if (!string.IsNullOrEmpty(Model.PrevPageFullUrl))
{
}
if (!string.IsNullOrEmpty(Model.NextPageFullUrl))
{
}
Анекдоты про секс
Skip to main content
Кузя. Свадьба закончилась, разъехались гости и дочь переехала к мужу. В квартире опустело. Неделю промаявшись в тишине, мы с женой решили купить животное.
Предполагалось, что оно станет достойной заменой дочери и не даст угаснуть
родительским рефлексам - кормить, дрессировать, выводить погулять и убирать
нагаженное. Но, в отличие от дочери, животное не будет огрызаться, воровать
мои сигареты и шуршать по ночам в холодильнике.
Кого будем покупать, еще не решили, и планировали определиться по месту.
В воскресенье мы с женой поехали на Птичий рынок. Возле входа продавались
симпатичные морские свинки. Я вопросительно взглянул на жену. - Не пойдет, -
отрезала она. Наша была сухопутная. Рыбки отпадали из-за своей молчаливости.
Попугаи, похожие раскраской и болтливостью, вызывали у жены аллергию
на птичий пух. Мне понравилась мартышка. Ее ужимки напоминали дочь в период
полового созревания. Но жена обещала лечь между нами трупом. Пришлось, как
обычно, уступить. Ну и ладно. В конце концов, с этой обезьяной мы знакомы
едва ли пять минут, а к жене я уже привык. Оставались собаки и кошки.
Но с собаками надо по утрам гулять. А кошек я отсек сразу. Что-то я себя плохо
представляю в роли продавца котят у метро. Да и ведут себя кошки отвратительно,
когда им кота хочется, а хотят они его непрерывно. Итак, коты.
Нашего Кота мы узнали сразу. В плексигласовом аквариуме лежал средних размеров
комок серого меха. Его облепили несмышленые котята и тыкались носом в брюхо.
Кот спал. Наверное он был очень добрым и не прогонял котят. На аквариуме висела
табличка - «Кузя». Продавец рассказала трогательную историю, что кота продают
из-за того, что в доме подросла собака и не дает ему житья. Внешне наш избранник
казался породистым персом. Но документов, подтверждающих, что сплющенный нос
не родовая травма, а признак породы, не было. То ли сгорели бумаги при наводнении,
то ли утонули при пожаре. По пропавшим документам кота официально величали Кайзер,
но он легко отзывался на «Кузю». И мы его купили.
Поднимаясь в подъезде по лестнице, жена ехидно поинтересовалась: - А ты уверен,
что он не кастрированный? Я напрягся. Не то, чтобы я плохо отношусь к сексуальным
меньшинствам, просто кот должен быть Котом. И при каждом удобном случае обязан
делать котят. А кастрировать животное, по-моему, вообще последнее дело.
Я распластал Кузю прямо на лестнице и, не взирая на его протесты, провел первичный
урологический осмотр. В полумраке подъезда закрытые мехом кошачьи гениталии
визуально не просматривались. Все толстенькое пушистое брюхо было в свалявшихся
комках шерсти и казалось, что яйца росли по всему животу. Тщетно пытаясь вызвать
в себе чувства зоофила, я провел рукой по кошачьей промежности. Кот взвыл, но яйца
я кажется, нащупал.
В этот день с ревизией холодильника к нам в гости заявилась дочь. Увидев Кузю,
она оставила в покое изрядно обглоданный тортик и напала на зверя. Вдвоем
с мамашей они засунули его в ванну и отмыли детским шампунем. Кот противно
помявкивал. Потом его спеленали и, растерев моим полотенцем, высушили феном.
Принявшего достойный вид Кузю жена стала расчесывать, выстригая свалявшиеся
комки шерсти.
Идиллия раскололась душераздирающим мявом и грохотом. Прозвенели стеклянные
брызги и раздался вой. Я отставил пиво и не спеша прошел в комнату. Жена сидела
на диване и в такт своим подвываниям покачивалась, вытянув на коленях руки
с набухавшими кровью царапинами. Рядом валялись ножницы и клочья кошачьей шерсти.
Мы с дочерью столпились у тела пострадавшей.
- И что случилось?
Жена посмотрела на нас тоскливыми глазами и снова взвыла:
- Я-а-а-й-ц-а-а.
- Что яйца?
- Оторва-а-а-ались.
- Откуда?
- От кота-а-а-а.
