Свежие анекдоты на каждый день

Голодная зима кризисного 98-го.
Меня угораздило снимать новогоднюю программу. В ней должен быть эпизод, когда из нашей веселой студии с актерами и певцами, Дед Мороз неожиданно дарит телевизор случайным людям в глухой деревне. Такой легкий псевдо-интерактив.
В те времена большой телевизор "Sony" - был крут не только для глухой деревни.
Заехали наугад, километров сто от Москвы. Со мной съемочная группа, телевизор, наряженная елка и т. д. Вечереет. Свернули на совсем хреновую проселочную дорогу, и я решаю, что дальше забуксуем и поэтому "счастливчик " живет в этой деревне.
Стучим наугад в первый попавшийся дом. Я задумал, что не сразу скажу про подарок, пусть люди просто захотят нас пустить снимать, а за то, что они гостеприимные хозяева, тут-то им и сюрприз будет...
Открывает сорокалетняя тетка в ночнушке и валенках:
- Че надо?
- Добрый день, мы из Москвы, приехали снимать новогоднюю программу,
впУстите нас? Это много времени не займет, часа три. Через неделю, в
новогоднюю ночь, себя по телику увидите.
Выглянул ее муж, и сын - балбес с нахальным взглядом. Сын сказал:
- Мы снимаемся только за деньги, а если бесплатно то - ноу хау, ну то
есть ноу коментс. Ну че, заплатите или ноу коментс?
Я посмотрел вглубь комнаты сквозь щели в семье и сказал:
- У вас бревенчатые стены закрыты обоями, не видно деревенской фактуры,
да и денег за съемку мы не платим.
Тетка:
- Ну тогда нам не надо ваших съемок, тем более я смотрю вас аж пять
человек - натопчете в зале, выстудите хату. Да и задаром нахер надо...
Идите лучше к Макаровым, у них и стены без обоев и не откажут. А я
пальто накину, вас провожу. Посмотрю хоть какая Макарова артистка...
- ----------------------------------
Стучимся в дом, открывают бабка с дедом. Обрисовываю ситуацию.
Пускают, говорят:
- Снимайте если надо, да только извините, мы не готовы, у нас не убрано.
- Нормально, - говорю. - Обещаю, что все будет красиво.
Старики, узнав, что нужно снимать "новогодний стол", смутились:
- Простите, мы еще не готовы, пенсию отправили сыну на север, так что
даже не знаем, что поставить на стол... Ну вы-то с дороги, садитесь
ребятушки, покушайте. У нас есть щи..
Мы впятером умяли кастрюлю пустых щей, поблагодарили и я говорю:
- А где у вас телевизор?
- Да был... Сломался.
Тут я понял - это мы удачно зашли... Вконец смутившимся старикам,
говорю:
- Вы не переживайте о еде, у нас все с собой.
Через полчаса большой деревянный стол ломился от яств, был даже жареный
поросенок. Все настоящее и очень недешевое.
Соседка, приведшая нас, всплеснула руками:
- Чего же вы мне не сказали, что у вас с собой столько жратвы? Мы бы
тоже согласились.
- Так вы же спрашивали про деньги, а денег мы не платим.
Тетка продолжала:
- Скатерть самобранка! Повезло же вам, Макаровы, но вы хоть мне потом вот
эту бутылочку дайте, я же их к вам привела.
Я говорю:
- Привели и спасибо, мы вас больше не задерживаем.
- Все, молчу, молчу. Я тихонько посижу.
Началась съемка, подошли к кульминационному моменту, киваю - мол, пора.
Ребята притащили в дом огромную коробку с телевизором.
Я говорю:
- Вы сидите за столом, чокаетесь и тут с этой стороны камеры, по столу
въезжает телевизор - подарок Деда Мороза.
Немая сцена.
Я с удовольствием смотрел на умирающую соседку. Выглядела она, как будто
узнала о начале войны с Германией. Внутренняя борьба жадности с
завистью убивала ее. После ступора она подскочила как кузнечик,
бросилась ко мне и почти закричала:
- Стойте, не снимайте! Подождите пять минут! Это очень важно! Не
снимайте, пока я не вернусь!
С этими словами тетка убежала. Мы потихоньку доставали телик из коробки,
успокаивали счастливых стариков. Прошло не более 15-ти минут, забегает
соседка и тащит меня за рукав на улицу.
