Skip to main content
Разбирая копившуюся годами макулатуру, наткнулся на инструкцию к старому мобильнику одной известной германской фирмы.
Такая толстенькая брошюрка, толстенькая не оттого, что там много полезной информации, просто она на нескольких языках. От нечего делать открыл раздел на русском и в одном месте наткнулся на текст, помеченный восклицательным знаком в жёлтом треугольничке: “во избежание повреждений и травм НЕ ЖУЙТЕ АНТЕННУ И НЕ КОВЫРЯЙТЕ АНТЕННОЙ В УХЕ”. Посмотрел украинский вариант, ничего об использовании антенны не по назначению там не увидел. Меня это заинтриговало, стал смотреть, что же написано по этому поводу на других языках. Английский я знаю хорошо, немецкий – на бытовом уровне, языки братьев-славян болгар, чехов и т.п., чтобы понять общий смысл, знать не нужно, у них много слов, схожих по звучанию с русскими. Разве что французский я не осилил. НИГДЕ, КРОМЕ РУССКОГО, про применение антенны в качестве ковырялки в зубах, ушах и прочих отверстиях на человеческом теле, нет никаких намёков. Может, конечно, это шутка нашего переводчика, но, во-первых серьезная фирма вряд ли бы выпустила инструкцию не проверив (на брошюре, кстати, есть надпись «printed in Germany»), а во-вторых… у меня есть коробка со старыми раздолбаными мобильниками, принесенными разными людьми в разное время, и я наконец понял, что это за непонятные вмятины на антеннах. Нет, наш менталитет не победить.
С ужасом обсуждаем с подругой КУРС ГОМОТЕРПИМОСТИ, который заставляют посещать в обычной немецкой школе в Мюнхене ее племянников.
На курсах, кстати, в анатомических подробностях с помощью красочных методических материалов рассказывается как это все делается. На детей это произвело ужасное впечатление.
"Да, кстати, - говорит Маринка. - Я сегодня такси ловлю, там водитель-грузин. Едем долго, начались разговоры "за село, за Полтавщину...", ну, в том числе про то, куда мир катится. И про гомотерпимость тоже. Водитель и говорит: "А знаете, вот у нас был случай в Тбилиси. Отмечали мы большой праздник (может свадьба или еще что-то), на улице столы накрыли, река рядом течет (Kуpa, кажется), едим, пьем, гуляем, песни поем. Идут мимо 2 иностранных мужчины, оказались - немецкие туристы. Смотрят, улыбаются. А у нас нельзя, чтобы к столу не пригласить, даже если просто мимо человек идет - все равно гость. Сели они, угощаются, с нами радуются. Выпивают. Расслабились, видно, в какой-то момент, смотрим - целуются. А у нас, знаете, так не принято себя вести...Мы их привязали друг к другу - и в речку. Потом помогли, конечно, выбраться. Они быстро вещички забрали и убрались пока целы. Даже в полицию не стали обращаться."
Служил я еще в середине 80-х годов прошлого века в ГДР, лейтенант.
Ну и выбирались мы частенько с другом посидеть в ресторанчике, выпить, закусить, отдохнуть от тягот армейской жизни. Один раз собрался в этом ресторанчике целый интернационал: мы вдоем - русские, ну естественно немцы, мадьяры, поляки, даже два то ли вьетнамца, то ли корейца оказалось. Слово за слово, все каким-то образом на жуткой смеси английского-немецкого-русского разговорились. Ну и один из немцев поднял такой вопрос - вот почему все говорят что русские много пьют? Типа, перепью вас без проблем. Ну и общим собранием было решено устроить состязание по употреблению 40-градусных напитков. Кто водку, кто еще что, мы с другом остановились на коньяке. Ну и начали чинно, мирно, под хорошую закуску выпивать. Первые закончили соревнование вьетнамцы. Примерно после трех рюмок. Далее перешли на сторону зрителей мадьяры. Потом поляки. Остались только мы и немцы. Уже очень "хорошие". После еще двух рюмок немцы все-таки признали поражение с фразой: "Да, согласны, вы, русские пить умеете". На что мой друг ответил "Так это мы даже не профессионалы, а любители. А сюда бы какого-нибудь нашего прапорщика, так он бы вас по очереди перепил!"
Вспомнилось, как мы с другом в далеком 93 поехали в Литву за
иномаркой...
В Вильнюс мы приехали ранним утром 25 декабря, кто не знает - у них это
католическое Рождество. На авторынок добрались часам к 6 утра. Ночь.
Темно. Холод собачий. -20 или около того. На заснеженной площадке,
размером с футбольное поле, несколько сотен иномарок, на лобовых
стеклах-лист бумаги с ценой. Все цены были от 2000 долларов. Машины были
-загляденье просто. Движки работают на холостых оборотах практически
бесшумно, после наших "жигулей" выглядело всё потрясающе. Тут и "немцы",
и "итальянцы", и "французы", и все блестят на морозе, красивые, но
дорогие... У нас в кармане была ровно одна тысяча тех-самых долларов. И
ещё сотня-на бензин до Москвы. И всё. Не хватало для покупки этих
автошедевров ровно столько, сколько было. Мы были почти в отчаяньи.
И тут на рынрк въезжает Опель-Кадет. Маленькая машинка оранжевого цвета
с круглыми фарами. Даже по тем временам она выглядела очень старой... Но
это была ИНОМАРКА!!! За одну тысячу долларов она была куплена нами влёт,
переоформлена за счет продавца(очень милого лабуса, литовца то-есть). На
прощание он бесплатно отдал нам скребок для чистки льда на стеклах. О...
Как он был щедр!.. Тогда это был экзотический девайс. В магазинах в 93 в
России, и даже самой Москве это был дефицит. Мы радовались подарку как
дети, и когда напоследок милый лабус угостил нас ещё и солёными сушками,
в честь Рождества, мы его почти полюбили...
Расстались на рассвете, друг сел за руль, и мы поехали в сторону
бензоколонки. В машине было холодно, хотя регулятор температуры на печке
стоял на максимуме. Печка, как и положено было иномарке, работала
бесшумно. (Так лабус сказал...) Но не грела. Совсем. Лобовое стекло
размерзлось только после 2-3 км пробега. Теплый воздух попадал на него
исключительно самотеком. И только во время движения. Все остальные
стекла покрылись инеем, толщиной в палец. В салоне было холоднее, чем на
улице... Вот тогда-то мы поняли, отчего лабус был так щедр, по отношению
к двум молодым раздолбаям из России.. Печки в нашем прекрасном
Опель-кадете не было. Моторчик печки видимо был снят из-за поломки. Ещё
в Германии, откуда добрый лабус и пригнал "пенсионера" с местной
автопомойки. И успешно впарил нам его, что-называется с "колес".
