Skip to main content
Нью-Йорк.
Едет мужик по Верезано-Бридж. Смотрит - девушка стоит, прыгать собралась. Он - по тормозам и давай ей орать:
- Что Вы, миссис! Не вздумайте этого делать!
Она:
- Вам не понять. У меня такая депрессия. Жить не хочу! Все прыгаю. . .
Он:
- Постойте! Я - моряк, я проведу Вас на пароход. Упрячу в трюме. Мы приплывем в Париж. Вы увидите Лондон, Рим. . . У Вас пройдет депрессия, и Вы будешь жить долго и счастливо. . .
И уговорил. . . Привел на корабль, и поплыли. Каждый вечер наведывался к ней в трюм. . . Приносил ей еду. . . (ну, и от нее все имел, естественно, тоже. . . ). И проплыли они так недели две. И вот, однажды, капитан, делая обход, нашел ее в трюме. И взмолилась миссис:
- Умоляю Вас, не увольняйте морячка! Он такой хороший. . . Он мне жизнь спас. У меня была такая депрессия. Я почти покончила с собой. А он привел меня сюда. Он обещал, что я увижу Лондон, Париж, Рим. . . и вновь обрету счастье. . .
А капитан в ответ:
- Какой Лондон, мадам, какой Париж? Это - ПАРОМ!
Бывший одноклассник после школы уехал в Израиль.
Приезжал недавно, привёз жену и сына - потуристить, зашли к нам в гости.
Рассказывали про ихнюю армию, показывали видео.
Представьте себе: пустыня, шесть утра. Стоят три здоровенные самоходки М109 и лупят за горизонт. Шесть выстрелов в минуту каждая. Грохот, дым, пыль.
К позиции подъезжает микроавтобус, типа "Газель". Из него выходят восемь солдат.
Стрельба прекращается.
Из самоходок тоже вылезают восемь солдат. Жмут руки приехавшим, садятся в микроавтобус, уезжают. Приехавшие лезут по самоходкам, снова стрельба, дым, пыль...
Что случилось? Да нормально всё. Резервисты свои сорок пять дней отслужили и домой уехали. Хоть из горящего танка. Даже анекдот есть, как Изя в плену у арабов возмущается: у меня сегодня милуим (резервистская служба) кончился, почему вы меня не отпускаете?
ЧАЙНИК
Аккурат под Новый год в наш авиаполк, к нам, срочникам, прислали нового
старшину откуда-то из пехоты.
Потому он не знал некоторых "авиационных"
тонкостей. Ему приказали, чтобы он внимательно следил за тем, чтобы
солдаты на Новый год пили только чай. Он за этим ревностно и следил.
Откуда ему было знать, что авиамеханики к празднику непременно сольют из
самолетов тормозуху (чистый спирт), а уж подкрасить ее под цвет чая -
вообще не проблема.
Итак, предновогодний вечер, все солдаты в столовой тихо-мирно пьют чай с
леденцами, разливая его из чайников, и постепенно напиваются вдрызг.
Молодой старшина долго непонимающе хлопал густыми ресницами, наконец
схватил со стола один из чайников и сделал оттуда добрый глоток.
Поперхнувшись, присел на стульчик и горестно вздохнул:
- Я - чайник.
Прочитал новости, как во время внезапной проверки армии отличился Хабаровский край - 10 часов самолеты не взлетали.
Сразу вспомнилась байка.
Чечня, глухой ночью взвод попал в засаду. "Духов" раз в 5 больше, взвод вот-вот перебьют. Командир взвода, вызывает помощь, но ночью вертолеты не летают, и командира посылают подальше. Командир, не растерявшись, обращается в эфир с командой, которой нет в уставе, и которую не выучишь на офицерских курсах:
- Выслать вертолеты в указанный квадрат! Даю 200 баксов за штуку!!!
И через 8 минут над местом боя кружат ДВАДЦАТЬ ТРИ вертолета.
Не известно, как потом происходила оплата (наверно, деньгами убитых боевиков).
Но вот интересно, проверяющие в Хабаровске кроме устава и офицерских курсов что-нибудь изучали?? И не лень им было десять часов ждать.
1984. Военные лагеря. Палатки в сосновом бору на берегу Волги.
Тучи комаров. День так на третий студенты доблестного МГРИ, называемые
ныне курсантами, стоят в строю и внимают речи комроты капитана Баженова
на тему:
"Я из вас, раздолбаев, сделаю..." - и все, что положено говорить
новоиспеченным курсантам.
И вдруг один из моих однокашников, Гоги К., обожавший изображать из себя
"дикого сына гор" (хотя был московским грузином в невесть каком поколении
из интеллегентнейшей семьи), мечтательно произносит (не забыв на этот раз
симитировать акцент):
- Вчэра комар за х@й укусыл. Тры раза кончыл, пока чесалса!
