Skip to main content
Прихожу сегодня на оперативку.
Все уже на месте сидим ждем Палыча (нашего дражайшего капитана). Залетает...
— Вашу мать! Кто вчера в опергруппе дежурил?!
— А что случилось? В чем дело?
Смотрю, Палыч окончательна озверевает:
— Кто вчера в опергруппе дежурил?!
Встает Кудряш:
— Я, товарищ капитан.
Палыч:
— Ты на вызов ездил?!
Кудряш:
Так точно, товарищ капитан.
Палыч:
— Покойницу забирал?!
Кудряш:
— Забирал... (смотрю задумчивей все Кудряш становится)
Палыч (с надрывом в голосе):
— НУ?!
Кудряш:
— Николай Павлович, ну я ее это… в морг отвез, там сторож один был, мне ее пришлось самому затаскивать.
(сторожа в нашем приюте по обыкновению в умат пьяные).
Палыч:
— Ты дальше рассказывай, лейтенант.
Кудряш:
— Ну в морге мест не было... А она, ведь, — старушка, не мог уж я ее на пол бросить… Ну я ее на стул посадил около сторожа, а она сползает… я веревкой ее и привязал, в одну руку ей паспорт положил, в другую постановление на вскрытие…
К моменту когда Кудряш закончил ржали уже все, именно ржали.
Палыч:
— Мало того, что сторож ей всю ночь анекдоты рассказывал, так с утра пришла уборщица, тоже бабка кстати… попросила твою бабку, чтобы она ноги подняла, бабка молчит... Уборщица подумала, что бабка заснула и толкнула ее ноги шваброй, когда уборщица поняла, что бабка умерла, то она сразу потеряла сознание и падая зацепила документы, которые аккурат упали на уборщицу... Санитары думая, что уборщица и есть покойник, так как документы лежали на ней. Погрузили ее на каталку и отвезли на вскрытие, где ее раздели и положили на стол для вскрытия. В это время, пришли студенты 1 курса с мед-училища, присутствовать при вскрытии, окружили уборщицу и преподаватель собираясь сделать первый надрез, повернул уборщице голову, в этот момент она открыла глаза и очнулась. В обморок упали все, даже преподаватель...
После этих слов началась просто истерика, меня аж слеза со смеху прошибла… Вот такая у нас, веселая работа.
Я вхожу в ординаторскую, сажусь в кресло, вытягиваю ноги, прикрывыю глаза.
- Первый год?
- Что? - я вздрагиваю, привстаю. В ординаторской был полумрак, я не заметил, что здесь есть кто-то ещё.
- Первый год работаете? - тучный мужчина располагается на диване в дальнем углу комнаты. - Просто я вижу, зашёл молодой врач, усталый и слишком взволнованный одновременно.
- Извините, но посторонним здесь находится нельзя.
- Прошу прощения. Но я не совсем посторонний. Я работал здесь почти 30 лет. Хирургом. Детским. Два года на пенсии. Зашёл навестить коллегу, Павла Александровича. Вы его должны знать, он тут главврач.
Мужчина подходит ко мне.
- Василий Игоревич.
- Сергей ... Сергей Владимирович, - обмениваемся рукопожатием. Пальцы у него тонкие, но рука твёрдая.
- Я уже шёл на выход, но проходя мимо "родной" ординаторской не удержался и заглянул. Этому дивану лет 10 точно! Сколько ночей на нём провёл на дежурствах. Только присел, а тут вы. Дышит тяжеловато, на кресло прямо свалился. Ну, думаю, - новичок!
- Я третью неделю здесь, после ординатуры. Детская больница скорой помощи - самый отчаянный выбор. Знаете, все эти травмы у детей... кажется никогда не привыкну. Хотя коллеги, уверяют, что уже через пару месяцев не буду реагировать на крики и плач, "обрасту чешуей". Но если не получится, попрошусь во "взрослую" клинику.
Василий Игоревич слегка улыбается, смотрит в глаза.
- Я надеюсь, что не обрастёте и останетесь здесь. Ни разу в своей жизни я не пожалел, что стал именно детским хирургом. Наша профессия позволяет познать человека как никакая другая. Могу с уверенностью сказать, что всё самое настоящее встречается именно в детях. Страх, боль, отчаяние, смелость, мужество и любовь.
Василий Игоревич молчит несколько секунд, хмурится, рассказывает:
Лет 15 назад, ночью забегает сюда в ординаторскую сестра из приёмного покоя.
- Автодорожка! Пациент тяжелый во второй операционной!
Прибежал, бригада уже собралась, на столе девочка лет шести. Пока одевался и стерилизовался, узнал подробности. В машине была семья из четырех человек. Отец, мать и двое детей: близнецы мальчик и девочка. Больше всех пострадала девочка: удар пришёлся в область правой задней дверцы, там где находился ребёнок. Мать, отец и её брат почти не пострадали - царапины и гематомы. Им помощь оказали на месте.