Два молодых д""""eбa кинулись на машинку за 1000$ как сумасшедшие, ибо
возвращаться в Москву без авто не хотелось, а денег на другую машину не
было...
Не буду описывать, как на 20-25 морозе ехалось от Вильнюса до Москвы.
Думаю, что любой автолюбитель представляет себе, каково зимой в машине
без печки. Отдельно добавлю, что большую часть дороги мы ехали с
открытыми окнами, ибо в салоне очень пахло бензином. Из двух пластиковых
канистр для пищевых продуктов.(Никаких других емкостей для горючки мы
купить Литве не смогли, ибо в Рождество там закрыто всё, что можно
закрыть, а хозмаги, и тому подобные заведения были редкостью и в будни.)
На бензоколонках можно было купить только бензин. Ехать предстояло через
братскую Беларусь. А там и бензин был большой редкостью, так-что по
совету бывалых перегонщиков мы благоразумно заправились под завязку в
Вильнюсе. Канистры почти моментально стали протекать, запах был такой,
что резало глаза, на улице, напомню -25, окна окрыты, курить нельзя.
Только на остановках на улице. Но!!! Пока стояли и курили, трясясь от
мороза, лобовуха очеь быстро обмерзла. Чистили подарочным скребком.
Бонус был очень кстати...
Надо ли говорить, что по приезде в Москву мы упали в домашние постели
ровно на сутки, если не больше. Пока мы отсыпались- наступили новогодние
каникулы. А вместе с ними изменились и таможенные правила. В общем
растаможили мы наш Опель без права продажи в течении года. А цель
перегона иномарки была именно продать!!! С наваром!!
При постановке на учет выяснилось, что год выпуска Опелюги завышен на
пару лет, как минимум, ибо такая древность с круглыми фарами, как на
"шестерке" была снята с производства в Германии лет за пятнадцать, до
того, как мы её купили...
В общем, первый опыт легкой наживы, коей представлялась операция
купи-продай оказался поучительным.
С тех пор я ничего не покупаю, с целью продать и разбогатеть.
Продаю только услуги, это у меня получается несколько успешней, чем
продажа подержанных иномарок без печки, с фальшивым техпаспортом и
"убитых" ещё на исторической родине...
P.S. Опель, таки был продан. На металлолом. Спустя пару лет после
пригона в Москву. На вырученные от продажи деньги я купил жене
холодильник. За бешеные, в то время деньги. 400 $.
Когда я был юным студентом, то зарабатывал деньги самыми разными
способами.
Одним из них была съемка во всяких мелких ролях на Ленфильме.
А что? Интересно, компания хорошая всегда, и платили неплохо! Одним из
фильмов, на съемках которого мне довелось поработать, был “Французский
вальс” достаточно известного режиссера Микаэляна (“Иду на грозу”,
“Вдовы”, “Рейс 222”). Фильм был совместный, Россия-Франция, и снимался
по реальной истории о том, как во время войны французские
партизаны-“маки” устроили налет на концлагерь и освободили группу
русских девушек. Девушки организовали свой партизанский отряд во Франции
и активно дрались “рука об руку” с французским Сопротивлением. История
потрясающая, и, главное, настоящая. Так вот, с компанией таких же
студентов на каникулах мы изображали раздолбаев-“маки”. Одеты были
соответствующе - береты, жилеты, шейные платки. Оружие было тоже
настоящее, из запасников Музея Артиллерии. А теперь представьте себе
ситуацию: едет группа на съемки эпизода через Питер. Лето, окошки в
автобусе открыты, занавесочки развеваются. И водители параллельных машин
в ужасе видят машущих им из окон автобуса БРИТЫХ НАГОЛО девчонок
В ИЗМАЗАННЫХ УГОЛЬНОЙ ПЫЛЬЮ ПОЛОСАТЫХ РОБАХ! Да еще с душераздирающими
шрамами через лица и руки от плеток и шомполов проклятых фашистов (с тех
пор я с огромным уважением отношусь к работе гримеров и костюмеров). По
городу поползли нехорошие слухи. И вот идут съемки. Толпа “партизан”,
увешанных оружием, затаилась в кустах где-то в районе Тосно, где
снималась сцена “переправы через реку под огнем”. В это время по насыпи
мимо этой речки, прямо в трех метрах от нашей “засады”, ждущей сигнала
режиссера, идет небольшая группа местной молодежи. Могли ли мы упустить
такой случай? Да никогда в жизни! Из кустов вразвалочку выходит
приземистый паренек в берете, обвешанный патронташами, гранатами и
прочим, и небрежно держа в руке немецкий “МП” командует: “Так. Идите
сюда”. Компания останавливается. Сзади, согласно классический
партизанской тактике, выходят еще несколько человек, перекрывая пути
отхода и небрежно передергивая затворы винтовок. “Кому сказано, сюда
идите”. Молодежь затравленно озирается и пытается понять, что
происходит. Все камеры, софиты, и толпа помрежей, напоминаю, находятся
на другом берегу реки и ждут команды “мотор”. В общем, когда из кустов
выходит французский партизанский отряд в полном составе и с полным
вооружением, нервы у ребят не выдерживают. С помутившимися взглядами и
надрывными криками прощающихся с собственной крышей людей они прыгают
ВНИЗ ГОЛОВОЙ с насыпи в заросли ольхи и крапивы. Некоторое время слышен
топот ломящихся через бурелом людей, подвывающих на ходу. Потом
наступает тишина и дается команда к съемкам. Мы снимаем положенные дубли
и, довольные, идем на обед. Через мост, по которому непрерывным потоком
идут машины. Разгримировывать нас, разумеется, никто не собирался, после
обеда другой эпизод. Все тащат свои винтовки, и позади замыкающая пара
волочет СТАНКОВЫЙ ПУЛЕМіТ. Все делают ручкой проезжающим водителям,
некоторые “делают” не ручкой, а стволами винтовок и автоматов.
Размахивание беретами и крики “Вив ля Франс!” Глаза на стебельках и
визг резины. Думаю, что до ближайшего поста ГАИ скорость ниже 130 не
сбрасывал никто. Только через некоторое врямя я понял, какими свиньями
мы были. Тосненцы, простите нас!
Место действия - Мамайя, Румыния.
Мамайя - это для румын как для нас Сочи, самый главный курорт недалеко
от Констанцы. С одной стороны море, с другой - огромное озеро. И вот
собрались там по своим студенческим делам мы - 700 европейских
студентов.
История первая
Приехали мы туда поздно вечером, голодные как черти. Пошли мы с моим
приятелем-немцем поискать чего-нибудь пожрать. Оба мы в Румынии первый
раз. Но если я "развитой социализм" а-ля Чаушеску и его последствия себе
более-менее представлял, то у другана моего познания о Румынии
укладывались во фразочку "воруют от души и %бутся за гроши".
