Skip to main content
Свежие анекдоты на каждый день
Мелкий забаррикадировался у себя в комнате.
Девять лет всего успел прожить на белом свете, а тут на него надвигался Апокалипсис. По пробкам к нему домой неумолимо ехал разъяренный Папа, пригрозивший всыпать ему ремня.
От отчаянья Славик позвонил любимой бабушке в Краснодар. Просил спасти. Проступок его был из серии, когда не знаешь, плакать или смеяться - в общем, какие у каждого из нас были в детстве. Бабушка собралась было звонить Папе, но Славик закричал:
- Нет! Папа сейчас злой! Ты лучше маме моей позвони. Может, хоть она его разжалобит.
Взволнованная бабушка так и сделала, но мама взяла трубку не сразу. Когда стала звонить папе, полчаса не могла дозвониться. По рыданиям Славика в трубку ясно было одно - папа всё ещё едет. Под конец все уже стали бояться за папу - родным он обычно сразу перезванивает.
Наконец мама до него дозвонилась. Папа, узнав в чём дело, долго хохотал, у него не получалось выговорить ни слова. Начинал и снова закатывался. Наконец объяснил - похоже, мелкий добрался до адресной ленты скайпа. За всю дорогу папа успел принять несколько десятков звонков от близкой и дальней родни, своей и по линии жены, со всех концов страны и дальнего зарубежья. Все в один голос умоляли об одном - не драть ремнём Славика :)
Как мы с Вовкой собирались в поход
Этим же летом (когда мне было уже 7, а Вовке всего 5 лет) мы решили сходить в поход.
Ну как решили? Я решил, а Вовка подписался. Он вообще безотказный, как клизма у бабушки. В чьи руки попадёт, под тем и продавится. В поход мы решили идти в лес, с ночевкой.
Мы подождали, пока бабка с дедом уйдут в огород, и я написал корявым почерком письмо бабке с дедом “мы ушли в пахот, не валнувайтесь зафтра придём”. И положил его на стол. Осталось взять с собой припасы.
Про походы я имел смутное представление, но знал, что нужна палатка, спички и еда. Желательно консервы. Правда от папы я слышал, что нужны ещё бабы и водка.
Водку мы ещё не пили, а бабку мы решили с собой не брать, скорее всего, она нам будет только в тягость. Плюс всю дорогу будет материться, что так далеко надо идти и когда уж наконец-то мы дойдём до этого похода. Так всегда она делает, когда мы идём в сельпо за 3 км.
Так как палатки не было, я позаимствовал с верёвки сохнущий пододеяльник, заверив Вовку, что в случае отсутствия палатки, все берут с собой пододеяльник. Ведь дома вполне из него получается палатка. Свернув “палатку” в рюкзак (рюкзак тоже являлся необходимым атрибутом похода), который позаимствовали у бабки (она с ним за хлебом ходила в сельпо).
Дело осталось за консервами. Я знал, где у бабки хранятся продукты. Мама не раз выговаривала бабку за то, что она всё, что мы привозим, складывает в кладовку, а не употребляет в пищу и там, если поискать, скорее всего, найдутся консервы ещё с первой мировой. Мы с Вовкой отправились в эту кладовку. Одни мы там оказались впервые. Наконец-то я спокойно мог изучить содержимое кладовки и найти эти консервы “с первой мировой”. Для меня это было равноценно, найденным патронам. Ведь именно эти консервы, должны более всего подходить для похода. Вовку я отправил искать по низам, а сам занялся верхними полками. Чего там только не было. Пачки соли, крупы, коробки спичек, банки с солениями, большие бутыли и поменьше. По нашим теперешним временам, кладовку можно было бы назвать мини-маркетом. Я взял блок спичек, решив, что как раз хватит. Вовка нашел мешок с конфетами. Их тоже решили взять с собой, да побольше. Ведь если рассудить здравомысляще, то конфеты поважнее консервов. Ведь без консервов мы вполне обходимся, а без конфет совсем хренова. Но консервы надо было найти, иначе поход не получится.
Помимо полок и мешков, вдоль стены тянулись два больших ящика. Высотой мне по грудь. Видимо там самое ценное, решили мы и попытались открыть один из них. Крышка была тяжелая, что указывало на ценность содержимого. Значит, открыть надо было в любом случае. Мы с Вовкой изо всех сил поднажали, но крышка открылась буквально на 10-15 сантиметров.
- Непреодолимые трудности, - многозначительно сказал я. - Беги во двор, и принеси брусков разной длинны.
Дед чё-то во дворе мастерил и в большой куче пиломатериалов, валялось куча строительных отходов.
- Какой длины? - переспросил Вовка.
- Разных, - уточнил я. Больших и маленьких. Штуки три-четыре. У меня есть идея.
Вовка метнулся и принёс четыре бруска.
- Значит так, мы сейчас поднимаем насколько сможем, затем я кричу - давай! Ты хватаешь вот этот брусок и суёшь в щель, пока я держу крышку. - объяснял я Вовке план.
На счёт три, мы опять подняли крышку. Я крикнул - Давай! И напрягся как штангист и даже пёрнул. Вовка оказался проворным малым. Он ловко всунул брусок в щель, я облегчённо отпустил крышку. Вовка ржал.
- Ты чё? спросил я у него.
- Да ты так громко пёрнул, - смеялся Вовка, - я уж подумал, что ты обосрался.
Ничего-ничего, подумал я, настанет и моя очередь смеяться.
- Теперь приготовь вот этот брусок, - показал я Вовке и мы опять приготовились.
Так мы по чуть-чуть поднимали крышку, заменяя один брусок, на другой, более длинный. Пришлось бежать ещё за брусками. Вконец обессиленные мы открыли крышку на достаточное расстояние, что бы можно было пролезть в ящик. Я посветил спичками в ящик и убедился, что консервы есть. И как мне показалось, что это именно те “с первой мировой”. Но лежали они так низко, что от сюда никак не достать.
- Придётся тебе лезть, схитрил я в очередной раз. Я не пролезу, а ты в самый раз проскользнёшь в эту щель.
Вовка надулся, но я пообещал ему, что разрешу ему выбрать место нашего похода и конфет он получит больше. Для Вовки это был аргумент, и я подсадил его. Он ловко проскользнул внутрь и... задел ногой брусок. Тот соскочил с края и крышка захлопнулась. Сначала было тихо. Затем Вовка завыл. Я понял, что это пиздeц. Передо мной стояла дилемма. Либо бежать за бабкой с дедом, либо что-то придумать, что бы оказаться не причастным к этому конфузу и как то выкрутиться самим. Вовка начал уже орать. Звук шел как из склепа. Я чувствовал, что орёт он громко, но как будто звук был выкручен потише. Я попытался приподнять крышку. Это было ошибкой. Вовка схватился за край, а долго крышку я держать не мог. Крышка пизданулась обратно, Вовка заорал ещё громче, но теперь из-за образовавшейся щели его стало слышно получше. Я поднатужился ещё раз и приподнял крышку на пару сантиметров, пальцы исчезли и крышка встала на место. Я почувствовал в это время, что из ящика повеяло душком. То ли консервы несвежие, то ли Вовка набздел, или того хуже обосрался, подумал я. Ещё раз появилась идея позвать деда с бабкой, но инстинкт самосохранения отвергал её.
Я понимал, что мне настанет форменный пиздeц, за столь возмутительную идею, пиздить консервы. Я просто представил себе, что будет. Однажды она отхуярила деда ухватом, за то, что он вынес из чулана чекушку водки. Я невольно почесал спину, представив каково это - ухватом и стал думать другие идеи.
Вовка уже слабо всхлипывал, видимо устал, подумал я и решил его успокоить.
- Не сцы братан, я тебя сейчас вытащу! - нагло я врал ему, но это было единственное, что я мог ему обещать.
