Skip to main content
Кризис среднего возраста
Впервые прыгнул с парашютом в 39 лет.
Что-то тогда в дружеской компании неожиданно выяснилось, что большинство собеседников в юности занимались в парашютной секции, сделали, кто один, а кто – три прыжка. Я подумал: «Мечтал же в детстве с парашютом прыгнуть. А если не сейчас – то когда?»
Узнал, что в Егорьевском районе есть аэродром, на котором по выходным организуют прыжки для желающих. Приехал в это Костылево. Стоило это удовольствие тогда рублей четыреста, что ли.
Думал – разок, и хватит. Но получилось не так. Потому что очень сильно испугался в этот свой первый раз.
Вот сижу я тогда в самолёте на прочной жёсткой металлической скамейке. Под ногами – надежный пол. А выходить предстоит просто в никуда.
Люк открыт. И мне видна там далеко внизу земля, ниточки дорог, машинки - как муравьи, лес – как трава, а людей вообще не разглядишь.
И предстоит выходить из такого прекрасного надёжного самолёта просто в это самое никуда.
Коленки не дрожали. Страх был в районе желудка. Невообразимый! Никогда раньше неиспытанный. Когда в армии отказался дедушке кровать заправить, то меньше боялся. Хотя, на самом деле, для здоровья это было гораздо опаснее.
И вот, смотрю я в этот раскрытый люк, и знаю, что сейчас от прыжка откажусь. И никто меня выталкивать не будет.
Просто вернусь на аэродром в самолёте.
Такие случаи бывают.
Ничего особенного.
Деньги мне не вернут. Нас об этом предупреждали. Ну и хpeн с ними!
И вот я в этом самолете уже почти решил, что не буду прыгать, а останусь сидеть на этой прекрасной скамеечке, вцепившись в неё побелевшими от напряжения пальцами, и замечательно так буду сидеть до самого приземления, когда самолет, подпрыгивая на кочках, прокатится по грунтовой взлётно-посадочной полосе, и развернётся, и лётчики выйдут из кабинки в салон, откроют мне люк, откинут лесенку, пропустят вперёд, и техник подаст мне руку, а я не приму этой его помощи, а ловко выпрыгну, минуя лесенку, на такую замечательную землю, и мне будет безразлично, - что про меня говорят и думают лётчики, инструкторы, парашютисты, потому что я сяду в машину и уеду, и никто меня не сможет заставить приехать сюда снова.
Кроме меня самого.
Потому что еще я знаю, что там - на земле - буду клясть себя, что не прыгнул. Буду смотреть в небо, которое было так близко, а я не воспользовался этим случаем, чтобы в это небо шагнуть.
И я снова приеду сюда. Но в следующий раз перебороть страх будет труднее. Потому что дорожку-то возвращения в самолете я уже сейчас проторю.
Вот как-то так я думал, заворожено глядя в открытый люк, и ожидая команды выпускающего.
А он на первом круге выкинул грузик с парашютиком, чтобы посмотреть – куда его отнесёт.
На втором – выпустил «пристрелочного» парашютиста, который тоже «перворазник», но уже совершал несколько прыжков.
А я всё это время трясся от страха.
И только потом он скомандовал: «Первая пятёрка приготовиться!»
Мы встали.
Я шел вторым.
Уткнулся глазами в спину первого, чтобы ничего больше не видеть, и вывалиться сразу за ним.
Но инструктор, уперевшись ладонью мне в грудь, придержал меня.
Он посмотрел, как вышел первый, как раскрылся его парашют, и только потом сказал мне:
- Пошёл!
Я ткнул рукой в сторону открытого проёма, за которым ничего не было, и спросил:
- Туда?
Он засмеялся и кивнул.
Вообще-то нас перед этим полдня инструктировали.
Перворазники подъезжали и подъезжали. А подъемов не было. Ждали – когда ветер стихнет.
И время от времени то один, то другой инструктор собирал всех, и рассказывал, - что и как.
Как выходить.
Надо руки прижать к груди, сделать шаг, и ноги сжать вместе.
Как проконтролировать раскрытие парашюта.
Что купол должен быть ровным и круглым.
И что делать, если его стропой перехлестнёт.
В каких случаях открывать запасной.
И как его открывать.
Как контролировать обстановку при спуске. Чтобы не столкнуться с другим парашютистом.
Как управлять парашютом.
Как приземляться.
Как собирать парашют.
Они повторялись. Но мы всех внимательно слушали.
Один парень, помню, спросил у женщины-инструктора:
- А если что-нибудь забудешь?
Она махнула рукой:
- Там времени достаточно. Вспомнишь!
- А вдруг что-нибудь случится?!
Она успокоила:
- Никогда ничего не случается…
И вот теперь, в самолёте, я спросил:
- Туда?!
Выпускающий засмеялся и кивнул.
Разинув рот в немом крике, растопырив ноги и руки, вывалился за борт. Потоком воздуха закрутило так, что перед глазами невероятно быстро мелькали поле аэродрома, небо, лес, удаляющийся самолет, снова лес и снова небо.
Если бы я на выходе прижал руки к груди и сжал вместе ноги, то падал бы ровно, как капелька. А я же растопырился. Вот и крутануло.
Успел подумать: «Йёооо… Как же тут чем-то управлять-то…»
И тут почувствовал хлопок раскрывшегося парашюта, и почти сразу лямки подвесной системы врезались в промежность.
Это было не очень удобно. Но это была опора. И было уже совсем не страшно.
Рев двигателей самолета удалялся.
Простор, открывшийся мне, оглушал.
Вспомнилось встреченное в какой-то книжке слово – «окоём». То есть то, что вмещается в око. То, что можешь охватить взглядом. Этот окоём был невероятно просторен. Небо было рядом и вокруг меня, и немножко ниже. Казалось даже заметно, что Земля круглая.
Я вертел головой, чтобы увидеть больше, и всё запомнить.
Потому что не собирался снова лезть с парашютом в самолет и снова чувствовать там свой сжимающийся от жуткого страха желудок.
Хотелось петь, или просто орать. Это нормально. Это у многих так.
Между тем, земля приближалась.