Выходим из гостиницы. Первое заведение - через дорогу - бордель. Идем к
цетральной площади. На углу еще один. И еще один призывно красными
фонарями светит. А жратвы нигде не видно. Приятель мой: "Вот именно так
я себе Румынию и представлял - одни бляди и жрать нечего".
А пожрать мы все-таки нашли, и дешево.
История вторая.
Сидим в холле гостиницы. Человек пять - немцы, голландцы и ваш покорный
слуга. Квасим из горла ее, родимую, беленькую, из Москвы привезенную.
Закуси нет, ну и хpeн с ней. Хорошо хоть вода есть.
И вдруг со стороны рецепшн движется к нам тетя. Такая типичная
продавщица времен совка. Рожа соответствующая. Я народу говорю: "Чуваки,
ща попрут нас отсюда, наверное, здесь выпивать запрещено". Тетя
подходит, рожа кирпичом, и говорит на своем ужасном английском: "Вы, я
вижу, тут пьете... (гнетущая пауза)... Я вам стаканы принесла".
История третья
На вокзале в Констанце урны как в Германии - с отдельными дырками для
бумаги, органики, пластика и металла. А валится это все по прежнему в
единый пакет.
Навеяно историей от 14 февраля про эксперимент с гирей.
Примерно в то же время мне выпало счастье нести срочную службу в славном
Нижнем Новгороде. В нашей части преобладали выпускники высших учебных
заведений, которые в силу обстоятельств не захотели идти работать
в сельские школы или по другим причинам после универа не смогли закосить
от армии.
Командиры стараются загрузить солдат по максимуму. Солдат старается
по максимуму ничего не делать. Бывший студент, ставший поневоле солдатом,
старается ничего не делать с выгодой и интересом для себя.
Наша часть располагалась на территории какого-то бывшего консервного
завода, который начали строить во времена застоя, и как следствие
строителям не хватило денег. Некоторые строения были переоборудованы
под казармы. Осталось невостребованным высотное здание, которое когда-то
предполагалось использовать как общежитие работников этого консервного
завода. Теперь по назначению в этом строении использовалась только вахта:
там сидел дежурный по части. Остальные этажи пустовали, через оконные
проемы ветер наносил внутрь всякую грязь. Во время очередного
командирского заеба нашему отделению был приказ убрать мусор в этом
здании, начиная с верхнего этажа.
Когда-то в здании предполагались лифты, поэтому для них были сделаны
шахты. Внизу шахта заканчивалась потолком вахты. Естественно, что весь
мусор с верхних этажей просто скидывался в шахту лифта. Дежурного по
части это не особо напрягало: все лучше сидеть в теплом помещении и
грызть семечки, посмеиваясь над теми, кто корячится, убирая дepьmo.
А нас такая ситуация напрягала. И тут на глаза бывшим студентам,
по-моему, на седьмом этаже, попался отрезок железнодорожной рельсы
(как он там оказался!?), примерно метра полтора-два длиной и веса,
как оказалось, немеренного. Долго не задумываясь о последствиях, три
оболтуса с трудом подняли этот рельс, дотащили до шахты лифта и бросили
вслед остальному мусору. В длину. Пыром, так сказать.
Чтобы пугать партизан, при этом экономя боеприпасы, немцы во время войны
бросали с самолетов рельсы. В полете рельсы свистели, напоминая звуки
обычных снарядов. Партизаны нервничали. Так вот это все оказалось правдой,
про свист рельсы. Летающие они свистят!
Ну а семечки дежурному в тот день встали поперек горла. Благо, что даже
рельса не смогла пробить советский железобетон. Поэтому особого выговора
мы не получили. Разве что дежурный высказал нам все свои пожелания...
dima
Дело происходило в 88-м году в Восточной Германии (тогда еще ГДР), куда
мы, пройдя все тесты и уловки 1-го отдела, были отправлены на месяц по
программе обмена студентами.
День на пятый пребывания там встречаю своего
приятеля Леху. Леха за живот держится - разогнуться не может от смеха.
"Что такое?" - спрашиваю. И вот что он рассказывает.
Он с одногруппником, скажем, Пашей, повышали свой культурный уровень,
гуляя по славному городу Дрездену и заглядывая в всякого рода распивочные
и закусочные. Паша был примерным студентом и даже шел на золотую медаль,
пил немного, в отношениях с женщинами лишнего себе не позволял. Однако
физиологию имел, естественно, как у всякого здорового молодого человека.
В том смысле, что напившись да пожравши приспичило ему в туалет. Ну, где-где,
а в Германии с этим проблем нет. Леха остался снаружи подождать, Паша гордо
отправился в немецкий общественный туалет.
Тут надо сказать, что устроены эти заведения были несколько непривычно
для русского восприятия. Посередине зала стоял стол, на котором лежала
туалетная бумага. По периметру располагались кабинки, для прохода в которые
нужно было кинуть в щель монетку - сколько-то пфеннигов. Ты берешь бумагу,
платишь, а когда, сделав свои дела, выходишь, то дверь кабинки (на пружине)
за тобой захлопывается. По-немецки рационально и бесхитростно.
Так вот. Минут через пять Леха забеспокоился и зашел следом. Глазам его
предстала картина, достойная запечатления в масле и на века. Паша стоял
посреди зала со спущенными штанами и в замысловатой позе, придерживая
ногой (!) дверцу кабинки, а рукой стараясь дотянуться до стола с туалетной
бумагой. Искреннее страдание было написано на его лице, потому что его
роста для этого не хватало. Довершали картину испуганно жавшиеся по стенкам
немцы, с тихим ужасом на все это взирающие. Завидев Леху, Паша просто-таки
взмолился:"Леха! Отец родной! Достань ты мне бумагу! Куда же они, гады,
стол ставят!?"
Выйти из кабинки совсем, а потом снова заплатить эту смехотворную сумму,
ему и в голову не пришло.
Леха как стоял, так и сломался пополам. Да так дальше и шел, согнувшись.
Привез тещу в деревню.
Ехать довольно долго. По просьбе благоверной, чтобы мама не скучала, накидал на флешку Ротару, Пугачевой, Кузьмина и прочих Антоновых и Виагр. Я их сам не люблю, но потерпеть могу. Музыка детства, хуле. Доехали, машина под окном. Вечером сынуля полез поиграться, зажигание включил-выключил, а вот трансмиттер не выключил.
Весь следующий день теща всем соседям рассказывала, какая хорошая радиостанция здесь в глуши появилась... и Ротару, и Пугачева, и Кузьмин.
Все бы ничего, только для себя я набросал Шнурова с Ленинградом и Раммштайн...
Утро было фееричным. Я зашел в дом как раз в тот момент, когда Серега Шнуров советовал теще побрить пизду. Такие же глаза были у нашей кошки, когда её первый раз вывезли на дачу.
