ГОРШОЧЕК, НЕ ВАРИ
Мой приятель, Леша — отец троих детей, узнал, что его сыну – пятикласснику положен продуктовый паек.
Оформил электронный пропуск, узнал часы выдачи продуктов, нацепил новую маску, одноразовыми перчатками взял тележку и побрел к школе. Каких-нибудь два километра и Леша уже стоял у окошка выдачи.
Окно не сразу, но открылось, в нем показалась защищенная от вируса голова и голова сказала:
- Мужчина, подождите, а вы зарегистрировались на нашем сайте?
- Нет, но вот у меня: паспорт, три свидетельства о рождении, справка о том, что мы многодетная семья, пропуск сына в шко…
- Стоп, стоп, стоп — это все, конечно хорошо, но без регистрации никак. Зарегистрируетесь, тогда и подходите.
Леша поблагодарил, присел на школьную скамеечку и при помощи телефона, дыхательных упражнений и флегматичного характера, за каких-то два часа сумел-таки зарегистрироваться.
Опять постучал в окошко, голова очень удивилась, что Леша так быстро смог нагнуть школьный сайт и призналась, что у других на это уходит дня три, а то и четыре.
Потом голова объяснила, что с пайком все равно ничего не получится. Пайков больше нет. Все уже разобрали. Может в следующий раз.
- Как в следующий раз? Барышня, а зачем же вы мне велели регистрироваться? Зачем я как дуpak два часа боролся с вашим убогим сайтом, раз все пайки уже разобрали?
- Во первых - я вам не Барышня, а Жанна Ивановна - первый заместитель пайкового министра всей школы, а во вторых – вы слишком поздно зарегистрировались, вот если бы вчера, то другое дело — все бы сегодня получили, а так, побудете в резерве какое-то время, может в будущем когда-нибудь. К тому же карантин не вечен, так что, скорее всего, не в эту пандемию.
- Спасибо, Жанна Ивановна, за помощь, я наверное домой пойду. До свидания.
- Да, идите, всего хорошего.
Вернулся Леша домой, снял перчатки, побрызгал на тележку спиртом, разогнал разочарованных детей, которые поджидали папу с большой сюрпризной коробкой, открыл компьютер и написал подробную "телегу" правительству Москвы.
На следующий день Лешу разбудил телефонный звонок:
- Ало, Здравствуйте – это Жанна Ивановна. Ну, что вы так сразу, Алексей, за горло нас берете? Вы бы хоть, не важно... Одним словом, приходите хоть сейчас, получите вы свой несчастный паек.
Через час Леша уже привязывал огромную двадцатикилограммовую коробку к своей тележке, а голова в маске высунулась из окошка и грустно сказала:
- Так на всякий случай, чтобы вы знали: из-за вашей кляузы… Короче, это коробка моего сына. Я отняла у него, чтобы отдать вам. Вот так. Кушайте на здоровье.
- Как отняли у сына? Вы ведь первый заместитель пайкового министра всей школы и даже вашему сыну не хватило?
- Вот представьте себе.
- Извините пожалуйста, что плохо о вас подумал, думал, что вы эти коробки, это самое, а вы вот как, даже родному сыну не дали, чтобы других накормить. Вы знаете, в таком случае, я никак не могу забрать эту коробку. Я еще у детей продукты не отнимал. Вот возьмите его обратно. даже спорить не будем.
Жанна Ивановна особо спорить не стала и коробка провалилась обратно в окно выдачи.
Леша еще раз поблагодарил голову за благородство, извинился и опять налегке ушел домой.
Дома снова разогнал разочарованных детей и написал короткое благодарственное письмо в правительство москвы.
Поблагодарил за оперативное вмешательство в ситуацию и попросил как-нибудь наградить первого заместителя пайкового министра всей нашей школы за благородство. Что мол она, незадумываясь вырвала кусок изо рта своего сына и отдала этот кусок другому ребенку. В школе пайков, оказывается, на один меньше, чем нужно. Непорядок.
На следующее утро к Леше во двор, на белом компрессорном мерседесе, въехала сама Жанна Ивановна.
Она вытащила из багажника коробку и сказала:
- Вот, Алексей, возьмите ваш паек. Представляете, какая радость, оказывается он случайно закатился под шкаф, а сегодня к счастью нашелся.
Слава богу все наши дети теперь с коробками. Только огромная просьба, Алексей, больше не нужно писать кляу...помогать нам. Все ведь уже хорошо, правда ведь?
- Ну, как скажете, помог чем мог.
- Спасибо огромное, еще раз. Если хотите, я вам сама буду привозить новые пайки, чтобы вы не затруднялись.
- Ну что вы, этого не надо, у меня же есть тележка...
Дежурю по городу. Денёк летний, врачи в отпусках, пациенты с болью идут нескончаемым потоком.
Вдруг в кабинет забегает администратор клиники и, глядя на меня огромными от ужаса глазами, сообщает, что внизу сидит мужик, только три дня назад вышедший из тюрьмы, где мотал восемь лет за убийство. А теперь у него болит зуб, он агрессивный, мы все умрём и что делать?!!!
У ассистенток начинается лёгкий тремор, так что приходится мне самому идти за убивцем в приёмную. Там среди женщин, детей и стариков сидит, еле поместившись в кресло, бритоголовый бородатый громила, один в один похожий на меня, только сантиметров на двадцать выше, тяжелее и весь в татуировках.
Вежливо приглашаю его пройти в кабинет. Спрашиваю, чем могу помочь.
- Понимаете, док, - отвечает великан, - я последние годы к врачам не ходил, некогда было. А сегодня вот зуб разболелся, сил нет терпеть. Я вообще-то, - стыдливо добавляет бугай, - вас зубодёров жуть как боюсь, так что Вы, док, пожалуйста, поаккуратней.
А я и так аккуратный. Я ж не хочу, чтоб он из-за меня ещё на восемь лет присел.
Короче, вылечил я страшиле зуб, ушёл он довольный, хотел стать постоянным пациентом, но я вежливо наврал, что мы переполнены и новых пациентов пока не берём.
Выдохнул с облегчением, а ассистентка уже следующего больного ведёт. Маленького такого очкарика, весом с моего кота. Мужичок недоволен, что пришлось долго ждать, глядит из-под очков недобро, ну да нам уже всё пофиг, нам после убивца никто не страшен. Строго объясняю ему, что тут живая очередь, и кто не хочет ждать, может идти в аптеку за парацетамолом. Вижу, злится, аж пар из ушей идёт. Только собрался заглянуть ему в рот, как в кабинет снова заходит администратор с вопросом:
- Доктор, предыдущий пациент, которому вы пульпит лечили, ну тот, адвокат, спрашивает, может мы его всё-таки запишем в виде исключения?
- Какой ещё адвокат? - не врубаюсь я.
А тут ещё и очкарик не выдерживает:
- Будете вы меня уже лечить?! - орёт, - Меня в тюрьме больше уважали чем в вашей богадельне!
Господи, как обманчива внешность...
Дмитрий Шахин
Жила-была феминистка Саманта Брик.
Работала исполнительным продюсером на топовых каналах вроде МТВ. Работа была престижной и высокооплачиваемой, но ей не нравились "стеклянные потолки", а большинство боссов были мизогинами. Она решила доказать им всем, что женщины прекрасно могут обойтись без мужчин! Ведь женщины ни в чём мужчинам не уступают - так почему бы не организовать собственную компанию, куда будут принимать только женщин? Умных, способных, карьерно-ориентированных. Они будут работать в гармонии и сестринстве, без всяких там мерзких самцов.
Если бы мужчина в Британии попробовал организовать компанию под лозунгом "женщин не принимаем", он бы не вылезал из судов. Компания бы обанкротилась, не успев возникнуть, а его самого затравили бы феминистки и сделали хрестоматийным примером дремучего патриархального мизогина, после чего он мог бы расчитывать разве что на работу грузчика. А так - все очень одобряли идею Саманты Брик. Попробуй скажи что-то поперёк - не обрадуешься.
Сказано-сделано. Саманта заложила дом, чтобы получить начальный капитал; область, в которой должна была работать компания (телевидение), была ей хорошо знакома, и репутация Саманты была на высоте. Семеро женщин, которых она наняла, были в восторге от её идеи. Правда, они потребовали высоких зарплат, но ведь это справедливо - хорошие профессионалы требуют высокой оплаты. И всё заверте...
Уже через неделю сотрудницы разделились на две клики: те, кто работал вместе и раньше, и остальные. "Остальные" не приглашались на обеды и кофе, и даже когда женщины встречались после работы, легко было понять, кто из них считался крутым, а кто нет: из того, кто на каких местах сидел вокруг стола, кто с кем был вежлив.
Потом начались битвы из-за одежды. Тут каждая была за себя. Постоянно говорились гадости: одна over-dressed, у другой фальшивый загар. Если какая-нибудь девушка демонстрировала обновку, её хвалили в глаза, а в за глаза подвергали уничтожающей критике. У этого правила не было исключений. Заместительница Саманты, Сара, отказалась принимать лучшую кандидатку на должность секретарши только потому, что та не различала бренды Missoni и Marc Jacobs. Саманта не решилась возражать.