Тут понял, что мне уже давно снизу орут в мегафон:
- Второй в первой пятёрке! Правую тяни!
Это я же был второй в первой пятёрке. И это мне надо было потянуть правую бобышку управления, чтобы развернуться лицом к ветру для более мягкого приземления.
Вообще предпочтительнее, чтобы перворазники всегда сразу разворачивались лицом к ветру, чтобы их меньше сносило. Я про это ещё потом, может, расскажу. И как однажды умничал и не слушался команд с земли.
А сейчас потянул правую, развернулся к ветру.
А инструктор снова кричит:
- Второй в первой пятерке! Ноги на приземление!
Это я должен ноги сдвинуть вместе, и слегка согнуть их в коленях.
Выполнил команду, и смотрю вниз.
А земля приближается всё быстрее! И ещё быстрее! И ещё!..
Только успел подумать:
- Бля! Она меня как сейчас ёбнет по ногам!
И она действительно – каак ёбнула по ногам! (хм... не заменить ли «ёбнет» на «вдарит» И «Бля» надо придумать, чем заменить, чтобы так же коротко и эмоционально)
Повалился я. Купол гасить не пришлось – он как-то сам опал.
И вот лежу на спине, раскинув руки и ноги.
И мне так хорошо!
Так хорошо…
И тут вспомнил, что с самолета на нас смотрят. Смотрят до самого приземления, и после приземления. И эта моя теперешняя поза, когда я лежу с раскинутыми ногами и руками, означает, что мне требуется помощь. Я вскочил, и помахал самолёту рукой. Так надо было сделать сразу.
Потом собрал парашют «косичкой», как учили на инструктаже, и пошел его сдавать.
И тут ещё вспомнил!
Вспомнил, что неправильно вышел. И крутило меня из-за этого.
Что после раскрытия парашюта не осмотрел купол.
Что, спускаясь под куполом, не смотрел – где находятся другие парашютисты, и нет ли опасного сближения с ними.
Что не смотрел вниз – не опускаюсь ли на другой купол. (Хоть и в первой пятерке, но всё равно – надо было посмотреть.)
Что поначалу не слышал команд с земли.
В общем – всё сделал неправильно, и всё это надо было переделать…
За следующие два месяца сделал 14 прыжков. Где-то на шестом заметил, что страха уже нет, а мысли только о том, чтобы сделать всё правильно – и выход, и спуск, и приземление. Потом, забросил это дело, но через десять лет свозил туда сына и сам спрыгнул с ним за компанию.
Выйти «на поток» и сейчас смогу.
Не могу вспоминать эту историю без улыбки и слез.
Было это в далекие студенческие годы на культурном выезде нашей группы
на практику в ближнее Подмосковье. Сразу оговорюсь, что специальность у
нас была ракетостроение, а соответственно и практика была посвящена тому
же. Группа у нас была веселая и не всегда следовала общепринятым
правилам поведения на таких мероприятиях. Так вот, попав в огромный зал,
значительная часть группы отделилась от преподавателя и продолжила свое
ознакомление с элементами космических кораблей самостоятельно. Не помню
точно, кто из нас первый набрел на кислородную маску, но через минуту
вокруг нее уже была толпа радостных одногрупников. Что мы с ней только
не делали...надевали себе и друг другу .... фотографировались, изображая
пилотов.... говорили через нее... забавно было. К тому времени, как все
сфотографировались с масочкой, подошел преподаватель с законопослушными
студентами и громко предложил взглянуть НА ТИПИЧНЫЙ КОСМИЧЕСКИЙ
ТУАЛЕТ!!! ... то что последовало за его словами, описать не возможно, но
теперь почти у каждого из нашей группы, есть собственная фотография с
космическим туалетом на лице, который так похож на кислородную маску
:)))
Как вы думаете, можно обменять обычную канцелярскую скрепку на дом?
Думаю, практически каждый ответит, что это невозможно. Но молодому канадцу Кайлу Макдоналду это как ни странно удалось.
За свою жизнь Кайл кем только не работал, он развозил пиццу, был торговым агентом, а также рекламировал товары. Он много путешествовал и посредством своего дневника в интернете общался с множеством людей по всему миру. Его заветной мечтой был собственный дом, который он не мог себе позволить с такой работой.
Однажды ему пришла идея написать объявление на одном из сайтов. В объявлении он предлагал обменять свою красную канцелярскую скрепку на что-нибудь еще. В результате две девушки из Ванкувера согласились отдать за скрепку ручку в форме рыбки, найденную ими во время путешествия.
Эту ручку Кайл поменял у знакомой художницы на самодельную глиняную дверную ручку.
Дверная ручка приглянулась некому Шону Спарксу, который переезжал в другой город и в связи с этим поменял ее на ручную плитку для кемпинга. У него их все равно было две, и с одной из них он охотно расстался.
Плитку Макдоналд обменял на 1000-ватный электрогенератор у одного из знакомых.
Генератор был обменян на пустой пивной кег, неоновую надпись «Будвайзер» и обещание наполнить пустой кег пивом.
Впечатленный рассказом о столь чудесной цепочке обменов диджей из Монреаля обменял все это добро на снегоход.
После получения снегохода к Кайлу Макдоналду пришла первая слава. Его блог в интернете заинтересовал Канадское телевидение, и его незамедлительно позвали на съемки. Там его спросили, на что он хочет поменять снегоход. Недолго думая, он ответил: на поездку в Як (канадский горный курорт). Вскоре он получил предложение от одного из журналов о снегоходах. Так у Кайла появилась дорогая путевка на двоих в Як.
Эту путевку захотел получить Бруно Тайллефер — менеджер из компании «Читнтас», которая производит униформу для сотрудников аэропортов. Взамен он отдал свой вэн 1995 года выпуска, который уже давно собирался продать.
Старый облепленный наклейками «Чинтас» грузовичок приобрел музыкант из Торонто для перевозки громоздкой аппаратуры, отдав за него контракт со своей звукозаписывающей студией.
Контракт Кайл отдал певице из Феникса Джоди Гнант, а взамен получил право бесплатного проживания во второй квартире ее дома в течение года.