После этого теща каждые пять минут включала и выключала приемник, но Шнур был непреклонен. Он пел то про дачников, то про то, что он не будет отмечать свой день рождения, то про без тебя пиздeц...
Потом пришел черед брутальных немецких парней. Тут тещенька ушла в глубочайший ахуй и приемник, выключив из розетки, убрала в шкаф. Ибо сосед - ветеран и с сорок пятого года на немецкую речь у него аллергия. Во избежание, как говорится.
У кумов был Бакс, немец, породистый до пиздецов, маму звали "Уль-Зее Ханна", Басю за 1000УЕ купили.
Не дрессировали на ОКД и ЗКП, времени не было. Просто жил в семье.
Как-то кума рассказала:
"Стою голая, в ванной раком (очень жаркое лето было), и стираю (были 90-ые, машинок массово не продавали). Дома никого, муж на работе, сын Вовка (мой крестник) гуляет, живут на 5-ом этаже. Тут Бакс прилетает и начинает орать и звать на кухню, к окну, он там летом в жару постоянно рыло в окно высовывал. Маша раз 15 его нах послала, мол, "Не мешай, cуka немецкая!!!", а он чуть за ноги не хватает, и на кухню к окну ведет!
Ну, она халат накинула, и в окно, а там Вовка:"Мам, можно я к Витьке пойду поиграть в Дэнди?" Она:"Вова! №;:?*:;!(?:*??";%%!!!!!!!!! Чего Бакс так меня достает?!?!?!"
И тут Вовчик говорит:"А я ему сказал:"Бася, позови маму..." ...ну не ППЦ-ли они умные?!
Про авто-навигатор.
Живу в Англии, поэтому для сохранения колорита приведу строчку в конце в
оригинале (с переводом).
Итак, приятель купил себе новый автонавигатор, и в нем опция: можно
выбрать, каким голосом он будет тебе сообщать направление движения.
Например, мужской бас, мужское контральто, женский тонкий голос и так
далее.
Для прикола приятель выбрал женский сексуальный голос. Мы поехали, и
навигатор, как водится, начал: поверните налево, поверните направо. Но
произносит слова с этаким придыханием, достойным хорошего немецкого
порно. Мы, естественно, веселимся на эту тему. Наконец подъезжаем, куда
нам надо было, и навигатор говорит: "You have arrived at your final
destination. But don't stop here. Keep going. Yeah, year. Do it baby!
Oh, yeah!" ("Ты прибыл в пункт назначения. Но не останавливайся.
Продолжай. Да, да! Делай это, детка! О, да!") Надо ли говорить, что это
была лучшая поездка в моей жизни...
Сомалийский иммигрант прибыл в Берлин.
Он останавливает первого человека, которого он видит и говорит:
- Благодарю вас, господин. Германия позволила мне жить в этой стране, дала мне жилье, денег на еду, бесплатное медицинское обслуживание, бесплатное образование и никаких налогов!
Прохожий отвечает:
- Вы ошибаетесь, я афганец.
Человек идет дальше и встречает другого прохожего:
- Спасибо за то, что такая красивая страна Германия! и т.д..
Человек говорит:
- Я не немец, я иракец!
Вновь прибывший идет дальше, к следующему человеку, пожимает ему руку и говорит:
- Спасибо за прекрасную Германию!
Этот человек поднимает руку и говорит:
- Я из Пакистана, я не из Германии!
Он, наконец, видит - идет милая дама. Спрашивает:
- Вы немка?
Она говорит:
- Нет, я из Индии!
Озадаченный, он спрашивает ее:
- А где же немцы?
Индуска проверяет часы и отвечает:
- Так они сейчас работают!
БОЕВОЙ ВЫХОД
Лет пять тому назад, летал я в Екатеринбург, в командировку.
И мой московский приятель Вадим, слёзно попросил, если будет время и возможность, заехать к его маме, передать маленькую посылочку, а главное захватить там кое-какие важные справки, и доверенности.
Я не обещал, но постарался и у меня получилось. Дела все переделал, а до самолёта ещё семь часов. Взял такси и приехал.
Мама Вадима встретила меня как родного - накормила, напоила, про Вадюшу расспросила.
Спешить мне было некуда, мы мило беседовали у телевизора, допивая десятую чашку чая, как вдруг из соседней комнаты неожиданно раздался громкий голос, я даже дёрнулся, ведь был уверен, что в квартире кроме мамы Вадима нет никого.
Сразу и не понятно – голос мужской или женский:
- Наташа, а у нас кто-то есть?
- Да, папа, выходи, поздоровайся – это друг нашего Вадечки, из Москвы заехал.
Минуты через три, дверь комнаты медленно открылась и оттуда показалась несмелая палочка с резиновым набалдашником, а за ней - древний, сутулый дедушка в рубашке застёгнутой на все пуговицы.
Дед протянул мне руку, я встал и протянул ему обе свои.
Дед, не отпуская, потянул меня прямо под торшер, чтобы на свету получше рассмотреть гостя.
У стариков такое бывает, ну интересно ведь.
И только тогда я увидел его глаза. Очень больших усилий мне стоило, чтобы старик почти не заметил, как же я хотел отвести взгляд.
Один его глаз был маленький, прищуренный, цепкий, а на втором, широко-открытом, просто жуткое, белое бельмо.
Хозяйка познакомила нас и прибавила – это дедушка Вадима, он у нас ветеран войны, фронтовик.
Я никогда не мог пройти мимо живого ветерана, чтобы не поговорить и не порасспрашивать, тем более время позволяло.
И старик, как исправный дизельный двигатель, завёлся с полуоборота:
- Я воевал в разведке. И не просто - сбегай, глянь, не встало ли солнышко, а во взводе полковой разведки.
Ещё до войны я на заводе работал, ушёл в армию и комсомол направил меня в сержантскую школу.
Закончил с отличием, а тут война, понимаешь. Естественно, прошусь на фронт. А меня не пускают, посылают на курсы младшего офицерского состава. Короче сбежал я от туда, чуть под трибунал не угодил, но командование разобралось, плюнули, отпустили, ведь не домой же я прошусь, а на фронт. Прибыл на передовую, вначале хотели дать мне отделение и в бой, а потом посмотрели - стоп. Тут как раз полковые разведчики для себя людей выбирали. Поглядели, погоняли, а я ведь до войны борьбой занимался, прыжки с парашютом имел, да и вообще, толковый парень был, восемь классов за спиной как-никак. Вполне подошёл, взяли.
А ты знаешь, что в полковой разведке служить – это как космонавтом стать. Все хотят, но мало кого возьмут. Никто ниже майора на нас даже голос не повышал. Мы даже под ноль не стриглись, ходили с причёсками, как интеллигенты. Но и убивали, конечно же, нашего брата не в пример простому, окопному солдатику. В окопе у тебя хоть шанс есть уцелеть, да и свои кругом, а разведчик в боевом выходе - один против всей фашистской Германии.