Ещё Сара невзлюбила молодую сотрудницу, раньше бывшую его подругу, потому что они пришли в офис с одинаковыми сумочками, полученными в подарок на Рождество. То есть они сумели выдавить комплименты друг другу, но стали врагами - за счёт компании. Две другие сотрудницы пришли в офис в одинаковых джинсах. Одна заявила, что джинсы выглядит лучше на ней, потому что у неё восьмой размер, а у другой сотрудницы - десятый.
Ещё сотрудницы разделились на тех, кто использовал косметику и тех, кто нет. Типичные комментарии были "она когда-нибудь причёсывается?" и "в автобусе, наверное, все думают, что она пpoctиtуtka". Естественно, все такие комментарии делались за спиной.
Все до единой сидели на диете. Если Саманта покупала сэндвич с тунцом, её за глаза называли свиньёй (у Саманты 12-й размер). Две самые худые девушки любили говорить о самой толстой "будь я такой жирдяйкой, я бы покончила с собой". Ещё одна притворялась, что пьёт обезжиренное латте - на самом деле оно было жирным.
Уходить с работы, чтобы посетить салон красоты, было в порядке вещей. Одна девушка постоянно опаздывала из-за того, что каждое утро красила волосы, а когда Самата поставила ей это на вид, та очень разозлилась. Впрочем, она хотя бы объясняла причину своих опозданий. Другие просто приходили поздно, а если Саманта показывала на часы, говорили что-то про опоздавшую электричку. В офисе работа была на втором месте после болтовни о шопинге, бойфрендах и диетах и ядовитых комментов двух сотрудниц, которые точили зубы на третью, Наташу. Через полгода вражда достигла такой степени, что они просто взяли Наташин лаптоп и отказались возвращать. Чтобы уладить инцидент, Саманте пришлось отменить все встречи и вернуться в офис. Сара вмешиваться отказалась, она не хотела быть "злым копом".
Потом женщины стали открыто ссориться. Одна из них говорила что-то насмешливое о другой, та не оставалась в долгу, потом к ссоре присоединялись остальные, и скоро в офисе стоял ор и ругательства. Кончалась ссора тем, что одна из женщин начинала плакать, а её подруги утешать. Коллектив разделялся на две части: одна группа в офисе, другая в туалете. Каждая группа всячески ругала другую, а работа стояла.
Тогда Саманта написала инструкцию о том, как быть взаимно вежливыми. Всё вертелось вокруг того, что надо было уважать всех коллег, запрещалась критика и сплетни. На словах все одобрили это, но на деле ничего не изменилось. Девушки продолжали вести себя как раньше. А уж когда одна из сотрудниц начала проходить курс искусственного оплодотворения, она выплёскивала свою вызванную гормонами злобу на других без предупреждения и без извинений. То же случалось, когда у кого-то был ПМС - что происходило очень часто, ведь все сотрудники были женщинами.
Но и гормоны были лишь второй причиной отсутствия и дурного настроения. Первой причиной была любовная жизнь. Когда одна из женщин рассталась со своим бойфрендом, она прислала Саманте письмо, что та должна быть "супер понимающей и тактичной по отношению к ней на работе". Её слёзы на работе продолжались целую неделю, к большой радости её врагов. Другая, встречавшаяся сразу с двоими, инструктировала сотрудниц, что говорить кому из двух парней. Ещё у одной был непомерный сексуальный аппетит. И ладно бы, но она посвящала в подробности своей интимной жизни всех сотрудниц, хотели те или нет. Саманта часто получала жалобы на её грубый язык.
Ссоры поутихли, когда Саманта наняла двух операторов-мужчин (операторам по роду деятельности приходится таскать тяжёлое оборудование, поэтому на эту работу идут обычно мужчины). Женщины отвлеклись от своих ссор и стали усиленно флиртовать с парнями.
Через год у фирмы начались финансовые проблемы. Сара взяла больничный на месяц. Ещё она не отвечала на звонки людей, требовавших платы по счетам, что разрушило репутацию фирмы. Пытаясь спасти фирму, Саманта продала обе свои машины, но было поздно. В марте 2007 года, меньше чем через два года после создания компании, она разорилась.
Любовь
(Быль, история рассказана Ричардом Б.
, крестьянином)
В том, что мужчины сентиментальны (в отличие от хладнокровных и расчётливых женщин), никто и не сомневается. Как только в сугубо мужской компании заходит речь о любви, то у всех участников беседы на глаза наворачиваются слёзы, уголки губ печально опускаются, а голос очередного рассказчика, приступающего к исповеди на тему личных страданий, предательски дрожит, выдавая тщательно скрываемые чувства. В общем-то, поэтому мужики и перескакивают сразу же на похабные басни – чтобы не расплакаться от горя, вспоминая, как их бросали возлюбленные, клявшиеся в вечной любви до гроба.
Но Ричард даже среди мужиков выделялся. Каждый раз, когда заходила речь о любви и семейной жизни, Ричард хмуро отворачивался и пил чай, мрачно уставившись в пол и в разговоре участия не принимая.
В колхозе, где мы собирали картошку, Ричард был самым старым, дорабатывал до пенсии, до которой оставалось ему буквально год-два, не больше. Поэтому мы и не задумывались, с чего это мужик грустно сопит, каждый раз, когда кто-то трепетно вспоминает о ждущей его дома красавице-жене.
А однажды Ричарда прорвало. И он, путаясь в русских словах, иногда переходя на латышский язык, иногда замолкая чуть ли не на час, рассказал историю своей любви. Пока рассказывал, мы внимательно слушали. Когда закончил, посидели ещё минут десять молча, потому что говорить не хотелось. Потом встали и разошлись по палаткам. И все оставшиеся до окончания отработки дни о любви речь больше не заходила.
Историю Ричарда я рассказываю так, как запомнил. Она правдива. Никто из тех, кто слушал Ричарда той ночью, в этом не сомневается – достаточно было видеть его глаза и слышать его голос.
***
Ричард родился и рос в небогатой крестьянской семье в предместьях Риги, на лесном семейном хуторе, там, где до сих пор лес не вырублен, хотя застроен дачами и хотя сегодня из центра города машина добегает до этих мест минут за двадцать.
В сороковом году Латвия стала частью Советского Союза, но крестьянская жизнь совершенно не изменилась, — наверняка, потому, что для изменений просто времени не хватило, так как меньше, чем через год, пришли немцы. Почти без боёв, споро, чётко, культурно, с отданием чести и выплатой марками за потребляемое молоко. Всё остальное крестьян не интересовало, разумеется.
В следующем году стало не по себе, потому что сельских парней стали забирать в армию и отправлять во фронтовые части СС (вот не надо про «добровольность СС» для латышей, ладно?) откуда живым мало, кто возвращался, так как латышей немцы направили в болота, где лихорадка косила мальчишек не хуже русских пуль (впрочем, с советской стороны тоже латыши стояли, зачастую родственники даже перекрикивались).
Ричарду в СС не хотелось, тогда ему предложили на выбор либо подводную лодку, либо место стрелка в бомбардировщике. Поэтому родители приволокли корову, добавили к той пару овечек, что-то ещё, ну, как водится у порядочных людей, после чего Ричард получил белый билет и продолжал косить траву, благо, война шла где-то очень далеко и никого из близких не касалась.
А ещё через год, в середине сорок третьего, к хутору подошла тоненькая, хрупкая девчонка. Обычная девчонка-беженка с большими печальными глазами, не стоящая на ногах от усталости, голодная и промерзшая после лесных ночёвок. Девчонку хуторяне приютили и накормили, потому что беженцы в этот райский уголок не забредали, а папа и мама Ричарда, всё же были поселянами добрыми и не очень прижимистыми.
Девчонка оказалась русской, хотя и выросшей в Латвии, но в той части, где издавна русские составляли большинство и где по-латышски говорили редко. Поэтому латышский язык знала она не очень хорошо, хотя объясниться могла. В семье же Ричарда никто не говорил по-русски. Но как-то столковались. Наступала осень, требовались работники на уборку урожая, посему девушку оставили, поселили в амбаре, и та стала помогать хозяйке, вставая, как у селян принято, часа в четыре утра и работая без устали до поздней ночи.
Ну, дальше всё просто. Ричард каждый день глядел, как девушка разливает уставшим работникам горячий суп, старался подсесть к ней поближе. Вечером, несмотря на усталость, помогал выносить вёдра или почистить картошку – обычные ухищрения молодого крестьянского парня. Да и девушка его не очень-то сторонилась.