Капитан Баженов, конечно, вознаградил нас за гомерический хохот в ответ
на его речь (как он это воспринял) марш-броском, но на Гоги никто
не обиделся.
Заранее прошу прощения за нецензурщину, пытался смягчить как только было возможно, чтобы не терялся смысл.
Одним майским днем заместитель командира части по тылу майор Степанов сидел в казарменной канцелярии, курил и говорил ни о чем с замполитом капитаном Зелецким. Настроение у майора было весьма приподнятое - на следующий день львиная доля офицеров и личного состава уматывала "в поля" - на полевой выход с целью практики. Возглавлял эту экспедицию сам командир части, а майор Степанов оставался за главного, делегировав заботы о снабжении личого состава на выезде прапорщику Чернову. Оставалось утрясти мелкие вопросы вроде выдачи вещмешков с содержимым и плащ-палаток. Майор решил позвонить Чернову на склад и дать ЦУ по телефону. В трубке раздавались гудки, но трубку никто не брал. Также не отвечал прапорщик и по мобильному. Степанов высунулся из канцелярии:
- Дневальный, где там сержант Нырков, давай его сюда бегом!
- Его с утра прапорщик Чернов на склады забрал, тащ майор, - ответил дневальный.
Степанов вздохнул - придется самому переться в хоззону, раз и прапорщик и его правая рука - толковый старослужащий сержант Нырков там, а возможности связаться нет. Наверное, замотались там с вещами. Хpeн с ним, схожу. А завтра начнется лафа - в части почти никого, сиди себе, кури, да бумажки выправляй не спеша.
Путь до складов занял десять минут. Майор Степанов увидел, что навесной замок склада номер один лежит рядом с приоткрытой дверью. Дужка замка была распилена.
- Ну твою ж мать! - сказал Степанов, - Ты мне, прапор, из своей зарплаты новый купишь, раз ключи похерил, - и майор вошел на склад.
Сначала он застыл как истукан с острова Пасхи, потом проморгался, после протер глаза руками. Ничего не изменилось. СКЛАД БЫЛ ПУСТ. Его единственным достоянием был стул, на котором спал прапорщик Чернов, и пустая бутылка из под водки на полу.
- Чернов, cуka!!! - заорал майор, неистово тряся за грудки соню, - Где... Где, твою мать... ВСЕ!?!
Прапор открыл очи, с трудом встал со стула, дыхнул в своего командира перегаром и хриплым, упавшим голосом молвил:
- Спиздили, товарищ майор!
Степанову понадобилось некоторое время, чтобы переварить сказанное. А потом он очень обрадовался - перед ним замаячило внеочередное звание, капитана, а может даже старшего лейтенанта. В первую очередь, обворованный зам по тылу решил разобраться с прапором. О, майор Степанов был большим знатоком генеалогии и собрался рассказать непутевому прапорщику всю историю его рода и их взаимоотношений с крупным и не очень, рогатым и безрогим скотом. Он мог любому рассказать подобную историю, даже если бы его разбудили после суточного дежурства (а пожалуй - в особенности если бы это случилось). Однако майор имел веские сомнения во вменяемости Чернова в данный момент. По той же причине, он не стал угрожать увольнением из Вооруженных сил. Степанов принял соломоново решение - он зарядил в бубен прапорщику. Смиренно приняв кару, Чернов упал и снова уснул. Майор же выскочил из склада. Похоже, наш герой имел происхождение от самого Геракла - настолько оглушителен и протяжен был его вопль...
- НЫРКОООООООВ!
Через тридцать секунд вышеназванный материализовался перед майором.
- Сержант, какого хуя тут происходит!??
- Не знаю, тащ майор, я с самого утра черновской "Ниве" днище варю в боксе, а он сам на складе занимался.
Бешено вращая глазами, Степанов сначала чуть было не покарал сержанта по методу, опробованному на злосчастном Чернове, но сообразил, что Нырков не виноват - ему сказали варить, он и варил.
- Дуй в казарму, бегом. Вернешься с замполитом и старшиной.
- Есть! - и сержанта как ветром сдуло.
Степанов провел беглый осмотр складской территории, и к тому моменту, как прибыло подкрепление, все стало более-менее ясно. Злоумышленники нашли замаскированную лазейку в заборе, через которую личный состав мотался в "самоходы", ночью, спилив замок, проникли на склад и вынесли оттуда все подчистую. Прапорщик Чернов, оставив помощника шаманить его ласточку, пришел на склад, увидел царившее там запустение, смекнул что к чему, и не придумал ничего лучше, чем нажраться. Следов похитителей не было.
К счастью для Степанова, все что было нужно для полевого выхода, находилось на другом складе.
- Только один шанс, чтобы поймать засранцев, - решил майор, сделав ставку на банальную человеческую жадность. Ночью, преисполненный праведного гнева Степанов с табельным оружием и двумя бойцами схорогились неподалеку от второго склада.