Тут меня осенило. В соседнем чулане находились инструменты. Там же лежала бензопила “Дружба”. Дед мне не раз давал подержаться, когда он пилил дрова и даже пару раз я пытался её завести. Тогда, честно говоря, я даже и не думал о том, каким образом можно будет объяснить распиленный ящик с консервами. Я метнулся в чулан с инструментами и нашел бензопилу. Попробовав её взять, я понял, что идея хреновая. Максимум, так это я смогу её дотащить до кладовки, но завести, поднять и пилить - это вряд ли. Но попытка не пытка и я попёр её в кладовку. Идея оказалась безпонтовой. Плюс ко всему, я ещё представил себе, что вдруг ненароком распилю Вовку и тогда мне точно будет вселенский пиздeц. Или того ещё хуже отпилю себе чего нибудь. Тогда бабка точно меня убьет. Единственное что из этого вышло, так это то, что я лишился последних сил.
Время приближалось к обеду и я понимал, что бабка с дедом вот-вот вернуться домой. Эта перспектива меня явно обескураживала и приводила в трепет моё детское тело. Уж очень мне не хотелось быть отпизженным ухватом. Но я твёрдо решил не сдаваться и врал в очередной раз Вовке, что процесс спасения идёт полным ходом.
Заслышав шаги в коридоре, я мысленно уменьшился до размера молекулы и постарался совсем исчезнуть из виду. Ухват стоял у меня перед глазами. Через несколько минут я услышал топот и бабкины крики. Она нас с Вовкой звала и по ходу бегала по всем комнатам, и не хотела верить, что мы ушли в поход. Затем протопал по коридору дед с криком - Я побежал в лес, догонять их. Вместе с ним бабка, бежать по соседям, собирать народ на поиск двух уёбков. Уёбки, я так понял это мы. Затем стало тихо и спокойно. Меня отпустило и я мобилизовался. Я так прикинул, что пока нас ищут в “походе”, у меня есть время придумать, как освободить Вовку.
Я перетащил из чулана все инструменты и поочерёдно пытался то пилить, то стучать, то ковырять стамесками доски на ящике. Даже от топора толку мало было. Один раз молоток соскочил с древка и улетел в направлении полок. Траекторию его полёта я прочувствовал спинным мозгом. Потому что раздался дзинь и пахучая жижа окатила меня с головы до ног. У меня явно не хватало сил справиться с этим ящиком. Максимум, что получилось, так это проковырять щель между досками, что бы Вовка мог на меня поглядывать одним глазом и дышать свежим воздухом. Потому что мои опасения подтвердились, он обосрался. Тут я вспомнил, что пришла моя очередь смеяться, но я испытал некую неловкость. Смеяться в такой ситуации мне показалось излишним, и я решил отложить это на следующий раз. Хотя и тут уже пахло не очень. То, что вылилось на меня, неприятно воняло дрожжами. Я пихал в щель Вовке конфеты и успокаивал его рассказами, что я сейчас отдохну и подниму крышку. Просто надо подольше отдохнуть и набраться сил.
Ближе к вечеру вернулась бабка с группой поддержки. Она рыдала и причитала, что только бы мы нашлись, а там уж пусть. Не будет, не ругать, не кричать на нас. Эта информация меня воодушевила, и я чуть даже не поддался порыву пойти сдаться. Но Вовка просил не отходить от дырки, что бы видеть меня, а то ему страшно. Да и мой детский мозг подсказывал, что бабка пиздИт. Она никогда не упускала случая поиздеваться над нами, если мы что-то натворили. А интуиция подсказывала мне, что в этот раз мы что-то явно натворили.
В чулане стало уже темно и я жег спички, что бы Вовке было меня видно. Он периодически интересовался, не набрался ли я ещё сил и жаловался, что болят пальцы. Нехуя руки было высовывать, подумал я, но промолчал. А силы что-то совсем меня покинули. Когда я уже почти стал засыпать, в коридоре послышались шаги. Чей-то голос.
- Валь, а где у тебя самогон? За ними щелчок выключателя и резкий свет ослепил меня.
- Бог ты мой! - послышался этот же голос. Валь, иди сюда! - это я так понял, бабку позвали, закрываясь рукой от яркого света, я не видел кто вошел.
Через несколько секунд вошла бабка и с криком - Ах ёб твою мать! И далее нечленораздельно, но содержательно. Я услышал много неизвестных мне ещё слов и оборотов речи. Кто-то её успокаивал и просил не истерить и успокоиться, чтобы не случилось беды. Мои глаза привыкли к свету, и я осмотрел окружающую меня картину. Огромная гора жженых спичек, фантики от конфет, щепки, инструменты. И всё это в огромной луже, посредине которой сидел я. Всё это на фоне изрядно расхуяренного местами ящика. Апофеозом картины была, бензопила “дружба”...
Бабку удержали от первичного порыва надавать мне пиздюлей и показать где раки зимуют. Честно говоря, мне было не интересно знать, где зимуют раки, а получит пиздюлей, ещё меньше хотелось. Вовку спасли и отнесли мыться, а меня закрыли в комнате до возвращения деда. Он должен был придумать мне экзекуцию...
Следующая группа спасателей ушла искать первую с дедом. Спасатели с дедом вернулись из леса только под утро. Я уже спал. Из жалости меня будить не стали и это наверно спасло меня как минимум от ухвата. Вовку посчитали жертвой моей очередной выходки и ему досталось меньше. Мне же всыпали ремня “по первое число”. Я так тогда и не понял, причём тут первое число, сидя в тазике и отмачивая задницу. Бабка отчитывала меня в очередной раз. Я предложил её разобрать кладовку как тот туалет, что бы никто туда больше не лазил. Она взамен предложила разобрать мне голову, что бы туда не лезли идиотские идеи. От такого обмена я отказался и мне предложили заткнуться. Единственное о чём я сожалел тогда, так это о том, что вместо нас с Вовкой, в поход с ночёвкой сходил дед с соседями. Это как минимум было не справедливо. Я с завистью представлял, как они сидели ночью под пододеяльником в лесу, жгли спички и ели вкусные консервы “с первой мировой”.
www.chetokakto.ru
Андрей Асковд (Чё то как то)
1966 г.
, Бирштонасский пионерлагерь (Литва). Меня "упекли" на одну смену. По возрасту (9 лет) попал в предпоследний отряд. Отдых в лагере стандартный: кружки, купание, пение в хоре и т. д. Все - не первый раз, по-этому с нетерпением ждут праздника Нептуна. НАКОНЕЦ настал этот день. С вечера всё кипит - подготовка к празднику шла плоным ходом. Наш отряд будет помощниками Нептуна - чертями. Мы все - полуголые, в каких-то перьях, шкурках и т. п. В общем, антураж - соответствующий. Под конец кто-то (после всего так и не выяснили, кто) напомнил выражение "черти полосатые". Значит, надо покрасить всех чертей разными красками. Из красок обнаружилось только йод и "зелёнка". Решили пол отряда покрасить зелёнкой, остальных - йодом.
Разыгралась детская фантазия.... Тела были разрисованы до макушек.
Праздник удался на славу, мы были настоящими чертями...Поздней ночью уставшие, но довольные пошли спать.
Утро было трагедией для половины отряда. "Йодные" черти помылись и пошли завтракать (чистенькие, т. к. йодовый раскрас за ночь испарился, остаток смыли мылом), а "зелёнкины" черти....мама моя....к ихнему и воспитательскому ужасу, так и остались зелёнополосатыми, как арбуз. Судьба кинула меня в ряды "йодных", потому моей радости не было предела.
Несмотря на старания (многократное мытьё), "зелёнкины" всю неделю радовали своим видом весь лагерь.
В розовом детстве моём существовал особо ненавистный мне напиток, которым детей почему-то охотно потчевали.
