на аэродромах хранятся в таких особых боксах - ангарах,
засыпанных грунтом. Вся эта монументалистика делается только для одной
цели - запутать противника. Чтобы вероятный противник подумал, что это
не ангары, в которых стоят всепогодные сверхзвуковые истребители, а
большие земляные kучи. Хотя подумать так практически невозможно, ибо
даже в стельку пьяный империалист поймет, что бетонные рулежки не могут
просто так вот вести к кучам земли. Но так заведено и с этим ничего не
поделать. Незасыпанной оставляют ту сторону, с которой находятся створки
распашных ворот. Как вы понимаете, для того, чтобы самолет периодически
можно было извлекать и ставить обратно.
Створки ворот весят с десяток тонн каждая и распахиваются, ездя по
рельсам на тележке, привод которой в хорошее время осуществляется
электричеством. Но его сейчас нет. На форсмажор имеется рукоятка,
похожая на ту, которой заводят грузовики. Пролив пару литров пота,
случайно обнаруживаем, что створки были заблокированы противооткатным
тормозом. То есть, эту махину мы тащили волоком. Тьфу! Ладно.
Надо подвесить на истребитель подвесной бак. Это такая большая сигара из
алюминиевого сплава, но нужно хотя бы приблизительно знать, где она
находится, и где находится сам самолет. А темно, нет фонарика, и мы с
братом ходим в позе зомби, вытянув руки вперед и периодически пытаемся
выколоть друг другу глаза пальцами. Эту проблему надо было как-то
решать, и мы нашли способ. Я взял тряпку, кусок проволоки и соорудил
факел. Вообще-то я хотел сделать мааааааленький факелок, навроде того,
коим ставят банки на спину кашляющего пациента. И я не виноват, что в
темноте факел получился у меня, как у Ку-Клукс-Клановца. Или даже как
огонь спартакиады в моем маленьком городке, откуда я родом. Честно
говоря, этого делать было, мягко говоря, низя. По инструкции разводить
открытый огонь можно не ближе 300 метров от самолета, а курить - не
ближе 25 метров от него.
Но мы не курили. Мы подсвечивали. Самолет, вместе со своим содержимым -
несколькими тоннами авиационного керосина, кислорода, катапультных
порохов, пиропатронов и боеприпасов были хорошо освещены огромным
факелом. Как это все не рвануло - до сих пор для меня загадка.
Приехал командирский УАЗик с начальством (благо, факел я успел
потушить), полковники погудели в темноте командирскими голосами и
скомандовали "отбой". Слегка попугав брата фокусом с ярко горящей
сигаретой в кислородной маске и воем бортового преобразователя тока
самолета, я повел его знакомиться с пропахшими керосином коллегами. Там
мой брат был посвящен в великое таинство поглощения технического спирта
и запивания его водой. Причем, обе компоненты содержались в одинаковой
посуде, и он всегда безошибочно запивал спирт спиртом, а воду - водой.
Шумный финал вечеринки окончился шествием с песнями и плясками домой по
дороге, которая больше не казалась темной и чудовищно грязной.
На следующий день мой самолет осматривал периодическим осмотром зам
командира по инженерно-авиационной службе. Он долго и задумчиво
разглядывал густую копоть на нижней плоскости крыла, но так и не задал
мне вопроса, которого я боялся услышать...
Брат до сих пор вспоминает с умилением об этом уикэнде. Хм. Пожимаю
плечами. Ночь как ночь. Каких тысяча была за службу. И веселее было, и
грустнее...
Obsidian_edge
В последнее время стали часто появляться истории про летчиков.
Правда,
грустные какие-то. Попробую переломить наметившуюся тенденцию.
Сам я летал за штурвалом самолета всего один раз. Друг дал полетать на
ЯК 18. Восторга особого не почувствовал, но трудностями профессии
проникся: перегрузки, вибрация, тряска - из любого душу вытрясут, а если
еще и сто грамм перед полетом пропускаешь, то вообще даже и рассказывать
неудобно, что там наверху происходит. А уж если лучший друг решил
показать пару фигур высшего пилотажа...