Когда уборка урожая завершилась, девушка осталась в доме, а родители, которым старательная работница приглянулась, возражать против женитьбы сына не стали. И зимой молодые обвенчались. Возникла маленькая загвоздка, потому что у невесты не хватало каких-то документов, но очередная пара овечек проблему свела на нет. Юной жене вручили новый документ, согласно которому она теперь носила гордую и древнюю латышскую фамилию, а не непонятно-подозрительную русскую.
***
Молодые друг в друге души не чаяли. Ричард жену на руках носил, любил без памяти. А жена быстро освоилась, стала сама на рижский рынок на подводе ездить, по-латышски выучилась говорить. С детьми решили обождать до окончания войны.
Полному счастью мешала война, которая подкрадывалась всё ближе. Наконец, в октябре сорок четвёртого пришла Красная армия, точно так же, тихо и незаметно, как три года назад пришли немцы. Дня через два после освобождения от немцев семья решила, что можно снова ехать на рынок, – урожай собран, продавать продукты надо… Жена Ричарда вызвалась поехать сама, хотя Ричард возражал, мол, время военное, солдаты есть солдаты, может быть, мужчинам лучше поехать. Супруга резонно заметила, что она единственная, кто говорит по-русски, поэтому ей и надо ехать. Родители по-крестьянски рассудили, что золовка права.
И жена Ричарда уехала на рынок.
Домой должна была приехать вечером. Не приехала. Ричард всю ночь не спал, рано утром помчался, оседлав последнюю лошадёнку, в город, к моменту открытия рынка. А там ему сказали, что её и вчера на обычном месте не было. Ричард упал на землю и заплакал, проклиная себя за то, что отпустил жену одну в такое время.
До вечера бегал по городу, побывав в комендатуре, в штабах частей и подразделений, опросив всех, кого только мог. Безуспешно. Когда стемнело, бросился домой в надежде, что жена, вдруг, вернулась.
Нет, она не возвращалась. И Ричард сидел, уронив голову на руки, бессильно вслушиваясь в ночные звуки, уже ни на что не надеясь.
***
А рано утром у дома вдруг загудел клаксон. Ричард, всю ночь просидевший за столом в полузабытьи и уже собиравшийся выйти со двора, чтобы теперь уже пешком пройти весь путь от дома до города, поднял глаза и завопил от радости: У ворот стояла улыбающаяся жена, в том же платье, в котором два дня назад она уехала на рынок, в тех же туфлях, весёлая и счастливая.
Ричард подскочил к супруге, подхватил её на руки и закружился в безумном хороводе. Потом осторожно вернул любимую женщину на землю и просто, по-крестьянски, спросил, где ж та пропадала два дня и две ночи…
Жена пожала плечами и так же просто ответила, что была «у своих». Ричард ничего не понял и переспросил. Жена засмеялась, потрепала Ричарда по волосам, не заходя в дом, деловито проследовала в амбар, откуда выскочила через несколько секунд с небольшой радиостанцией в руках.
Пока солдатик-шофёр грузил станцию на заднее сиденье легковушки, супруга пояснила ошарашенному Ричарду, что она не беженка, а советский лейтенант-разведчик, заброшенный в Ригу для установления связи. С целью успешной легализации ей требовалось получить настоящие документы с местной фамилией, что и было достигнуто благодаря замужеству.
Каждый раз, когда жена выезжала на рынок, она получала донесения от местного резидента, и передавала их по ночам, пока утомлённые крестьяне сладко спали.
Так же смеясь, жена заметила, что вот, мол, приходится в гражданском платье ходить, потому что располнела тут на кулацких харчах, пока весь мир воюет. Чмокнула Ричарда в щёчку, села в машину и уехала, на прощанье помахав рукой.
***
Больше Ричард жену никогда не видел. Отслужил в советской армии, отучился в университете, стал геологом. Жил в Риге, Сначала пытался жену разыскивать. Просто потому, что очень её любил. Разыскать не удалось. Написал заявление о поиске жены под предлогом развода – ведь по документам-то они были женаты, мол, пусть подпись поставит. Надеялся, что таким образом хоть узнает, жива ли жена. Через месяц пришёл конверт, в котором лежала одна бумажка – свидетельство о признании брака недействительным. Приложила ли руку к составлению бумаги супруга или нет, Ричард так и не узнал.
Он больше не женился. А когда речь заходила о любви, отворачивался и замолкал.
В середине восьмидесятых мой друг Вячеслав был одним из числа вечных студентов, с завидной регулярностью он то вылетал, то восстанавливался в Донецком мед.
институте. В перерывах между учебой он трудился санитаром при психиатрической бригаде скорой помощи. Вынес он оттуда множество правдоподобных и не очень историй. Далее со слов Славика.
- Самыми частыми нашими клиентами были люди с белой горячкой, тяжелым алкогольным психозом. Опасная в общем работа, редко можно было с "болезным" договориться по-хорошему, хотя и такое бывало, все же много чаще приходилось реально в бой вступать. Люди крайне неадекватны в этом состоянии, они реально чертей видят и за жизнь свою борются не на шутку. Для самых буйных были у нас "спецсредства" самодельные, резиновый шланг вставленный в велосипедную пластиковую ручку, незаконно конечно, но иногда попадались такие агрессивные амбалы, что голыми руками справиться было невозможно, а ждать пока милиция на помощь приедет - так много чего тот псих натворить успеет.
В тот вечер поступил вызов из удаленного района новостроек, мужик средних лет бегает по квартире с молотком, чертей гоняет, жену предупредил, что как только с чертями расправится, так сразу с ней сеанс экзорцизма проведет - беса из нее выгонит. Ну она не долго думая, пока он чертями занят, потихоньку из квартиры выбралась и от соседей психбригаду вызвала, три дня как он из запоя вышел, сомнений в диагнозе не было.
Район новостроек и больница находились в разных частях города, так что добирались не меньше часа, втроем поднялись на лифте на нужный этаж, позвонили в звонок и на пороге квартиры нарисовался типичный "клиент", синяя майка-алкоголичка, черные труселя до колен, недобрый взгляд и самое главное - молоток в руках. Молоток не настраивал на мирные переговоры, да и разговаривать с ним было не о чем, все симптомы налицо, так что молча стали теснить будущего пациента психушки вглубь квартиры. Мужик не на шутку завелся: "Вы бля кто, вы че, да ну нах..." - орал он, отбиваясь молотком от трех неизвестных в белых халатах, но куда там... как всегда победил профессионализм, отточенный в многочисленных схватках. Упаковали его в смирительную рубашку, кляп в рот и с чувством выполненого долга повезли в больницу. На полпути раздается звонок (машины были радиофицированы), где их носит? Псих, к которому они ехали, свою квартиру уже разнес и уже к соседям ломится, там чертей погонять желает. Задумались... и решили поговорить с несчастным избитым мужиком в смирительной рубашке, поговорили и выяснили небольшой нюанс, оказыватся на этой улице было два дома под одинаковыми номерами, один скажем 100А, а второй 100Б... Мужик же этот за пару недель до этого получил в этом доме от завода новую квартиру, ну и делал кое-какой ремонт по дому, когда раздался звонок - он что-то там прибивал, вот и вышел с молотком дверь открыть. Ситуация для бригады скорой помощи казалась ужасной, особенно для врача, избили ни в чем не повинного человека, вломившись без всяких оснований к нему домой... Но тут крупно повезло, мужик, когда понял, что его отпустить на все четыре стороны могут, был готов на любые сделки, он ведь чуть с жизнью не попрощался, вломились неизвестно кто, избили ни за что и везут неизвестно куда. В общем, получил он свободу и две бутылки водки в обмен на молчание.
Попал я сегодня, почти случайно, в один из "бабушкиных домов".
Ну, это, обычно, многоэтажки, где в основном преобладают старшие люди на социальном обеспечении. Часть из них выходцы из бывшего СССР. В основном евреи.
Уже на выходе столкнулся с парой. Он на инвалидной коляске и она, пробующая провезти эту коляску сквозь дверной проем. Обычно, центральные двери в таких домах имеют специальный доступ для инвалидов. Тоесть нету порогов, плавная смена уровней, автоматическая дверь. А вот боковые не всегда.
Обычно я не навязываюсь со своей помощью или предложениями. Особенно после того, как меня женщина отшила в метро Нью-Йорка. За то, что я ей место уступил. Но тут вижу, что советские. И не ошибся. Давайте,- говорю женщине,- Вы дверь придержите, а я коляску провезу.
Вот не знаю почему, но наших видно невооружённым взглядом. И одеваются вроде как все. И живут там же. И даже рта ещё не успеют открыть, а видно что русские. Она невысокая, но плотная. Лет 70 на вид. Из тех, что когда-то были "кровь с молоком". И он - непонятного возраста от 60 до 90. Средний рост, плотное телосложение, но худой. И такие специфические черно-седые волнистые волосы
Я развернул эту коляску, провез сквозь дверь и подъехал к как раз открывшемуся лифту. Пока выпускал людей, не задерживал входящих, ставил тормоз на колесо -дверь и захлопнулась.