Назывался он «какао». Нехорошему названию соответствовало содержание: это была розовато-бурая «типа сладкая» жидкость. Я ненавидел эту дрянь, как ребёнок может ненавидеть невкусную еду, которую дурни взрослые почему-то считают вкусной и пичкают ею «любя». На моё несчастье, эта дрянь входила в меню школьных завтраков и портила мне радость от вкусных изюмистых и маковых булочек и глазированных сырков, которые было нечем запить. Я покупал себе чай с кусочком «аэрофлотовского» сахара — это было гораздо лучше, чем буро-розовое буэээ.
Особенно же меня оскорбляло то, что взрослые называли этот напиток «шоколадным». Сама эта идея меня глубоко оскорбляла. Шоколад-то я любил. И очень хорошо представлял себе, каким должен быть напиток из шоколада. Он должен быть шоколадным, вот.
Зато в книжках, которые я читал в детстве, — особенно в исторических — время от времени попадались описания так называемого горячего шоколада. Его пили дамы и синьоры, оттопыривая мизинчик. Напиток, если верить описаниям, был очень горяч, благоухал ароматами и необычайно ласкал язык. Также я был в курсе того, что на проклятом и вожделенном Западе горячий шоколад тоже не является нечеловеческой редкостью, а, напротив, вполне себе ординарная вещь. В копилку рессентимента по отношению к тем упоительным краям это добавляло свою лепту, небольшую, но увесистую.
Иногда — редко — любящие родители водили меня в какое-нибудь советское кафе, иной раз и в «Шоколадницу». Там, в частности, была такая благодать, как «блинчики с шоколадом». Их поливали шоколадным же соусом. Я с интересом изучал его: он был жидкий, да, но он не был напитком, нет.
Ещё существовало покрытие торта «Прага» из «шоколадной глазури». Но и это было, ясен перец, не то.
Время от времени меня, конечно, посещали смутные мысли: а что если растопить обычную шоколадку? Я это и пробовал — в жестяной мисочке на огне. Получалась какая-то горелая фигня. Водяная баня — то есть кастрюля с кипятком, в который надо поставить другую, поменьше, — тоже приходила в голову, но это ж надо было «возиться». А главное — давил пресс: ну не может же быть, чтобы всё было так просто. Иначе все только и делали бы, что пили горячий шоколад. Поскольку же никто его не пьёт, а пьют гнусное «какао» — значит, в приготовлении сего волшебного напитка есть секреты, принципиально невоспроизводимые в нашей унылой жизни.
Окончательно в этом меня убедил один умный мальчик, который тоже интересовался этим вопросом. Его интеллигентный папа объяснил, что для приготовления горячего шоколада нужен не простой, а концентрированный шоколад, который в Союзе делать не умеют, а покупают в Америке только для членов Политбюро. Насчёт «только для Политбюро» мне показалось всё-таки лажей, но общая идея была вполне достоверна. В самом деле, «должна же быть причина».
Потом я услышал от одной девочки, что в каких-то московских кафе горячий шоколад таки подают. Описания соответствовали книжным, но это не утешало. Кафе — это был какой-то другой мир.
Прошло время: перестройка, гласность, кирдык, тырдык, дзынь-бу-бу. Шёл девяноста пятый год. Я занимался такой хренью, что и вспоминать стыдно. Мои друзья-знакомые занимались тоже хренью, тоже стыдной, нередко тошной, зачастую опасной. Как-то раз я зашёл домой к одному из товарищей по заработку. Мы сидели в крошечной комнатёнке и обсуждали денежные вопросы. Его очаровательно юная, но хозяйственная супруга спросила меня, хочу ли я чаю или кофе. Я не хотел кофе, а от чая меня уже тошнило. Что я и высказал, намекая, собственно, на пивко или чего покрепче.
Но ожидания мои обманулись. Ибо через небольшое время эта милая барышня принесла поднос с двумя маленькими белыми чашечками. Внутри было что-то чёрное.
Да, да, это был он! Горячий, черти б его драли, шоколад!
К моей чести, я понял это сразу, с первого взгляда. Первый же глоток — впрочем, какой глоток, он был густой настолько, что его надо было есть ложкой, — развеял все сомнения. Это было то самое, что грезилось мне в детских мечтах. Тот самый вкус, которого я ждал столько лет. Тот самый запах, который грезился в думах. Тот самый цвет, тот самый размер и так далее по списку.
Первая моя мысль была: ну вот, завезли. Наконец-то до тёмной, корчащейся в рыночных муках России дошло то самое загадочное сырьё, из которого делают это чудо. Тот самый концентрированный шоколад. Дожили до счастья.
И, конечно, я тут же задал соответствующие вопросы: как? из чего? где купили?
– А ничего такого, — растерянно ответила милая барышня. — Шоколадку натираю на тёрке, нашу только, хорошую… Молоко со сливками добавляю, специи и грею. Он растапливается, ну и вот… Ещё коньяку можно добавить немножечко. А вообще-то лучше из какао делать. Только хорошего какао сейчас нет.
– Какое какао? — почти заорал я. — Какое какао? Из какао делают какао, эта такая гадость, её пить невозможно…
– Какао, — повторила барышня ещё более растерянно. — Три столовых ложки на чашечку… Я тут книжку кулинарную купила, там рецепт, — добавила она совсем тихо, как бы извиняясь.
Тут-то мне и открылась ужасная правда.
Три. Столовых. Ложки. А в ту серо-розовую падлу клали хорошо если одну чайную. Всего лишь количество, которое по законам диалектики переходило в качество. Всего-то навсего. Ну и молоко вместо воды. Вся премудрость. Анекдотическое «евреи, не жалейте заварки». Ну и ещё это самое «а что, можно?».
И ведь это нельзя было даже списать на то, что проклятые коммуняки лишали народ «буржуазной роскоши». Хpeн ли! Рецепт горячего шоколада отнюдь не скрывало по ночам проклятое кегебе, а какао-порошок был, в общем, доступен. Дороговат, но многие другие любимые наши лакомства обходились дороже. И было бы в моей задрипанной жизни ещё одно светлое пятнышко.
Впрочем, вследствии я узнал, что определённый резон в рассуждениях про «концентрат» был. Хороший горячий шоколад «в просвещённых державах» делается из специальных гранул горького шоколада, на вид, кстати, довольно-таки неказистых. Но вообще-то это необязательно. Всё дело было в элементарных знаниях. Нет, даже не в знаниях — достаточно было просто подумать. Я сам мог бы догадаться. Но чего-то не хватило — как раз этого самого «можно». Потому что я уже откуда-то знал, что «нельзя». Что из бурого порошка можно сделать только противное какао, и всё. Все ведь пьют это грёбаное какао и не петюкают — значит, других вариантов нет. Это же так очевидно.
Живу сейчас в Гонконге, поэтому предлагаю вниманию читателей несколько
зарисовок из жизни этого инфицированного вирусом атипической пневмонии
города.
Надо сказать, что атипическая пневмония по-аглийски сокращается
до SARS, поэтому у местный аборигенов уже вошло в привычку шутить
относительно того, что Гонконг был избран Богом на роль инфицированного
региона (Гонконг - это специальный административный регион Китая SAR of
China). Правительство рекомендует всем и везде носить маски, поэтому в
жизни происходят разные смешные ситуации.
Итак, зарисовка первая. Парень с девушкой (оба в масках)прощаются. Что в
конце обычно делают влюбленные? Правильно, целуются. Маски откидываются
вверх и... (нам не страшен вирус!) уста прижимаются к устам.
Зарисовка вторая. Идет полная китайка в маске. Только маска закрывает ее
рот, а нос торчит наружу. Ну, подышать захотелось, свежим вирусным
воздухом!