- Пан или пропал, - думал майор. Примерно в час ночи через лаз в заборе полезли какие-то личности. Начавший, несмотря на дикий нервяк, клевать носом майор, едва их не прозевал. Оставалось убедиться, что это именно воры, а не загулявшие воины, пытающиеся пронести спиртное в часть. Когда от двери второго склада послышались тихие звуки ножовки по металлу, Степанов, подобно фениксу возмездия, вылетел из засады и заорал:
- А ну, стоять, суки, стрелять буду!!!
Задержанными оказались гости из средней Азии, поначалу пытавшиеся убедить мстителя, что не владеют русским языком, но майор, скорый на расправу, быстро убедил их, что сотрудничество позволит экспроприаторам сохранить остатки достоинства и зубов. Потом была переноска уворованного из общежития неподалеку обратно на склад, потом снова пиздюли, затем милиция, показания, нагоняй от командира (пусть и смягченный ввиду отсутствия потерь).
Дыра в заборе была наглухо замурована, часть укатила в поля, а многострадальный майор стал страдать фигней, о чем и мечтал.
P.S. Солдаты стали ходить в самоходы иными путями, но это уже совсем другая история.
История эту читал в конце времён перестройки в газете "Труд".
Запомнилась довольно подробно из-за своей не шаблонности. Когда тогда вспоминали времена Брежнева то обычно тарахтели о коррупционности верхов, о противостоянии Андропова и Щёлокова. При этом жуют одни и те же истории: "брульянты" для жены министра МВД, как на станции метро милиционеры-отморозки убили сотрудника КГБ, ну и так далее. Иного ничего на ум не приходит знатокам, потому выкладываю нестандарт о том как МВД умыли КГБ во всех смыслах.
В те годы на Колыме помимо госпредприятий по добыче золота, были старательские артели - эдакие не то пережитки капитализма, не то форма кооперации (разновидность колхоза). Смысл прост - оформляются мужики с ломанной судьбой в такую вроде бы негосударственную структуру, моют золотишко, но в отличие от америкосного Клондайка золото обязаны были сдавать только государству по фиксированной цене, разумеется ниже той что была на чёрном рынке среди теневиков, соответственно желание продать дороже, но для этого надо вывезти золото на "большую землю", а это только на самолёте, а там проверки. Разумеется всячески исхитрялись (см. комедии "Вальс золотых тельцов", "По ком тюрьма плачет"), курьеры вывозили самородки, передавали скупщикам. Но был один нюанс: формально преступлением считалась только продажа этого золотишка, при чём по факту - вот курьер, вот золото, вот покупатель, вот деньги. Брать одного курьера с золотом было бесперспективно: система отработана была на 100%. Вяжут такого, а он: за что волки позорные? Золото моё, сам намыл - вот справка я работник артели, по закону сдавать обязан государству, вот и везу в Москву сдавать в КГБ, они мужики правильные, а вы наскрозь гнилые, имею право. В законе место сдачи точно не указано, местные чинуши моё золотишко притиснут, а в Москве оно на социалистическое строительство пойдёт. Всё, абзац, много бла-бла: ну там ишшо попадёшьси, много бумаг-протоколов, толку ноль. Золото изъяли, куда вёз-кому не узнали, кто отправитель в реальности - только подозрения.
И вот однажды привалила радость: взяли разом и курьера и покупателя, на передаче золото - деньги, все колются всю цепочку сдают. Победа по всем направлениям + партия была каких-то бешеных масштабов: самородки крупные и много. Щёлоков разумеется похвалился в Политбюро: вот как работать умеем, стране народное добро вернули, преступную сеть с корнем выдрали. Политбюро заинтересовалось и возжелало лично лицезреть вокруг чего такая радость. К следователю который на Петровке вёл это дело нарисовался генерал КГБ из охраны верхушки слуг народа и ультимативно потребовал: открывай сейф, давай чё там у тебя - мне приказано доставить твои цацки на Старую площадь, может тебе за твой труд чё и обломится, если я за тебя похлопочу. Шевелись, большие люди ждут.
Щассс. Следак в отказ - у меня своё начальство, это раз, золото - вещдок, это два, висит на мне, это три, согласовывайте. Вопли, да ты с кем, да я тебя! Но согласования начались, до самого верха. От Щёлокова приказ - оформлять передачу официально, по акту, с подробным указанием: количество самородков, вес каждого, общий вес, сдал - принял, звания, подписи. Не нравится кому советский закон, так в Политбюро и доложим. Генерал повопил, но процедуру стерпел, расписался и кипя гневом умотал. Через несколько часов возвращается. бухает пакет назад следаку, презрительно: держи ccыkун своё добро, ни х... с ним не сталось. Момент, а теперь обратная процедура, для начала общий вес - опа, недостача стока-то грамм, смотрим по акту - соответствует весу самородка №.., где оный? Генерал заикаться начал: не могёт быть, да я глазки протёр глядучи, да я только на столике в самом Политбюро из рук выпустил, да как же это.... Опять звонок на верх что делать? Щёлоков - генерала опросить, запротоколировать, а я к Брежневу еду, советоваться.