Ситуация довольно глупая. Ни бросить дедушку, ни дальше везти. Ещё эта Фаина (мы уже успели познакомиться. Всё таки 20 какой-то этаж с постоянными остановками и перемещениями) всё причитает: "Как же ты, деточка? Ты же куда-то выходить собирался? Ах, оставь нас и езжай вниз". Я бы может и оставил. Но в глазах окружающих смотрюсь таким себе маленько внучком-сволочью. Типа, пришёл погостить. Забрал пенсию и даже с лифта готов смыться. Ладно,-думаю,- и так сегодня все дела закончил. Допру дедушку в квартиру. А он как-то странно смотрится. Как будто и не с нами. Никакой реакции на всю эту возню.
Оказывается Иосифу уже 96 лет, а Фаине 81. Она его вторая жена. Первая с двойняшками погибла в войну в Белоруссии, пока Иосиф на флоте служил. А у Фаины детей не было. Так сами сюда и приехали. Он пенсионером, а она ещё пробовала шить. Но возраст, незнание языка и машин не дали найти хорошую работу. Так вот и живут на пособие от государства. И вроде всё нормально. Приходит женщина убирать и готовить. Возят машиной к разным врачам. Квартира с двумя спальнями и видом на город. Но два года назад у мужа случился инсульт. Как раз после Дня Победы. Переволновался на праздновании. И теперь проблемы. Раньше он любил гулять возле озера. Не море, конечно, но воды много. А теперь это почти невозможно. Друзья такие же дряхлые. Детей нету. Сиделка им не положена. А ему тяжело без моря и в минуты просветления просит поехать на озеро.
Фаина гладила мужа по руке и поила чаем из ложечки. Я сжимал бублик в руке и смотрел на большой город у ног. Вот такая какая-то странная жизнь. Растил человек семью и всех потерял. Воевал, тонул, спасался, хоронил товарищей 7 лет на этой холодной и грязной воде. Работал как лошадь и ничего не заработал. И то пришлось оставить. Приехал в Америку. Имеет вроде бы всё! А его обратно тянет к воде. Паренька из местечка в белорусских лесах.
Мы стояли на берегу Мичигана. Дул довольно прохладный ветер. Она гладила его по голове. Он смотрел куда-то вдаль. На его лице ничего не отражалось. Только тени от туч. А я прятался за их спинами и украдкой смахивал слёзы. Был вечер 21 июня...
Про зайца.
В общем, это был прирученный дядькой заяц. К тому моменту, когда я его увидел, он был уже взрослый двухлетний зайчара. А поймал его дядька в лесу руками совсем маленьким. Заяц вырос вместе с котятами, но кормили его отдельно. Так и жил среди домашних животных в крытом дворе. Спал в соломе у коровьего стойла. Сам выходил на улицу, кормился только в избе. Причем сырые овощи-пресловутую морковку он на дух не переносил. А ел только щи.
Я пытался его покормить. Той же морковкой. Но он на меня так косанул глазом. Приподнял верхнюю (заячью) губу и оскалил резцы. Улыбнулся, гад. Так что близко я к нему не подходил.
К нему и собаки близко не подходили. Только петух иногда налетит, поклююет и на насест взлетает. Ибо заяц был мстителен. Я сам видел, как он лапами бил по ноге овцу. Она то ли наступила на него, то ли чего не то сказала, но он гонял ее по всему двору, пока бабка хворостиной его не отшлепала.
А в лес он не ходил. Только до речки, до бани. Он считал хозяином, другом, отцом и вожаком всей стаи дядьку. С которым он ходил в баню. В саму баню не заходил, но всегда ждал у дверей.
Дядька, напарившись, отдавал ему веник. Видимо это было очень вкусно. Минут за двадцать заяц сьедал этот веник без остатком, вместе с лыковой веревочкой.
А прославился заяц тогда, когда однажды ночью насмерть забил в курятнике хорька. Просто утром валялся почти разодраный хорек рядом с его жертвой-курицей. А заяц сидел рядом и нервно дышал. И задние лапы его были окровавлены. Жаль, что я этого не видел. Это было зимой, а я приезжал в деревню летом.
Кличка у него была Артамон или Степан. Забыл.
Когда дядька зимой принес пару зайцев с капканов,и стал в сенях снимать с них шкурки, этот Степан заболел. Вот тогда он ушел жить к корове. А раньше он жил в сенях на половике. Он в коровнике долго лежал в соломе, корова его лизала языком, бабка ему туда щи носила. А куры около него стали яйца откладывать. Но заяц яиц есть не стал.
До весны он от дядьки шарахался. А весной дядька принес ему из леса свежих ольховых веток с распустившимися почками. И заяц смирился с такими парадоксами жизни, когда его лучший друг сьел каких-то его же родственников.
Еще он любил грызть доску от забора. Причем грыз только одну доску. Изгрыз ее до того, что дядька отодрал эту доску и отдал ему. Заяц утащил доску в коровник, где она и исчезла постепенно.
Дядька пару раз пытался его отпустить и носил в лес в рюкзаке. Но, как только его сажал на землю, заяц прижимал уши, закрывал глаза и застывал, думая, что он сливается с этим ужасом. А когда дядька начинал уходить, заяц панически верещал и бросался ему в ноги, требуя посадить обратно в рюкзак, где и затихал успокоенно.
А вы слышали, как верещат зайцы? Ну и не надо. Как младенец плачет. Похоже. Но понятно, что крик нечеловеческий.
Ну ладно.
А если б я хотел наврать, то написал бы такую историю, как дядька соорудил зайчику бронежилет из алюминиевой кастрюльки и старого ватника и как они вдвоем ходили на охоту. На рысь, например.
И еще. Заяц не курил и водки не пил. Пусть вам даже такие мысли в голову не приходят.
МАША
«Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил»
(Экзюпери)
Давно это было, у моих родителей только – только родился ребенок и это даже не я.
Квартиры не было, жить негде, зато была молодость и романтический настрой. Вот родители завернули младенца в три одеяла и поехали в точку на карте под названием Беломорск.
Дали им семиметровую комнату в общежитии. Папа целыми днями пропадал у себя на работе, даже в выходные, а Мама дома с младенцем.
Очень скоро Мама заскучала без работы, без огней города и даже без треньканья трамваев. Она мечтала, хотя бы о кошечке - Маше, но, к сожалению ее мечта не могла осуществиться, ведь местный комендант был очень строг и крайне несправедлив, кстати, раньше в нашей комнате жила семья, которую как раз и выселили за наличие запрещенного котика.
Бесконечная осень плавно переходила в такую же беспросветную зиму.
Даже мухи от скуки передохли, а может быть, просто, уснули до весны.
Вроде бы вчера еще летали, приходилось с газетой по комнате бегать, а сегодня вот только одна. Сидит за столом, не боится, не улетает. Мама замахнулась газетой, но… плавно отложила ее в сторону.
Взяла две крышечки от бутылок, в одну капнула воды, в другую сыпнула сахару и медленно придвинула к бесстрашной мухе.
Никто так и не узнал - была муха мальчиком, или девочкой, но отзывалась она на имя Маша, ну или почти отзывалась.
Маша оказалась далеко не дурой и не мешала жить своим гигантским хозяевам. Немного летала, из крышечек своих лакала, к ребенку тоже не лезла, чувствовала, что ни к чему хорошему это не приведет. Ну, что еще от воспитанной мухи надо?
Даже Папа смирился с Машкой, все-таки домашнее животное, да и комендант не будет против.
Однажды вечером папа примчался с работы раньше обычного и показал Маме два билета в кино.
Мама как обрадовалась, так тут же и расстроилась:
- Юра, ну какое может быть кино? А ребенок?
- Я все продумал, договорился с соседями, они пришлют своего Ваську, Вася посидит. Дам ему полтинник на мороженое.
Нужно же и тебе от дома отдохнуть.
Десятилетний Вася получил подробные инструкции по уходу за ребенком, взял деньги вперед и уселся на табурет возле детской кроватки.
Мои счастливые родители уже сидели в кино и даже смотрели киножурнал перед фильмом, как вдруг не сговариваясь, они глянули друг на друга и синхронно вскрикнули: «Маша!»
Полчаса отчаянного бега по морозному Беломорску и задыхающиеся родители уже стояли на пороге дома. Довольный Вася отбросил свернутую газету и сказал:
- Что-то быстро ваше кино закончилось, Дядя Юра, с вас еще двадцать копеек, я тут не просто с ребенком сидел, а еще и за мухой гонялся. Еле убил.
Даже у папы испортилось настроение, он машинально вручил Васе 20 коп. и не прощаясь закрыл за ним дверь.
А вот Мама очень расстроилась, она взяла настольную лампу и принялась изучать каждый сантиметр пола, чтобы найти несчастную сбитую Машку и похоронить ее в горшке с геранью.
Не нашла.
Молча сели ужинать.
Муха Маша тоже к тому времени окончательно успокоилась, убедилась, что Вася уже ушел, она выбралась из своего тайного убежища и спокойно спикировала на стол к своим тарелочкам.