Поначалу меня долго на задания не брали, а муштровали как цыганскую лошадь, учили всему: как за линию фронта ползать, как по карте ходить, как по звёздам ориентироваться, как убивать, как «языка» брать.
Месяца два гоняли и вот, наконец, как-то утром объявляют: - Высыпайся хорошенько, ночью твой первый боевой выход, пойдёшь за языком.
Только стемнело и мы пошли. Со мной друг мой - Боря Шляпников. Хотя, как со мной – это я с ним. Боря к тому времени уже опытным разведчиком был, с орденами. Целый взвод, наверное, немцев приволок.
Перешли линию фронта, доползаем до немецких позиций. Лежим, мёрзнем, тихо наблюдаем, ждём. Может кто проснётся, в уборную захочет, вылезет из блиндажа, подойдёт к нам поближе. Но, как назло никого, а место открытое, скоро утро, светать начнёт, тогда не получится, придётся возвращаться ни с чем.
Вдруг, смотрим, вышел. Здоровый такой, без оружия, идёт, качается, плохо со сна соображает. Справил нужду, закурил и повернулся к нам спиной, чтобы огонька не было видно с нашей стороны. Ситуация – лучше не придумаешь. Немец метров в пяти от нас. Лежим, уже готовые бросится. Моя задача - сходу рот ему зажать, чтобы не вскрикнул от неожиданности, а Боря должен был нож к морде приставить, напугать и тут же пустой вещмешок на голову надеть. От этого человек психологически ломается, он будет понимать, что его крик – это его смерть.
Боря шепчет: - Готов?
Я отвечаю: - Готов.
- Раз, два, пошли.
Мы, вскочили, рванулись к немцу, я даже уже за воротник его схватил и второй рукой до рта потянулся, вдруг Боря как завоет. И только тогда я понял, что произошло. Мы в темноте не заметили, что между нами и немцем тянулось заграждение из колючей проволоки. Так мы с Борей со всей дури, на колючки и насадились. Немец стоит в ступоре, руки поднял, крикнуть боится. Лицо у Бори всё в крови, про себя я и не понял даже. Боря направил на немца автомат, а сам схватил меня за воротник и потащил обратно.
Как немного оторвались, залегли, Боря нас обоих забинтовал, потом на себе меня тащил. Я несколько раз сознание терял по дороге. Но всё же, мы кое как до наших добрались. Только в санчасти я понял, что остался без глаза.
Потом госпиталь. Чуть не умер там от заражения крови. Выкарабкался. Просился обратно на фронт, но кривого не брали, комиссовали. Вернулся к себе в Свердловск, работал в заводе. Переписывался со своими ребятами разведчиками. Первым убили Борю, а через полгода уже не с кем было переписываться, погибли все, кого я знал.
Вот такой у меня получился первый и последний боевой выход.
Знаешь, я всю жизнь думал о том немце, которого за воротник подержал. Всегда мечтал его найти и прикончить, такая ненависть у мня к нему была, он даже снился мне не раз.
А теперь, что уж. Теперь, я уже думаю, что если бы встретил его сейчас… А что? В Германии у пенсионеров жизнь хорошая, он тоже мог бы, как и я, до девяноста дожить.
Если бы сегодня его встретил, то, наверное, простил бы ему свой проткнутый глаз, всё же – это меня от смерти, видимо, спасло, да и времени сколько прошло.
Я бы поговорил с ним. Даже, может, выпили бы.
А потом… а потом, всё-таки задушил…
Алекс Гольдшмидт всегда любил коллекционировать разные старые вещи.
Началось это ещё в 1983, когда мать привезла его семилетнего с собой в Израиль, и они нашли в одном старом мешке в пришедшем морем багаже несколько румынских леев, венгерских пенго и немецких марок которые ещё давно умерший дед Алекса, Яков Израилевич, привез домой с одного крайне увлекательного тура по Европе.
Парень он был не тупой, мать купила ему компьютер который стоил как вся ее зарплата и он начал изучение кодирования, прервавшиеся службой в 890-м парашутно-десатном батальоне ЦАХАЛа.
В 2010 году он уже был матерым программистом в израильском отделении американской компании с громким именем, когда ему предложили длительную командировку в США.
В конце 2010 он со своей женой и двумя детьми прилетели в США и поселились в небольшом городке в Калифорнии. Зарплата была неплохой, и он решил купить себе вещь о которой давно мечтал: Советский ТТ 33 времен Великой Отечественной Войны. На одной из оружейных выставках он увидел то что искал: Продавал оружие 60 летний дядя по имени Сол Розенцвейг, пистолет был 41-го года выпуска, в плохой сохранности, весь облезший, видавший виды, с крупной царапиной на правой стороне затвора. Несколько бумажных формальностей, 700 долларов, 10 обязательных по закону Калифорнии дней ожидания, и пистолет был официально оформлен на Алекса.
В свои 42 года Джон Бейли ещё жил у родителей и был классическим нахлебником. Так как кроме своей расы у него не было никакого предмета гордости, он приобщил себя к агрессивной и популярной идеологии свойственной многим белым неудачникам. Евреи были у него виноваты во всем, они не дали ему реализоваться в жизни и выпили всю воду. Только один вид соседа, Алекса, вводил его в гипертонический криз. Ведь у этого еврея были и образование, и новая машина, и длинноногая, стройная, зеленоглазая жена, и воспитанные дети, и хорошая работа. Всё что у чистого арийца Джона не было и не будет никогда.
Одну ночь он выпил или выкурил что то лишнее, и камера наблюдения запечатлела как он полез к Алексу через окно с помповым ружьем.
Вскрытие показало что Джон был убит на месте двумя выстрелами из ТТ в грудь и одним в голову. Прокуратура пожала плечами - классическая самооборона - и закрыла дело.
В Апреле 1945 Встретившись на Эльбе с американскими солдатами, капитан Яков Гольдшмидт был очень рад увидеть соплеменников в американской военной форме а не в полосатой робе как было принято в этих краях в те годы, да так рад что побратился с американским офицером по имени Сэм Розенцвейг и обменялся с ним личным оружием. Яков не был разочарован обменом. За видавший виды ТТ 41-го года с крупной царапиной на правой стороне затвора он получил новенький кольт.
Автор: Алекс Бендерский.
И от любви не спрятаться, не скрыться (простите за многобуквие)
Эта история случилась несколько лет назад, когда во время покупки обратного билета от Варшавы до Минска, я был предупрежден миловидной девушкой в кассе:
- Имейте в виду, купе смешанное. Может ехать и женщины.