Зарисовка третья. Идет мне навстречу китаец, и я замечаю, что-то не так
с его лицом, вернее маской. Когда рукой он достает окуда-то из закромов
маски сигарету, я догадываюсь, что это все-навсего был дым, а ему просто
захотелось покурить не снимая маски!
Зарисовка четвертая. Больше всего мне понравилось, как некоторые китайцы
умудряются есть (палочками конечно) не снимая маски. Они запихивают в
рот еду через край маски. А вы бы так смогли?!
В заключение, я хочу добавить, что мой знакомый, который тоже рабоет
вместе со мной, ведет подсчет числа умерших, выздоровевших и заболевших.
Строит графики. Считает статистику. Говорит, что будто бы очень хороший
пример, который отражает процессы, происходящие в естественных системах,
и он его обязательно продемострирует студентам в курсе читаемой им
статистики. В общем, каждый развлекается как может.
Ну раз народ просит...
так уж и быть...
Свидетелем не был, так что пересказываю с чужого рассказа, может чего и
привру, не обессудьте.
Есть у нас короче один препод (кафедра МОВС) и родил он двух дитятей
женского полу, которые поступили сами догадайтесь на какой факультет...
прально! - где папа преподает. Умом особенным девочки не отличались, в
чем мне приходилось неоднократно убеждаться в течении 4-х лет, которые я
просидел в одной аудитории с младшей... Да и зачем? Пахан был что надо и
красный диплом был у них по дефолту...
Так вот история такая. Со старшей из них в одной группе учился некий В.
Он ей возьми и скажи как-то раз, что когда утюг включаешь в розетку, он
то нагревается, то остывает в зависимости от того, как повернуть
штепсель. Плюс-минус, земля-фаза все такое, словом не мужик, а
политехник...
Она возьми да и проверь дома.
Включила. Нагрелся. Перевернула штепсель и снова включила. Блин!
Нагревается! Ну и рассказала она это своему бате, который мало-мальски
смыслил в 220 вольтах переменного тока. Батя осерчал, шо над дочурой
издеваются, но к студенту не пошел, а пошел не много не мало к
зав.кафедрой покойному Вигену Геворковичу. Пожаловался...
Геворкич был мужик не промах и подхватил понт...
- Утюг фирменный? - спросил он.
- Советский...
- Дык это ж тока фирменные так...
Griffon 2-7
Группа студентов медицинского института после сдачи экзамена по глазным
болезням отправилась отмечать это дело в скверик перед институтом.
С
собой у них было две бутылки спирта рояль и никакой закуски. Первую
бутылку они выпили полностью, а вторую только почали и один из
студентов, завернув бутылку крышкой, положил ее к себе в сумку. Придя
домой, он обнаружил, что бутылка со спиртом, так как была неплотно
закрыта, пролилась и залила все вещи, включая зачетную книжку. Зачетная
книжка, таким образом, приобрела непотребный вид и подлежала замене.
По прошествии определенного времени, студент приходит в деканат с тем,
чтобы сдать зачетку и оформить, как полагается, ее восстановление. В
деканате он застает замдекана Семечкина и молодого преподавателя с
кафедры Общей хирургии Коновалова. Замдекана Семечкин берет у студента
испорченную зачетку, разглядывает ее и передает ее Коновалову со
словами:
- Ну что вы думаете по этому поводу, дорогой коллега?
Молодой преподаватель Коновалов, с интересом изучив зачетную книжку,
отвечает:
- Я думаю, что дело было так: группа студентов после экзамена по глазным
болезням отправилась отмечать успешную сдачу в скверик перед институтом.
С собой у них было две бутылки спирта рояль и никакой закуски. Первую
бутылку они выпили полностью, а вторую только почали и один из
студентов, закрыв бутылку крышкой, положил ее к себе в портфель. Придя
домой, он обнаружил, что бутылка со спиртом, так как была неплотно
закрыта, пролилась и залила все вещи, включая зачетную книжку. Зачетная
книжка, таким образом, приобрела некондиционный вид и подлежала замене.
И вот вышеупомянутый студент - перед нами…
Опешивший студент стал было оправдываться, не понимая, кто и как успел
рассказать все то, о чем знал только он и его жена. Его речь была
несвязна, он бормотал что-то вроде: «Да я… да вы неправы, это не от
спирта вовсе… это моя жена постирала брюки вместе с зачеткой»
- Э, нет батенька, не постирала. Вода вызывает коррозию бумаги, которую
мы здесь не наблюдаем. Так что это не вода, не вино и даже не водка, а
чистый спирт!
Тут уже и замдекана Семечкин заинтересовался и стал нетерпеливо потирать
руки.
- А скажите нам, дорогой коллега, - обратился он к Коновалову. - Как вы
догадались, что у студентов было две, а не одна бутылка?
- Я думаю, что одной бутылки просто мало для того, чтобы напиться до
такого состояния, чтобы забыть о том, что спирт может пролиться, и не
закрыть плотно крышку. А вот если одна бутылка уже выпита, а вторая
почата, скажем, наполовину, то, как раз хватит. По этой же причине мне
кажется, что у студентов не было закуски.
- Ну, это как раз понятно. У студентов вообще не бывает закуски. А каким
образом вы, дорогой коллега, догадались, что они пошли отмечать именно
экзамен по глазным болезням?
- Это мне стало известно из самой зачетки. Просто находим дату и
название последних экзаменов. Самый последний из них - глазные болезни,
так что, как видите - ничего сложного!
- Да уж… Мне и самому всегда так кажется, после того, как вы все мне
объясните!
СОТОВАЯ СВЯЗЬ ГЛАЗАМИ МУЖЧИНЫ:
))
Если спроецировать отношения абонентов с сотовыми компаниями на
отношения с женщинами, картина получится примерно такая.
МТС - надежная вторая половина. С ней мы прожили многие годы. Готовит,
обстирывает, на даче тоже проблем нет. В сексе безотказна (готова "все
и сразу"), но на деле знает только одну-две позы - удовольствия с ней
в этом в последнее время уже никакого. Любит распоряжаться семейными
финансами и лишний раз залезть в мужнин карман. Как и все безвозвратно
увядшие дамы, больше всего втайне любит красивых мальчиков (разных
"знатоков" и автогонщиков) и бесится от более молодых и красивых
соперниц. Хорошая жена, проза жизни.
Билайн - интересная дама, которая владеет всеми секретами обольщения.
Среднего возраста, очень внимательно следит за своей внешностью -
сделала пару дорогих пластических операций и стала еще более яркой. Была
замужем за олигархом, обобрала его как липку. Злые языки говорят, что
теперь она крутит шашли с каким-то депутатом, а на вырученные деньги
содержит целую армию любовников - в основном, молодых небогатых людей и
даже одного студента из Санкт-Петербурга. В сексе опытна и ненасытна,
отдается так, что в последнее время стала часто терять сознание на
несколько часов. Любит всякие модные штучки, которые хитро скрывают
недостатки уже недевичей фигуры. Идеальная женщина для альфонсов и
любителей курортных романов.
Мегафон - совсем юная девчонка, нимфетка. Родители какие-то шишки, куча
амбиций. Одевается у модных дизайнеров, фигура класс. Отлично
разбирается во всех технологичных штучках-дрючках, в сексе полный ураган
(когда она успела этому научиться?). Но не без странностей. Возбуждается
и получает оргазм только в пределах 20 км вокруг Москвы, а дальше
превращается в мертвую царевну и снова зажигается по полной только в
Питере. Врачи говорят, это возрастное и скоро пройдет. С такой интересно
крутить любовь на стороне - съездить куда-нибудь на Гоа или на Мальдивы.
За вход и просмотр денег не берет - по этой причине многих мужиков уже
увела от старых жен. Успела сняться в нескольких эротических журналах,
замечена в связях со скандальными музыкантами и западными финансистами.