Муха бегала по столу, вскидывала лапки, она показывала хозяевам пантомиму об ужасах пережитого вечера и не переставая жаловалась на Васю. Родители смеялись до слез, и Папа вдруг сказал:
- Кстати, пойду заберу назад двадцать копеек – это дело принципа. Вася ведь нас обманул, муху он так и не убил.
Мама развеселилась еще больше и ответила:
- А что ты ему скажешь? Маша жива…?
Очень-очень давно мы с приятелями отдыхали "на природе".
Ничего
особенного от этой природы нам нужно не было. Просто решили выбраться
подальше от города. И собственно - культурно выпить-закусить с ночевкой
под звездами. Порыбачить - но без фанатизма. Добрались до места.
Небольшая запруда с утками, тихая, чистая, погода как на заказ - чудо!
Расставились-разложились, организовали нехитрый быт -
палаточки-кострище-котелок-донки. Красота!
Сидим, выпиваем-закусываем, беседуем, ведем себя прилично, уток не
пугаем. Благодать!
Вскоре к месту нашего культурного отдыха вышли два мужичка. Сразу
видать - опытные чингачгуки. Снаряжены толково, но легко, идут бодро, шаг
верный. Рюкзачки-ружьишки-штормовки. Охотники.
Они - можно, мол, перекурим тут слегка? Мы - конечно, милости просим, не
угодно ли присоединиться? Те переглянулись, согласились на "по
пятьдесят - нам еще идти", от предложения оттрапезничать с достоинством
отказались. Ладно. После "по пятьдесят - нам еще идти" - встали,
отряхнулись и... Нет, спросили, а вы, мужики, просто так - отдыхаете -
или как?
- Или как! - заявляет один из нас, в котором было уже "триста пятьдесят", -
мы на утку.
Чингачгуки верным глазом оглядели лагерь, в котором абсолютно ничего не
могло даже скользко намекнуть об охоте. И вопросительно уставились на
нас.
- На силок что ли? Или как?
- Или как! - заявляет тот в котором триста пятьдесят.
- ? - спрашивают чингачгуки одними глазами и усаживаются обратно, являя
собой один сплошной интерес.
Ситуация отрисовалась сложная. Морочить голову серьезным людям -
некрасиво. А серьезным людям с ружьями еще и рискованно. Тот В Котором
Триста Пятьдесят замешкался на полсекунды - и пошла импровизация.
- Чайником! Не пробовали?
Видимо он пытался загнуть линию беседы в сторону шутки. Чингачгуки не
оценили и уставились на него как-то неоднозначно. К слову - за все время,
что провели у нас, они ни разу не улыбнулись.
Триста Пятьдесят начал приходить из замешательства в отчаяние. Когда
пришел - выкрикнул:
- Счас! - и удрал в палатку. Вернулся с чайником. Подошел к берегу. В это
время мы попытались сделать чингачгукам еще по пятьдесят. Получилось.
Суровые лица смягчились.
Триста Пятьдесят подошел к берегу. Помните, я говорил, там утки. Триста
Пятьдесят примерился, сделал какой-то фантастический изящный замах с
доворотом и метнул чайник в гущу уточьей компании, благо лететь ему было
метров 15. Компания шуганулась и мигом снялась с места. Триста Пятьдесят
повернулся к нам и уже начал исполнять на лице выражение "не вышло
чего-то". Но один из чингачгуков, внимательно наблюдавший за
происходящим, исполнил танец "хуяссе!" с соответствующей мимикой,
откатал свои бродни и попер к запруде. Там пораженная чайником утка
боролась за своё будущее и пыталась освободиться от чайника, который:
- видимо подбил-таки её летную механизацию;
- наделся на нее ручкой;
- наполнился водой и тянул в пучину.
Второй чингачгук также станцевал "хуяссе" и одобрительно оглядел нас.
Триста Пятьдесят мигом поднялся до Пятисот и принялся было развивать
успех, заявляя, что он крышку на чайник забыл в спешке надеть. С крышкой
можно было сразу парочку подбить. Его быстро, на всякий случай доделали
до Семисот и он уснул.
В итоге никто из нас не потерял лица, а чингачгуки расширили познания в
области охоты. За такое дело они благосклонно приняли еще дважды по
пятьдесят, откланялись и двинули по своим делам. Утка, кстати, после
осмотра (повреждений обнаружено не было, за что слава Богу) была
отпущена с извинениями.
Перед поступлением сына в школу ходил с ним к школьному психологу на собеседование (наша мама таких вещей боится и посылает меня).
Ребенку 7 лет, но рисовать не любит и все рисунки у него в стиле "палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек". Вполне обычный ребенок, не вундеркинд, но и не тормоз, в общем никаких проблем (сейчас ему же 25 :)
Заходит к психологу, минут 10 там сидит. Выходит психолог (П), просит зайти. Захожу.
(П) - Видите ли, у Вашего ребенка отставание в развитии и мы можем по Вашей просьбе направить его в специальный класс в специальную школу.
(Я) - !!!!! ???? :( А почему Вы так решили? - медленно так спрашиваю, чтобы не разозлиться (вдруг смирительную рубашку предложит надеть).
(П) - Ну вот посмотрите, как он рисует. Я попросила его нарисовать дом и человека -
Смотрю на рисунок. Вижу обычный дом, с крышей, с трубой из которой идет дым, с окном и дверью. Рядом стоит "человечек" (см. выше про стиль рисунка).
(Я) - А это что? Вот дом, вот человек. Все же правильно.
(П) - Ну как Вы не понимаете! Они же в этом возрасте должны рисовать дом в изометрии, и людей с пятью пальцами, и чтобы ноги имели толщину. А тут все схематично, это не соответствует его возрасту.
- Вы его запишите в обычный класс, он нормальный, просто рисовать не любит. - В общем, предупреждая меня, что ему будет тяжело учиться в таком классе, она скрепя сердце вписала сына в обычный класс.
Приходим домой. Даю ему бумагу и карандаш, говорю - нарисуй мне пожалуйста дом и человека.
Наблюдаю. Получается почти точная копия того же рисунка. Я ему говорю: - ты неправильно рисуешь, нужно рисовать так, чтобы у дома было видно две стены и часть крыши - ребенок уходит дорисовывать. Возвращается - Вот, посмотри.
Смотрю. Тот же рисунок, рядом пририсована горка, на ней второй человечек - вот, этот человечек смотрит на дом, видит и вторую стену и часть крыши.
Поцеловал, послал гулять. А психологов таких нужно держать подальше от детей, чтобы психику им не ломали...
СЕДЬМОЙ СПРАВА
"А если
в партию
сгрудились малые –
сдайся, враг,
замри
и ляг!
Партия –
рука миллионопалая,
сжатая
в один
громящий кулак..."
(В.В.Маяковский)
Рассказ отставного генерала:
- Когда-то, давным-давно, я со своим взводом выполнял важную международную задачу - охранял тюрьму Шпандау, или как говорили мои бойцы - «Шпанду».
И, кстати, при мне, Гесс был жив здоров, накормлен и даже вполне доволен жизнью.
Но, не в этом суть.
«Шпанду» по очереди охраняли: мы, американцы, французы и англичане.
И вот, наступал черед заступать американцам. Приехали высокие, красивые «морские котики», мои, кстати, тоже карликами не были, я их сам лично отбирал строго от 185-ти сантиметров и аж до 195-ти. Огромные кони. А знаешь, почему до 195-ти ?
- М-м-м. Ну, может быть, если выше, то в тюремную дверь не пройдут?
- Какая там дверь? Это же элементарно, Ватсон, потому что во мне самом 196, а командир должен смотреть на подчиненного сверху вниз.
Ну, я отвлекся.
И вот, в очередной раз началась процедура передачи «Шпанды». Выстроились мои бойцы, а напротив американцы.
Пока развод, пока туда-сюда, приходилось выстаивать друг напротив друга часа по полтора.
И вдруг, во время этого стояния, у американцев, случилось маленькое ЧП – один из них, здоровый «морской котик», упал в обморок.
Ну, вроде бы, с кем не бывает, товарищи его подняли, похлопали по щекам и унесли, казалось бы, инцидент исчерпан.
Да только на следующий раз, ЧП повторилось, снова какой-то американец, на ровном месте хлопнулся в обморок.
Но, когда уж, обморок повторился и в третий раз, тут-то меня начали терзать смутные сомнения, и я в лоб спросил у своих бойцов: - «Вы там были – все видели. В чем петрушка? Колитесь, варвары. С чего это американцы регулярно бухаются в обмороки? Признавайтесь, а не то станете сокамерниками Рудольфа Гесса»
Мои бойцы, как-то подозрительно дружно начали отнекиваться и я сразу понял, что они что-то знают.
Дожал я их и они раскололись.
Оказывается, к нам во взвод пришел молоденький солдатик, студент псих-фака, он и подучил остальных этому трюку, а все и рады стараться, балбесы.