Но есть такие люди, которые не мыслят свою жизнь без авиации. Одним из
них был мой тесть. От него я, под водочку и хорошую компанию его
сослуживца, и услышал эту историю.
Во время войны все подростки стремились на фронт. Не стал исключением и
мой тесть. В 16 лет он прибавил себе 2 года и поступил в учебку, в
которой из него за пару месяцев подготовили летчика. Он успел-таки пару
лет повоевать, побомбить фашистов и дойти до Германии.
Не секрет, что старшие офицеры отправляли из Германии на Родину трофеи
машинами или даже вагонами. У солдат и младших офицеров такой
возможности не было, да и расстреливали за мародерство частенько.
Поэтому грабеж бундесбюргеров ограничивался ревизией буфетов и
подпольев: вся еда и питье в брошенных домах съедалась, а то, что не
было съедено, крушилось в хмельном перегаре руками, ногами и саблями
(бейсбольные биты тогда не продавались, а сабли подвернулись в каком-то
з`амке). Тесть специализировался на компотах: содержимое выпивалось, а
банки складывались в ящики, авось пригодятся. А так как транспортное
средство всегда было под рукой (то бишь самолет), то ящиков этих
скопилось немерено.
По возвращении в Москву тестя определили служить на Тушинский аэродром.
Совсем недалеко от дома. Дом был на Щукинской. Прямо возле теперешнего
метро. Практически, рукой подать от места работы. Маленький такой домик,
с маленьким таким садом. Ну, может пару соток.
Пролетая каждый раз над Щукино, тесть делал на бреющем полете пару
кругов над своим домом, дожидаясь пока на крылечко выйдет мать, махал ей
крыльями и улетал по своим делам. Идиллия. Круче чем в американских
фильмах.
Не знаю уж, страдали ли жильцы близлежащих домов от приступов
панического страха за свои дома и жизни (зря, кстати, повод был), но
Полину Давидовну знали и уважали все соседи вплоть до Курчатника
(курчатовского института) с одной стороны и Строгино с другой.
Так вот. Дом-то рядом. А нужные банки болтаются у сына (то есть тестя) в
самолете без дела. Запилила его Полина Давидовна: принеси, да принеси
сынок банки домой, ведь компоты надо закатывать, огурчики с
помидорчиками мариновать... Крепко засела эта мысль в голове у Яши.
Настолько крепко, что стыдно ему было и перед мамой и перед папой за
свое непутевое отношение к делу продовольственного обеспечения семьи на
зимний период. Но ведь несолидно 19-летнему пацану в летной форме
младшего лейтенанта таскать по Тушино ящики с банками. Коллеги засмеют,
да и соседи. Машин-то тогда не было в личном пользовании, а на такси
никто не раскатывал.
Но случай предоставился очень скоро. Дали Яше задание отвезти одного
артиллерийского капитана куда-то под Можайск, что-то там типа посмотреть
сверху на какие-то позиции, или просто по делам. Не знаю уж про это
Секретное Задание достоверно. Но у офицера с собой было. Чтобы не скучно
было лететь, или прибытие отпраздновать, или просто прийти в хорошее
расположение духа, или гильзы протереть... Но один-то пить не будешь.
Надо же разделить счастье с друзьями.
- Ну что, давай по маленькой? - сказал офицер уже на подходе к самолету.
- Давай, - согласился Яша и выдул стакан спирта.
- Еще по одной? - спросил офицер.
- Можно, - ответил Яша, подумав про себя, - а чем я хуже какого-то
гребанного артиллериста.
- Закусишь? - спросил капитан.
- А зачем тогда пили? - ответил Яша.
- Логично, - согласился уже хороший капитан.
Спирт подействовал с небольшой задержкой. Ее как раз хватило, чтобы
долететь до родного дома. В затуманенном двумя стаканами чистого спирта
мозгу всплыло клятвенное обещание матери насчет "привезти посуду домой".