- Леонид Ильич, тут такое..., что теперь?
- Я чё-то не понял, ты у нас кто?
- Министр МВД.
- О! Министр милицейский! А чего должна милиция делать если чего-то украли?
- Дело заводить, следственно-процессуальные действия проводить...
- Ну так и заводи, проводи, закон что ли поменяли?
- Членов Политбюро надо допрашивать, кто самородки осматривал.
- Ну так и допрашивай, для них закон что ли другой, вот с меня и начинай. Хоть под протокол, хоть так...
После этого Щёлоков заглянул ещё кое к кому из Политбюро, с кем отношения были хорошие, формально для опроса, а фактически сообщил, что дело будет и никто замазывать его не станет - слух по верхушке задвинул.
Через некоторое время к следаку приезжает опять тот же КГБ-генерал, только кислый-кислый, смущённый-смущённый. Выкладывает недостающий самородок: эта, не для протокола, ну сам понимаешь, там же старичьё, ну так один в карман себе сунул и забыл, давай звони своим на верх, по-тихому закрываем процедуру, они там на Старой площади сами своими силами клистир выпишут. Кто это? Да ты чё, хочешь что бы мне башку отвернули? Хотя и так могут, на всякий случай. Ладно, может и обойдётся, оформляй полную передачу всего в сохранности.
РВСН.
Нос.
В ленинских комнатах всех дивизионов, рот, флотских экипажей итд Советской Армии, в годы моей службы, кроме подшивки многотиражки "Стой! Кто идет?!" ("На боевом посту") обязательно стоял бюст Ленина. Типовой, покупной, белый, гипсовый, высотой поменьше метра. Стоял такой и в нашей ленинской комнате, напротив оружейки. А делалось в СА все "дембельскими аккордами". Под лозунгом "до дембеля простоит!". Так была сделана и наша ленинская комната. За Лениным стоял вогнутый фанерный щит с надписью по тогдашней моде "Партия -ум, честь и совесть нашей эпохи. В.И. Ленин". И я помнил, как с трудом втиснули этот щит в отведенное ему место.
Прошло полгода. Я как-раз сидел в ленинской комнате и рисовал в "боевой листок" фиолетовых солдат на желтом небе (тогда от авангарда меня еще не тошнило, а у замполита была причина терпеть). Поднял глаза, и, как в замедленной съемке, увидел выпадающий из стены щит. Дерево рассохлось и сила тяжести взяла свое. Прямо на бюст. Спихнув его с подставки, мордой об спинку стула. Включился звук, и я услышал шум удара и хруст гипса. Внутри екнуло - я же "тыжхудожник". Значит чинить - мне.
Та мелочь, что я не скульптор, в армии ничтожна. Ленинской комнаты без бюста быть не может. Это идеологическая диверсия. Купить другого Ленина в радиусе 300 км. негде. Так что - чини.
-Чем?
-Ищи!
-Нету!
-Ниипет!
А носа у бюста нет совсем. Одна труха. Гипса в нашем лесу нет. Но есть цемент! И такой-же бюст во втором дивизионе, этажом выше. И тот бюст покрашен масляной краской - удача!
Делаю из цемента увесистую "какулю" и намазываю соседскому бюсту на нос. Жду ночь. Снимаю - на масляную краску не прилипло. Готова форма для отливки нового носа! Смазываю форму изнутри комбижиром и заливаю жидкий цемент. Пол дня - и нос готов! Прилаживаю его примерно посередине и замазываю щели цементом. Сушу. Грунтую. Крашу. Готов! Похож, правда, немного на "дворника дядю Васю", а не на Ленина, но в армии - сойдет. Жаль не Карл Маркс - там вообще хpeн чего в бороде заметишь.
КАК Я САЖАЛ КОНОПЛЮ В ЦЕНТРЕ ГОРОДА
Здравствуйте друзья, хочу рассказать вам интересную непридуманную историю, которая приключилась со мной начале 90-х.
Жил я тогда в Ташкенте около ресторана "Кооператор", недалеко от президентского аппарата, где мы с моим другом Васей (имя изменено) часто вечерами прогуливались, созерцая народ, который вывалился из ресторана или черные машины, отъезжающие от аппарата. И вот однажды Вася пришел ко мне домой и сказал, что есть разговор. Я вышел во двор.
- Вася что случилось?
- Короче, тут такое дело, я достал семена конопли - в руках он держал не маленький кулек, явно этих семян, - и у меня есть идея посадить несколько кустиков этой анаши. Двор у нас большой, всё равно никто ничего не заметит.
Тема была действительно интересная. И мы решили на следующей день приступить к сельхозработам, после мы пошли по своим домам строить планы.