Фокус вот в чем - они заранее выбирали себе жертву (например, седьмой справа) становились на развод и все двадцать человек не сводили глаз с этого несчастного «морского котика»
Вроде ерунда, подумаешь – взгляд, но когда с расстояния пары метров, на тебя и только на тебя уставились целых двадцать человек, то - это уже совсем не ерунда.
Казалось бы, рядом с тобой такие же солдаты, как и ты, причем, все эти огромные, хмурые русские, видят тебя впервые в жизни, ты им ничего плохого не сделал, ничего не должен, но, почему-то, смотрят они только на тебя. От непонимания и жути, мозги бедного «седьмого справа», начинают плавиться, закипать и через час все кончается глубоким обмороком.
Я удивился, от души посмеялся вместе со своими бойцами, но впредь строго-настрого запретил им «ронять» солдат нашего вероятного противника, мало ли, международный скандал не входил в мои планы…
Старший лейтенант Тющенко жил в полковом медицинском пункте
как и положено неженатому начмеду полка в российской глубинке.
И вот однажды командир полка не нашел ему лучшего применения
как послать доктора на поиски не вернувшегося из отпуска бойца.
Забрать его из дома и по-быстрому привезти в полк для посадки
на гауптвахту.
Старший лейтенант Тющенко до этого в Грузии не бывал. Не
приходилось. Природа, воздух, солнце! Приезжает он в аул,
находит нужный дом,- Марказашвили здесь живет,- спрашивает
у вышедшего во двор пожилого джентльмена.
- Командир? Заходи дорогой, давно тебя ждем,- говотит он.
Старший лейтенант Тющенко пожимает плечами.
- Ты что, обижаешь,- уже настойчиво приглашает хозяин.
- Ми сейчас такой шашлык сделаем, любишь шашлык?
Аскетичный Тющенко отнекивается, но недолго. Дальше тосты,
здравицы, пир горой. Только на третий день старшему лейтенанту
удается усыпить бдительность хозяев, и путем всяких хитроумных
уловок на секундочку заскочить на почту. Час он грыз шариковую
ручку сочиняя текст телеграммы. Получилось около двух листов,
что обошлось старшему лейтенанту в копеечку! Нехотя расставшись
с карбованцами Тющенко закурил. Все кажется написал - и что
боец на месте, и не думал он бежать просто прихворал маленько -
и справка есть! Что местные доктора-перестраховщики не торопились
отпускать больного, но его Тющенковский авторитет взял верьх
и что очень скоро рядовой Марказашвили будет маршировать по
плацу как и до отпуска! И какие достойные люди его родители,
и как ценят они почетные грамоты полученные молодым Марказашвили
за успехи в боевой и политической подготовке - все кажется
объяснил и успокоил командование по полной схеме. А раз так -
то и спешить некуда! Тем более что не отпускают.
Приезжает старший лейтенант Тющенко через две недельки в родную
часть с пропавшим и благополучно нашедшимся рядовым Марказашвили,
и уже готовится выслушать скупые слова благодарности, как вдруг
всех и вся покрывает забористый командирский мат.
- Где ты был две недели? Мы уже хотели вслед за тобой еще химика
послать!
- Да как же, я же,- пытался было вставить слово старший лейтенант
Тющенко.
- Молчать,- последовал командирский совет.
- А телеграмма,- ухватился за соломинку Тющенко,- я все подробно
описал, товарищ полковник!
- Зайцев, принеси телеграмму из Грузии!- рявкнул в трубку
полковник Хоняк. Через несколько минут командир показал телеграмму
несчастному. В ней красовалось только два слова - "Дэлаю дэла"!
Счастливый день.
Стоял август 1957 года. Мы возвращались из отпуска.
Масса народу собралась в тот день на платформе. Солнце раскалило, казалось, все вокруг. В общем, для человека - страсть неблагоприятная. А по мне, так лучше погодки не было. Поезд задерживался, и я по случаю жары и жажды, в первый раз откушала Фанты. А, к слову сказать, у нас в поселке в то время еще даже мороженое не продавали.
Тогда при сильной жаре она мне, прямо, элексиром радости показалась. Без особого волнения реагирую на продолжительную задержку поезда, держа в голове тайную думку: вдруг еще этой живительной влаги купят. Однако, увидев подходящий паровоз, все равно, обрадовалась, так как поезд сулил новое путешествие.
Проводив глазами перрон, я стала осваиваться в вагоне. Но пассажирам было не до меня. "Мы, - ворчали они - хотим отдохнуть, а тут, эвон, детей пораспустили по всему вагону".
Ей-ей-ей, думаю, с такими злюками далеко не уедешь. И стала склонять своего двоюродного брата Вовку на выступление перед этой скандальной публикой, что бы те, хоть немного подобрели.
Лет мне было неполных шесть, брат был на год младше. Вырядившись во что получше, двинулась я по вагону в поисках зрителей. А мама уговаривает: "Да, брось, ты, милая... Охота тебе... Лучше скушай своих любимых огурчиков свежепросольных с молодой картошечкой". Но отец поддержал: "Пусть идет. Атмосфера напряженная, как на фронте, а хороший концерт еще никому не помешал".
При виде одной дамы, признаюсь, молодого огня во мне как-то поубавилось. Но, забегая вперед, скажу, что она все-таки пришла, выкобениваться не стала.
А она, тетка эта, смачно чавкая и засовывая в рот шмат сала прошамкала: "Ходит тут всякая мелюзга пузатая, - наслаждаться мешают". Сжав все свои детские нервы в кулак и набрав побольше воздуха, я громко пропела: "Все хорошо, прекрасная маркиза, вы приходите на концерт!" и удалилась в следующее купе.
Там сидел худой военный: "Пес с вами, хотел отдохнуть, да уж видно придется пойти. А уж как плохо выступать станете, то так освищу, что мало не покажется". Рядом сидел поп: "Грех такое чадо освистывать и злословить по пустому тоже грех. Ехать нам аж четверо суток. Ведь и воевал ты, отрок, небось, за вот это наше будущее поколение".
Потом я увидела спящего дядю и уже хотела прошмыгнуть мимо. Но он чихнул, и нахмурившись, пусть сонным но заинтересованным голосом, спросил "Может вы и меня пригласите, раз уж я изволил проснуться? А я ведь приду, так его за ногу". А дед с верхней полки начал меня учить: "Ты погромче заохачивай, чем взад-вперед мотаться".
Короче, потихоньку пассажиры стали подтягиваться к нашему купе.
Такое мы принялись выкаблучивать, что самой приятно вспомнить. И пели, и плясали, и частушки юморные отчибучивали и стихи читали по ролям, да так, что милые мои, скучно никому не было. Зрители наши подхлопывали, дубасили каблуками в такт, прищелкивали и подпевали, кто на что горазд. В общем, равнодушных не было.
И тут в вагоне появилась красивая девушка с подносом. "А скинемся, что ли. Кто сколько отстегнуть сможет?" - вдруг улыбнулся военный. И нам выкупили целый поднос самых необыкновенных яств, о которых мы в послевоенные годы и слышать не слышали, не то что пробовать.
От обилия вкусностей мозги у нас с братом помутились, и мы стали мутузить друг друга, чтобы отхватить половину побольше. Только в вагоне теперь воцарилось полное благодушие. Нас растащили, а поп разделил творческие трофеи между нами очень даже по-божески. И, устыдившись своей жадности, мы угостили всех детей в вагоне.
Вот такой счастливый день состоялся в моей жизни, что непременно потянуло с хорошими людьми этой радостью поделиться. А воспоминания о щедрости и великодушии наших российских людей я пронесла через всю свою трудную, но такую прекрасную жизнь.
Вдогонку к пачке историй, посвященных животным, в основном найденышам, появляющимся тут в последние дни.
.
Так получилось, что моя первая собака - немецкая овчарка очень приличных кровей - прожила всего 1.5 года - на прогулке ее сильно испугал пес, появившийся сзади и нежная нервная система немки не выдержала - инсульт - потеря способности нормально себя вести и в конце концов пришлось прекратить совместные мучения.. но за эти 1.5 года конечно очень привык к собаке, к ежедневным прогулкам и без собаки оказалось очень тяжело..
По этой причине когда через 3 дня по пути на работу ко мне подошла какая-то бабка и предложила взять "на шапку" собаку-эрдельку - вопросов и сомнений не было никаких. Собака (сучка) была правда в ужасном состоянии - "валенок" еще тот (весна - эрдели обросшие), отит в запущенном состоянии - как оказалось, еще и парадонтоз крайней степени. Но этого я тогда не знал... Привел на работу, накормил (когда я оставил ее у рабочего места и пошел в столовку за котлетами у нее чуть истерика не случилась... "Вот тока подобрал и куда-то смылся"...)
Вечером привожу домой (сначала завел за спину, предупредил жену "а у меня сюрприз".... и показал :)
Но речь не о том..