Эта новость тут же попала в газеты. Казалось бы, Кайл Макдоналд добился своего, но он не остановился. Год бесплатной жизни в квартире он махнул на один вечер общения с известным рок-музыкантом Элисом Купером.
Далее он поменял эту возможность на сувенир – шар, наполненный водой, с надписью KISS. Кто не знает, KISS – это рок группа. Читатели блога, узнав об этом, рвали на себе волосы. Ведь сувенир оказался довольно редким и потому очень ценился фанатами и коллекционерами. В свою коллекцию шар захотел приобрести голливудский режиссер Корбин Бернсен. За него он отдал оплаченную и утвержденную роль со словами в своем фильме Donna on Demand.
А роль уже и была выменяна на настоящий дом с тремя спальнями, который находится в канадском городе Киплинг. Этот обмен Кайлу предложила мэрия Киплинга. Мэрия провела общегородской кастинг и отдала роль жителю Киплинга – Нолану Хаббарду.
В выменянном за канцелярскую скрепку доме Кайл Макдоналд поселился вместе со своей возлюбленной Доминик Дюпуи. На новоселье он пригласил всех, кто участвовал в обменах. Из 14 человек на вечеринку пришли 12. При всех этих людях он торжественно обручился со своей девушкой, надев на ее палец кольцо из маленькой красной скрепки.
Теперь же Кайл Макдоналд взялся за написание книги о своем приключении с обменами. А в скором времени кинокомпания DreamWorks снимет фильм об обмене скрепки на дом, Макдоналд уже продал им права на эту историю.
После Второй мировой войны Теодор фон Карман (венгерский физик, один из основателей аэродинамики) читал лекции в Пасадене (Калифорния) и в Ахене.
Этот крупный учёный консультировал несколько авиационных компаний и мог бесплатно летать через океан на лайнерах одной из таких кампаний.
Для уже пожилого учёного такие поездки иногда оказывались утомительными, но спасало положение то, что и в Ахене и в Пасадене фон Карман читал очень похожие курсы лекций.
И вот однажды, прилетев в Пасадену, фон Карман взял ахенский конспект и начал свою лекцию. Через некоторое время по лицам студентов он понял, что материал до них не доходит, и только тут сообразил, что он читает лекцию по-немецки.
Фон Карман обратился к аудитории:
«Почему же вы молчите?»
После недолгой паузы один из студентов признался:
«Профессор, не расстраивайтесь! Говорите ли вы по-немецки или по-английски – это неважно, мы всё равно понимаем не больше».
Культурным, все же, быть выгодно...
Со слов друга. Любимая теща решила навестить внука на Рождество - из Питера прямиком во франкоговорящую Женеву. Летела каким-то утренним рейсом Swissair. Уснула, завтрак проспала. Подзывает стюардессу и, так как в иностранных не сильна, пытается жестами попросить принести завтрак. Никак. И тут мозг, проведя одну известную ему аналогию, выдает набор знакомых и вроде как уместных в ситуации, но абсолютно непонятных ему звуков:
- Месье, же не манж па сис жур (Monsieur, je ne mange pas six jours*)
К удивлению, сработало! Моментально целых ДВЕ порции завтрака! Правда, пришлось съесть все под присмотром заботливой стюардессы и офигевших от того, что происходит в кризис в России соседей-франков...
*Месье, я не ем шесть дней - Киса Воробьянинов из "12 стульев"
Если кто помнит, то в "аэрофлоте" в 80-е практиковалось такое понятие как "подсадка", билет-то у тебя есть, но на рейс месяца через два-три, потому что билетов на ближайшее время нет вообще, особенно в сезон.
И вот, когда основная регистрация на рейс уже завершена, снимают капээсэсно-депутатскую бронь, и у регистрационной стойки приходилось работать локтями, чтобы зарегистрироваться на ближайший рейс. 5-7, иногда больше, пиплов на борт ещё влезало. Одна малость, в багаж уже ничего не сдать, и все шмотки приходилось тащить с собой в салон.
Ну и естественно, не всегда получалось "влезть" на ближайший рейс.
Вот и мы, как-то застряли в Улан-Удэ, и трое суток без продыху, как на работу, мотались два раза в день в аэропорт (два рейса) на "подсадку"...
А в остальное время, бродили по городу и окрестностям. И от нечего делать забрели на Улан-Удинскую толкучку, где мой приятель присмотрел себе на парус, а у него уже тогда была небольшая яхта, десантный парашют, да и купил его..
И тут, уряяяя!!! Удача!!! Мы "пролезли" на борт самолёта..
Да, ещё одно, капээсэсно-депутатская бронь подразумевала тогдашний бизнес класс с соответствующими соседями, и в 154-ом это были места за столиком сразу за кабиной пилотов.
И вот мы, такие все навьюченные плюхаемся на эти "депутатские" места и пытаемся рассовать свои шмотки по всем доступным дырам, а всё уже занято, мы-то последние на борт поднялись. И всё бы ничего, но рюкзак с парашютом, ну никуда не влазил. А места "депутатские", и напротив за столом сидит какой-то, ну очень важный местный чинуша с серьёзным видом.
Самолёт идёт на взлёт, а мы всё суетимся, распихиваем...
Но рюкзак с парашютом пришлось оставить на коленях, просто некуда было засунуть.
И тут этот "важный оленевод" (оленеводам не обижаться) вдруг снизошел до нас, и поинтересовался, мол, что это у нас там такое, кардинальное, что мы это из рук не выпускаем?
На что Борька, приятель мой, взял да и ляпнул, парашют мол, и тут же с серьёзным видом, но в шутку поинтересовался: - а Вам что, не выдали?!!!
Дальше картина маслом, самолёт взлетает, а условия в Улан-Уде такие, что взлетают там круто, с большим углом тангажа (сопки вокруг). Пристёгнуты все, даже мухи в салоне. Мы с приятелем сидим невозмутимые такие, ещё не въехали, что начинается комедия. А у "важного оленевода" начинается истерика, переходящая в панику - стучит по кнопке вызова бортпроводника.
А проводник не подходит, самолёт-то круто взлетает..
А температура панической истерики стремительно повышается..