Через час приходит снова Вася. Был он чем-то опечален и в подъездном полумраке светился красный опечаток на его лице.
- Вась, что опять случилось?
- Короче, тут такое дело мой пахан, нашел этот кулёк с семенами и сказал, что если во дворе увидит хотя бы один кустик, то мне кирдык и велел выкинуть его в воду.
Ну что ж, раз такое дело, выбирать не приходиться, Васю я знал дольше, чем этот кулёк анаши, так что решили от травки избавиться раз и навсегда.
Вышли на улицу и сначала решили немного прогуляться по привычному маршруту, а там и до речки дойти. Проходя мимо ранее указанного ресторана, мы заметили, что напротив "Кооператора", через дорогу располагается огромный пустырь совершенно бесхозной земли, почти полгектара (сейчас там располагаются новая консерватория и узбектелефиль). В голове проскользнула мысль "...а почему бы и нет?". И сразу же вступив на территорию пустыря, мы развернули кулёк, разделили семена и как настоящие земледельцы начали сеять, раскидывая семена в разные стороны.
Конечно мы знали, что для того чтобы вырастить качественный наркопродукт, мало просто раскидать семена, но также нужно за ним ухаживать, поддерживать определенные климатические условия и.т.д. Но этот вариант, конечно, был более приемлемым, чем выкинуть кулёк в воду. Конечно, мы и не надеялись, что вырастет что-нибудь. Но как всегда бывает, где-то в глубине души предполагали… "А вдруг...".
Ну и соответственно после посевных работ мы пошли по домам, а вскоре и забыли про наш наркоприкол.
Прошло года два или три. И вот как-то раз, прогуливаясь с Васей вечерком по привычному маршруту, мы услышали до боли знакомый сладковатый запах. Естественно сразу же вспомнили, что когда-то здесь мы провели интересное наркомероприятие. Когда мы раньше проходили около этого пустыря то особо не обращали внимания что там растет, так как краешком глаза было видно что там всё заросло всякой всячиной, кое-где возвышались небольшие деревья и.т.д, короче, вся территория превратилась в небольшой тугайный лес. Вася предложил пойти посмотреть может, появился какой-нибудь кустик. Ну что же дело было вечером, делать было нечего. И мы полезли в эту чащу, чисто ради любопытства. Может действительно появилась хотя бы парочка кустиков, из такого огромного количества семян. В темноте, конечно, было не разглядеть. Вася включил фонарик, который находился в зажигалке и вскрикнул от удивления, сопровождая полученный шок от увиденного, определенными матерными словами восторга и полного ахреневания.
ЭТО БЫЛО ЧТО-ТО.
Вся территория была усыпана коноплёй, каннабис даже захватил небольшую территорию старого пивзавода. А небольшие деревья оказались 3-4 метровыми кустами, которые разрослись не только вверх, но и вширь. Это была нехилая плантация анаши. Которая образовалась в течение нескольких лет, почти в центре города около президентского аппарата.
Ежедневно рядом проходили тысячи людей, но никто так и не заметил, что буквально рядом на расстоянии вытянутой руки растет ТАКОЕ. Никто не обращал внимания, так как никто и подумать не мог, что в центре города можно устроить плантацию самого востребованного наркотика.
Я высказал мнение, что конопля выросла в диких условиях и вряд ли имеет хорошие наркотические свойства. Превратилась в так называемую "чуйку" (дикорастущая анаша).
Вася сказал:
- Надо пробовать.
Мы собрали несколько листьев и головок, просушили хорошенько, забили косячок, и пустили по кругу.
Результат тестирования был на удивление приятным. Травка оказалось даже не плохого качества. Вася как истинный знаток поставил 8 баллов из 10. А глаза его блестели от предвкушения будущего бизнеса. Был сделан вывод, что в последние годы установились благоприятные климатические условия для растения.
На следующий день он уже шёл в магазин, чтобы вложить начальный капитал в спичечные коробки. После чего он стал часто наведываться на плантацию для сбора урожая, попутно рассказывая мне интересные события, которые там происходят. Например: как туда стали наведываться из близлежащих махаллей (кварталов) и другие персонажи в поисках интересных сюжетов, которые не знаю как (я думаю, без Васи там не обошлось) узнали о фабрике грёз прямо в центре города.
Продолжался эта наркотическая идиллия почти полгода. И каждый раз, прогуливаясь с Васей по нашему маршруту мы любили прикалываться над «светлячками». Мы называли так тех, кто по ночам с фонариками собирали урожай. Мы их окрикивали, спрашивали, что они там делают вечером, на что получали ответ дрожащим голосом. Некоторые говорили, что потеряли ключи или ещё что-нибудь, на что хватало фантазия, а другие говорили, что просто решили срезать половину пути, был даже один который сказал, что заблудился, но при этом в его голосе почему-то звучали счастливые нотки.