Итак, собака хз скока времени потерянная бегала на улице - наголодалась, намерзлась... ее взяли домой... нажралась до одури... и походу "места" в ней не хватило до утра.. выхожу утром из комнаты - смотрю - у собы на лице написано "мне п...дец"... прямо видно, что все - ждет своего последнего часа... ибо она обосралась (навалила огромную кучу посреди коридора)... чо делать - вывожу на улицу.. псина идет так понуро "ну ясно... кто ж меня такую возьмет"..
Но когда мы пошли ОБРАТНО - это надо было видеть :) ЧОО ??? ДААА ???? ДОМОЙ ?? ААААААА :)
на собачьем лице была безмерная радость и счастье..
Но на всякий случай она еще с месяц перепрыгивала через лужи (чтобы показать какая она замечательная и чистюля) - пока не поверила окончательно, что нашла свой дом и не стала себя вести как и положено веселой бесшабашной эрдельке :) Ну в частности как-то я из прикола предложил ей откусить бутик, который ел - прямо изо рта... она подумала, что в нашем доме так и положено и с тех пор нет-нет да бывало - ем себе бутик спокойно и вдруг такая крокодилья челюсть хрясть - и откусывает "свою" половину бутика :)
зы: прожила она у меня 13 лет - за год до смерти случайно нашел ее прежних хозяев... а потеряли ее в 6-летнем возрасте... итого 19 лет - замечательный срок жизни для собаки.. а на 9-й день после смерти они приходила ко мне попрощаться... но это уже другая история...
Подарили или ….
?
Рассказал партнер
У его жены есть подруга, с которой они не разлей вода. Подруга занимается серьезным издательским бизнесом, партнер-строительным, и между женщинами как-то зашел под шампанское глубоко душевный разговор о самом начале 90-х, а именно – как кто начинал.
Жена партнера рассказала, как они выращивали на даче пионы, возили их на рынок, приторговывали ландышами, книжками и так собрали на первую партию кирпича.
А изрядно поддавшая подруга поведала такую историю:
Шел 93 год. Я только закончила институт, полиграфист по специальности, девушка красивая, и куда не приду на работу - везде руководители начинают почти сразу под юбку лезть. Воспитана я была строго, хоть и без отца росла, но дома мама больная, и денег нет вообще, даже продать нечего. И в один прекрасный день я наскребла последние копейки, и решила пойти погулять по центру, подумать на воздухе, как жить дальше. Погуляла по ул. Горького, и решила, что походу придется мне в одну из типографий устраиваться, куда до этого ходила – пусть лучше приставать будут, все же лучше чем в пpoctиtуtkи. И решила на последние выпить рюмочку в местном баре – отметить окончание «приличной жизни». Зашла в бар, села за стойку, взяла рюмку, ко мне сразу мужики начали подваливать, а в глазах у меня – такая тоска и грусть, что как подойдут, так сразу и отвалят. Даже отшивать не нужно. И тут заходит в бар мужик. Лет 30 наверное, одет дорого, сзади 2 охранника, сел молча за стойку недалеко от меня, взял выпить и сидит. И тут вдруг мы как-то одновременно посмотрели друг на друга, и вижу, что в глазах у него такая же тоска невыносимая и грусть, как у меня на душе. Он молча ко мне подсел. Взял ещё выпить. Помолчали, посмотрели друг на друга, и тут нас почти одновременно прорвало. Я ему рассказываю про свою жизнь, как все у меня плохо и грустно, он про свою. Сказал, что зовут его Сережа. Что вырос в детском доме, отца, матери, любви близких не видел, прошел афган, вернулся, а тут такое творится. И заниматься приходится такими делами, что даже думать, а не то, что говорить противно. А сейчас совсем у него круг замкнулся, не знает, что завтра будет. Он попросил меня разрешить подвезти до дома. Я согласилась. Проводил до квартиры. Хотела уже дверь закрыть, и тут не знаю, что на меня нашло – схватила его, поцеловала…. Ну, дальше сама понимаешь. Утром проснулась – суббота была, спала долго, рядом никого нет, рядом с кроватью подушка валяется, я её поднимаю, а под ней часы мужские лежат. Я мигом вскочила, в ванную, в прихожую, на кухню – никого, ни записки, ни гугу. Маму покормила, села и задумалась. На душе мерзко и противно – никогда я про себя не думала, что смогу вот так вот сразу в первый раз…. А потом думаю – я же шлюхa самая настоящая, а часами этими он со мной расплатился!
Заплакала. А потом думаю – нет, может забыл просто. Все же под подушкой были. Посмотрела на часы - нет думаю, часы явно дорогие, тяжелые, да с камнями ещё, не забыл, расплатился от с тобой, шалава! Потом снова подумала, что забыл – все же бывает, когда ночуешь не дома.
Решила телевизор включить, хоть отвлечься чуть–чуть от тяжких мыслей, а там новости. И посреди выпуска репортаж срочный – только что человека какого-то большого в машине расстреляли. И фотографию показывают. Я по стулу сползаю, дыхание перехватывает – ОН! И имя совпадает.
Ну, поплакала я, поплакала, и решила родным его часы отдать. Все же память. Да тут вспомнила, что он из детдома и семьи у него нет. Через день ко мне следователь пришел, пару вопросов задал, ну я все честно ответила, больше не трогали. Через день ребята бандитского вида заглянули. Те чуть подольше пообщались, но про часы не спросили и тоже больше не появлялись.
Я как отошла от всего этого, пошла к подруге в часовой салон, показала, она – владельцу, а тот мужик тертый, сказал что таких часов в России – несколько штук всего и стоят они как квартира в центре. В общем, выкупил он их у меня. Как потом оказалось – обманул крепко, да только даже на то что я с него получила удалось купить типографский станок и снять помещение. Вот так все и началось.
Но как выпью, до сих пор думаю, шлюхa я или действительно забыл…..
ПРО ПРАВИЛЬНЫЕ АНАЛОГИИ
Знакомый был в США, в штате Кентукки - такая типичная Америка.
Его, как выходца с Украины, местные решили порасспросить про ситуацию на фронтах АТО, про взаимоотношения с Россией и т.д.
Ну вот, собственно, с его слов...
Спрашивают про Крым. Отвечает:
- Ну, вот представьте себе, что США и Мексика были единым государством, а потом решили взять и разделиться: и Флорида, Техас и Калифорния остались у латиносов (слышится ропот возмущения). И вот в Мексике случился государственный переворот, и к власти приходят ярые противники гринго (ещё больший ропот), начинаются разного рода гонения, хотят запретить английский язык (на лицах слушателей полное непонимание от такого святотатства). Но тут жители Флориды решают, что надо бы присоединиться к США, и у них это получается (восторг пенсионеров из числа слушателей и всеобщий гул одобрения).
А потом в Техасе вспыхивает восстание, Мексика решает ввести туда войска и начинает методично убивать американцев (у слушающих сжимаются кулаки). Президент США боится ввести регулярные войска из-за того, что это не одобрят в Европе, и Канада в знак протеста перестанет поставлять рождественские ёлки ( неподдельное возмущение и ропот).
Но Техасу всё же удаётся отбиться, и латиносы больше не контролируют границу, не могут убивать американцев и безнаказанно обстреливать техасские города (радость и почти аплодисменты), но ведь Калифорния и Невада всё ещё в руках подлых латиносов (!!!).
Тут один пенсионер не выдерживает, вскакивает и возмущённо говорит:
- Всегда знал, что Обама дepьmo! А нам тут всё врут про проклятых русских, которые хотят захватить всю Европу!..
О правосудии и бесплотных демонах
Проблема, с которой Нина Егоровна пришла в нашу депутатскую приемную, была стара как мир - семейные дрязги.
На седьмом десятке лет, из родственников только сестра такого же преклонного возраста. Небогатая двухкомнатная квартирка в хрущевском доме, аскетическая пенсия. Вот с сестрой, Ольгой Егоровной, Нина Егоровна и поругалась. Не шутка, говорит, более шестидесяти лет под одной крышей, совсем опротивели друг другу. И начались у бабушек трения. Кто больше пользуется холодильником? Кто вносит больше денег в покупку продуктов? Кто должен платить за квартиру? Одна живет в комнате 15 кв.м., другая занимает комнату в 14 кв.м. Неужели должны платить одинаково? А где же социальная справедливость? А Ольга Егоровна еще посуду за собой не всегда моет! А лампочка в туалете сгорела, кому менять? Сгорела, когда на горшке сидела Нина Егоровна, но по журналу учета туалетного времени (!!!- да, есть у них такой, завели и заполняют!) Ольга Егоровна проводит в туалете времени поболее, чем ее сестрица.
Одним словом, эскалация международной напряженности. Дело бодро идет либо к установлению порядка пользования квартирой в судебном порядке, либо размену панельных хором на две однушки у черта на рогах, что и было бабушкам посоветовано в бесплатной юридической консультации.