У девочки переломы, тупые травмы, рваные раны и большая потеря крови.
Через пару минут приходит анализ крови, и вмести с ним известие, что именно третьей положительной у нас сейчас нет. Вопрос критический - девочка "тяжелая", счет на минуты. Срочно сделали анализ крови родителей. У отца - вторая, у матери - четвёртая. Вспомнили про брата-близнеца, у него, конечно, третья.
Они сидели на скамейке в приёмном покое. Мать - вся в слезах, отец бледный, мальчик - с отчаянием в глазах. Его одежда была вся перепачкана кровью сестры. Я подошёл к нему, присел так, чтобы наши глаза были на одном уровне.
- Твоя сестричка сильно пострадала, - сказал я.
- Да, я знаю, - мальчик всхлипывал и потирал глаза кулачком. - Когда мы врезались, она сильно ударилась. Я держал её на коленях, она плакала, потом перестала и уснула.
- Ты хочешь её спасти? Тогда мы должны взять у тебя кровь для неё.
Он перестал плакать, посмотрел вокруг, размышляя, тяжело задышал и кивнул. Я подозвал жестом медсестру.
- Это тетя Света. Она отведёт тебя в процедурный кабинет и возьмет кровь. Тетя Света очень хорошо умеет это делать, будет совсем не больно.
- Хорошо. - мальчик глубоко вздохнул и потянулся к матери. - Я люблю тебя, мам! Ты самая лучшая! - Затем, к отцу - И тебя папа, люблю. Спасибо за велосипед.
Света увела его в процедурную, а я побежал во вторую операционную.
После операции, когда девочку уже перевели в реанимацию, возвращался в ординаторскую. Заметил, что наш маленький герой лежит на кушетке в процедурной под одеялом. Света оставила его отдохнуть после забора крови. Я подошёл к нему.
- Где Катя? - спросил мальчик.
- Она спит. С ней всё будет хорошо. Ты спас её.
- А когда я умру?
- Ну... очень не скоро, когда будешь совсем старенький.
Василий Игоревич произносит последнюю фразу с дрожью в голосе. Молчит минуту.
- Вижу, Сергей Владимирович, вы не очень поняли что особенного тогда произошло. Я тоже осознал не сразу. Несколько часов мучили сомнения, и потом осенило. Много лет прошло, а у меня до сих пор мурашки каждый раз, как я вспоминаю этот день. Мальчик думал, что умрет после того как у него "возьмут кровь". Поэтому он прощался с родителями. Скажете, детская наивность? Ну и что? Он на все сто был уверен в том, что погибнет. Он реально жертвовал жизнью ради сестры. Понимаете, какой подвиг он совершил? Самый настоящий. И никто не заметил. Оставайтесь здесь работать, Сергей Владимирович. Временами будет тяжело, но вы никогда не пожалеете.
Выходит утром гаишник на дорогу, голова после вчерашнего раскалывается. Смотрит - джип несется. Ну он остановил его с целью сбора средств на опохмел.
Смотрит, а там бомж сидит. Документы проверил - правда, бомжа машина. Ну мент его спрашивает:
- Ты же бомж. Ты где такую крутую тачку взял?
- А мне пьяные новые русские предложили, если я их рассмешу - джип мой.
Ну я их и рассмешил.
- А как?
- Да я одному лысому на голову насрал, у него сразу волосы выросли, вот умора была.
Мент шапку снимает, там лысина. Он и говорит:
- А ты мне так насрать можешь?
- Могу.
Бомж срет менту на лысину, a из кустов раздается хохот и крик:
- Не, ну ваще, да я ему еще и хату подарю.
Молодая пара решила завести ребенка. Пробуют месяц, два, пробуют год... не получается. Решили пойти к доктору, провериться.
- Доктор, так и так, долгое время уже пытаемся завести ребенка, но не удается. Уже больше года пробуем, что нам делать?
Доктор посмотрел-посмотрел на них, и говорит:
- Мужики, вы че, серьезно что ли?
Адам с Евой резвятся в саду, спускается к ним Бог и говорит:
- Дети мои, у меня есть два подарка, только вы должны решить кому какой. Первый подарок- писать стоя!
Адам орал громче и бился головой об деревья, что он хочет писать стоя, что всю жизнь мечтал об этом и все такое. Ева ему уступила, и Адам побежал по саду, радовался, прыгал, кричал, ссал на все подряд: на деревья, на цветы, на каждую букашку и просто на землю. Ева встала рядом с Богом, в молчании смотрели они вместе на это безумие. И тут Ева спросила:
- Господи! а второй подарок какой?
И молвил Бог:
- Мозги, Ева. Мозги! Но мозги, Ева, придется тоже отдать Адаму, иначе он тут все обоссыт!