Затем мы стали замечать, что на нашей плантации труженики народного фронта стали появляться и днём тоже. Естественно работая открыто и с удовольствием, коим позавидовал бы любой хозяин плантации сахарного тростника в Африке.
Я думаю, что это наглая демонстрация полного пофигизма перед правоахренительными органами и привело к краху растущую конопляную империю, которая так и не достигла своего апогея.
В один прекрасный день прибежал ко мне Вася и говорит:
- Идём смотреть, там такое творится!!!
Недолго думая мы побежали смотреть на это самое ТАКОЕ.
Когда мы пришли к плантации, то увидели с десяток бульдозеров. На одном из них стоял полковник милиции, желающий сильно похудеть и пристально вглядывался в горизонт плантации, я так думаю, чтобы оценить масштабы нашей наглости. После повернувшись ко всем присутствующим сотрудникам, он двинул речь. Да так двинул, что нам тоже стало интересно, что он скажет, и мы решили подойти поближе. Ну, из-за мощного отборного мата смешанного с узбекским и русским языками мы только предполагали, что он хотел сказать. После чего немного успокоившись, он уже перешел на чисто узбекский мат. Из чего мы поняли только один вопрос "КАК ТАК?", а также несколько слов: "ОКОЛО ПРЕЗИДЕНТСКОГО АППАРАТА" и "НИ ОДИН ДОЛБОЁБ..." и опять сплошной мат с пеной у рта.
После чего бульдозеры сгребли всю плантацию в одно место, погрузили на грузовики и увезли в неизвестном направлении.
На прощание с полем чудес пришло много народу. Все стояли, молчали и улыбались. Никто даже не подозревал, что среди них стоят те ДВОЕ, которые подарили некоторым радость, а некоторым прибыль от радости.
P.S.
Через несколько лет, когда я окончил университет, отслужил в армии и пошёл работать органы, точнее служить своей стране в рядах сотрудников службы национальной безопасности.
Прослужив некоторое время и получив свое первое офицерское звание, на мероприятии по случаю празднования данного события, я рассказал эту историю своим сослуживцам.
После окончания рассказа я думал, что будет стоять нескончаемый хохот, но вопреки моим ожиданиям стояла гробовая тишина. Молчал и я, не зная, что сказать. Но по лицам было видно, что они были удивлены и даже немного ошарашены.
Тишину прервал коллега из моего отдела. Он сказал:
- А ты знаешь, сколько мы вас искали. 2 года нас долбили, ругали, лишали званий и премий. Были привлечены к расследованию все структуры от А до Я. Была дана команда, во что бы то ни стало найти виновников, которые так нагло бросили вызов нашим правоохранительным органам, особенно когда наша республика недавно получила Независимость. Мы думали, что это акция направленна на подрыв государственного строя и её устоев.
- Ну и как, нашли кого-нибудь или может, козлом отпущения кого-то сделали?
- Конечно, мы думали, повесить на кого-нибудь это дело, но резонанс и ажиотаж был настолько сильным, что все наркобароны и прочая нечисть попряталась далеко за пределами страны в ожидании благополучного затишья. И было ясно, что на какую-нибудь мелкую сошку дело таких масштабов просто не повесишь. Из страны на всякий случай уехали даже воры в законе. Так что дело осталось не раскрытым, а через несколько лет сделали вид, что забыли о нём и мимоходом, никому не афишируя закрыли его.
После чего мои коллеги меня поблагодарили за то, что я рассказал эту историю и снял с их души эту тайну, которая долго оставалась неразгаданной.
Афганская история.
Когда я призывался, туда уже не забирали, 40-ая армия была выведена. Но есть несколько друзей на пару лет меня постарше, коих не миновало, об одном из них и хочу рассказать.
В общем, эти раздолбаи намылились в соседний кишлак за ганджубасом съездить. Уж не знаю, как они умудрились среди местных декхан такие знакомства завести, а поехали, разумеется, на БТР.
Там же на месте и дунули, и, как он мне рассказывал, вштырило их не по децки. Погнали они обратно в родную часть на максимальных оборотах. И тут фигак! Зацепились за что-то колесом, может за скалу, я не знаю. И колесо вырвало.
Не сказал бы, что они пригорюнились, скорее даже развеселились. Вылезли и попытались приладить колесо на место. Не тут-то было. C вершины грохнул гранатомёт и автоматные очереди, а их прёт уже не на ха-ха, а на измену и ребята заняли круговую оборону.
Описывал друган всё это в красках, трудно передать, учитывая специфику момента. В общем, говорит, у меня похожее чувство было, когда в DOOM позже резался. Хорошо сержант из-за спаренного КПВТ не успел вылезти и сразу прочухался.
Жёсткий бой с духами, разрыв гранаты и приятель очнулся только в госпитале. Позже выяснилось, что они случайно заблокировали переход через перевал отряда Турана Исмаила и тем самым обеспечили успех крупной войсковой операции.