Да и оказию такую грех упускать.
- Слушай, капитан! Ты там поищи у себя ящики под ногами.
- Нашел. НА чего с ними делать?
- Да посуду матери обещал завезти.
- Ааа, - протянул капитан, не догадываясь, что его ждет в самом
ближайшем будущем.
Все развивалось по обычному сценарию: подлет на бреющем, пару кругов над
домом, мать на крылечке... НО!!! Набор высоты с заходом в пике старый
сценарий не предусматривал. Поэтому в воздухе запахло
материализовавшимися страхами бедного пьяного капитана.
- Ящик с посудой нашел? - прокричал тесть.
- Да!
- Бросай!!!
- Ты что, oхуeл, она же разобьется
- Бросай, говорю, это приказ!
И так несколько заходов. По числу ящиков. Один ящик - один заход.
- Так вы, что, попали в дом-то? Крышу небось разворотили? - спросил я.
- Да ты что, в сад, в сад я метил, меня же бомбить учили...- обиделся
тесть.
Так и остался он без компота, помидорчиков и огурчиков в 1945 году.
Семен Семеныч
Летел в Москву как-то летом, в Домодедово.
Самолет - видавший все на свете старенький АН-24.
На посадке в аэропорту в нашем NN-ске пассажиров было примерно
пол-самолета, но большей частью китайцы, причем все мужики
интеллигентного вида, делегация какая-то возвращалась из командировки.
Надо сказать, что аэропорт в нашем областном центре неимоверно
занюханный: не ремонтировался с коммунистических времен, весь
облупленный, с грязными немытыми окнами, еле-еле освещенный. В
здоровенном здании всегда пусто и холодно, не работают зал ожидания и
буфет, нет даже авиакассы, воняет толчком. Народ появляется только
непосредственно перед посадкой.
Китайцы же, судя по всему, приехали много заранее и, удивленно озираясь,
шарахались по пустынному чудо-аэропорту.
Прошли регистрацию и стали в отстойнике ждать посадки. Вышла какая-то
тетя, отперла дверь и предложила пешком двигаться под дождиком через
пол-поля до самолета. Китайцы удивились еще раз - видимо предполагали,
что их все-таки не поведут, а повезут.
Подойдя к самолету, китайцы окончательно впали в ступор: перед ними
предстало почти черное от грязи и копоти, с кучей вмятин на корпусе
корыто с пропеллерами. Внутри все было тоже весьма засижено и попахивало
блевотиной.
Вы видели когда-нибудь БЕЛЫХ китайцев с большими круглыми глазами? Нет??
А я видел... :) Как только расселись, китайцы достали фляжки, явно не с
водой, и стали нервно отхлебывать.
Взлетели однако без проблем. Тем не менее, вскоре самолет стал регулярно
проваливаться в воздушные ямы. Китайцы запели песни. Наши ржали.
На подходе к Домодедово, почти перед самой посадкой, я внимательно
смотрел в окно, некоторые китайцы тоже. Надо заметить, что у АН-24
иллюминаторы выпуклые, так что если просунуть голову, то весьма неплохо
видно не только вбок, но и вперед. Перед началом взлетно-посадочной
полосы я вдруг разглядел сгоревший самолет, вроде ТУ-134, с отвалившимся
хвостом, заботливо прикрытый маскировочной сеткой. Его увидел не я один
- пара китайцев, отчаянно жестикулируя, стала что-то орать товарищам.
Некоторых китайцев прошиб холодный пот. Приземлившись, выходили они
очень быстро.
Что там за сгоревший самолет лежал я так и не понял, накануне никаких
сообщений про аварию в прессе не было.
Это, наверное, было что-то вроде пожелания "Счастливого пути!"
по-домодедовски.
Про Ил28 история на воспоминания натолкнула.
Опять СССР, конец 80-х и
родное Рижское...