Мне стало даже интересно. До ее дома метров 100, не больше, но по дороге
я успел узнать, что Макаровых нельзя снимать - у них сын сидит в тюрьме
за драку с милицией. Да и самого старика Макарова когда-то выгнали из
партии, за то, что качал права перед правлением.
Захожу к тетке в дом и чуть не сползаю по стенке...
Муж и сын – балбес, тяжело дышат, весь пол завален кусками рваных обоев.
Вокруг пустые бревенчатые стены.
Тетка:
- Вот, пожалуйста, как хотели - все стены деревянные. Все, можете
снимать.
Я прошелся по комнате, осмотрелся и сказал:
- Вы знаете, все же у Макаровых фактура дерева нам больше подходит. Но
за предложение спасибо. Ну, мне пора на съемку. Извините за компанию.
С наступающим.
Тема выпускного сочинения на экзамене 1946 года была странной.
«Если б немцы победили?». Витя П. напряг все свое воображение и заскрипел пером. Увы, получался какой-то чудовищный невообразимый список нелепостей. Такого в России никак не могло бы случиться. Да ведь и победили в конце концов не немцы.
1. Промышленности в стране практически никакой не останется, оккупанты будут озабочены только выкачиванием природных ресурсов с наших территорий.
2. Вместо народных милиционеров из народа будут полицаи из отребья, их будет очень много, а народ их будет бояться больше бандитов.
3. На каждом выезде из города полицейские будут проверять тех, кто собрался уехать или приехать. Каждый житель будет обязан регистрироваться в полиции по месту жительства.
4. Для поддержания страха создадут дикие отряды из горных народов. Они будут время от времени нападать на местное население, грабить и убивать.
5. Правителей наберут из особо подлых местных жителей. Дети и жены правителей будут жить для безопасности за границей. А сами они сменяться тут по вахтовому методу.
6. Вся знать будет ездить только на черных немецких машинах с сиренами. Простым людям во время проезда их нужно будет убегать на обочину, ждать пока проедут.
7. Самым популярным учением от общей безысходности станет в конце концов фашизм. Только русский.
8. Немецкие товары будут считаться в России самыми лучшими и желанными.
9. Президент по-немецки будет говорить намного лучше, чем по-русски.
10. Вместо водки будут везде рекламировать и продавать пиво, как в Германии.
11. Те, кто воевал против немцев, будут получать гроши, а по праздникам скудный сухой паек.
12. Убитых на войне русских похоронят в общих могилах, лишь бы отметить как-то захоронение.
13. Большая часть мужского населения страны пройдет через лагеря. Чтобы сломить волю к сопротивлению.
14. Преподаватели и врачи на оккупированных территориях будут получать содержание по минимуму, только чтобы население сокращалось и оскотинивалось не очень быстро.
15. На дальних окраинах России, типа Приморья, возможно сохранятся партизаны. Они будут нападать на полицаев, но запуганное население помогать им ничем не будет.
16. Дороги строить не будут, а бензин сделают подороже, чтоб народ сидел по домам.
17. Оружие народу будет строго-настрого запрещено иметь, чтоб вдруг не взбунтовались.
18. Для жизни населению настроят дешевых бараков с низкими потолками, по 8 метров на человека.
19. Самым расторопным и умным дадут возможность уезжать и жить за границей, это будет считаться большим жизненным успехом.
20. Главным врагом России объявят Америку. Вера Павловна долго размышляла над оценкой. И поставила 3 за хорошую фантазию.
Приходит молодой человек в аптеку и говорит:
- Один пpeзepbatиb, пожалуйста. Я сегодня встречаюсь со своей девушкой.
А хотя нет, дайте мне два, пожалуйста: у нее есть сестра. Пожалуй, дайте-ка мне три: у моей девушки мама тоже выглядит неплохо.
После покупки, "попробовать" презервативы он идет к своей девушке домой.
Его сажают за стол пообедать вместе со всем семейством. Но тут с нашим героем нечто происходит: за все время обеда он не произнес ни слова, сидел красный как бурак и ничего ни ел. После обеда его девушка спрашивает:
- Что с тобой случилось во время обеда, тебе что, еда не понравилась?
- Да нет, еда была вкусная... Но я никак не мог ожидать, что твой отец работает продавцом в аптеке.
Лешек – поляк.
Не простой поляк, а военный. Может, его и не Лешек зовут, но все ведь знают, что в Польше Лешеков примерно столько же, сколько в какой-нибудь Бразилии донов Педро, так что пусть будет поляк Лешек.