Ха! Напугали неженатого! Тем более что возвращаться буду 14 февраля, в день Святого Валентина. Может, Купидон и подсуетится в честь праздника, а? Однако человек предполагает, а Бог располагает. Точнее, по Его указанию судьба меня так щелкнула по носу, что… Но обо всем по порядку.
Три дня пребывания в Варшаве пролетели незаметно. По окончании командировки я тепло попрощался с коллегами и, насвистывая, вошел в купе поезда «Берлин – Москва». Теперь можно расслабиться, а если соседкой окажется симпатичная девушка или девушки, то и скоротать время за приятной беседой. Почему нет?
Но, повторюсь, судьба решила щелкнуть меня по носу:
- Добрый день, молодой человек.
Купе мгновенно заблагоухало ароматом очень дорогих духов. Как вы уже догадались, вошла она. Нет, не так. ОНА!!!!!!!!!!!!
Последний раз я испытывал такие эмоции, когда впервые увидел выезжавшую из автопарка «мотолыгу»: гусеничный бронетранспортер, тюнингованный под самые невероятные запросы химической, биологической и радиационной защиты. Правда, мою соседку он бы не остановил в принципе.
Судите сами. Тетка была в опасном ягодковом возрасте, по габаритам – двойной Иван Поддубный, нет, скорее МегаПоддубный, по одежде и аксессуарам – то ли директор фирмы, то ли уборщица в «Газпроме»: сплошные луи витоны и армани с ивлоранами. Мало того, исходивший винный аромат говорил о том, что отъезд был заранее отмечен.
- Мы всего по одной бутылочке винца, с давней партнершей по бизнесу, Агнешкой, - словно прочитав мои мысли, дама старательно покраснела, - надеюсь, вы не будете ругаться.
Да мне вообще однох… (монопенисуально), что винца, что квасца. Но ответил я иначе:
- Нет.
- Отлично, - и грузно бухнувшись на сиденье, попутчица Божьей милостью (или немилостью?) стала внимательно разглядывать соседа по купе.
Честно говоря, вначале показалось, что она смотрела на меня, как на еду. Блин, поспать не удастся, иначе до Минска доедут только обглоданные кости и командировочное удостоверение.
- Будем знакомы? - подмигнув, икнула тётка, - Ирина Олеговна.
- Андрей, - озадаченно ответил я.
- Далеко едете? – дама пододвинулась чуть ближе.
- В Минск.
- Командировка?
- Да.
- А вы симпатичный.
- Б… (последний вопль убитой мухи), ой, простите, что?
Что-что. Спиртное и опасный возраст привели к тому, что дама имела виды уже далеко не гастрономические, недвусмысленно пододвигаясь ближе и ближе:
- Обратите внимание, Андрей, купе четырехместное, а нас едет только двое. Может, это знак?
Если я выживу, то обязательно найду Купидона, нужно перекинуться парой слов. Блин! Здесь даже сопротивление бесполезно: завалит и не пикнешь. Пора тикать, а как?
- Вам плохо?
- Нет, - вжавшись в стенку, вякнул я, - просто устал.
- Понимаю, - Ирина Олеговна, зачем-то поправив впечатляющий бюст, вздохнула.
Хоте нет, правильнее будет так – Ирин Олегович вздохнул, а вагон покачнулся.
- Простите, - шепнул я, - мне можно переодеться?
- Конечно, - МегаПоддубный улыбнулся и отодвинул могучие телеса на полметра в сторону.
- Без вас, - ошалев от собственной храбрости, добавил я.
- Какие мы стеснительные, - фыркнул Олегович и, грузно поднявшись, вышел.
Слава, воистину слава армейской закалке! За первую секунду была закрыта дверь, за вторую - на входе поставлена сумка. Это, чтобы МегаПоддубный, если вломится, обязательно споткнулся, подарив хоть и мизерный, но шанс на спасение.
За третью секунду я переоделся и облегченно выдохнул: пронесло. А уже через мгновение раздался нетерпеливый стук.
- Успел, - перекрестился я, открывая дверь.
На лице МегаПоддубного было написано и разочарование, и удивление. Как? А у меня был выбор? Или быстро, или… об этом лучше и не думать.
Но тетка решила не останавливаться, предприняв очередную попытку:
- Мое верхнее место, а на свободном располагаться неудобно, вдруг попутчик появится.
- Пожалуйста, занимайте, не поверите, но с детства люблю наверху спать. И прикольно, и безопасно, - радостно согласился я и вспорхнул на полку.
Фух, теперь не достанет.
-… ничего такой, пожелай мне удачи, спасибо, подруга.
Рано радовался. И до границы еще долгих четыре часа.
- Андрей, а вы знаете, какой сегодня день?
Все, п…ц (апокалипсис на жаргоне гинеколога), сейчас начнется.
- Пятница, - тут мои извилины покрылись холодным потом.
- День влюбленных, - рассмеялся Ирин Олегович, - совсем вы замотались, бедный.
Где этот е… (мальчик, сделанный девочкой) Купидон! Я ему сейчас вырву крылья и засуну их в колчан. Снайпер х… (собственность мужской гордости), ты куда стрелял?
- Может, отметим это дело? – вагон скрипнул, а МегаПоддубный решительно поднялся, игриво потряхивая бутылкой.
Говорят, перед смертью человек замечает мельчайшие детали: и трещину на стене, и пятно на двери, и темно-зеленое стекло бутылки, и декольтище… Аааа!
- Что с вами?
- Ничего, извините, очень хочется покурить, - отбарабанил я и, обувшись на лету, выпорхнул из купе.
В тамбуре, после второй сигареты, мне удалось немного успокоиться и оценить время, после которого смогу вернуться. Тетке переодеться минут пятнадцать минимум. Откуда знаю? Друг в десанте служил, рассказывал об укладке парашюта. Потом она должна уснуть. Хм, а если прибухнёт в гордом одиночестве? Ладно, через полчаса загляну, в крайнем случае буду громко кричать и звать на помощь.
Против ожидания, в купе было тихо. Ирин Олегович сосредоточенно посапывал, выпуская звонкие всхрапы, от которых в соседнем купе что-то звякало. Краем глаза отметив, что соседка завернулась в одеяло так, что стала напоминать гигантскую куколку, я левитировал на полку. Все, можно расслабиться и немного подремать, тем более что устал, а еще…
- Вам не дует? – донеслось снизу.
Теперь дует, блин! Чувствуя, как в организме крестятся бифидобактерии, я осторожно ответил:
- Нет.
- А мне холодно.
Не поверите, в тот момент я очень искренне молился в душе:
- Господи, понимаю: чего хочет женщина, того хочешь Ты. Но Ты ни слова не сказал об экстремальных утехах, да еще и против воли одной из сторон. Может, обойдёмся без экспериментов, а? Разреши, пожалуйста, доехать до Минска без поврежденной психики. Мне реально страшно и…
- …холодно, - обиженно повторил МегаПоддубный.