Самолет-лаборатория Ан24. Группа курсантов работает в салоне, делает
всякие штурманские дела. Один из нас(по очереди)в кабине, на рабочем
месте штурмана делает то же самое. Обычно для отработки таких дел нам
выделяли воздушную зону где-нибудь в стороне от гражданских воздушных
трасс(от греха подальше)и мы часами там бороздили пространство, меняя
высоту и курс-отрабатывали выход на трассу и т. д. и т. п. Ну нам,
курсантам, еще ладно-мы учились, а вот экипажи(наши инструкторы) в таких
полетах скучали неимоверно(только представьте: часами туда-сюда,
туда-сюда...)(Кстати инструкторы у нас были настоящие профессионалы
своего дела и учили на совесть, спасибо им от души за науку) И вот в
один из таких полетов работаем мы как обычно: все в делах, приборах,
расчетах-стараемся в общем. И тут все разом обратили внимание, что вроде
как-то полегчало... Лежащие на столе предметы(всякие там линейки
штурманские, ластики, карандаши и т. д)вдруг оторвались от него и начали
парить в воздухе. Да и мы оторвались от сидений и держались на месте
только благодаря послушно(как учили) пристегнутым ремнями
безопасности...
Вау! Это было что-то. Но длился этот кайф, к сожалению не долго. Только
мы начали получать удовольствие от ситуации-как хрясь!!! В нормальное
положение нас вернули довольно жестко. Все конечно в недоумении-что это
было? А правду узнали только по окончании полета.
Рассказал наш товарищ, находившийся в тот момент в кабине:"Уж не знаю,
что подвигло командира и второго пилота на этот спор, но он сказал:"А
вот я щас 40м/с вертикальную скорость на снижении сделаю"(кстати обычно
самолеты снижаются со скоростью, в среднем,3м/с, чтобы с пассажирами не
произошло разных неприятных вещей)
- Второй:"Да ни фигa не сделаешь"
- Командир:"Да вот сделаю!"
- Второй:"Да ни фигa"
- Командир:"Ни фигa? А вот ннна!!!"
Штурвал от себя и банзай.
Вот так мы в первый(и скорее всего в последний)раз в жизни немного
побыли космонавтами(прикольное ощущение кстати).
Из рассказов авиатехника Васильича.
- А вы это, давайте, располагайтесь в грузовом.
- Ты смеешься? Где? Он завален весь под потолок.
- Ну, где-нибудь с краю, там вон сиденья даже виднеются.
- Да мы задохнемся там и замерзнем.
- Не, не. Даже не так будет. Мы сначала замерзнем, а потом задохнемся.
- Да ни хpeнa с вами не будет, мы низко полетим.
Лететь надо было на Ан-12, впрочем, как обычно. Но в гермоотсеке нам в
этот раз места не хватило. Туда сразу, как огурцы, набились какие-то
попутные отцы-командиры. А мы готовились пару часов «наслаждаться» гулом
двигателей, низкой температурой и отсутствием кислорода в грузовом
отсеке. Но кряхтеть перестали, как только узнали, что сразу после
взлета нам будут предложены элитные напитки нового урожая. Урожай, на
этот раз, собрали с правого борта высотного истребителя-перехватчика.
Взлетели. Минут через двадцать пол в самолете стал горизонтальным, и мы
развинтили канистру.
«Не напиваться», - предупредил старший. Хлопнули по стакану и закусили
яблоками. Канистру убрали от греха, люди разбрелись по салону, а я полез
в хвост, пописить в щель грузового люка. Щель оказалась ничего себе так.
Пописил, уронил туда яблоко, и стал разглядывать внизу кораблики (над
морем летели). Вдруг подумал, что створки люка открываются вниз, и сразу
перестал на них подпрыгивать. Пошел обратно к людям.
В салоне тем временем уже возникли клубы по интересам. В одном углу
бились в карты, в другом в шеш-беш, остальные как будто спали. И только
Сашка никак не мог найти себе компанию, переползая от одних к другим,
через кучу наваленного как попало, но хорошо привязанного оборудования.