Он не просто военный, а инструктор. И даже не просто инструктор, а инструктор в специальном военном подразделении. Вояка он заслуженный и инструктор такой, что мое почтение! В общем, видел я его в деле. Не в бою, а на тренировке. И видел, как стокилограммовые мужики от него разлетались, будто легкие кегли, хотя он их даже и не бил (кажется) и не толкал (вроде бы). Своим курсантам Лешек, прежде всего, говорит о том, что физическая подготовка – это хорошо. Это даже прекрасно. Но если к накачанным рукам и ногам не прилагается мыслящая голова, то считай, что тебя плохо готовили к выполнению боевой задачи и вообще зря учили. Сам Лешек имеет широкий кругозор и прекрасно разбирается в истории, в том числе, в истории войн и в политической истории.
Но сейчас рассказ не об этом, а о том, что приехали как-то в Польшу к тамошним милитаристским инструкторам рукопашно-ногопашного боя их голландские коллеги. Щедрая славянская душа (а уж в этом-то поляки очень напоминают русских!) не могла позволить пропустить такой повод проявить гостеприимство. Голландцы после активных физических нагрузок и обмена опытом по нанесению увечий противнику с радостью восприняли возможность побухать с коллегами и продолжить обмен опытом в неформальной обстановке. Стол был простой, но изысканный, польская водка оказалась забористой, а потому разговоры пошли душевные и местами даже откровенные. Слово за слово – речь зашла у них о растущей угрозе с Востока и готовности доблестных натовцев сию угрозу сдержать силой оружия.
И тут один подвыпивший голландец, ну, например, Йохан (этих Йоханов ведь в Голландии как в Польше Лешеков, правда же?) стал бахвалиться, что он готов с русскими воевать, и что даже его дед воевал с русскими и ничего – жив остался.
Поляки послушали болтуна, хмыкнули, отвернулись и стали дальше разговоры разговаривать да в рюмки наливать, а вот Лешек задумался: где же это дед голландца Йохана мог с русскими воевать? На какой-такой войне?
«А скажи-ка ты мне, мил-человек, - взяв Йохана за шиворот и повернув к себе, спросил Лешек, - не в голландском ли батальоне войск СС твой дед служил? Интересуюсь так, для общего понимания картины происходящего».
«Ага, - закивал радостно головой Йохан, - в нем, в СС, в батальоне этом или даже в бригаде».
Тут поляки рюмки отодвинули и переглянулись. Даже разговоры поутихли.
«Ну-ка поехали, - сказал Лешек поднимаясь из-за стола. – Мы тут тебе еще одну экскурсию забыли устроить. Сейчас наверстаем».
«Это куда?» – трезвея спросил Йохан.
«Тут недалеко, узнаешь скоро», - дружелюбно хлопнул его по спине поляк, посадил в свой самоход (автомобиль по-нашему) и повез прямиком в музей лагеря «Майданек».
Привез, высадил и лично провел по бывшему немецкому концлагерю экскурсию. Все показал: и расстрельный ров, и крематорий, и горы обуви, которая осталась от убитых в лагере заключенных. Рассказал, как за один только день здесь было убито 18 тысяч человек. А всего, по некоторым оценкам, только в «Майданеке» эсесовцами было умерщвлено около 80 тысяч человек. И евреев, и поляков.
Сводил голландца в мавзолей. Кто не знает, поясню: возле крематория и расстрельных рвов сооружен бетонный купол, под которым собран прах жертв – гора пепла сожженных в этом крематории людей.
Йохан за все время экскурсии не проронил ни слова. В глазах его стоял ужас. И тоска. И страх.
«Сейчас вернемся в Люблин, - предложил голландцу Лешек, - подойдем к людям и скажем, что твой дед служил в СС. Посмотришь на их реакцию. Ну, ты же парень тренированный. Если что – убежать успеешь. Поехали? Поляки еще помнят свою историю. И русские историю помнят, не сомневайся».
«Нет, знаешь, не поедем», - решил голландец.
«Как хочешь, - пожал плечами Лешек. – Вернешься домой, от поляков деду-ветерану привет передавай».
Пушкину было лет шесть и был он прехорошенькой кудрявой девочкой с красивым именем Елизавета.
Рядом с Елизаветой сидела её мама, одной рукой она придерживала чехол с бальным платьем, другой, держала у уха телефон.
Лиза, обмахиваясь веером, откровенно скучала. Электричка только покидала Москву, а мама перманентно трепалась с подругами по телефону. Людей в вагоне было совсем мало и девочка смело взялась за меня:
- Дядя, а почему у вас женская сумочка?