Лолита-экстремалка, любовница "на вырост".
История из моего института (а учусь я в МФТИ, Физтех попросту
говоря).
История произошла совсем недавно с моим однокурсником, но с
другого факультета. Он (да и вся группа) сдавала что-то такое
биологическое - у меня такого нет, поэтому точного названия не скажу.
Женя (так его зовут) пошел отвечать первым, когда принимающий
преподаватель еще жил идеалами о всезнающих и всеумеющих студентах, и
довольно обширные знания Жени его не удовлетворили и он предложил ему
тройку. Женя сделал круглые глаза и сказал, что хотел бы пять. "Тогда
приезжайте сдавать зачет ко мне в мой НИИ", - был вердикт преподавателя.
"Меня не будет - я уеду, но там мой аспирант *** примет у вас зачет".
Все получавшие зачет далее - даже самые "отпетые" роздолбы получили 5,
или, в крайнем случае, 4, что еще больше убедило Женю в несправедливости
бытия. Поэтому он из принципа следующие 2 дня до зачета не открывал
книжку. А на третий день поехал в НИИ. Нашел аспиранта и стал сдавать
зачет...
На первый вопрос Женя ответил. Но два последующих поставили его в тупик.
- Но вы знаете, хотя бы на один доп.вопрос ответить для пятерки надо, -
сказал аспирант. - В общем, мне надо отойти на часок, вот вам книжка,
через час приду - ответите...
Был солнечный день, Женя плотно пообедал в институтской столовой и не
выспался накануне. Он просто положил голову на стол - так удобнее
читать...
Вернувшийся через час аспирант застал картину - открытый учебник,
отрывной лист (индивидуальная ведомость студента), зачетка и мирно
спящий на столе Женя. Сложно сказать, о чем подумал аспир. Может,
вспомнил недалекое время, когда сам был студентом. Возможно даже, нашего
института. Он молча взял отрывной и зачетку, написал в них по "отл"у,
разбудил Женю и отпустил его домой.
Ох, не писатель я...
Столько хороших расказчиков слыхал, еще в доинтернетовские годы... А то
мОлодежь (вот так, с ударением на первом "о") думает, что до инета и
смешные истории-то не встречались.
Вот Игорек М., тогда молодой ученый биомедкибернетик (БИМКу 85-91
привет!), рассказывал иногда байки из своей практики на "скорой помощи",
где он подрабатывал санитаром, будучи студентом ленинградского (кажется)
сангига.
Если помните, в СССР cekca не было.
Но отдельные несознательные товарищи все-таки занимались "этим".
Два запомнившихся случая из практики питерской "скорой" начала
восьмидесятых:
Большой питерский завод. Время обеденного перерыва. К зданию
заводоуправления двум "скорым" проехать не удалось, поэтому
окровавленных пострадавших санитары эвакуировали на носилках через
проходную сквозь быстро образовавшуюся толпу рабочих-металлистов.
Пострадавших двое - средней руки начальник (что-то класса замдиректора
или освобожденного секретаря) и его секретарша, оба в бессознательном
состоянии и с большой кровопотерей.
Как случилось? Да в общем-то, ничего необычного. В конце обеденного
перерыва секретарша "баловала" шефа, опустившись перед ним на колени.
Начальник стоял с расстегнутой ширинкой, уютно прислонившись спиной к
хлипкому шкафу с "делами". А на шкафу том стояла роковым образом пишущая
машинка. "Ятрань", если кто помнит - в ней кило 20. От удовольствия
начальнику трудно было оставаться неподвижным... В общем, сползла та
машинка, слегка чиркнув по носу и лбу начальника, всем своим немалым
чугунным весом, пролетев около полутора метров, приземлилась на макушку
бедной секретарши... Рефлекторное сокращение мощных жевательных мышц,
потеря сознания у секретарши. Болевой шок у и огромные кровопотери у
шефа.
Пообедали...
Второй случай - время и место аналогично. В смысле - обеденный
перерыв, большой металлургический завод.
Действующее лицо - ученик слесаря, забавляющийся своим "дружком" в
укромном уголке. Только в этот раз он решил позабавиться с применением
"подручных" средств и под руку подвернулся шарикооподшипник с такой
аккуратной дрочкой, аккурат немножко меньше диаметра "дружка"...
В общем, подшипник был одет... Для снятия была вызвана "скорая" через
пару часов, когда молодому человеку уже не стало сил терпеть и "дружок"
стал приобретать лилово-желтоватые оттенки, оставаясь, впрочем весьма
немалых размеров.
Мда... А надо отметить, что обоймы шарикоподшипников делаются из весьма
и весьма твердых сталей и вопрос его распила ножовкой или напильником не
стоял... Сварка?.. Помните, где он находится?
Мда...
В общем, собрали консилиум, включавший хирургов, психотерапевтов,
урологов и... ученых по металлобработке...
Парень был освобожден от "оков" путем последовательного раздавливания
двух обойм подшипника с помощью высокоточного гидравлического пресса.
Сталь очень прочная. Но хрупкая.
docent
Случилось это в году 93-94.
Студенческая общага, факульет физкультуры.
Выходные. Все студенты разъехались по домам. На всю общагу примерно 2-3
комнаты, в которых остались те, у кого денег даже на билет не было. Я и
мои "сокамерники"-первокурсники решили найти чего-нибудь на обед.
Порыскали по общаге, картошки раздобыли, и тут оказалось, что даже
сковородки в комнате нет. Попросили эту посудину у 4 курса. Пожарили
картошечку - садимся кушать. Разбудили Васю, который до этого всю ночь
где-то шатался. Он, конечно, обрадовался, ложку достал и тут увидел, что
сковорода не "местная". Где, спрашивает, взяли. Ну, мы, не долго думая,
говорим, мол, на кухне стырили. Васю это не остановило - садится и
замечает, что на деревянной ручке выцарапан номер комнаты. Ну, Вася-то
знает, что в комнате той живут парни с 4-го курса, причем все трое
боксеры. Струхнул наш Василий не на шутку - есть наотрез отказался. Ну
а мы сидим, картошечку лопаем да посмеиваемся, мол, ты можешь и не есть,
но пиндюлей все равно вместе получать будем. Вася есть хочет, но за стол
не садится. И тут, когда картошки почти не осталось, заходит хозяин
сковороды со словами: "Сковородка больше не нужна? Тогда я забираю".
В этот момент нужно было видеть Васину физиономию. Испуг медлено
превращался в негодование. Что подумал четвертокурсник, когда услышал за
закрытой уже дверью: "СУ-У-У-КИ!" - осталось загадкой. Вася же с нами до
вечера не разговаривал.
Анатолий
Про атипичную пневмонию в уездном городе.
Китайские крестьяне, съев подвернувшееся под руку животное (никто толком
и не разглядел, что это было), подарили нашим медикам много незабываемых
минут...
Дабы защитить население от новой напасти, всем терапевтам в городе
наказали неусыпно бдить. И если к врачу на прием вдруг пожалует
простуженный китаец - полагается обрадовать по телефону начальство и
ждать, когда пожалует бригада в противочумных костюмах. Санэпидстанция
устроила даже "показательные выступления", чтоб все осознали важность
момента.
И вот в студенческую поликлинику явился китаец. Он в своем Китае года
два как не был, простыл слегка на природе. Но дама-врач была нервная...
и когда она услышала про температуру... волна пошла.
Полагается прекратить прием больных и убрать их из-под двери кабинета.
Щаззз... Чем громе кричали на скопившихся возле кабинета студентов, тем
больше их сбегалось на шум.
Скорую ждали 2 часа... они там на станции жребий тянули, кому ехать.
Когда приехали, оказалось, что на атипичного пациента противочумного
костюма нет... а его ж надо изолировать от окружающих.