Нехотя разбавленный спирт, уже вовсю плескался в его молодой голове, и
никак не давал покоя.
Я нашел себе укромное место, сел, поднял воротник, закрыл глаза и
притих. Не спалось, на душе было тревожно. Летать я вроде никогда не
боялся, но на днях у нас тут случилось. Взлетая, упал в море Ил-76 с
десантниками, все погибли, поговаривали, что из-за некачественного
топлива. А мы как раз и летели на этот аэродром. «А потом еще обратно
надо», - думал я.
Вдруг я очнулся от какой-то возни. Открыл глаза, вижу мимо меня в хвост
пробирается Сашка. Наступает мне на ногу, шевелит губами, поддатое лицо
извиняется и даже пытается стать виноватым. Спрашивать куда пошел,
бесполезно, гул не перекричать. Поэтому, просто отмахиваюсь от него
рукой. Наверное, тоже писить захотел.
Проходит еще немного времени. И в самолете начинается апокалипсис.
Внезапно настежь распахивается дверь в гермоотсек, из нее с перекошенным
лицом вываливается борттехник, спотыкается, падает с размаху на гору
оборудования и быстро ползет по ней. Кричит по дороге что-то, его никто
не слышит, но жутко становится всем. Замираем в своем непонимании и
наблюдаем. Когда он преодолевает половину kучи, в дверях появляются еще
и летчики.
«Оба, твою мать», - быстро считаю в уме я. Что это? Бля. А эти куда?
Нехорошие предчувствия превращают весь ливер в животе в холодец. Лица у
летчиков такие, что никаких сомнений по поводу ситуации вообще не
остается. Волосы у меня встают дыбом, когда и они бросаются вслед за
техником.
«Кто первый доползет, того и парашюты» - пронзает меня догадка. На
дрожащих ногах приподнимаюсь, и вижу, как уже добравшийся борттехник
вытаскивает нашего Сашку из хвостовой кабины стрелка.
«А все-таки он сумел состряпать виноватое лицо», - думаю я немного
погодя, когда на него орут и трясут уже все трое.
Потом «потрясенного» Сашку летчики сдают на поруки старшему, орут уже на
него, и уходя обратно, хлопают дверью. Охеревший народ потихоньку
начинает подтягиваться в кучу, узнать, что случилось. Для борьбы с
навалившимся стрессом опять появляется канистра.
Перекрикивая шум, выясняем. А случилось вот что. Сашка от скуки забрался
в хвостовую гермокабину стрелка. Посидел там, потом стал нажимать всякие
кнопочки, щелкать тумблерами, давить на гашетку. Летчики сразу поняли, в
хвосте самозванец. Выкурить его оттуда был послан борттехник.
И все бы ничего, но в это время Ан-12 нагнал наш истребительный полк.
Командир полка с ведомым снизились, покачали нам крыльями, и по радио
напомнили, что техническому обеспечению перелета полка надо бы
поторапливаться.
Вот. Но техник был еще в пути, а Сашка в кресле стрелка уже разошелся не
на шутку. Он нашел там забытый кем-то шлемофон, надел его, и как раз
сейчас расправлялся с американскими асами в голубом небе Вьетнама. Ну, и
в разгаре боя, незаметно для себя щелкнул нужным тумблером, и вышел в
эфир.
Наш командир, наверное, сильно удивился, когда вместо привычного ответа:
«Есть, выполняю», вдруг услышал крик: «А-а-а, суки, окружаете. Ну,
ничего, сейчас я вам покажу, как Родину любить. Тра-та-та-та-та».
Ну, тут уж подорвались все.
В общем, не скучали в полете. А на аэродроме том, нас почти никто и не
встречал. Кроме командира полка. Он один стоял у трапа. Мрачнее тучи.
«Ну, давай Саня, иди уже», - и старший первым подтолкнул на трап нашего
«стрелка-радиста».