Мама, не отрываясь от телефона, без энтузиазма упрекнула:
- Лиза, не приставай к дяде.
Я возразил:
- Ну что вы, она мне нисколько не мешает, наоборот, за разговорами и дорога веселее.
Мама удовлетворённо кивнула и уже больше не возвращалась из глубин своих телефонных интриг.
Я ответил:
- Это сумочка не женская и не мужская, это сумочка для фотоаппарата.
Потом Лиза рассказала, что они с мамой были в Москве на танцевальном конкурсе и что она заняла там четвёртое место. Девочка задавала железнодорожные вопросы, а я подробно отвечал: Почему рельсы стучат, зачем нужны шпалы и для чего электричка упирается в провода.
Потом она предложила:
- Дядя, а давайте во что-нибудь поиграем.
Я, не долго думая, предложил играть в города, но дело у нас не пошло, ведь Лиза ещё не знала ни одного города кроме Одинцово и Москвы. Тогда я предложил играть в рифмы и быстренько объяснил что такое рифма.
Девочка сразу поняла и со скоростью компьютера стала выдавать очень необычные, но филигранные рифмы на любые, самые сложные слова. Уже тогда я почувствовал что-то не ладное, но не подал виду, а Лиза сказала:
- Просто рифмы – это не интересно, давайте, вы мне будете говорить слово, а я буду придумывать маленький стишок с этим словом.
А не слишком ли самоуверенно, для шестилетней девочки? Подумал я и сразу решил начать с чего потруднее:
- Ну, придумай мне стишок со словом... со словом, скажем – Укупник.
- А что это такое?
- Это такой человек, у него фамилия Укупник.
Лиза закрыла глаза и без всякой паузы, дирижируя себе рукой, с выражением произнесла:
- Ко мне под юбку заглянул Укупник,
но, я не испугалась,
там подъюбник…
Я просто остолбенел и почувствовал себя сеньором Сальери, слушающим Реквием Моцарта.
Ни я, ни кто либо из моих знакомых, кроме, наверное, Димы Быкова, не смог бы вот так сходу выдать что-то подобное, а тут шестилетний Пушкин в электричке.
Мама Пушкина зашевелилась и не отрываясь от телефона бросила:
- Лиза, на следующей выходим, скажи дяде "до свидания", не забудь веер и пойдём.
Девочка встала со скамейки и быстро заговорила:
- Давайте скорее, а то нам выходить, последнее-припоследнее слово, чтобы я сочинила последний стишок.
Я, ещё не до конца очухавшись от подъюбника, выпалил совсем уж немыслимое:
- Павка Корчагин.
- А что это – павкакарчагин?
- Это тоже человек, Павка, ну, Павел – имя, а Корчагин – фамилия. Павка Корчагин.
Пушкин кивнул, закрыл глаза и с выражением выдал:
- В домике том, где жил Павка Корчагин,
было темно,
только палки торчали…
До свидания, дядя.
После того, как Лиза с мамой вышли, я ещё целых полчаса приходил в себя, чуть свою остановку не прозевал, ведь такого уровня рифмы мог выдавать как минимум Высоцкий, да и тот, наверняка не моментально, а после бессонной ночи.
Хоть бы ей поскорее объяснили, что она – Пушкин.
Ай да Лиза, ай да сукин сын…
КАК РАСТАМОЖИВАЛИ ЗАРУБЕЖНЫЕ ФЕКАЛИИВ одном южно-российском порту компания "Икс" занималась утилизацией отходов жизнедеятельности человеческих организмов.
Заморских. Выкачивала у ставших на рейде иностранных судов накопившиеся за время длительных рейсов фекалии и утилизировала их согласно заключённому договору на местных очистных сооружениях.
Эта вполне востребованная услуга позволяла компании "Икс" не то, чтобы совсем уж процветать, но отнюдь не бедствовать. Но всё хорошее, как известно, когда-то заканчивается.
В один прекрасный день к "иксам" пришёл представитель таможни и заявил, что поскольку фекалии они берут у иностранцев и ввозят к нам, то это самый что ни на есть "серый" импорт. Надо платить ввозную пошлину, иначе за державу обидно. Так что, приводите, мол, документы в порядок, а пока постоит ваш говновоз опечатанным.