И на наши вопросы, что у него случилось, с важным видом не отвечает.
Минут через пять, прелестнейшая стюардесса, подошедшая к нашему столику, сначала впала в полный ступор, от повелительного требования "важного оленевода" немедленно тоже выдать ему парашют. Давясь от ржания с трудом объяснили, что происходит. Потом ржал весь экипаж. А потом заржал и весь самолёт.
В свете всеобщего нынешнего нытья о том, как мы все снова жутко попали, хочу поделиться одной историей, что случилась в уже сейчас далеком кризисном 98-м году.
Но именно благодаря тому кризису она, собственно говоря, и произошла.
Итак, 15 августа 1998 три наши симпатичные тюменские девушки, назовём их Дашка, Машка и Наташка, прилетели на отдых в США, в самую, что ни на есть Флориду. Девушки они были довольно продвинутые, менеджерки среднего звена и к этой поездке готовились заранее. В планах у них был незабываемый пляжный отдых с получением морского загара и прекрасных фото, дикий разнузданный шоппинг и походы по различным ресторанам, с коими тогда у нас дома было ещё довольно напряжённо. Это сейчас ресторанов стало, как в Париже и мы давно без страха пинком открываем их двери, сходу требуя какой-нибудь «Цезарь», а в те времена всё было ещё в диковинку.
На следующий день после перелёта, девушки проспали до обеда, затем быстренько перекусили и начали думать, что им делать. Сперва хотели пойти в какой-нибудь банк снять наличку, но так как у них было немного привезённых с собою долларов, то решили не тратить время зря, а сразу двинули в парк развлечений «Морской мир», огромный местный тематический парк посвященный мировому океану и его обитателям. В парке, среди всех его многочисленных аттракционов и программ они первым делом выбрали прогулку на лодке по дворцу в Атлантиде. Вот с этого момента всё и началось.
Надо сказать, что парки развлечений очень серьёзно относятся к вопросам безопасности посетителей. Это их хлеб, их репутация и поэтому прилагаются все усилия, чтобы исключить любые несчастные случаи. Там даже есть такая должность как супервайзер-овер-супервайзер. Это когда идет, к примеру, ремонт какого-либо аттракциона, стоит, крутит работяга гайку, а возле него специальный человечек находится и присматривает, как тот работает. А уже с ним рядом стоит ещё один и наблюдает, как он присматривает. Во как, уровень.
Так вот на аттракционе с прогулкой на лодке по Атлантиде никогда прежде не было никаких происшествий. Хотя там присутствуют и крутые горки, и даже падение на лодке с отвесного водопада. Первое происшествие случилось, увы, как раз с нашими героинями. Неизвестно как это вышло, но их лодка умудрилась на этом самом водопаде перевернуться самым подлым образом. Девахи наши, к счастью, после этого падения выжили и даже ничего себе не переломали. Но исколотились все втроём в этой лодке просто нещадно и, в итоге, в слезах, с синяками и ссадинами прибыли зализывать раны в свой отель.
В отеле после такого жуткого потрясения они проторчали все следующие сутки, заказывая на последние доллары еду в номер и вышли оттуда только к обеду восемнадцатого августа 98-го года. Да, да, я не зря подчеркиваю эту дату. В тот день в России объявили дефолт, и разразился кризис. И именно поэтому когда они пришли в банк снять наличных с карты, то к своему удивлению обнаружили, что никаких денег ни один банкомат выдавать им не желает. Обслуживание всех российских карт было просто тупо прекращено.
Вот такие дела, жесть, короче говоря, полная. Фонтан черёмухой накрылся. Что им делать дальше было абсолютно непонятно. С английским у них было весьма туго, но из объяснений банковских служащих они всё же поняли, что никто не знает, когда ситуация разрулится и когда их карты снова заработают. Остаток дня они посвятили походам в другие банки, где ситуация повторялась с беспощадной хирургической точностью. К вечеру сил ходить дальше у них просто не осталось. Ныли давешние синяки и, что самое главное, им очень хотелось есть. Но делать было нечего и, уповая на милость божию, что завтра всё наладится, наши три грации злыми и голодными отправились спать в свой отель.
С утра, после полубессонной ночи, когда они тревожным галопом примчались в банк, ничего нового им там не сказали. Российские карты по-прежнему не принимали, банкоматы издевательски-безучастно выплевывали их раз за разом, несмотря на отчаяние наших горемычных соотечественниц, что почти уже падали в голодный обморок. К обеду, поняв, что дальше жить в режиме подвига они больше не смогут, девушки посовещались и пришли к общей мысли, что раз денег у них нет, то нужно их как-то раздобыть или попытаться заработать. А как могут заработать три хрупкие молодые женщины на чужбине, без знания языка и местной конъюктуры?
Правильно - они могут кому-нибудь, я извиняюсь, дать. К этой нехитрой мысли наши страдалицы пришли закономерно и практически одновременно. И, отбросив в сторону женскую гордость, решили посчитаться, чтобы выявить среди них ту, которая и отправится на съем потенциального спонсора.
Царь, царевич, король, королевич и шанс первой заработать деньжищи выпал Машке, которая немного поплакав и взяв с подружек слово никогда и никому про это не рассказывать, согласилась запродать какому-нибудь белому мужчине своё всё ещё прекрасное, хотя уже и слегка подкрашенное синяками, девичье тело. Но не свою бессмертную душу.
Это я шучу, конечно. Девкам же тогда было явно не до шуток. Выбрав подходящий бар, где за стойкой сидело несколько мужиков, они уселись неподалеку, заслав туда для выполнения задуманной ими деликатной миссии унылую и заплаканную Машку.
Ну что делать, договор есть договор, и Машка, подсев за стойку и наметив себе одного из этих мужиков, принялась всячески его соблазнять посредством частых многозначительных подмигиваний с одновременным принятием роскошных и соблазнительных поз.
Но, то ли вид у нее был уже довольно потрёпанный, то ли еще по какой причине, но американин на Машку как-то не повёлся. Скорее наоборот, нахмурившись, он отвернулся и начал куда-то звонить. Куда он звонил, ясно стало буквально через пару минут, когда в бар зашло двое полицейских - мужчина и женщина, что подойдя к Машке, попросили её следовать за собой.