- Укройтесь вторым одеялом.
Наверное, Ирин Олегович заметил, что тон собеседника изменился, поэтому обиженно замолчал, изредка вздыхая. Медленно и размеренно вздыхая под ритмичное постукивание колес.
Когда я был маленький, бабуля держала большое хозяйство: корова, овцы, куры и свиньи. Помню крохотных поросят, игравших в салки вокруг огромной мамаши, лениво хрюкавшей в луже.
Стоп, кто хрюкает? Вырвавшись из состояния полудремы, я прислушался и… Это были вздохи, громкие, чувственные и с многообещающей концовкой. Ой-ё, пора тикать, сто пудов сейчас уточнит…
- А почему не спите?
- Потому что вы не даете, блин!
- Да хоть сейчас готова!
Вагон закачался, а это значило, что впереди перспективное худшее - измученный телесным зудом Ирин Олегович стал раскукливаться. А, мля, пора бежать!
Побив мыслимые и немыслимые рекорды обувания и скорости, за несколько мгновений я эвакуировался из купе, спокойно выдохнув уже в тамбуре:
- Лучше здесь покемарю. Холодно, зато безопасно.
- Э, ти што горюешь?
Всё-таки даже в самых тяжелых ситуациях возможны приятные сюрпризы. Вот и этот акцент сразу заставил улыбнуться, потому что его я узнаю из тысяч других.
Небольшое отступление. С армянами нашу семью связывает какая-то незримая нить. Старший брат деда воевал в составе 89-й армянской стрелковой дивизии, отец после жуткого землетрясения 88-го года участвовал в восстановлении Кировакана, двоюродный брат бок о бок с лучшим другом из Лори прошел Афган. Во время армейской службы и сам делил последнюю сигарету с Арменом, призванным откуда-то из-под Еревана. Армяне были частыми гостями в нашем доме. И вот даже в поезде…
- Карен.
- Андрей, - я с удовольствием пожал протянутую руку.
- Идем к нам.
Оказалось, новый знакомый ехал в соседнем купе. Помните, у них еще что-то дребезжало, когда Поддубный всхрапывал? В общем, пока я в страхе пытался избежать любви необъятной соседки, там вовсю бухала самая настоящая дружба народов.
Итак, Карен - армянин, Макс - русский из Москвы, Тадеуш – поляк из Кракова и Эрих – немец откуда-то из-под Гамбурга. Компания сошлась уже в вагоне и успела неслабо разогреться. Меня приняли, как родного, а после третьей рюмки (по правде сказать, пластикового стаканчика) я понял, что власть и народ принципиально отличаются. Политики что-то там выясняют, санкционируют, высылают, пишут ноты, а простые люди дружат и находят взаимопонимание.
Например, Макс и Тадеуш увлеченно делились заливистой руганью, изредка переходя на языки друг друга, а Карен обучал нас с Эрихом армянским фразам. Как видите, никаких межнациональных и других противоречий не было. Мы смеялись, шутили, рассказывали анекдоты.
Не поверите, даже немец, изрядно поддав, решился на тост:
- Друзья…
И тут вагон сильно тряхнуло.
- Что это? – удивился поляк.
- Цо стало? – поддержал знакомого Макс.
- Партизанен? – насторожился Эрих.
Кстати, а у него отличная генетическая память.
- Не волнуйтесь, - прогнав мурашек со спины, лениво протянул я, - это моя лягушонка в коробчонке изволила повернуться на другой бок.
- Подробности давай, - загорелся Карен.
- Да пожалуйста.
После двух минут рассказа поляк, русский, и немец заметно протрезвели, а вот армянский друг, наоборот, решительно бросив:
- Пашол знакомица, - выскочил из купе.
Через секунду мы услышали осторожный стук и радостное:
- Даааааааааааааа?
- Ну, за Карена, - поднял я стаканчик.
- Ну…
- Мнэ тожэ налэй.
Опередив рвавшиеся с языков вопросы, армянин нервно облизнул побелевшие губы и четко ответил:
- Нэт, - а потом хлопнул коньяка.
Подозреваю, Карен застал окончание процесса выкукливания. Наверное, это было страшное зрелище. А если она сейчас в купе заглянет? Переглянувшись, мы поняли, что хоть и велик состав, а отступать некуда, впереди…
- Граница через сорок минут, просыпаемся, - никогда не думал, что проводник сможет парой слов вывести из состояния тревожного ступора.
Кстати, МегаПоддубному пора бы уже и подняться. И, словно отвечая на безмолвный вопрос, вагон несколько раз вздрогнул.
- Мужики, сейчас появится, - прошептал я.
Дверь моего купе страдальчески вздохнула, выпустив на свет Божий гигантскую бабочку: Ирин Олегович продефилировал в сторону ватерклозета, сверкая умопомрачительным шелковым халатом
От увиденного мы синхронно перекрестились вначале справа налево, по православному, а потом – слева направо, по католически. И лишний раз подтвердили, что между нами нет никаких противоречий. Даже религиозных. Тем более перед лицом смертельной опасности.
- Андрэй, - шепнул Карен, - это шанс.
Точно! Спасибо, друг! И пока МегаПоддубный принимал водные процедуры, я успел переодеться, упаковать вещи и выскочить в проход, старательно делая вид, что прогуливаюсь.
- Ой, а почему вы в костюме?
Рядом замер тот самый халат с драконами, черепахами и, кажется, Купидончиком. Нет, я все равно поймаю эту cboлoчь и пристрелю из его же лука!
- Знаете, друг позвонил, ждет меня в Бресте, поэтому в Минск уеду на машине.
- Жаль, - всхлипнул Ирин Олегович.
- Да святится Имя Твое, - облегченно пропели бифидобактерии.
Как вы уже догадались, после пограничных и таможенных досмотров я церемонно (икая внутри) пожелал МегаПоддубному счастливой дороги и скрылся в соседнем купе. Две бутылки, купленные в Варшаве, скрасили дорогу до Минска, а виды столичного вокзала возродили надежду на то, что самое страшное позади. С мужиками попрощался очень тепло, надеюсь, мы еще встретимся.
Уже выйдя на перрон, я вдруг почувствовал сверлящий затылок взгляд. Да, это Олегович горестно посмотрел в мою сторону и очень тяжело вздохнул, а вагон уже традиционно покачнулся.
Эпилог.
Спустя год почти намечавшаяся свадьба расстроилась после знакомства с родителями избранницы. Почему? Потому что, когда я увидел будущую тещу, то решил, что это Ирин Олегович собственной персоной. А память тут же подсунула картинку - побелевшие губы Карена, говорящие четко и ясно:
- Нэт.
Автор: Андрей Авдей
По поводу:
"Кто-то может сказать, в чём прикол спать на большом бурдюке?"