Юристы "иксов" собрали совет и пришли к заключению, что у них есть два варианта решения неожиданно возникшей проблемы. Или сунуть на лапу таможне и тем самым обречь себя на постоянную дань впоследствии. Или обратиться в суд и выиграть дело. Но месяца через три, а то и через полгода. А на какие шиши всё это время жить и выполнять ранее заключённые договора по обслуживанию иностранных кораблей?
Юристы пригорюнились. Пришли к таможенному начальству на поклон. Загнали цистерну на таможенный склад, намекнув, что уже завтра "порешают вопросы".
И таки порешали!
На следующий день таможенники получили официальное письмо, коим компания "Икс" уведомляла их, что... отказывается от своего груза в пользу государства.
Говорят, цистерна с импортными фекалиями уже неделю стоит на таможенном складе одного из портов нашего благословенного юга. Таможенники нервничают: через магазин "Конфискат" добычу не реализуешь. И выбросить нельзя - груз-то теперь государственный! И как объяснить державе, откуда у неё партия такого "золота" образовалась?
А компания "Икс" установила на свой катерок новую цистерну и дальше работает.
2008 год, глубокая осень.
Надо мне было попасть в дебри Карелии, поэтому поехал не на БМВ, а на УАЗе, в простонародии-козелок. На обратном пути спустило колесо, не беда-есть запаска, ставлю и еду дальше. Через десяток километров спускает и запаска, качать дырявое камерное колесо- без толку. До ближайшего городка Олонца,где есть шиномонтаж ещё километров 20, пытаюсь медленно ехать на спущенном колесе, но резина сильно шлёпает по арке и крылу. Ножом по боковой окружности срезаю покрышку, и еду дальше на диске. в Олонце обе "шинки" закрыты так-как время уже далеко за полночь. Сижу в машине у закрытого шиномонтажа в полном расстройстве, мимо идут какие-то парни, и тут меня осеняет мысль! Спрашиваю- Ребят, а где тут у вас отдел милиции? Объяснили, как доехать. Подъезжаю на своём стреноженном коне(козле), поднимаюсь на крыльцо, на встречу выходят дядьки в форме. Здороваюсь, рассказываю про свой "пападос" киваю на наклонившийся УАЗик, поясняю, что очень хочу домой в Питер. Смотрят они на меня, как на придурка. И тут один говорит-Не, с отдела не дадим- нам самим ездить не на чем, но у нас есть один расху...ый под списание, год уже ждём, когда заберут, с него конечно нельзя снимать ничего, но ежели точно вернёшь- то можно. Поклялся, что верну через пару дней! Доковыляли до битого, поменял я себе колесо, взял у дядьки номер телефона, и таки доехал до Питера! Через пару дней снова еду в Карелию, в багажнике БМВ лежит спасительное колесо, звоню этому дядьке, говорит-А я сейчас на Олонецком посту ГАИ, мимо не проедешь! Подъехал, отдаю колесо , и достаю из машины благодарность. -Ты чего?! Мы же просто так тебе помогли! Я не возьму! И ребята не поймут! Может и ты меня на дороге выручишь когда, оставь себе! P.S. Человек остаётся человеком не зависимо от профессии,времени и места пребывания.)))
Таксисты они такие реальные таксисты...
В общем задержался у клиента. Через полчаса встреча с другим клиентом, а я в такой глуши где автобус ходит раз в столетие и то если парад планет будет...
Ну что, звоню начальству, так и так, добраться не могу.
Начальство: лови таксомотор, даже если не по пути, плати любые деньги, клиент состоятельный, мы ему эти расходы в смете раскидаем, скажем что оборудование чуть подорожало.
Легко сказать лови... в середине дня в дачном посёлке... все или уже уехали или уже отдыхают. И тут едет оно, честно в машинах полный ноль, но если машина большая, красивая, и вся блестит как только что из мойки - то явно за рулём тоже явно не бомбила.
Делать нечего, выбегаю чуть ли не под колёса, шеф, время поджимает, очень надо до метро клужская. И уже сую тысячу, как бы намекая что эта тысяча ему (хотя там максимум рублей 400), мож согласится.
На меня посмотрели сначала как на идиота, а потом что-то прикинув - садись, мне всё равно по пути.
Сел, сижу как мышь, забился в уголок сиденья, в общем изображаю пакетик с продуктами...
Приехали, протягиваю ему деньги, он отмахивается, мне и так по пути было.
Я - возьмите, мне не жалко, опаздываю на важную встречу. Мне эту тысячу потом клиент компенсирует, мы ему в смету транспортные расходы запишем :-).