Мрак! Машка в страхе снова начала реветь, в чём ей успешно стали помогать подбежавшие Дашка с Наташкой, что сквозь слёзы пытались растолковать, что они, на самом деле, никакие не пpoctиtуtkи, а русские туристки и жертвы жутких обстоятельств, при этом голодающие уже целые сутки.
Полицейские ничего, по всей видимости, не понимая, продолжали тащить с собой Машку, как вдруг к нашим мученицам неожиданно пришла помощь. Один из сидевших за стойкой мужчин подошел к ним и на чистом русском языке поинтересовался, что же происходит. Они наперебой кинулись ему объяснять, как они попали с банками, умоляя передать все это полиции. Он, как выяснилось, был недавним нашим соотечественником, уже, правда, несколько лет живущим в Америке. Мужик он оказался довольно тертый и, взяв ситуацию в свои руки, принялся что-то разъяснять полицейским, уговорив их, в конце концов, простить и отпустить наших бедолаг.
В результате этих переговоров полицейские, прочитав напоследок Машке длинную и унизительную нотацию о недопустимости занятия проституцией в общественном месте, наконец-то удалились. А их нежданный ангел-спаситель не теряя времени пригласил отпраздновать знакомство на вилле у одного его очень хорошего друга, который, по его словам, как раз работает в банке и явно подскажет, что им дальше делать. Немного подумав, они согласились, тем более, что их новый знакомый, войдя в их положение, купил им всем троим по гамбургеру, которые они мгновенно и практически не жуя дружно проглотили.
Затем они погрузились в его довольно шикарный автомобиль, оказавшийся кабриолетом с открытым верхом, и отправились в гости куда-то за город. Как бы там у них с ним дальше сложилось, я доподлинно не знаю, но только на полпути с ними произошло следующее. Когда они по дороге объезжали какую-то гору, то шедшую навстречу машину внезапно завертело, бросило на встречку и под визг тормозов, перекрываемый их собственными воплями, они въехали ей в багажник.
Увы, я нисколько не шучу, вот именно так всё и было. Сказать, что им просто снова не повезло, это значит, вообще ничего не сказать, переколотились они там опять неслабо, добавив к старым синякам новые, а самое ужасное было то, что их новый знакомый повел себя довольно странно. Этот крендель попросту выскочил из машины и, стремительно набрав скорость, быстро скрылся где-то за горой.
Тем временем во второй машине очухалась и пришла в себя бабка, что была там за рулем. К счастью, сама она пострадала не очень сильно и смогла вызвать полицию, позвонив им по сотовому. Полицейские прибыли уже через несколько минут, оказавшись тем самым экипажем, что еще недавно паковал в кафе невезучую проститутку Машку и, обнаружив там нашу троицу, вмиг стали серьёзными. Они решительно вытащили их из машины, поставив стоять с руками на капоте, после чего пробили по базе номер их машины. Машина оказалась в розыске, как недавно угнанная в соседнем штате! Полный трындец!!
Хорошо ещё, что в участке, куда их привезли уже в наручниках, оказалась одна тётка полицейская, украинка по происхождению, которой они плача и рассказали свои злоключения, про кризис и про их странного нового знакомого, из-за которого они и попали в аварию. Хохлушка в ответ сказала, что та бабка заявила, что не видела никакого мужчины за рулём, она попросту ничего не помнит.
Одним словом, полная жоппа. Дальше - больше, украинка перевела их историю своему подошедшему начальнику, который потребовал прекратить плач и сообщил, что ситуация у них очень и очень серьезная, так как к факту занятия проституцией добавилась езда с аварией на краденом автомобиле, а это нешуточное преступление, за которое их будут судить уже завтра.
Когда украинка это им озвучила, девки от безнадёги уже просто выли белугами. Всё происходило как в каком-то нелепом голливудском фильме и что дальше теперь с ними будет, было совершенно непонятно.
По счастью, видя их неподдельное отчаяние, начальник смилостивился и, посовещавшись с украинкой, огласил следующее. По-хорошему, сказал он, надо бы вас, таких пролаз на всякий случай наказать. Но так, как дело довольно нестандартное и, возможно, вы и на самом деле жертвы обстоятельств, то я просто предлагаю вам убраться с территории США в течение 24-х часов. Есть, мол, какой-то местный или федеральный закон, который позволяет это сделать. Как вы это устроите, где возьмёте на это деньги, меня не касается, но могу вам пообещать одно, если через сутки вы снова мне попадетесь, то тогда пощады не ждите.
Так наши героини снова оказались в своём отеле, где им наконец-то хоть как-то свезло, потому что прямо на входе они обнаружили толпу поддатых русских мужиков, то ли пожарников, то ли эмчээсников, что прилетели сюда на какие-то свои соревнования. Выслушав своих затравленных и зарёванных соотечественниц, они сжалились и, войдя в их положение, всей толпой скинулись им на билеты, которые они заказали там же на ресепшене. С билетами на Москву оказалась напряжёнка, поэтому они выкупили три самых ближайших и дешёвых билета на Ташкент и, молниеносно собрав вещи, пулей дунули в аэропорт.
До Ташкента, слава Богу, они долетели без приключений и там смогли вздохнуть хоть как-то посвободней, так как там уже повсеместно принимались рубли. Оттуда они смогли дозвониться до дома и им почтой перевели деньги на билеты до Москвы и дальше до Тюмени, куда они и прилетели меньше, чем через неделю после своего долгожданного отбытия в Америку.
Так, что вот так вот, по-разному попадают в кризис, по-разному. Можно стенать над тем, что куда-то исчез любимый сыр из «Ашана», а можно и реально встрять в такие блудни, что и не снились никаким нынешним страдальцам.
Спасибо, кто прочёл…
всем удачи, чтоб не носили передачи.. )
© robertyumen
ПРОЩАЛЬНЫЙ УЖИН
Профессиональная деформация (от лат.
deformatio) — когнитивное искажение, психологическая дезориентация личности, формирующаяся из-за постоянного давления внешних и внутренних факторов профессиональной деятельности и приводящая к формированию специфически-профессионального типа личности.