Я далек от медицины, но у меня есть стойкое подозрение, что яйца просто так
не отрываются. Даже у котов. Даже если за них дернуть. Долго и безуспешно сквозь
рыдания я пытался понять, что произошло. По натуре я добрый человек, поэтому
мне ужасно хотелось придушить любимую. Мне всегда хочется убить рыдающую женщину.
Из чувства сострадания. Как тяжелораненого бойца, чтобы она не мучалась сама
и не рвала стонами душу окружающим.
Наконец жена раскрыла крепко сжатые до этого кулаки. На окровавленных и мокрых
от слез ладонях, лежали два пушистых комочка. Серая шерстка на них поблескивала
капельками крови. Оказалось, что когда жена выстригала колтуны между задними
лапами, кот дернулся. Она же, ранее нацелившись ножницами на свалявшийся комок
шерсти, по инерции состригла то, что туда попало. А попали, с ее слов, туда именно
яйца. Сквозь слезы и непрерывно текущие сопли удалось разобрать, что кот взревел
от боли и спрятался под диваном, предварительно расцарапав в кровь руки жены.
И, естественно, по пути разбил вазочку. Если честно, то на его месте за отрезанные
яйца я откусил бы голову и разгромил всю квартиру. О чем и сообщил жене, вызвав
новый всплеск истеричного воя.
Мы с дочерью вооружились шваброй и залегли на полу. Под диваном, в самом
дальнем и пыльном углу янтарем светились глаза новоявленного кастрата. Кот недобро
урчал. Как мужик мужика я его понимал. На ласковые призывы, подкрепленные
сосисками, он не реагировал. Дочь осторожно подпихивала Кузю шваброй к внешнему
краю дивана, а я пытался прихватить жертву доморощенного хирурга за выступающие
конечности. Котяра оказался на редкость сметливым и не расслаблялся. Он непрерывно
огрызался и стучал лапами по деревянной ручке, оставляя на ней глубокие царапины.
Наконец, он удачно вцепился когтями в швабру и подъехал на ней поближе. Боже,
в каком он был виде! Сумасшедшие ярко желтые глаза. На морде и усах паутина,
на хвосте столетняя поддиванная пыль. За полчаса общения с моей женой из красавца
перса он превратился в бомжеватого кастрата. Мне взгрустнулось от пришедшей
в голову аналогии.
Я прижал к себе настороженно затихшего зверюгу и успокаивающе почесывал за ухом.
Понемногу Кузя успокоился, напружиненные лапы расслабились... и он хрипло замурчал!
Мурлыкал он громко, слегка прикрыв глаза. Похоже жена что-то напутала - надо быть
последним идиотом, чтобы мурлыкать после кастрации. Дражайшая встала на цыпочки,
и пытаясь разглядеть увечья, как обычно, несла чушь:
- Ему плохо? Он хрипит? Я вызову скорую!
Кот открыл мутный глаз и, разглядев мучительницу, напряженно затих. Похоже, он
и впрямь собирался захрипеть. Я разогнал женщин и отнес кота на кухню.
Мы пили с ним пиво и снимали стресс. Я рассказывал ему, как тяжело живется
мужику, когда в доме одни бабы. Кузя понимающе взмуркивал. Казалось, что мы нашли
общий язык. Минут через десять котяра валялся кверху брюхом у меня на коленях.
Его мурлыканье согревало душу. Взаимное доверие подошло к стадии выяснения
интимных подробностей. Меня волновало, не повредила ли жена мужское достоинство.
Кот распростер лапы и я углубился в осмотр. Яиц не было. Я еще хлебнул пивка
и снова разгреб шерсть. Яйца не появились. И, судя по всему, их никогда и не было.
У меня на коленях лежала кошка. Достаточно крупная для женского пола, симпатичная
персидская кошка. С округлившимся животиком. И то, что жена отрезала, очевидно
было клочками свалявшейся шерсти с кровью от царапин.
Мы не пошли бить морду продавщице за подлый обман. Общие с кошкой переживания
нас сроднили. И зовут ее теперь не Кузя.
А вчера у Козы родилось четыре пушистых котенка. У нас в доме снова дети.
Михаил.
Валентинка.
Рассказала на днях бывшая однокурсница, назовем ее Валей в честь предстоящего праздника. Для любителей отыскивать реальные прототипы уточню, что рассказала по скайпу, да и некоторые детали я по возможности поменял.