Послали гонца за пакетами для мусора (черные такие в виде длинной
ленты)... и обмотали ими подозрительного с ног до головы. А поскольку
лестницы в поликлинике узкие и носилки нести неудобно - переворачивать
надо, укрепили пациента еще и скотчем...
Возле машины скорой на улице глаза вконец одуревшего китайца говорили,
что больше он в больницу ни ногой...
Продолжая тему.
Кто знает, что после пяти лет обучения в медицинских
институтах студенты проходят интернатуру. Так вот мой рассказ будет про
одного из таких интернов, назовем его Вася. Учился этот Вася в нашем
медине на факультете психиатрии, а интернатуру довелось ему проходить в
местной психбольнице. Вот он, дежурный врач, заступает на ночную смену.
Персонал спит, психи спят - сонное царство! Красота!!! Ляпота!!! А Вася
не спит. Парень он молодой, неженатый, не спит, потому что голодный.
Короче, сидит Вася за столом, пустой чаек гоняет, кишки урчат. И вот
понадобилось ему резко в ящик стола полезть. Отодвигает он энтот самый
ящик. И глазам своим сонным не верит. В ЯЩИКЕ ЛЕЖИТ КОЛБАСА! Цельная
палка, причем! Сырокопченая!!! Сглатывая ниагарский водопад слюней, Вася
пытается бешено соображать, кому же может принадлежать сей продукт
питания. Предмет вожделения так и не был идентифицирован, и наш Вася с
аппетитом принялся поглощать колбаску, мысленно благодаря Провидение.
Вот так с полным желудком он и досидел до конца смены, которая прошла на
удивление тихо. Но вот наступило утро, проснулся персонал, завозился
контингент. И вот сменять Васю пришел тот врач, что дежурил вчера. Вася,
как честный человек, решил ему повиниться: Михал Иваныч, мол, каюсь,
грешен. Во время своего раскаяния он наблюдает, как лицо врача медленно
бледнеет, затем краснеет. Ну все, думает Вася, щас меня повесят за яйца -
нефиг чужой продукт изничтожать. Но Михал Иваныч не собирается убивать
нерадивого интерна. Он просто начинает дико ржать. Вася в недоумении.
Когда врач отсмеялся, он поведал ему историю данной колбасы. А история
такая: накануне в отделение была доставлена женщина в невменяемом
состоянии, которая этой самой колбасой вместо мужика пользовалась -
Вася потом долго на колбасу смотреть не мог.
Студенческие годы - самое развеселое время (особенно тех студентов, кому
посчастливилось жить в общаге).
Жаль, что большинство историй начинается
с "взяли мы с Андрюхой водяры, и пошли к Лехе". Эта короткая история
случилась, как ни странно, в трезвом виде.
Самое начало учебного года. Два-три дня как только съехались и
вселились.
Серега - раззвиздяй и "ходок", отправляется в город. Оленька - мягкое,
нежное, но эмоциональное создание, живущее в комнате напротив, просит:
"Сереженька, ты в город??. Отправь телеграмму домой, а то родители
волнуются: "Папа, мама, доехала нормально. Целую, Оля".
Серега: "Нет проблем...".
Через две недели Оля сподобилась САМА позвонить домой. В общагу пришла
смеясь и плача одновременно. Увидев Серегу, попыталась достать его чем-то
тяжелым, причем преимущественно в голову или между ног.
Выясняется: Серега поручение отправить телеграмму выполнил на 100%, даже
на 120%. Слегка изменил текст, да и только.
Окончательный вариант выглядел так: "Папа, мама, доехали нормально.
Целуем, Оля и Сережа".
Поскольку любимая и единственная дочь лично позвонить домой созрела не
сразу, то в голове ее родителей выстроилась незамысловатая цепь
умозаключений. Начали собирать приданое дочке. Папа дал объявление о
продаже машины, начали искать квартиру "молодым".
А Серега легко отделался. Ну может достала его Оленька один раз в ухо,
но то по-дружески....
Много уже было рассказано смешного про американцев - и не зря, видимо.
Я сама как-то слышала, как одна студентка (американка) спрашивала своего
однокурсника из Ямайки, где в Африке находится Ямайка. Но история в этот
раз будет про нас. Анекдот есть еще: "А ты себя в зеркале видела?.."
Прошлым летом отправилась я на каникулы домой; перелет был долгий - из
Вашингтона в Екатеринбург с пересадкой во Франкфурте. Ждать свой рейс
во Франкфурте мне пришлось около двух часов, и это время я провела в
терминале, с переменным успехом борясь со сном. Из состояния глубокого
сна меня вывел звук родной речи. Оказалось, что за полчаса до моего
рейса другой самолет вылетал в одну ранее братскую нам республику. В
терминале собирались пассажиры, и напротив меня присели две женщины лет
50-ти. Они, очевидно, только что познакомились и вели приятную беседу
(на русском) о том о сем. Я снова было задремала, но краем уха уловила
вопрос, заданный одной из собеседниц (не знаю даже, чем этот вопрос был
вызван): "А вы не знаете случайно, как теперь Германия называется?
(напомню, что действие происходит в этой самой Германии!) Раньше-то их
две было, а как она теперь называется?" Вторая женщина авторитетно ей
разъяснила: "Ну в той, которая была на западе, была демократия, и
сейчас, после объединения, Германия - демократическая страна. Значит,
она называется ГДР - Германская Демократическая Республика". Спать мне
больше не хотелось!
История, которая когда-то была для меня грустной:
) Произошло это года
четыре назад, в конце августа. Был я тогда студентом второго курса
института. Летняя подработка закончилась и я усиленно искал работу.
А найти тогда (да, думаю, и сейчас) приличную работу студенту дневного
отделения было весьма проблематично. Рассылал массу резюме, естественно
"без в/п, исполнительный, аккуратный, трудолюбивый etc". А еще плюс ко
всему у меня начался день (или, правильнее, неделя:) рождения и родители
уехали в отпуск. Соответственно, свободная хата, куча друзей, море пива,
все путем...
За пару дней до начала "празднований" мне позвонили из одной конторы,
сказали, что я их устраиваю, график отличный, з/п на уровне, в общем -
кайф! Съездил на собеседование, подписал предварительный контракт на
испытательный срок. То есть - берут точно! Женщина - зав.кадрами
сказала, что позвонит на неделе, скажет, когда выходить на работу. У
меня эйфория, ДР опять же. Соответственно, на этой волне идет второй или
третий день гуляния, не то чтобы очень пьяные, но все подустали, я пошел
отдохнуть в свою комнату. Сквозь дрему слышу телефонный звонок,
собираюсь вставать, но тяжело:) Тут трубку берет мой друг, слышу его
слова: "Алло... А Артем не может подойти к телефону... [пауза]... Он не
может подойти к телефону... [пауза]... Потому что он выпил слишком много
и спит. Что-нибудь передать?... [пауза]... До свидания..."
Не слишком много времени потребовалось, чтобы выяснить, что звонили с
моей несостоявшейся работы:)...
Как я не убил этого друга на месте, не знаю... Впрочем, он еще год
пытался загладить свою вину путем покупки за свой счет изрядного
количества пива:) Такая вот история.
P.S. А институт я закончил, и работа у меня сейчас хорошая, и друзья
(включая того, правдивого:) тоже.
Советская власть всегда учила нас любить угнетенные народы.
А особенно
она учила любить негров. Я и любил их всем сердцем, пока не стал
студентом первого курс филологического факультет БГУ.
Каждое утро меня будил грохот там-тамов, пение негритянского хора и
крики неизвестных мне экзотических птиц - Дэвид на всю мощность врубал
свой "Panasonic".
- Ты, что офонарел, Дэвид? Шесть часов утра!
- Мне не хватает звуков родины, Юрий.