Режиссер, два оператора и звукооператор, вот и вся небольшая съемочная группа, которая добралась до какой-то затерянной в тайге зоны, аж за четыре часа лету от Москвы.
Они снимали там фильм об одном тамошнем знаменитом заключенном.
Со временем все подружились со свирепым «хозяином» зоны – высоким седым полковником, ведь при ближайшем рассмотрении, он оказался вполне милым, малопьющим, интеллигентным человеком.
Полковник тоже тянулся к гостям из Москвы, без них и поговорить то не с кем в тамошней глухомани, уж не то что Бродского наизусть декламировать. Подчиненные от Бродского, ну совсем далеки, в конце-концов, не со «шнырями» же из хозобслуги дружить?
Так они все вместе и засиживались далеко за полночь за богатым столом со столичной водкой, местными поросятами и жареными гусями.
И вот, наступил предпоследний день съемок, завтра домой.
После легкого формального «шмона», группа со своими кофрами и штативами привычно вошла в зону, где ей преградил дорогу марширующий отряд, халтурно-поющих зеков.
Группа остановилась и спокойно пережидала, вслушиваясь в слова песни, как вдруг из строя раздался крик: - «Сергей! Серега! Батов!»
Звукооператор встрепенулся, вытянул шею, вгляделся в нескончаемую серую массу и заорал в ответ: - «Саня! Романов! Ты!?»
Жизнь – есть жизнь, одноклассников не выбирают.
Песня смолкла, отряд остановился и звукооператор рванулся сквозь толпу зеков к своему непутевому однокласснику.
Встретились, обнялись, седой, беззубый зек Саня Романов, даже всплакнул от нахлынувших чувств, но тут дали команду продолжать движение и зэки двинулись дальше, только уже без песни.
Вечером того же дня, «хозяин» зоны организовал особо-пышный прощальный ужин. Завтра еще полдня съемок и в аэропорт.
Все было как всегда, но все же не совсем, помимо огромного стола, в углу у дверей стоял маленький круглый столик сервированный на одного. Сервированный богато и даже со своим гусем, но все же на одного.
Все начали рассаживаться за большой стол, но полковник неожиданно, как бы извиняясь, обратился к звукооператору:
- Сергей, у меня к вам большая просьба, вы не могли бы сесть за вон тот отдельный столик? Он ничем не хуже и даже удобнее, соблюдем, так сказать формальности…
- Почему за отдельный? Что за формальности?
- Как бы вам это объяснить…? Вы конечно не были в курсе, но заключенный Романов, если можно так сказать «опущенный», он в свое время «фуфло задвинул»
- Что «задвинул»?
- Проиграл в карты и не смог вовремя вернуть долг.
- А я тут при чем?
- Ну, вы же с ним утром контактировали. Конечно же это не ваша вина, вы не были в курсе, но поймите и меня, в зоне свои порядки и законы…
После некоторой паузы, звукорежиссер не сказав ни слова, покинул комнату, за ним вышла и вся группа.
На следующее утро, когда были сняты последние кадры на плацу, настало время собираться и уезжать.
Полковник лично пришел проводить съемочную группу и старательно делал вид, что ничего такого вчера не произошло.
Мимо проходил все тот же флегматично-поющий отряд зеков, как вдруг, звукооператор Сергей бросился к полковнику и крепко обнял его на прощание.
От неожиданности, полковник не сразу вырвался из объятий и закричал: - «Что же ты, cуka, делаешь!?»
Сергей улыбнулся и ответил: - «Ой, и не говорите. Жизнь вообще несправедливое говно»
…Уныло-проплывающая песня мгновенно смолкла, счастливым зекам было совсем не до песен…
Давно дело было, когда жива была еще удивительная страна СССР.
Было там такое понятие - мальчики-мажоры, золотая молодежь эпохи развитого
"социсилизьма". И вот одного такого Буратину, старшекурсника Московского
Университета и сына замминистра, отправили на стажировку в США, в Университет
города Лос-Анжелеса. И не то чтобы даже по блату, а вполне справедливо решив,
что при его жизни остаться в Штатах он решит разве что в приступе белой горячки.
А случилось тогда как раз обострение мировой классовой борьбы со всеми вытекающими
неудобствами, и так вышло, что ближайший к Калифорнии аэропорт, куда Аэрофлот
не отменил еще рейсы, находился в столице полудружественной нам
полусоциалистической Мексики. Там наш студент и приземлился, с билетом
на самолет в Л.А., охуевший от перелета в сутки длиной и необычных видов вокруг.
А надо сказать, что несмотря на полное папино довольствие наш стажер еще
и баловался фарцовкой, поэтому вез он с собой, кроме чемодана матрешек и бутылки
"Столичной", тысячу баксов, связанную в плотную трубочку и спрятанную в самое
сокровенное у мужчины место. Что само по себе глупость редчайшая, но то ли
таможня брезгливая попалась, то ли что, но только долетел наш герой без
приключений. Прошел он ленивых мексиканских погранцов, достал кряхтя в туалете
свои контрабандные доллары, сложил их в карман и почувствовал себя белым
человеком. Настолько белым, что когда усатый мексиканец в форменной фуражке
ухватил его чемоданы и потащил к древнему такси, наш студент только
покровительственно махнул рукой. И ехать-то дураку всего ничего надо было,
через два терминала. Сел он в машину, ткнул пальцем в название на авиабилете
и покатил. И так хорошо ему, в окошко на местных Кончит с Пердиттами любуется.
И вдруг замечает на счетчике цифру $200. Тут надо заметить, что в Мексике местные
тугрики обозначают таким же значком как доллары - $. А нрав у этих денег
по-мексикански горячий и прыгают они от одного за доллар до 5000 порой за месяц.
Тогда было что-то около ста. Не надо думать, что наш студент был полным идиотом,
нет. Но, во-первых, он прекрасно знал все приемы советских таксистов
по накручиванию счетчика на иностранцев. Во-вторых, тогда все в СССР были уверены,
что в Америке уборщицы получают по $5000 в месяц, ну а Мексика это почти Америка.