Могу похвастаться - целый месяц в своей жизни я спал на водяной кровати.
Дело было в Германии, кончался срок найма моей основной квартиры, где я провел 4 месяца, а наш проект немецкая компания неожиданно решила продлить еще на месяц - и это в сентябре месяце!
С одной стороны, хорошо, что платят лишние бабки (в те годы - 20 лет назад - малодоступные простому российскому кандидату наук в его НИИ), с другой стороны, уровень даже немецкой зарплаты все же не предполагал проживание в отеле - даже 2* отель за 30 дней "съел" бы 80% заработка... А искать приличную квартиру на 1 месяц, да в сентябре, в университетском городе - нереально.
Удалось снять только комнату.
Комната та сдавалась по объявлению "Drei Frauen suchen einen Mann" ("Три женщины ищут одного мужчину"). Четыре подружки-студентки при поступлении в универ сняли четырехкомнатную квартиру на 5 лет (причем по фиксированной цене на все пять лет...). Одна из них укатила на практику в Швейцарию на 1 месяц. Трое других решили, что будет неправильно, если свободная комната будет пустовать и решили ее временно сдать, сэкономив на своих коммунальных платежах тем самым. По соотношению цена-качество данная комната оказалась лучшим вариантом из тех, что я просмотрел за пару дней, и я ее снял на месяц. Почему девчонки захотели именно мужчину на этот месяц - уже не помню, все трое оставшихся имели бой-френдов, харрасмента мне никакого не учиняли. Вроде бы, чтобы не обострять конкуренцию за единственное биде в квартире - но точно через столько лет уже не скажу.
И вот я понял, что единственное место для сна в этой комнате - та самая водная кровать. Она лежала (язык не поворачивается сказать - стояла) на полу, в специальном металлическом "корыте", так что даже если бы я ее разрезал ножом или проткнул шилом - больше 5-7 литров воды на пол бы не попало, все остальное принял бы металлический "поддон".
С опаской я лег на это сооружение в свой первый вечер в этой комнате.
От моего "возлегания" вода в кровати заходила ходуном. Минут через пять колебания успокоились, и я попытался закрыть глаза. При этом повернул руку, чтобы было удобнее. Поворот руки вызвал еще 3 минуты колебаний. Легкое покашливание - еще 2 минуты "качания на волнах". Уже начал было засыпать, после 15 мин неподвижного лежания - случайный взмах рукой, и снова 5 минут покачивания... Нет, где-то через неделю я приспособился, а ближе к концу месяца начал получать определенное удовольствие, сам себя укачивая, ритмично сокращая мышцы спины...
Поговорил я и с немками насчет того, в чем же кайф-то, ведь такая кровать явно стоит в 4-5 раз дороже вполне приличной икеевской.
Надо мной заржали и сказали, что я ничего не понял, т.к. спал в этой кровати в одиночку, а не с дамой.
Типа надо сначала раскачаться в процессе cekca, а дальше сооружение секунд десять-пятнадцать качается само, да еще и в нужном ритме. Вдобавок, у дамы возникает легкое головокружения при "морской качке", что опять же якобы облегчает наступление opгaзma. В общем, из четырех дам трахаться на той кровати нравилось троим (подружка им предоставляла такую возможность время от времени), и лишь одну немного тошнило - она категорически предпочитала "cekc на суше".
Кстати, уехавшая на практику девушка оказалась довольно-таки в плане cekca продвинутой - помимо водного сексодрома, я (случайно) нашел у нее под небольшой тумбочкой наручники из cekc-шопа, в книжном шкафу гордо стояла на видном месте коробка со "съедобными трусиками" и откуда-то с этого шкафа при случайном толчке на меня спланировало полдюжины эротических фотографий хозяйки - ничего так была фигурка, хотя "габбсбургская" нижняя челюсть немножко девушку портила, на мой взгляд.
PS. Прошу данный текст рекламой водяных кроватей не считать.
Расскажу ещё одну историю о дедушке Коле, раз предыдущая понравилась.
Всё таки 1300 оценок и 220 комментариев. Опять таки все восприятие глазами ребёнка и некоторые вещи позабылись.
Пусть, значит, и не 9-го, но война окончилась. Почти. И оказался дедушка Коля в Чехии. Не буду врать, потому что не помню где. Он говорил что-то о Моравии, Силезии, Чехии, но я не запомнил. Но были там немцы. Гражданские. Они откуда то куда-то бежали, а тут как говорится "уже никто никуда не идёт". Ну и начались проблемы. Наши, конечно, немцев не любили. А вот чехи... Те их не жаловали совсем. Грабили, били, насиловали. Доходило до смешного. Наши солдаты вынуждены были спасать немцев от чехов. И это не один раз.
Второе, что мне запомнилось. В Чехии было много домов богатых людей. Большинство из них сбежало. Солдаты рвали в таких домах простыни на портянки, бросались тарелками из сервизов, стреляли по лампам. Часы, ложки, вилки разбирались между собой. Развлечением было нагадить на видном месте или на кровати. Он всем показывал часы на цепочке. Серебряные. Но говорил, что у немцев на тушёнку поменял. Хотя мог бы и забрать. Но война окончилась. "Невдобно было выглядеть свинею"- это его слова.
Единственное, что себе позволяли, так это персики с абрикосами оборвать. Говорил что многие однополчане таких деревьев и не видели никогда. У него дома были, но чешские намного вкуснее.
А, ну девушке своей, сёстрам, матери какие-то вещи также насобирал. На подарки. Но не пригодилось. Только матери и младшей сестре. Девушка погибла на фронте. Двух сестёр увезли в Германию. Только после распада Союза одна отыскалась во Франции, а вторая в Штатах. Приезжали потом. Посочувствовали жизни победителей и опять уехали. Теперь уже навсегда. А!.. Свою часть денег просили с родительского дома. Но он не дал. Поэтому и навсегда. А вот к младшенькой в Москву на День Победы приехал. Своих не нашёл, к нашим прибился.
Мне потому он и запомнился, что рассказы очень отличались. Мой прадедушка с товарищами были офицерами. Несколько раз в году приглашались на разные мероприятия. Говорили красиво и торжественно. А это был простой человек. Если б не водка и желание тоже как-то выглядеть, вряд ли бы слово из него вытянули. А так... для меня это было сюрпризом. Я не думал, что немцев можно тушёнкой кормить или, тем более, защищать. Гитлеровцы - они и есть гитлеровцы. Их стрелять надо.
Ну и чтобы наши солдаты по окончанию войны чужие сады трясли смотрелось странно. Да и cpatь на кровати также. Но, как говорится, не стреляйте пианиста. За что купил, за то и продаю.
Да и это так. Уже и не война. Какие-то штрихи с неожиданной стороны