Отдал (положил на приборную панель) и выбегаю из машины. Прибежал на проходную объекта, так и так - меня тут должны ждать.
И тут голос сзади - пропустите, это ко мне.
Как вы уже догадались - тот самый мужик что подвозил меня...
Я чуть язык не проглотил и максимум что смог выдать - здрасте.. опять.
Прошли проходную, поднимаемся на 2 этаж и перед его кабинетом он останавливается и протягивает мне мою тысячу.
???
Забери, мне конечно приятно что ВАМ никаких НАШИХ денег не жалко, но пересогласовывать смету мне лень)
В конце 20-х Татьяна Пельтцер познакомилась с немецким коммунистом и философом Гансом Тейблером, приехавшим в Москву учиться в Школе Коминтерна.
В 1927 году она вышла за него замуж, а в 1930 году супруги переехали в Германию. Там Татьяна по ходатайству мужа вступила в Коммунистическую партию Германии и устроилась машинисткой в Советское торговое представительство. Там в пивной слушала выступление Гитлера. Уже совсем скоро мужа Пельтцер, члeнa Коминтерна, коммуниста, Гитлер бросил в концлагерь, а Татьяна Ивановна уехала в Россию.
Много лет спустя Ольга Аросева, Галина Волчек и Татьяна Пельтцер, которой было уже за 70, отдыхали в Карловых Варах. И на встречу к Пельтцер приехал ее бывший супруг. Они не виделись много лет, у каждого своя жизнь, но встретившись, ходили, взявшись за руки, не расставаясь ни днем, ни ночью.
И вот, когда дружная компания расположилась под тентами летнего кафе, Волчек, глядя на эту волшебную пару, задумчиво сказала: "Какая же тварь, этот Гитлер, какую любовь разрушил..."
На что бывший члeн Коминтерна, узник концлагеря, жертва нацизма и муж Татьяны Ивановны Пельтцер Ганс Тейблер заметил: "Да, конечно, Гитлер был очень нехороший человек, на нем много грехов, но в нашей разлуке он не виноват. Я у Танечки нечаянно обнаружил в кармане фартука любовную записку от моего лучшего друга..."
Пауза. Аросева: "Танька! Так ты, выходит, б..дь, а не жертва нацизма?!"
Мой знакомец, как и многие жители мегаполиса, имеет головную боль:
престарелых родителей-огородников. Вот и этой весной папаня его с
маманей в разгар погребения картошки окопались на деревенском садовом
участке. До ближайшего небольшого городка там километров
пятнадцать-двадцать, автобусы традиционно не ходят, привозит продукты и
увозит родителей сын, а, если не приезжает, им приходится за деньги
ловить попутку и добираться до железнодорожной станции.
И вот сын в пятницу вечером в деревню не поехал, потому что ещё с
четверга начался дождь, было уже поздно, мерзко и дорога в саму деревню
идет рядом с кладбищем, где перед входом на разбитой имитации остановки
собираются местные бухарики. Решил поехать утром. А папане надо было
этим же вечером кровь из носа попасть в город к сестре, чтобы отдать
садовые принадлежности, потому как та в субботу утром должна была уже
начинать свой собственный сельскохозяйственный Армаггедон.
Дождь, как из ведра, сына нет, ждал до последнего. Уже вечереет, надо
ловить машину. Делать нечего, собрал кучу сестринского инвентаря, взял
500 рублей, втиснулся в старый плащ-палатку, оставшуюся со времен
службы, и попер через поле к дороге. Жена дома осталась.
Вернулся папаня через пару часов, злой, как черт, не раздевшись
ругается, мол местные совсем обалдели, деньги видно им не нужны, ни одна
сволочь не остановилась, не подвезла. Даже деревенские бухарики, у
которых хотел попросить рюмочку согреться, разбежались из-под остановки,
как-то подозрительно протрезвев. Два часа бегал по дороге и впустую
голосовал, скучно, холодно, вымок, а в результате пришлось возвращаться.
Жена посмотрела оценивающим взглядом помолчала, потом давай ржать: "Ты,
балбес, вот так, прямо, как стоишь, в зеркало посмотри!"
Он к трюмо повернулся и сам впокаток, в зеркале отражается следующая
картина, которую дорисовывает воображение. Вечер. Гроза. Вход на
кладбище. У дороги стоит и голосует нЕчто в черном плаще ака балахоне,
капюшон под дождем надвинут до носа, а в руке... коса!
Лучший клиент для бомбилы! В очередь, сукины дети, в очередь... (с)