Но самое главное - это волшебный, магический значок $. Ну кто мог подумать, что им
будут обозначать какое-то, простите за выражение, песо. Едет наш бедняга, потеет.
Деру дать, так чемоданов жалко. А то поймают, прощай Америка, здравствуй Сибирь.
А мекс уже чего-то заподозрил, сидит хмурится. Огромный такой, усатый и небритый
сын мексиканских гор. Приехали они, вытащил таксист чемоданы и стоит ждет. На беду
нашего студента, вида он был типично семитского, кучеряво-смуглокожего, то есть
от латиноса в дальнем приближении отличался только неумением говорить по-испански.
Подозрительный в общем тип. А таксист хмурится все больше, кулаки жмет. Народ
внимание обращать начинает, полицейский вроде случайно поближе подошел, смотрит.
Оценил наш стажер все "За" и "Контра", вздохнул, отсчитал 700 зеленых ровно
по счетчику, махнул рукой и побрел к дверям аэропорта.
Так рождались легенды об арабских шейхах.
Менее чем через час наш стажер понял всю глубину своих заблуждений. Такого
изощренного мата древняя столица ацтеков не слышала с момента убийства Троцкого.
По неизвестным нам причинам более всего досталось Фиделю Кастро и его бороде.
Глубочайшее нервное потрясение, вероятно, стало причиной того, что через три недели
наш студент попросил в США политического убежища. Сейчас он живет в Западном
Голливуде, возит в Россию "ножки Буша" и тратит по $700 за вечер в русских
кабаках. В свободное от бизнеса время он принимает участие в движении
за ограничение мексиканской иммиграции.
Неудачная шутка.
"Бытие определяет сознание" - сказал очень умный классик. При этом, я бы
добавил - деградация бытия ведет к деградации сознания. Отнюдь не наоборот.
Вряд ли можно представить уголовника, попавшего в интеллигентскую среду
и пишущего диссертацию "О правовом беспределе в России". Скорее наоборот,
профессор-лингвист, попав на зону, "заботает по фене".
В восемьдесят каком-то затертом году мы заканчивали институт.
Наступало лето, а вместе с ним долгожданные военные сборы. Долгожданные
для офицеров кафедры, которые получали возможность "отвязаться" за несколько лет
студенческого пофигизма. В те долгие 90 дней втиснулись 4 года военной кафедры.
Для тех, кто не понимает, поясняю - после сборов сдавали экзамены с присвоением
звания "лейтенант". Те, кто по той или иной причине не сдавал, автоматом
гремели на 2 года службы рядовым СА. Поэтому любые отклонения от устава
расценивались как добровольная явка в военкомат с "сидором" за плечами.
Непривыкшие ходить строем студенты, попав в новую среду, стремительно тупели.
Быстрее всех с катушек слетали отличники. Привычка осмысливать свои действия
разбивалась о гранитную фразу: "Хотите еще два года послужить?"
А еще на сборах хотелось... нет, не есть... а жрать. Безумно и непрерывно.
Больше всех от неудовлетворенного чувства голода страдали худые. Они вообще, как я
заметил, очень прожорливые. У меня был однокашник, с которым мы ладили все 5 лет
обучения. На расстоянии ладили. Были у него некие черты характера, которые
не позволяли мне зачислить его хотя бы в разряд приятелей. Он... как бы это
помягче... несколько невоздержан на язык. Говорил не там где надо... и не тому,
кому можно это слышать. Он потом извинялся, но было неприятно. Звали его
Юра Захаров (изменено). Он был худой и невысокий, как велосипед "Орленок".
Произошла эта история именно с ним. Столь долгое вступление, лишь для того,
чтобы показать, что речь идет не о законченном кретине, а об отличнике и вообще
неглупом человеке, попавшем в чуждую среду.
В солдатской столовой были в ходу алюминиевые ложки. Самые примитивные
ложки, распространенные по всему гражданскому общепиту. Они практически не мылись
и подавались дежурными с засохшими остатками пищи еще основателей этой воинской
части. По примеру служивших в армии студентов, я забрал из столовой ложку
и хорошенечко отдраив, пользовался только ей. Забирал после еды и соответственно
приносил, аккуратно доставая из внутреннего кармана. Однажды после обеда Юрчик
прижал меня в углу и, строго глядя в глаза, спросил:
- Я давно за тобой наблюдаю. Зачем ты воруешь ложки в столовой?
Я опешил. Очевидно, он видел, как я прячу ложку после еды, но никогда не видел,
как я ее достаю. Ничего умного мне в голову не пришло на тот момент, поэтому
я промямлил что-то вроде:
- Да это так... игра у нас.
Юрчик начал меня преследовать. Под его пытливым взглядом я прятал ложку в карман,
а после он подходил ко мне и, настойчиво сверля взглядом, бубнил:
- Скажи, для чего тебе ложки. Я ведь не отстану. Иначе заложу.
Последняя фраза решила судьбу этой, в общем-то недоброй шутки. Я отвел Юру за угол
и, демонстративно оглядываясь, зашептал на ухо:
- Ты знаешь, что у Васьки сестра работает в городской столовке?
Я не знал, есть ли у нашего Васьки сестра, но все, включая Юрчика, знали,
что он местный и родни у него здесь навалом. Я изложил версию, согласно которой
работавшая в курортном городке, где мы служили, Васькина сестра предложила
обмен. Поскольку отдыхающие разворовывают ложки в ее столовой..., а она материально
ответственная..., в общем, меняет она нам уворованные из части ложки на сметану
и колбасу. Вступительный взнос в преступное сообщество - пятьдесят ложек. Если
Юрчик не против, то по мере внесения вступительного взноса он становится
полноправным пайщиком. Этот бред подтверждался в Юрчиковых глазах тем, что иногда
с группой единомышленников после отбоя мы устраивали в казарме обжираловку,
скидывая в общий котел купленное днем в солдатской чайной и присланное из дома.
Юрчик "загорелся". Сглатывая слюну, он складывал и умножал. Он делил ложки
на колбасу и переводил в сметану, попутно уточняя у меня тарифы.