В общежитии университета советских студентов подселяли к
студентам-иностранцам, в основном выходцам из развивающихся стран Азии и
Африки. Считалось, что общаясь в быту, мы будем ненавязчиво прививать им
наши социалистические ценности. Так я попал к Дэвиду, и знакомое,
столько раз слышанное на политинформациях иностранное слово "апартеид"
перестало быть для меня пустым звуком и приобрело черты пугающей
реальности.
Центральную и большую часть нашей комнаты занимала роскошная тахта
Дэвида, с трех сторон ее окружали массивные шкафы, образующие
своеобразные отдельные апартаменты. В этих апартаментах и обретался,
царил черный человек Дэвид О Хара из Урганды. Я же ютился у самых дверей
на оставшемся свободным крохотном пяточке, где с трудом умещалась моя
сиротская железная кровать с панцирной сеткой и тумбочка с вещами. Стены
украшали портреты многочисленной дэвидовской родни: бабушек и дедушек,
дядюшек и тетушек, племянниц и племянников - бывших для меня, впрочем,
на одно лицо.
Дэвид не был лучшим представителем своей расы - здоровенным атлетом с
перекатывающимися под черной лоснящейся кожей буграми мышц. Это было
чахлое существо с короткими, рахитичными кривыми ногами, сильно
выпирающими ягодицами, впалой грудью и толстенными губами-грибами.
Такими, с кольцом в носу, любят изображать дикарей-людоедов наши
художники-карикатуристы.
Себя Дэвид считал аристократом (он принадлежал к правящей в их стране
народности), меня же относил к плебеям. Он принимал горделивую позу:
- Мой папа - личный повар Его Превосходительства. Ты будешь сельским
учителем, Юрий, а я буду министром культуры и экономики...
И зимой и летом в комнате непрерывно работали два калорифера, нагревая
воздух до состояния тропического пекла.
- Не смей открывать окно, Юрий - у меня насморк.
Я только разводил руками.
Раз или два в неделю Дэвид приводил проституток. Обычно двух. Одной ему
по какой-то причине было мало. Одна из проституток обязательно
напивалась и среди ночи начинала лезть ко мне. Я пытался уснуть под
буханье барабанов и бессмысленный женский смех. "А эти ребят из
ку-клукс-клана не так уж и плохи," - думал я.
Естественно, после таких ночей я сидел на занятиях с красными от
недосыпания глазами, слабо что соображая. Латинские окончания на доске
плавали и пускались в хоровод. Мне хотелось одного - спать.
Однажды Дэвид притащил из комиссионки чугунный бюст Ильич весом
килограммов эдак на семь. И обойдя в задумчивости комнату, приладил его
на хлипкую полочку у изголовья моей кровати. "Он так похож на нашего
главного бога," - пояснил он.
Мало того, что зловещая тень доброго дедушки по жизни не давала мне
дышать свободно, теперь материализовавшись в виде чугунного болванчика,
он угрожал самому моему физическому существованию. Каждый вечер, спасая
свою голову, я низвергал Ильича на пол, и каждое утро Дэвид воздвигал
его обратно на импровизированный постамент.
Существование в стране победившего социализм не было для Дэвида сахаром,
и все обиды внешнего мир он вымещал на мне:
- Я сделал открытие, Юрий.
- Какое, Дэвид?
- В Союзе существует расизм. Я был в странах капитала, нигде, нигде на
меня не показывали пальцем, не называли черномазым, обезьяной,
головешкой, нигде не толкали и не щипали в транспорте, не натравливали
детей, - говорил Дэвид, гневно раздувая широкие ноздри. - Вы все
расисты. Ты, Юрий, расист.
Вскоре я обнаружил свою тумбочку выставленной в "блок", на ее месте в
комнате красовался новенький холодильник минского завода.
- Место только для белого, - сказал Дэвид и, довольный собственной
шуткой, похлопал ладонью холодильник по боку.
Я помнил о своих бедных родителях (да и на завод, честно говоря,
возвращаться не хотелось) и долго терпел столь вопиющее ущемление моих
человеческих прав, прав белого человека. Но, в конце концов, мое
терпение лопнуло и я восстал.
Как-то раз я вернулся из библиотеки совершенно очумелый, с единственным
желанием - прилечь. Меня ожидал сюрприз: на моей кровати сидела ряжая
голая девка. Чудовищно чмокая и чавкая, она жрала макароны и запивала
пивом из импортной жестяной банки. Ее бесстыжие глаза смотрели на меня
совершенно равнодушно.
- Ты, вообще, кто?
- Я Галя.
- Ты, Галя, откуда выпала?
- Из "Свислочи".
"Свислочь" - бар, построенный финнами на берегу одноименной речки и
служивший местом интернациональной студенческой тусовки, притягивал
самых прожженных дам.
- Я ушла от мужа, парень... Дэвид сказал, что я могу пожить у него.
- Ты могла бы одеться, Галя?
- Я не нашла свою одежду.
- Ты, что пришла так?
- А то я помню.
Это была последняя капля. Я кликнул на помощь из соседней комнаты
бывшего сокурсника Иванова, уже полгода как отчисленного за "хвосты" и
тихо пропивавшего остатки своего имущества, и мы стали вытаскивать шкафы
Дэвида на балкон и швырять их прямо вниз с шестого этажа вместе с его
барахлом, его книгами и его клопами. Шкафы падали и раскалывались с
жутким грохотом под одобрительные возгласы и крики многочисленных
наблюдателей, облепивших окна соседних общежитий. Один. Два. Три... Я
хотел было отправить следом и портреты черномазой дэвидовской родни. Но
племя смотрело на меня со стен строго и внушительно, и я передумал.
В деканате я обрисовал всю серьезность сложившейся ситуации замдекана.
Он выслушал меня, внимательно глядя поверх очков, потом неожиданно ловко
для своей хромоты выскочил из-за стола и принялся двумя руками трясти
мою ладонь:
- Ну ты молодец! Молодец! Эти иностранные студенты совсем распоясались.
Управы на них нет. Давно бы их надо поставить на место. Они думают, если
они платят деньги, то могут творить, что угодно.
Замдекана отпустил мою руку и заковылял назад к столу.
- Знаешь, в прошлом году мы подселяли к этому Дэвиду пятерых
первокурсников - троих пришлось отчислить, одного забрали родители, один
сейчас лечит психику... Что делать с тобой, я пока не решил... - тут он
на мгновение задумался и добавил с сожалением: - На нашем факультете так
мало парней... - Попробуй продержаться еще месяц.
Вечером того же дня меня предупредили: вся ургандийская община собралась
в нашем общежитии. От них можно было ожидать чего угодно...
В холле на нашем этаже было просто черно - человек тридцать, не меньше,
все племя. Они громко, возбужденно кричали между собой и размахивали
руками. Они пришли мстить белому человеку.
Я обречено шел по коридору, провожаемый испуганными взглядами сокурсниц.
Я поравнялся с черной, орущей массой и - не замеченный ни кем - прошел
мимо. Я зашел в комнату: Дэвид не обратил на меня никакого внимания. Не
отрываясь, он смотрел в телевизор. Показывали выпуск последних новостей:
в Урганде произошел государственный переворот, Его Превосходительство
свергнут и казнен, против его сторонников развернуты массовые репрессии,
в столице идет бой. Камера дергалась - любительская съемка - и отрывчато
фиксировала внимание: волнами бегущие куда-то толпы темнокожих людей,
пожары, трупы на улицах города, боец в камуфляже, яростно строчивший из
калашникова через пролом в стене, - кадры из различных горячих точек
планеты так удручающе похожи.