Показывал он мне потом фотографию БТР-а, колесо боком, изрешечен осколками, и пока эту машину не эвакуировали позже с места боя, ребята после боя уже, намалевали краской на борту - "За Чудо из Железки!", за него то есть, значит.
Трое бойцов штатного экипажа и семь человек десантнтуры ещё с ними поехали. Легко отделались - кроме него с тяжёлым ещё у двоих лёгкие ранения, но все живы.
Сержант получил медаль "За отвагу", приятеля поощрили отпуском домой, и все как один - взыскание за самовольную отлучку.
Командир ему потом говорит:
- Ну, что сначала? Отпуск или гауптвахта?
Перевал остался за нами. То ли подмога вовремя подоспела, то ли конопля хорошая.
Это произошло в далекие времена, когда еще гордые парусники бороздили океаны.
Однажды на корабль одного капитана напали пираты. Молодая команда впала в панику. Капитан громко приказал старшему матросу:
— Принеси мою красную рубаху!
Старший матрос бросился в каюту капитана и быстро принес красную рубаху капитану. Тот надел ее и повел свою команду в бой против пиратов.
Хотя команда храброго капитана и понесла потери, пираты были рабиты полностью!
Команда еще не успела отойти от перипетий боя, как на горизонте показались два корабля под черным флагом. Пираты!
Команда на нашем корабле не оправилась после первого боя, матросы сбились в кучу и испуганно обратили свои взоры к капитану. Тот спокойно приказал старшему матросу:
— Принеси мою красную рубаху!
И опять в тяжелом бою одержал верх капитан со своей командой. Пираты были разбиты! Но потери были уже значительно больше!
Вечером этого тяжелого дня собралась смертельно уставшая и полностью опустошенная команда на корме вместе с капитаном и стали обсуждать детали боя. Один из матросов спрашивает у капитана:
— Почему вы, сэр, всегда перед боем требуете красную рубаху?
Капитан посмотрел матросу глубоко в глаза и ответил:
— Если меня ранят в бою, кровь не будет видна на красной рубахе, это позволяет матросам верить в своего капитана и мужественно сражаться дальше!
Матросы молча восхищались мудростью и отвагой своего капитана!
Утром, когда рассеялась дымка над океаном, над нашим парусником прозвучал крик впередсмотрящего:
— На горизонте показались 10 пиратских кораблей! Они идут в нашем направлении!
Над палубой повисла жуткая тишина, матросы с надеждой смотрели на своего капитана и ждали, когда он отдаст старшему матросу свой обычный приказ.
Капитан, как всегда спокойный и уверенный в себе, повернулся к старшему матросу и приказал:
— Принеси мои коричневые штаны!
КАК ВЫПУСНИКИ-ФИЛОЛОГИ В СССР "ОТКРЕПЛЕНИЕ" ПОЛУЧАЛИ
Перед теми, кто в конце пятидесятых решал поступить на филологический факультет, сразу же вырастали две трудности.
Первая находилась в непосредственной близости и казалась непреодолимой − это было поступление. Если вы не были медалистом, офицером, демобилизованным по хрущевскому сокращению армии, или крестьянским отпрыском, обремененным к тому же стажем работы на полях, то перед вами представали семь вступительных экзаменов, которые нужно было сдать на “отлично”. Проходной балл для тех, на кого не распространялись льготы, был тридцать пять из тридцати пяти возможных. Конкурс пять-семь человек на место держался годами. И в этом было нечто парадоксальное. Каждый прекрасно осознавал, что его ждет карьера сельского учителя − необходимая, полезная, но отнюдь не привлекательная − и мизерная зарплата. Но об этом даже не принято было говорить. Само собой подразумевалось, что все станут журналистами, скажут свое слово в литературе, займутся, в конце концов, научной работой. А труд учителя начальной школы, воспитательницы детского сада или библиотекаря предназначен кому-то другому.
Если происходило почти чудо и вы преодолевали все вступительные препоны, то получали восхитительную возможность пять лет бездельничать. Нельзя же было считать настоящей работой чтение любимых книг и диагональный просмотр нелюбимых. Какие были годы надежд и какие книги! Отошли в прошлое забубенные “Белые березы” и “Кавалер Золотой звезды”. Наша жизнь была взорвана романами Ремарка и еще более Хемингуэем. А за ними уже вырастали глыбы Фолкнера и Вулфа. Они подарили нам понятие самоценности личности и гордый индивидуализм, помогли нам никогда уже не возвращаться, чтобы с нами ни случилось, в закоулки коллективного сознания, и теперь всегда где-то впереди и над нами белели недостижимые и нетронутые снега Килиманджаро.
Иногда это безмятежное существование прерывалось экскурсами в сравнительное языкознание или историческую грамматику. И вот когда вы окончательно привыкали к этой интересной и необременительной жизни, вдруг стремительно и неотвратимо приблизилась вторая проблема − распределение.