Переезд на рабочую окраину ни одну из конфликтующих сторон не устраивает, потому решили топать в суд и в судебном порядке определять, кто кому и где чего должен остался. Но нечуткий суд отказался даже принимать участие в судьбе склочных старушек. Ну и финал - у нас в приемной, помогите восстановить справедливость!
Эмоции эмоциями, но давать советы, не имея перед глазами документов, затея очень нездоровая. И потому стал изучать ворох бумажек, принесенных бабушкой.
А бумаги более чем странные. В справке 23-КХ Ольга Егоровна не значится. Суд отказал в приеме заявления к рассмотрению как раз на этом основании. Дескать, раз нет лица, с которым происходит деления прав и обязанностей, значит нет и спора. Копии паспорта второй сестрицы тоже нет. Лицевой счет в управляющей компании и документы о собственности на квартиру оформлены на одну только Нину Егоровну. В документах о приватизации никакая Ольга Егоровна не фигурирует, только мама Нины Егоровны. Ольгу, конечно, могли не включить в приватизацию, но в этом случае бумажный след все равно бы остался. Нина унаследовала долю матери, когда та умерла пять лет назад и опять-таки в документах о принятии наследства Ольга Егоровна проносится мимо нотариуса бестелесной тенью, никак не обнаруживая своего присутствия и на наследство не претендуя, от доли не отказываясь.
Так что либо документы липовые, либо посетительница чего-то недоговаривает.
- Нина Егоровна, - говорю, - у вас кое-каких документов не хватает, - вы приходите в следующий раз с Ольгой Егоровной, нужно будет у нее кое-какие вопросы выяснить. Тогда и подумаем, как лучше вам помочь.
- Что значит в другой раз?! – возмущается Нина Егоровна, - вот же она, выясняйте! Мы что, так и будем к вам ходить каждый день? - и кивает головой на пустой стул.
- О, так вы и сестру ссобой привели… - осторожно зондирую я ситуацию, - а отчего же она такая молчаливая?
- Ох, вы бы знали, сколько мне сил стоило ее притащить сюда! Она же дома сидит, никуда не выходит. И в суд не пошла. Потому нам отказали, сказали в следующий раз вдвоем приходите. А она говорит, что в суд ни за что не пойдет. Никакая она не преступница.
Красота. Вот и прояснилась ситуация.
- Нина Егоровна, для таких случаев, как ваш, у нас есть особый специалист. Надо обязательно осмотреть вашу сестру у доктора. Потому как, если она такой склочный характер имеет, может быть и судиться с ней не надо, у нее дееспособность ограниченная.
- А ограниченная, это как?
- Это значит, что вы будете теперь главная и пенсию за нее получать будете. А она у вас, как бы, на попечении. Ограниченное право на вас влиять имеет. Не может вам приказывать. Вот вам телефончик доктора, подойдите к нему обязательно вместе с сестрой и доктор вам объяснит, как дальше.
Нина Егоровна убыла к нашему дружественному психиатру, а я тогда впервые столкнулся с гражданином, который вознамерился подать в суд на свое собственное альтер-эго.
- Инспектор гыгыгыдэдэдэ лейтенант Бурубурубуруев!
Ваши документы!
- Товарищ лейтенант, здравствуйте. А не могли бы Вы чуть более внятно
произнести Вашу фамилию? И что-то я не вижу вашего жетона... А вообще,
покажите мне служебное удостоверение, так будет проще.
- Зачем оно тебе?
- Товарищ лейтенант, мы с Вами вроде еще на "ты" не переходили, а по
закону о милиции мне не нужны причины, чтобы хотеть увидеть ваши
регалии.
- (начинает злиться) Вот мой жетон (достает жетон из планшета!), вот
удостоверение, предъявите документы!
- Конечно. Вы не против, если я включу диктофон? (уже в телефон) Вот ВУ,
вот свидетельство о регистрации, вот талон технического осмотра, вот
полис обязательного страхования.
Лейтенант берет документы и уходит. Я из машины не выхожу. Время около
полуночи, я уже почти доехал до места назначения, и надо же было этому
экипажу ДПС дежурить этой ночью как раз на Волгоградке!
Тем временем лейтенант возвращается.
- Вы не пьяны?
- А как вы думаете?
- Дыхните!
- Товарищ инспектор, а вдруг я страдаю целым рядом заболеваний,
передающихся не только половым, но и воздушно-капельным путем?
- (уже весь красный) Я вам трубку дам!
- Знаете, вот именно сегодня у меня нет желания дышать в трубки.
- Вы что, отказываетесь от освидетельствования на состояние опьянения?
(радостно)
- Нет, я просто не хочу дышать в трубку, а освидетельствоваться в
специализированном медучреждении - да пожалуйста! Только протокол
составьте.
- Какой протокол?
- Товарищ инспектор, мы не в детском саду, так что давайте не будем.
Протокол направления на освидетельствование, где вы укажете в том числе
признаки, по которым вы меня туда отправили.
- Хорошо, по дороге составим. Садись к нам в машину.
- Нет, к вам в машину я сяду только после того, как вы составите
протокол об отстранении от управления, а мой автомобиль поставите на
охраняемую стоянку. В багажнике у меня много дорогой фототехники, мне не
хочется с ней расстаться.
Лейтенант снова уходит в машину, на этот раз я иду за ним, чтобы
посмотреть, с кем же он там советуется. Вижу, что кроме него, там еще
есть сержант, причем совсем молодой, и он не желает принимать участия в
этом конфликте, пытаясь отбиться фразами "Ты старший, тебе решать".
Лейтенант же, как слышно, пытается разделить ответственность между двумя
членами экипажа. А сержанту эта ответственность нужна разве? Лейтенанту
бы просечь, что перед ним не лох педальный и что не надо меня никуда
везти, но он слишком зол и тоже слишком молод, видать, только после
высшей школы.
В общем, в итоге протокол о направлении на освидетельствование
составляется, и мы договариваемся до того, что я еду за ними. Без
документов я ехать категорически отказываюсь, поэтому мне их возвращают.
По дороге в вытрезвитель начинаются странные вещи: сначала машина ДПС
несколько раз останавливается около обочины. Я или встаю за ними, или,
если вижу знак "Остановка запрещена", проезжаю вперед, и они срываются
за мной. Один раз, на светофоре после Текстильщиков в сторону центра,
они врубают мигалки и уносятся на красный. Я спокойно жду зеленого и
трогаюсь вслед. Подождали у ТТК. Что хотели сказать этим маневром,
интересно? Спровоцировать что ли хотели?
Наконец мы доезжаем до места назначения. Весь медперсонал куда-то
усвистел, оставив одну медсестру, которая что-либо делать без фельдшера
или врача отказывается. Ждем. Попутно я рассказываю лейтенанту, что я
буду делать, когда вернусь домой. Нет, не в смысле "дуну чашечку кофе",
а в смысле куда и какие я буду писать жалобы. Видно, что спесь с орла
слетает по кусочкам, и когда приходит наконец врач, он больше похож на
помятого голубя, чем на упомянутую выше гордую птицу. Сержанту заржать
мешает только уважение к старшему по званию, но он мне периодически
подмигивает, и вообще ведет себя неподобающим ситуации образом.
Наверное, командир его тоже достал.
Как только я понимаю, что вот оно, началось, завожу старую песню:
"Доктор, а давайте вы меня по полной сейчас освидетельствуете и заодно
оцените мое состояние чисто визуально, а потом я возьму копию протокола
и..."
И тут происходит событие, которого ни я, ни инспекторы не ожидали. Врач
смотрит на меня, потом поворачивается к ним и говорит буквально
следующее:
- Ну и нахрена вы его привезли? Он трезвый, умный и к тому же занудный.
Вы что, кого попроще не нашли? Я ему сейчас напишу, что он трезв.
Все. Лейтенант уже не голубь - мокрая курица. У меня на руках копия
протокола, я явно не собираюсь оставлять дело как есть, и вообще все
как-то не в его пользу. Естественно, ни о каком освидетельствовании уже
и речи нет, хотя я в общем не против освидетельствоваться и громогласно
об этом оповещаю весь стафф. Выходим. Я начинаю.
- Ну и что делать будем?
- Слушай, браток (!), не обижайся ты, у меня просто работа такая...
- Товарищ инспектор, да у меня к вам тоже нет личных претензий, джаст
бизнес.
- Ну вот зачем тебе все это?
- А вам зачем?
И тут с языка инспектора слетает фраза, которую я буду помнить,
наверное, еще очень долго, и которая в одночасье меня с ним примирила.
- Ну хочешь, я тебе пива куплю?
Нет, вы представляете! ГАИшник предлагает купить мне пива. Сержант
наконец складывается пополам от хохота, я в общем тоже уже не слишком
серьезен.
- Что, говорю, лейтенант, надеешься, что я его прямо тут высосу? Нет уж!
Бывай. Аккуратнее на дорогах!
И разворачиваюсь к машине. Вслед несется:
- Эй, протокол-то отдай! А то мало ли...