После ужина Юрчик приволок штук десять ложек. В отместку я заставил
их вымыть, заявив, что посуда принимается только в чистом виде. А рабочую часть
нужно оттереть наждаком. Чтобы не было видно следов от солдатских укусов.
На приемку ложек я привлек еще человек пять, потому что одному было скучно.
Мы принимали их у Юрчика и возвращали в столовую отдраенными и блестящими.
А по вечерам, в свободное время, в кустах у забора можно было видеть Юрчика,
склонившегося над очередной партией товара, старательно наяривавшего наждаком.
Когда в столовой, рассчитанной на 200 человек, была надраена четверть
от общего количества ложек, Юрчик пришел за расчетом. Каждая шутка чего-то
стоит. Кому-то нервов, кому-то денег. Наша шутка обошлась граммов
в 400 колбасы из чайной, которую Юрчик заточил в одиночестве на своем рабочем
месте у забора. Для нас это была большая потеря, потому что с деньгами дела
обстояли неважно. Шутку решили прекращать. На однообразную позу драившего
ложки Юрчика за неделю насмотрелись кто хотел. Умственные способности оценили.
А за свой счет приводить в порядок имущество ненавистной столовой не очень-то
и хотелось. Мне как инициатору акции было поручено доложить о ее прекращении.
Юрчик долго не понимал, что происходит и никак не мог поверить, что потребности
провинциальной столовой удовлетворены. Он получил первую оплату и хотел еще.
Бедняга смотрел на меня голодными печальными глазами и умолял принять хотя бы
вечернюю партию ложек. Моя слабость обошлась акционерам в банку сметаны.
Мы начали скрываться от Юрчика. Но увидев любого из нас, он бежал через
плац, хватая за рукава, требовал забрать очередную партию. Мы говорили, что это
была шутка, но он не верил. Становилось тревожно. Нормальным такое поведение
можно было назвать с большой натяжкой. Даже с поправкой на армию.
Мы собрали Большой совет. Пригласили нашего корефана Бориса из отслуживших
студентов, который выполнял функции зам. комвзвода. До того, как его стали
величать "товарищ сержант", пять лет мы его звали просто Боб. Он был старше
нас, и хотя бы в силу этого чуток умнее. Боб сказал: "Решим". И мы успокоились.
После обеда Боб устроил построение. Вялые курсанты, с трудом исполняя команду
"становись", засыпали в строю.
- Курсант Захаров, выйти из строя!
Юрчик сделал несколько шагов и развернулся к взводу.
- Сапоги к осмотру!
Команда повергла Юрчика в траур.
- Боря, а может не надо? - развернулся Юрчик к сержанту.
Боб взревел. Юрчик засуетился и начал стаскивать сапог.
- Переверни!
Юрчик еще раз тоскливо взглянул на Боба и перевернул сапог. Посыпались ложки.
В строю оживились. Ложки в сапоге вызывали недоумение и народ, толкая локтями
друг друга, просыпался.
- Второй сапог, - скомандовал неумолимый Боб.
Опять зазвенели ложки. В строю откровенно веселились.
- Пилотку к осмотру!
Выпало еще пара ложек.
- Надеть сапоги. Ложки в столовую. Бе-е-егом!
Юрчик под недоуменные смешки собрал ложки и убежал в столовую.
- Еще раз увижу, - продолжал Боб, когда он вернулся, - зубами плющить заставлю.
Все ясно?
Юрчик закивал. Мы успокоились. Неудачная шутка закончилась. Никто не пострадал.
А вечером следующего дня, возле умывальника ко мне подошел Юрчик. Глаза
его светились тайной, лицо было загадочно. Руки он держал за спиной.
- Я все понял, - прошептал он, оглядываясь по сторонам: - Нас предали.
Но я буду молчать.
Похоже, в первый раз в жизни он говорил искренне.
- За мной следят, и я не смог взять ни одной ложки.
Я облегченно вздохнул.
- Но теперь я богат, - голос стал торжественным, - Это меньше чем за килограмм
колбасы не отдавай.
Глаза Юрчика озарились светом, и счастливая улыбка разодрала губы. Он еще раз
оглянулся и вынул руки из-за спины. Я ахнул. Юрчик протягивал мне начищенный
до блеска здоровенный полковой половник.
Михаил.
Фоторепортера из известного журнала послали в командировку.
Надо было снять героическую работу пожарников во время тушения
лесного пожара. Когда он прибыл на место, то понял, что из-за
сильного дыма снять ничего не удастся. Он позвонил в редакцию
и попросил разрешения нанять самолет для съемок с воздуха.
Редакция все уладила и сообщила ему, что надо подъехать к
ближайшему аэропорту, где его будет ждать самолет.
На всех газах он помчался в аэропорт и сразу увидел двухместный
самолет с работающим двигателем. Запрыгнув внутрь, сказал пилоту:
- Поехали!
Через минуту они уже были в воздухе.
Фотограф:
- А теперь постарайся подлететь вон к тому к горящему лесу.
Причем бери низко, ближе к деревьям. Надо будет сделать
несколько кругов, чтобы я мог снять с разных ракурсов.
- А зачем? - спрашивает с удивленим пилот.
- Потому что я фоторепортер, - отвечает фотограф, - а фоторепортеры
делают снимки.
Пилот на секунду онемел, а потом дрожащим голосом спросил:
- Так вы что, не пилот-инструктор?...
Падает самолет. Командир видит, все уже, пи##ец. Зовет стюардессу:
- Все, - говорит, надежды никакой, пойди, успокой пассажиров, чтобы умирать легче было, соври чего-нибудь!
Понятное дело, вышла она в салон и говорит:
- Уважаемые пассажиры! Hа нашем самолете установлена новая суперсовременная навигационная система, конверсионная разработка. Сейчас наш самолет со всего маху врежется в океан, и ровно через тридцать секунд совершит посадку в аэропорту назначения!
Hу, все спокойны, ждут...
Удар! Самолет, ессно, вдребезги, по воде круги...
Выныривает один, волосы дыбом, отплевывается, оглянулся по сторонам и говорит:
- Вот е##ная оборонка, вечно чего-нибудь не доработают! Все давно в аэропорту, а я тут, как говно, плаваю...