В начале шестидесятых годов будто бы появились − мы так думали − слабые ростки демократии. Нам объявили, что на заседание комиссии по распределению мы будем входить в соответствии со своим средним баллом, что давало первым возможность маленького, но выбора. И хотя я была в первой десятке, все произошло быстро и безвариантно: через пять минут я снова стояла в коридоре и рассматривала листок, на котором было написано место моей новой жизни: Тернопольская область, село Дощовый Кут, что в переводе на русский означает Дождливый Угол.
И вот последний месяц каникул или первый месяц отпуска пролетел, и первого августа в недоумении стояла я на подножке автобуса, который привез меня в этот Кут. Но стоять бесконечно долго невозможно, и я сделала первый шаг к своей самостоятельной жизни. Он, первый шаг, привел меня в глубокую колдобину, наполненную вязкой грязью. Голубые босоножки полностью утонули в ней и, как я сразу же поняла, были безнадежно испорчены. Автобус, громыхая сочленениями, уехал, а я стояла в этой колдобине, криво поставив ноги и не меняя позы, потому что боялась погрузиться в грязь еще глубже, и ожидала аборигена. Наконец появился подросток в высоких резиновых сапогах, которые, как я уже поняла, были здесь всесезонной обувью.
На мой вопрос, где находится школа, он указал рукой на что-то за моей спиной и сказал:
- Та ось, йдiть навпростець, крiзь колгоспний двiр…
Я оглянулась: за покосившимся забором, где не хватало жердин, простирался, как видно, скотный двор. Утопая в грязи, на этот раз смешанной с навозом, я пошла к белому дому, окруженному деревьями, который проглядывал сквозь забор. Сначала я с опаской посматривала на нескольких коров, бродивших по двору. Вероятно, у них не хватило сил дойти до пастбища. При взгляде на них сразу становился понятен смысл емкого украинского слова “худоба”, которым называют крупный рогатый скот.
На крыльце школы сидело несколько молодых женщин в ситцевых халатиках − кто с вышиванием, кто с вязанием в руках. Они вели разговор об огородах и все были беременными. У меня мелькнула мысль, что к Новому году я буду преподавать в школе все предметы вплоть до биологии и химии.
– Вы − мовниця? − спросила одна из женщин. И хотя ни в русском, ни в украинском языках нет такого слова, было совершенно ясно, что она спрашивает меня, не являюсь ли я преподавательницей языка. На мой утвердительный ответ последовал второй вопрос:
- А де ваш чоловiк?
Ответив, что мужа у меня нет, я прошла к кабинету директора. На стене в коридоре висел график соревнования между классами по выведению кроликов. Это превышало мою компетенцию.
Директор, рассматривая мои документы, задал тот же вопрос:
- А ваш муж приедет позже?
Я начала понимать, что здесь что-то не так. А директор тем временем объяснял, стараясь меня слегка припугнуть, что моя нагрузка слагается из часов в этой восьмилетней школе и из уроков в вечерней школе рабочей молодежи, которая находится на другом конце села, в двух километрах отсюда.
– Ничего, − заверила я его, − значит, квартиру мне нужно искать посредине села.
– Да… квартиру… − промямлил директор. − Это не совсем то, что вы себе представляете. Потом пришел к какому-то решению, собрался и уже другим, “директорским”, голосом спросил:
– Где вы остановились? А, в Тернополе, в гостинице… Вас не затруднит приехать еще раз завтра после двенадцати часов?
В некотором недоумении я вернулась в город, прошлась по бульвару, вышла к озеру. Прикидывая планы своей дальнейшей жизни, отыскала опорные пункты − театр и кинотеатр, книжный магазин и библиотеку. В голову лезли какие-то романтические бредни: я здесь нужна… разумное, доброе… искорка знаний в этой дождливой глухомани. К утру я уже почти уговорила себя.
На следующий день директор был готов к беседе.
– Понимаете, − говорил он, − как важно, чтобы в школе работали учителя-мужчины. Я долго договаривался с облоно, чтобы к нам направили молодую пару, чтобы они здесь остались жить, построили дом. Ну, вы понимаете, о чем я говорю? Вы же, конечно, к нам не насовсем? − задал он вопрос, не требующий ответа. − И вот мне такую пару подыскали − уроженцы нашей области, два года, как окончили Черновицкий университет. Но вы имеете официальное направление к нам… − сказал он и сделал паузу.
Я стала прозревать истину и робко пошла ей навстречу:
– Значит, вы можете дать мне открепление?
Оно уже было подготовлено, и мне оставалось только съездить в Киев в Министерство просвещения и получить подтверждение. Через несколько дней тот самый “свободный диплом” − предмет мечтаний − без обязательных трех лет работы по назначению и комсомольских разбирательств в случае уклонения был у меня в руках.