Как это начиналось у нас (до первого угона самолета с убийством
бортпроводницы в августе 1972 года, в СССР на дальних авиарейсах только
тетеньки в форме проверяли билеты на входе в самолет).
События о которых пойдет речь начали происходить в сентябре 1972, в
пятницу. Будучи еще дипломником, я поучаствовал в работе, доклад о
которой надо было сделать на всесоюзной конференции в Цахкадзоре
(Армения). Но руководитель темы почему-то в последний момент не смог
поехать. Наши запоздалые попытки переделать командировку и билет на меня
окончились ничем. Тогда он (40 лет, лысый, круглолицый) отдал свои
паспорт и билет мне (21 год, с прической под Битлз, лицо вытянутое). В
последующие субботу и воскресение я ну очень хорошо отпраздновал день
Учителя с знакомыми девчонками (они начинали работать учителями сразу
после универа, а я только что стал аспирантом). В понедельник утром я на
автомате доехал до аэропорта и лег полежать на утреннем солнышке. Мой
коллега, который тоже летел на конференцию, меня нашел, построил и
поставил в очередь на посадку. Он не знал, что нам не удалось переделать
документы на мое имя. При входе в накопитель рядом с
женщиной-контролером стоял военный (может милицейский?) патруль, что
выглядело примерно как танк возле булочной сейчас. Имея слабый контакт с
реалом, я не реагировал на предложение показать билет и паспорт. Мой
коллега быстро обшарил мои карманы и нашел документы. Передвая билет и
паспорт (моего шефа) контролерше, он открыл его на странице с фото. Он
потом мне рассказал, что впервые понял, как можно думать несколько
мыслей сразу: меня надо будет спасать немедленно, в милицию нам нельзя -
допуск к секретам погорит, а без него в нашей науке делать нечего,
вязать будут как угонщиков, а ему без этой конференции лишний год ждать
защиты и несколько других, более музыкальных: нафига ему эта гармонь,
почему другим так везет (мне явно было все это по барабану) и т. п.
Время остановилось для него (я просто стоял как бревно). Контролерша
сначала внимательно изучила билет и паспорт по-отдельности. Старший
патруля впился глазами в мое лицо, видимо наблюдая моторику
потенциального угонщика самолета. Моторики не было никакой вообще -
какой там ботокс. Затем контролерша расположила паспорт и билет рядом и
стала их сличать. Патруль продолжал есть меня глазами. Наконец,
конторлерша закрыла паспорт и вернула его мене вместе с билетом, так и
не взглянув мне в лицо. Патруль паспортом не интересовался в принципе.
Нас пропустили. Все это я узнал где-то посредине полета, когда я немного
пришел в себя и товарищ мне рассказал что показывали, когда кино для
меня рвалось. Поскольку я не оценил его готовность меня спасать, товарищ
мстительно заметил, что из Еревана я буду вылетать уже один (почему - не
помню). Но Армения всегда была немного другим местом. Как оказалось в
дальнейшем, несмотря (а может - вследствие?) на то, что гора Арарат
(Турция) видна из аэропорта, никакого контроля, даже билетного! в Ереване
при вылете не было вообще.
ЭКИПАЖ Когда-то мой друг Дима жил в Иркутске и был не кем-нибудь, а целым командиром экипажа большого пассажирского самолета.
Два раза в неделю Дима летал в Москву и считался первым парнем в городе, но об этом в другой раз, а сейчас обрисую для вас одну из многих его авиационных историй: Уставшие, но довольные члены экипажа, опытными руками и ногами продвигали самолет все ближе к родному дому. Все по плану и в штатном режиме, до посадки минут пять. Мужики уже почувствовали себя дома и расслабились... а зря.
Дима возьми да ляпни:
- Этот хренов Шмарко, премии меня лишил за нефиг... Вот же сучий потрох!
А Шмарко, надо сказать, - это начальник их отряда. Его все без исключения боялись и ненавидели.