После всего произошедшего Дэвид сильно сдал, осунулся. Он даже,
казалось, потерял цвет: его кожа из иссиня-черной превратилась в
пепельно-серую. Он не слушал музыку, не разговаривал. Часами он молча
просиживал на своей тахте, глядя в одну точку, или внимательно слушал по
приемнику передачи французского радио, детально освещавшего события в
бывшей колонии. От былой гордыни не осталось и следа, это был
потерянный, испуганный человек в чужой, враждебной ему стране, которому
нужно было возвращаться в свою - еще более враждебную и опасную.
Моя злость на Дэвида бесследно исчезла, по-человечески мне стало жаль его.
Однажды вечером я взял бутылку водки и подсел к соседу:
- Давай выпьем.
Дэвид не шелохнулся.
Я открыл бутылку, разлил по стаканам, нарезал хлеб.
Черная, со светлой ладошкой, рука потянулась к стакану.
Мы чокнулись и выпили молча. Да и о чем было говорить?
Так же молча мы повторили эту процедуру еще несколько раз и прикончили
весь "пузырь".
Наутро я уехал домой на каникулы, а когда через неделю вернулся, то
Дэвида уже не застал.
На следующий учебный год меня поселили с арабом из Ливии. Но это уже
совершенно другая история…
юрковец
yurkovets@тuт.by
Когда я узнаю из новостей об очередном перевороте в Урганде, то думаю
с тревогой: как там мой Дэвид? Поднялся ли он к вершинам власти в
результате политических катаклизмов и получил искомый портфель министра
культуры и экономики или, оказавшись в глубокой оппозиции, партизанит
где-нибудь в раскинутых джунглях экваториальной Африки.
Ау, Дэвид! Если случайно прочтешь эти строки, черкни пару слов. Ладно?
юрковец
yurkovets@тuт.by
ПРЕДЫСТОРИЯ:
в нашей группе были две абсолютные близняшки-студентки,
довольно симпатичные, которые к третьему курсу умудрились выйти замуж
опять-таки за близнецов. Как я потом узнал, это частый случай, даже
первые сиамские близнецы были женаты на близняшках. Наши две пары
свадьбу сыграли объединенную, была конкретная путаница, где чей жених и
чья невеста, хотя они как-то на глазок различали, ближе к концу свадьбы
уже с трудом.
Девушек я хоть как-то раньше различал по маленькой родинке, так они
заразы фатами занавесились! А мужей их я и по сю пору не научился
различать.
ЫСТОРИЯ: Ессно, в моей студенческой голове вертелись иногда озорные
мысли, а не пробовали ли они меняться парами или там заниматься любовью
вчетвером, поскольку каждый из партнеров являлся по сути великолепным
дубликатом другого. Но с присущим мне тактом этого вопроса я им,
конечно, не задавал - точнее, несколько месяцев собирался улучить
момент, когда одного из них можно будет спросить в одиночку и необидно.
В результате я в конце концов задал этот вопрос неожиданно для себя, в
большой пьяной компании в присутствии всех четырех подозреваемых.
К моему счастью, вместо того чтобы пойти бить мне морду, одной из
близняшек пришло в голову удачное сравнение, она просияла и горячо
ответила:
- Ну вот представь, что ты приехал к своей сестре в гости, зашел в
ванную и увидел, что у нее в стакане стоит точно такая же зубная щетка,
что и у тебя. Ты же не станешь совать ее себе в рот, правильно?
У обоих мужей челюсти упали синхронно...
Некто Леша
Рассказал брат.
Невский проспект. Редкий солнечный денек. Студенты, туристы, да и просто
местные жители выползли погреться на солнышко. У всех радостное
настроение. Вокруг царит полное умиротворение... Все получают удовольствие
от ничего-не-делания, солнышка и пива. И вдруг всю эту благодать
разрывает визг автомобильных шин. Из-за угла на Невский, визжа шинами,
рыча мотором и оглашая окресности неким "Туц-Туц-Туц", играющим в
машине, вылетает девятка. Как положено тонированная и затюненая по самое
немогу. Когда девятка уже почти закончила поворот, у нее открывается
задняя дверь, из которой вальяжно выпадает браток. Он пытается таки
зацепиться в полете за машину, и это ему удается. Он таки цепляется за
нее воротником куртки. Таким образом он проезжает за машиной еще метра
три, после чего куртка рвется, и браток ласточкой ныряет в придорожную
лужу.
Девятка с визгом останавливается. Из нее выыскакивают еще два таких же
братка, и спешно бегут к выпавшему. Поднимают его. Выпавший обводит
мутным взором окрестности. После чего обращается к своим корешам:
- БЛЯ!!! Говорил же я вам, ДВЕРЬ НЕ ЗАКРЫВАЕТСЯ!!! А вы - НИШТЯК,
НИШТЯАК!!! Мудаки!
Все окружающие получили заряд бодрости и хорошего настроения на весь
оставшийся день.
Он был как телок, наливавшейся силой могучего быка.
Добродушный и
бодливый. Бревна, легко вскидываемые им на плечо, мы брали вдвоем.
Но после быстрого обеда, как и все, быстро, отрубался сном ездовой
собаки после длинного перегона. Не будите спящую собаку.. Да, это было
головной болью бригадира в первую неделю. Поднять не адаптировавшихся
студентов.
Пробудить же Леху было не только трудно, но и опасно. Отмахиваясь, как
от слепня, он мог приварить в лоб в беспамятстве. И нанести длительную
нетрудоспособность будящему. А это потеря значительной суммы, для
приобретения которой мы, собственно, и собрались во временное сообщество
стройотряда.
Поэтому будить его никто не хотел, и бригадир осуществил свой
бесчеловечный план. Из тонких ошкуренных бревнышек он соорудил помост,
назвав его почетной спальной трибуной. Где после обеда может прикорнуть
самый-самый передовик труда. Ясно, кто это был.
И вот. В тот день. Как обычно, окончательно придя в себя при помощи
зарядки с топорами на делянке своего участка просеки…
Мы только тут отметили отсутствие Лехи.
Бригадир уклончиво объяснил это “оздоровительно-терапевтическими
процедурами, настоятельно необходимыми для некоторых особей, не сумевших
адекватно оценить свои возможности переходного возраста ответственным
реалиям взрослой жизни”.
Он был неплохой парень, но с явным пунктом будущей академо-руководящей
деятельности, наш бригадир.
Через час из распадка до нас дошло слабое эхо отчаяния и злости медведя
попавшего в капкан (медведя не наблюдал, но представляю, что это было
похоже).
“Пора”, - сказал бригадир и, наказав не прерывать ударную вырубку
подлеска, исчез в чаще. Через полчаса он появился с Лехой, имевшим следы
воспитательной работы на лице. То есть нос распух, а глаз заплыл.
”Справедливый, но зверь”, - подумали мы про бригадира, продолжая рубить
и таскать, не задавая вопросов. Помня притчу про ковбоя, лошадь и жену.
На перекуре мы осторожно поинтересовались у Лехи, как же этот держиморда
смог его одолеть. Вопроса тот поначалу даже не понял, а потом сказал,
что за такие предположения он сам организует на физиономии
интересующихся такой же натюрморт. А у него это просто следы атак лесных
гадских летающее-ползующих паразитов. Короче, слепни покусали. Леха явно
находился под влиянием бригадира. Больше он ничего не сказал, а
бригадира мы не спрашивали. Но все и так стало ясно при осмотре
почетного лежбища на следующий день.
Все произошло, когда передовик наслаждался своим пятнадцатиминутным сном
без сновидений. Сладко пуская слюну из открытого рта.
Он был приколочен к помосту. Гвоздями через одежду.
Это шумная операция, совершенная прилюдно и беззастенчиво, прошла
совершенно незаметной для Лехи и окружающих. По причинам, указанным
выше.
А мать-природа довершила урок. Очень действенный, надо сказать. Для
всех. Ну, а потом мы втянулись, да и дожди зарядили, а вместо слепней
появились тучи комаров. Которые гоняли нас лучше всяких бригадиров.