На Валю и сейчас, после рождения второго внука, оглядываются мужики на улицах. А тридцать лет назад у ее ног лежал весь наш третий курс в полном составе. Но девушка на мелюзгу не разменивалась, а выбрала самый кругой вариант – пятикурсника, секретаря комитета комсомола, красавца с внешностью былинного русского богатыря. И все у них шло отлично, пока Валя, не обнаружив в положенный срок положенного недомогания, не обрадовала своего богатыря перспективой стать вскоре папой. Тут-то и выяснилось, что богатырь ничего такого в виду не имел, жениться не планировал, это у него была не любовь, а свободный cekc свободных людей, и вообще сама не убереглась – сама и избавляйся.
Родители дули примерно в ту же дуду: куда тебе рожать, тебе еще учиться и учиться, вот у нас знакомый доктор, сделает с обезболиванием, даже не почувствуешь ничего. Валя к проблеме отнеслась философски, аборт так аборт, не она первая, не она последняя. Села в трамвай и поехала к доктору. Но что-то такое под ложечкой жало и беспокоило.
Я попробую пояснить, почему эта тема всплыла у нас в разговоре именно теперь, в преддверии дня всех влюбленных. Мы тогда про святого Валентина, конечно, не знали. Но, во-первых, дело было как раз в середине февраля. А во-вторых, в деле фигурирует любовное письмо, хотя и очень своеобразное. Вот сейчас про него будет.
Вот Валя едет в трамвае. Пробила талончик, положила его в карман пальто. И с некоторым удивлением обнаружила, что в кармане лежит конфета. Хорошая, шоколадная, марки «Золотая нива». Такие даже в Москве продавались далеко не в каждом гастрономе и стоили чуть ли не десять рублей кило.
Развернув обертку, Валя удивилась уже по-настоящему. Внутри фантика конфета оказалась завернута в записку. На обрывке тетрадного листка кривым почерком только что научившегося писать ребенка было написано:
МАМА МНЕ БОЛЬНА НИСЕРДИСЬ Я ТИБЯ ЛЮБЛЮ РОМА
Валя ни в какой степени не была ни религиозной, ни сентиментальной. Она попыталась объяснить происхождение записки рациональным образом, но ничего не вышло. Сладкое она любила, но именно этот сорт конфет не встречала очень давно. Знакомых по имени Рома у нее не было ни одного. Знакомых детей дошкольного и младшего школьного возраста – ненамного больше. Это пальто она не надевала с осени, до вчерашнего дня ходила в шубке, так что не оставалось даже шанса, что кто-то случайно положил конфету в карман в гардеробе.
В обшем, при всем неверии в мистику, выходило, что игнорировать столь явное указание свыше никак нельзя. Валя дожевала конфету (вкусная!) и пересела во встречный трамвай. Родителей поставила перед выбором: либо они смиряются с ролью бабушки и дедушки, либо с завтрашнего дня у них будет на одну дочь меньше. А она как-нибудь проживет и даже институт кончит, в нашей стране матерей-одиночек поддерживают.
Родители, поразмыслив, выбрали первый вариант. Матерью-одиночкой побыть не довелось: на освободившееся от комсомольского вожака место немедленно нашлось не меньше трех претендентов, которых не смутил Валин растущий живот. Наученная горьким опытом Валя выбрала из них самого скромного, я бы даже сказал – самого завалящего, и к моменту родов была уже счастливо замужем. Где и пребывает до сих пор, в отличие от многих ее товарок, вышедших замуж по ах какой любви и успевших с тех пор развестись, некоторые и не по разу.
Родив (мальчика, кто бы сомневался), Валя уперлась рогом еще раз: ребенка будут звать Ромой и никак иначе. Никто ее не поддержал, а больше всех фыркала младшая сестра-шестиклассница:
- Тьфу, что за имя, будет как мой Ромчик.
- Какой еще твой Ромчик? – насторожилась Валя.
Тут-то все и выяснилось. Оказывается, у шестиклассников был подшефный первый класс, и один из первоклашек зимой внезапно воспылал к Маше любовью. Проявлялась любовь в том, что он больше всех шумел, хулиганил и норовил поставить подножку. Маша в конце концов не выдержала и треснула его пеналом по голове. На следующий день Ромчик принес конфету – мириться. Маша конфету есть не стала, потому что все еще сердилась, а чтобы добро не пропало, сунула ее в карман сестре.
Валя еще раз перечитала записку. Да, конечно, там было написано не «Мама», а «Маша», как это она сразу не прочитала правильно? Но сына все равно назвала Ромой.