Второй пилот, невзначай подхватил:
- И не говори, скотобаза! Обещал мне отпуск, а когда я уже путевки купил, этот говнюк Шмарко видно позавидовал и не пустил... Чтоб его земля выбросила!
Третий:
- А мне он вставлял палки в колеса на переаттестации:
- «Зачем тебя переаттестовывать, ты и так неплохо живешь, вон себе, смотрю, новую машину купил у меня такой нет». Ну не ублю...
И тут все трое замерли и похолодели.
Они поняли - это их последний в жизни полет (не пугайтесь, в качестве пилотов последний...) Дело в том, что этот Шмарко каждый раз после приземления самолета, изучал по «черному ящику» действия экипажа для последующего разбора полета, и как следствие взбучки...
Ясно, что когда начальник прослушает все эти разговоры, то бедные летчики не успеют написать заявления по собственному.
Но оставалась еще одна маленькая лазейка: запись голосов членов экипажа длится полчаса, а дальше начинает затираться начало и так непрерывно. В результате всегда есть последние 30 минут разговоров в кабине.
Наши славные парни влезшие по уши в дepьmo, молча переглянулись, кивнули друг другу и ну давай играть в игрушки:
- Земля, земля, я борт такой-то. У меня нештатная ситуация, садиться пока не могу!
Авиация и сегодня дело темное, а уж если хорошие летчики хотят ее притемнить, то только держись… Им видней как навести тень на плетень, организовать вибрацию и болтанку, чтобы по черному ящику было видно: с самолетом все очень не так, но экипаж своими умелыми действиями предотвратил катастрофу. Причинно следственная связь будет непонятна. Кто может подумать, что экипаж намеренно на ровном месте стал трясти свой самолет как грушу?
На полосе уже ждали пожарные и скорые - как положено.
А наши бравые ребята все героически боролись с нештатными ситуациями, которые сами и создавали. Болтанка, перегрузки, виражи. Черный ящик все наполнялся тревожными параметрами. Но время нужно было еще тянуть и тянуть. Полчаса, болтанки и ажиотажа - срок немалый.
Все пару сотен пассажиров без исключения, завтрак и ужин вернули обратно авиакомпании.
Прибежала стюардесса:
- Что случилось, мы разобьемся!!!? В салоне паника, все молятся и орут!
Что им сказать!?
И Дима спокойным голосом Жженова из фильма «экипаж»:
- Тамарочка, успокой людей и знаешь, что: сделай-ка ты нам кофейку...
Короче говоря, как только старая запись, в которой парни чморили Шмарко, затерлась новой, героической, самолет тут же идеально сел, гордо продефилировав мимо скорых и пожарных.
Экипаж понимал, что хочешь, не хочешь, а надо выходить из кабины и проходить сквозь строй облеванных и потрясенных пассажиров.
Летчикам было стыдно и страшно. Была, не была. Дима открыл дверь и, глядя в пол, вошел в пассажирский салон… Сталину ни разу так не аплодировали в Колонном зале дома союзов, как этим «героическим» парням:
- Спасибо мужики, вы настоящие герои!!!
- Вы сотворили невозможное, все мы живы и даже никто не пострадал!!!
- Командир, как ваше имя, я назову им своего будущего ребенка!!!
- Дайте вас расцеловать ребята!!!
Летчики, все так же глядя в пол и продвигаясь к выходу:
- Ну что вы, не нужно, это наша работа… Если бы пассажиры знали всю подноготную этого «подвига», то наверняка, у меня не было бы друга Димы... Линчевали и правильно бы сделали. А так их с благодарностью будут вспоминать всю свою жизнь.
P. S.
По окончании служебной проверки, Шмарко на общем собрании вывел перед всеми Димин экипаж и объявил благодарность за своевременные и грамотные действия в чрезвычайной ситуации.
А экипаж думал только об одном: не встретиться бы друг с другом глазами, расколются на хpeн...